Мудрый Юрист

Ответственность за вред, причиненный гражданином, не способным понимать значения своих действий

Булаевский Б.А. - кандидат юридических наук.

Практика применения действующего гражданского законодательства свидетельствует о существовании ряда норм, которые либо не используются вовсе, либо реализуются крайне редко. В числе таких норм оказались и отдельные положения об ответственности за причинение вреда, закрепленные в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее - ГК РФ). Особо следует отметить положения ст. 1078 ГК РФ "Ответственность за вред, причиненный гражданином, не способным понимать значения своих действий".

  1. В своем главном правиле норма, содержащаяся в указанной статье, не является новой для отечественного правопорядка. Освобождение от ответственности за вред, причиненный гражданином в таком состоянии, когда он не мог понимать значения своих действий или руководить ими, имело место и до принятия части второй ГК РФ (см., например, правила ст. 453 Гражданского кодекса РСФСР 1964 г.) <*>. Схожие нормы известны и другим отраслям российского права. Так, согласно ст. 2.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях <**> не подлежит административной ответственности физическое лицо, которое во время совершения противоправных действий (бездействия) находилось в состоянии невменяемости, т.е. не могло осознавать фактический характер и противоправность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики. Другой пример можно обнаружить в правилах уголовного законодательства. Согласно ст. 21 Уголовного кодекса Российской Федерации <***> не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т.е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики.
<*> Соответствующее правило предлагалось включить и при реформировании гражданского законодательства Российской империи. См., например, ст. 2607 Гражданского уложения (Гражданское уложение: Проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения: В 2 т. / Под ред. И.М. Тютрюмова. Т. 2. СПб., 1910).
<**> СЗ РФ. 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 1.
<***> СЗ РФ. 1996. N 25. Ст. 2954.

Вместе с тем правила ст. 1078 ГК РФ содержательно шире не только ранее действовавших гражданско-правовых норм, но и существующих положений других отраслей российского права. Это касается и субъектного состава причинителей вреда, и детализации правил об освобождении от ответственности, и особенностей возложения обязанности по возмещению вреда на третьих лиц.

Однако для правильного понимания специальных положений рассматриваемой нормы предварительно необходимо исследовать вопрос об основании освобождения гражданина от ответственности за причиненный вред. Как известно, принципиальным условием привлечения граждан к ответственности является вина, которая устанавливается в результате оценки отношения причинителя вреда к осуществляемым им действиям и их последствиям (оценка его волеспособности). Способность гражданина адекватно оценивать свое поведение и (или) руководить им предполагает возможность признания его виновным и, как следствие, привлечение его к ответственности. Если же подобная способность отсутствует, привлекать лицо к ответственности нельзя.

Согласно п. 1 ст. 1078 ГК РФ основанием освобождения от ответственности за причиненный вред является психическое состояние гражданина, при котором он не может понимать значения своих действий или руководить ими. При этом в сравнении с родственными нормами уголовного и административного права в гражданском праве не содержится даже примерного указания на круг возможных причин возникновения подобного состояния.

Если в административном и уголовном праве причинами, предопределяющими неспособность лица осознавать фактический характер и противоправность своих действий либо руководить ими, могут выступать лишь болезненные состояния психики (хроническое психическое расстройство, временное психическое расстройство, слабоумие и др.), то в гражданском праве болезненность состояния вовсе не обязательна <*>. Освобождение от гражданско-правовой ответственности возможно и тогда, когда причинение вреда имело место, например, в состоянии сильного душевного волнения (так называемое состояние аффекта), при котором способность человека к осознанию своего поведения и его последствий не утрачивается в полной мере, а лишь в значительной степени понижается в результате эмоционального переживания, обусловленного критическими для лица обстоятельствами.

<*> По этой причине, в частности, была развернута дискуссия о невозможности использования для целей гражданского права категории "невменяемость" (см.: Поляков И.Н. Ответственность по обязательствам вследствие причинения вреда. М., 1998. С. 110). И.Н. Поляков настаивает на употреблении малораспространенного термина "адееспособность", введенного в словарный обиход О.А. Красавчиковым. Не вступая в полемику о целесообразности введения нового термина, следует согласиться, что в предложенном О.А. Красавчиковым виде "адееспособность" более полно характеризует рассматриваемое в данной статье состояние (см., например: Советское гражданское право: Учебник: В 2 т. / Под ред. О.А. Красавчикова. Т. 1. М., 1985. С. 252).

Для установления способности гражданина отдавать отчет своим действиям или руководить ими и решения вопроса об освобождении его от ответственности за причиненный вред требуется назначение специальной экспертизы <*>. Как правило, в подобных ситуациях рассматривается вопрос о необходимости проведения одной из следующих экспертиз: психологической, психиатрической либо комплексной психолого-психиатрической экспертизы. Следует отметить, что, как в специальной литературе, так и на практике, по данному вопросу нет однозначного мнения. Нередко назначение той или иной экспертизы происходит без учета особенностей разрешаемых в ее рамках вопросов. Вместе с тем определенные ориентиры существуют. Так, комплексная психолого-психиатрическая экспертиза проводится при необходимости использования познаний психологии и психиатрии в совокупности (при решении вопросов, относящихся к пограничным аспектам указанных отраслей знаний, например, при решении вопросов об эмоциональном состоянии субъектов с психическими расстройствами). Если же применения психиатрических либо психологических познаний не требуется, назначение комплексной экспертизы допускать не следует. При этом важно учитывать, что эксперт-психиатр не занимается квалификацией психических состояний человека в пределах медицинской нормы, а эксперт-психолог не проводит диагностику болезненных расстройств психической деятельности. В силу данного обстоятельства установление способности отдавать отчет своим действиям или руководить ими в отношении заведомо здоровых лиц следует поручать экспертам-психологам, а решение вопроса о наличии или отсутствии у причинителя вреда болезненных состояний - экспертам-психиатрам <**>.

<*> См. п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 апреля 1988 г. N 2 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" (ред. от 25 октября 1996 г.) (приводится по базе "ВерсияПроф" СПС "КонсультантПлюс").
<**> Подробнее см.: Ситковская О.Д. Аффект: криминально-психологическое исследование. М., 2001; см. также: Шишков С. Понятия "вменяемость" и "невменяемость" в следственной, судебной и экспертной практике // Законность. 2001. N 2 (приводится по базе "ВерсияПроф" СПС "КонсультантПлюс").

Важность проведения соответствующей экспертизы едва ли требует обоснования. И, прежде всего, потому, что установление психического состояния лица в определенный момент (момент причинения вреда) без специальных познаний практически невозможно. Следует также учитывать, что установление способности понимать значение своих действий или руководить ими часто оказывается затруднительным и для специалистов (диагностика аффекта у неуравновешенных и дисгармоничных личностей, имеющих патологические черты характера, глухонемых и др.) <*>.

<*> См.: Ситковская О.Д. Указ. соч. С. 97 - 107.

В этой связи особое внимание следует уделить содержанию экспертных заключений. Ознакомление с некоторыми из них позволяет утверждать, что суждения специалистов (и, прежде всего, при оценке состояния психически здоровых лиц, причинивших вред в состоянии сильного душевного волнения) носят в определенной степени вероятностный характер, что не может оставаться незамеченным для права. Возможно, именно поэтому в российском праве наблюдаются расхождения в подходах к оценке условий возложения ответственности за однотипное противоправное поведение. Так, в уголовном праве речь идет не об освобождении от ответственности за преступление, совершенное в состоянии аффекта, а только о льготном отношении к правонарушителю. Аналогичным образом решается вопрос и в административном праве. Согласно ст. 4.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях совершение административного правонарушения в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) либо при стечении тяжелых личных или семейных обстоятельств рассматривается лишь как обстоятельство, смягчающее административную ответственность. Что же касается гражданского права, то состояние сильного душевного волнения, при котором гражданин не способен понимать значение своих действий или руководить ими, позволяет полностью освободить правонарушителя от гражданско-правовой ответственности.

На наш взгляд, подобное положение дел вряд ли можно признать удовлетворительным. При всей неодинаковости оснований ответственности по указанным отраслям права реализация функций юридической ответственности во многом должна быть единой. Одна лишь степень общественной опасности не должна предопределять отношение к однотипному противоправному поведению. По всей видимости, подходы, используемые в уголовном и административном праве, являются более отвечающими целям юридической ответственности. В этой связи возможным решением проблемы могла бы стать соответствующая корректировка действующих правил гражданского законодательства. При этом факт причинения вреда в состоянии сильного душевного волнения мог бы служить основанием для уменьшения размера возмещаемого вреда (размера предоставляемой компенсации за моральный вред).

Следует также отметить, что вопрос о сфере применения правил ст. 1078 ГК РФ не ограничивается исследованием причин, порождающих неспособность гражданина понимать значение своих действий или руководить ими. Не менее важным представляется и уяснение пределов применения соответствующих правил.

Анализ положений ст. 1078 ГК РФ позволяет утверждать, что содержащиеся в ней нормы ориентированы на применение лишь к тем ситуациям, когда способность причинителя вреда понимать значение своих действий или руководить ими не очевидна. Если же указанная способность в норме либо оценить ее существование не представляется возможным (например, при внезапно возникшем бессознательном состоянии - состояние обморока и т.п.) <*>, то использование ст. 1078 ГК РФ должно исключаться. Соответственно при причинении вреда лицом, способным понимать значение своих действий, за основу должен браться такой критерий, как вина, а при невозможности оценить существование способности понимать значение своих действий - причинение вреда должно рассматриваться как случайное (например, причинение вреда гражданину в результате падения на него другого гражданина, внезапно потерявшего сознание).

<*> В этой связи обращает на себя внимание содержание германского права, где в § 827 Гражданского уложения бессознательное состояние и состояние расстройства психической деятельности прямо обозначаются в качестве нетождественных (Германское право. Ч. I. Гражданское уложение / Пер. с нем. М., 1996. С. 190 (сер. "Современное зарубежное и международное частное право").

На первый взгляд, может показаться, что разделение причинения вреда в бессознательном состоянии и причинения вреда в состоянии, когда гражданин не способен понимать значение своих действий, искусственно, и что, поскольку в каждой из указанных ситуаций речь идет о безвиновном причинении вреда, его якобы следует рассматривать как случайное. Однако это не так. Еще Л.А. Лунц подметил, что "...casus (случай) и отсутствие вины - две стороны одного и того же явления...", правда, тут же добавил, что "...там, где кончается "вина", там начинается "случай"..." <*>. Однако само по себе сделанное добавление не нивелирует первый тезис. Соответствующее указание вполне корректно. Вместе с тем оно применимо лишь в отношении тех ситуаций, когда способность правонарушителя оценивать свое поведение и его возможные последствия находится в норме. Только при данном подходе можно признать справедливым утверждение, что "случай как противоположность вины характеризует такое психическое отношение субъекта к своим действиям, при котором он не знал и не должен был знать о возможности наступления вредных последствий" <**>. Вместе с тем случай имеет место не только в связи с определенным психическим отношением субъекта к своим действиям, но и в ситуациях, когда какого-либо отношения субъекта к своим действиям нельзя обнаружить вовсе (например, при бессознательном состоянии).

<*> Лунц Л.А. Договорная ответственность // Советское право в период Великой Отечественной войны. Ч. I. Гражданское право. Трудовое право / Под ред. И.Т. Голякова. М., 1948. С. 113.
<**> Павлодский Е.А. Случай и непреодолимая сила в гражданском праве. М., 1978. С. 30.

Однако в каждой из указанных ситуаций, если бы гражданин имел возможность оценить последствия своих действий, он как лицо волеспособное предпринял бы все возможные меры, чтобы не допустить их наступления, либо не избрал бы соответствующий вид поведения.

В противоположность этому, субъект, не обладающий волеспособностью, не в состоянии понимать значения своих действий или руководить ими даже тогда, когда любой здравомыслящий человек не может не предвидеть соответствующих последствий. Именно по этой причине вред, причиненный в состоянии, когда гражданин не мог понимать значения своих действий или руководить ими, не должен оцениваться как случайный <*>.

<*> Вместе с тем, если вред причиняется в указанном состоянии, но мог бы иметь место и независимо от состояния правонарушителя - постановка вопроса о случайном причинении исключаться не должна.

Четкое отграничение случайного причинения вреда от иного безвиновного причинения имеет сугубо практическое значение, поскольку для указанных ситуаций в российском гражданском законодательстве предусматриваются различные правовые последствия. Для примера можно назвать хотя и исключительные, но все-таки показательные ситуации. Так, применительно к случайному причинению вреда жизни или здоровью гражданина ответственность, по общему правилу, исключается, если же речь идет о причинении вреда в состоянии, описанном в ст. 1078 ГК РФ, то обязанность по его возмещению может быть возложена на непосредственного причинителя <*>.

<*> Подробнее см. п. 4 настоящей статьи.
  1. Неспособность гражданина понимать значение своих действий или руководить ими не является самодостаточным основанием освобождения от ответственности за причиненный вред. Для применения соответствующей нормы необходимо выяснение обстоятельств возникновения подобного состояния. Согласно п. 2 ст. 1078 ГК РФ причинитель вреда не освобождается от ответственности, если сам привел себя в состояние, в котором не мог понимать значения своих действий или руководить ими, употреблением спиртных напитков, наркотических средств или иным способом (например, путем вдыхания паров токсичных веществ, самогипнозом). Следовательно, если имели место насилие либо обман в отношении гражданина, в результате чего он оказался в указанном состоянии, привлечение его к ответственности происходить не должно. Если же опьянение (одурманивание) произошло хотя бы и по неосторожности самого лица, оно должно нести ответственность за причиненный им вред.

Наиболее распространенное обоснование такого подхода сводится к следующему. Коль скоро опьянение (одурманивание) наступает постепенно и лицо имело возможность остановиться, однако, не делая этого, допустило приведение себя в состояние, при котором перестало понимать значение своих действий или руководить ими, оно виновато в создании условий для причинения вреда. Вместе с тем при оценке состояния опьянения описанная ситуация характерна лишь для так называемого обычного (физиологического) опьянения. Наряду с ним в психологии и психиатрии различают патологическое опьянение. Оно рассматривается как кратковременное психическое расстройство и в отличие от простого опьянения характеризуется тем, что лицо утрачивает способность к целенаправленным действиям. Кроме того, его наступление в большинстве случаев возникает внезапно (в том числе, и при незначительности дозы алкоголя либо иного вещества с подобными свойствами, включая лекарственные препараты) <*>.

<*> Подробнее см.: Ситковская О.Д. Указ. соч. С. 128 - 135.

Ответственность за правонарушения, совершенные в состоянии патологического опьянения, ни в уголовном, ни в административном праве не наступает <1>. Представляется, что и в гражданском праве ответственность за вред, причиненный в подобном состоянии (в изъятие из правил п. 2 ст. 1078 ГК РФ), наступать не должна <2>. Однако следует сделать одну существенную оговорку. Как справедливо подметила А.М. Белякова: "...причинение вреда в состоянии патологического опьянения не должно влечь за собой гражданско-правовой ответственности, только если оно случилось впервые <3> (например, при употреблении спиртного в первый раз). Если же лицо знает, что подвержено патологическому опьянению, и все же употребило спиртное, оно должно отвечать за вред, причиненный в таком состоянии, поскольку виновно в том, что привело себя в такое состояние" <4>.

КонсультантПлюс: примечание.

"Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации" (постатейный) (под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева) включен в информационный банк согласно публикации - "ИНФРА-М-НОРМА", 2000 (издание третье, измененное и дополненное).

<1> См., в частности: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. 2-е изд., изм. и доп. М., 1997 (приводится по базе "ВерсияПроф" СПС "КонсультантПлюс"). Имеющие место отдельные утверждения о возможности привлечения к ответственности указанных лиц представляются неверными. Так, например, А.Б. Агапов допускает привлечение к ответственности по ст. 20.21 КоАП "Появление в общественных местах в состоянии опьянения" лиц, испытывающих патологические последствия алкогольного или наркотического опьянения. Тем самым автор отрицает пребывание указанных лиц в состоянии невменяемости, являющемся основанием освобождения от административной ответственности (см.: Агапов А.Б. Постатейный комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях. М., 2002). (Приводится по базе "Комментарии законодательства" СПС "КонсультантПлюс").
<2> Подобная точка зрения была высказана еще в период действия ГК 1964 г., применительно к положениям ст. 453 (см.: Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Новый Гражданский кодекс РСФСР. Л., 1965. С. 372).
<3> Подобное правило должно действовать лишь в отношении факта употребления одного и того же либо подобного ему вещества. Если же патологическое опьянение наступает в результате потребления веществ разного рода (например: сначала от алкогольных напитков, а затем от лекарственного средства), возможность освобождения от ответственности должна решаться исходя из условий потребления соответствующих веществ.
<4> См.: Белякова А.М. Имущественная ответственность за причинение вреда. М., 1979. С. 64.
  1. Действие правил ст. 1078 ГК РФ распространяется как на дееспособных граждан, так и на несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет.

Обращает на себя внимание тот факт, что все указанные лица, несмотря на различие в объемах дееспособности, в обычной ситуации считаются полностью деликтоспособными. Вместе с тем к числу полностью деликтоспособных относятся и граждане, ограниченные в дееспособности вследствие злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами (ст. 29 и ст. 1077 ГК РФ). Однако определенность правил ст. 1078 ГК РФ не позволяет непосредственно применить содержащиеся в ней нормы к указанным лицам, что нельзя признать обоснованным. Злоупотребление спиртными напитками или наркотическими средствами как условие ограничения указанных лиц в дееспособности лишь одно из многих обстоятельств, которые могут повлечь за собой неспособность понимать значение своих действий или руководить ими. Целью ограничения лица в дееспособности является недопущение гражданина к совершению сделок, от которых в конечном счете страдает материальное положение семьи. Не располагая возможностью злоупотреблять спиртными напитками или наркотическими средствами, такие лица вполне способны понимать значение своих действий. Однако временная утрата данной способности может наступить у них не только в связи со злоупотреблением спиртными напитками или наркотическими средствами, но и в силу иных обстоятельств (это может быть психическое заболевание, состояние аффекта и др.), поэтому существующее ограничение по субъектному составу едва ли оправданно.

Включение в круг субъектов рассматриваемых правоотношений частично дееспособных несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет явилось новеллой отечественного законодательства.

Ранее в соответствии с правилами ст. 453 ГК РСФСР 1964 г. при аналогичных обстоятельствах не подлежали ответственности лишь полностью дееспособные граждане. Вместе с тем имелись достаточные основания для утверждения о возможности применения названных правил и в отношении несовершеннолетних. Соответствующие правила подлежали применению по аналогии. При этом определяющим обстоятельством выступал общий для указанных лиц признак - полная деликтоспособность <*>, т.е. способность нести ответственность за причиненный вред (в широком смысле - за совершение гражданского правонарушения). Однако вопрос о применении данных правил в отношении несовершеннолетних старше 14 лет (по законодательству, действовавшему до принятия ГК РФ - старше 15 лет) практически не обсуждался. Одна из причин такого отношения усматривалась в имевшей место практике применения правил об ответственности за вред, причиненный несовершеннолетними. Возможность субсидиарного привлечения к ответственности законных представителей несовершеннолетнего часто не утруждала правоприменителей тщательно исследовать значимые для дела обстоятельства. Судами нередко производилось возложение ответственности на законных представителей несовершеннолетних без должной оценки их вины, которая презюмировалась, и такая презумпция могла быть опровергнута ими лишь при исключительных обстоятельствах. Случаи же освобождения родителей и других законных представителей несовершеннолетних от ответственности были единичны (например, при воспрепятствовании одним из родителей другому в осуществлении его родительских прав либо при случайном причинении вреда).

<*> См.: Ярошенко К.Б. Специальные случаи ответственности за причинение вреда. М., 1977. С. 61.

Вместе с тем вредоносное поведение несовершеннолетних не всегда является результатом недолжного воспитания либо ненадлежащего надзора за ними со стороны их законных представителей. В одних случаях причиной может служить болезненное состояние психики несовершеннолетнего, в других - его недоразвитие, в третьих - состояние аффекта. В большинстве подобных ситуаций исключается ответственность даже самих причинителей вреда. Однако отмеченные обстоятельства необязательно свидетельствуют о том, что за пределами конкретной ситуации несовершеннолетний не способен самостоятельно совершать действия, направленные на приобретение прав и их осуществление, и что неспособность отвечать за причиненный вред автоматически отрицает способность к иным юридически значимым действиям <*>.

<*> В юридической литературе обоснованно предлагалось допускать признание несовершеннолетних, достигших возраста полной деликтоспособности, неделиктоспособными вследствие повышенного инфантилизма или недостаточного (по сравнению с нормальным) уровня психического и социального развития, при котором они не могли понимать значение своих действий и руководить ими. При этом не исключалось сохранение за несовершеннолетними иных элементов их дееспособности (см.: Шевченко Я.Н. Правовое регулирование ответственности несовершеннолетних. Киев, 1976. С. 74 - 75).

Если правонарушение допускается несовершеннолетним, например, в состоянии сильного душевного волнения либо при проявлении болезненных кратковременных реакций психики, полностью отрицать его способность действовать исходя из имеющегося у него объема дееспособности нельзя. Постановка вопроса о способности осознавать значение своих действий и (или) руководить ими возможна лишь применительно к конкретным действиям гражданина. С прекращением обстоятельств, препятствовавших адекватному восприятию собственного поведения и его последствий, несовершеннолетний, как правило (в отсутствие болезненного состояния <*>), будет в полной мере способен осознавать значение собственных действий и руководить ими.

<*> При выявлении у несовершеннолетнего устойчивого болезненного состояния (психического расстройства), при котором он не отдает отчет своим действиям и не может руководить ими, должен ставиться вопрос о признании такого несовершеннолетнего недееспособным.
  1. Бесспорность тезиса о невозможности привлечения к ответственности гражданина, причинившего вред в таком состоянии, когда он не мог понимать значения своих действий или руководить ими, не снимает вопроса о положении потерпевшего. "Пусть причинивший вред невиновен, но ведь еще менее виновен пострадавший...", - говорил Гирке, обосновывая возможность существования безвиновной ответственности <*>. Последнее тем более важно, когда речь идет о причинении вреда здоровью или жизни. Любое из этих благ несопоставимо ценнее каких бы то ни было имущественных благ.
<*> Цит. по: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. Пг., 1917. С. 283.

Учитывая данное обстоятельство, в абз. 2 п. 1 ст. 1078 ГК РФ закреплена новелла гражданского законодательства, согласно которой при причинении вреда жизни или здоровью потерпевшего суд может с учетом имущественного положения потерпевшего и причинителя вреда, а также других обстоятельств возложить обязанность по возмещению вреда полностью или частично на причинителя вреда.

Схожие нормы встречаются и при регулировании иных специальных случаев возмещения причиненного вреда (например: абз. 2 п. 4 ст. 1073 ГК РФ - о возмещении вреда, причиненного малолетними; п. 3 ст. 1076 ГК РФ - о возмещении вреда, причиненного недееспособным). Однако в отличие от правил абз. 2 п. 1 ст. 1078 ГК РФ в указанных ситуациях обязанность возмещения вреда не может быть возложена на причинителя непосредственно. Изначально при наличии собственной вины ответственность за причиненный вред несут другие лица (за малолетних - родители (усыновители), опекуны либо другие граждане, под надзором которых находился малолетний; за лиц, признанных недееспособными, - опекуны). Суд вправе принять решение о возмещении вреда за счет причинителя лишь тогда, когда обязанные к возмещению вреда лица умерли или не имеют достаточных для возмещения вреда средств <*>.

<*> Вместе с тем условия, при которых допускается возмещение вреда за счет непосредственных причинителей, не совпадают и в указанных ситуациях. В случае возмещения вреда, причиненного малолетним, закон ставит возможность возмещения вреда за счет причинителя в зависимость от приобретения.

Вместе с тем во всех рассматриваемых случаях речь не идет о привлечении соответствующих лиц к ответственности. Допуская возможность возмещения вреда за счет причинителя, закон исходит из так называемого "принципа справедливости". При этом "эффект ответственности" если и имеет определенное проявление в отношении причинителей вреда (гражданин, осознавший содеянное после состояния аффекта, ставший дееспособным малолетний и др.), то в данных обстоятельствах он все-таки отходит на второй план.

Проявляется это, в частности, и в том, что закон не рассматривает подобное возложение обязанности по возмещению вреда как обязательное последствие его причинения. По гражданскому законодательству допускается лишь возможность такого возмещения, причем необязательно в полном объеме. Вынося соответствующее решение, суд должен соотнести имущественное положение потерпевшего и причинителя вреда, а также учесть другие обстоятельства (например, количество иждивенцев у причинителя вреда; возможность получения потерпевшим содержания от других лиц и др.).

Преследуя благую цель, возложение обязанности по возмещению вреда на причинителя не должно привести к прямо противоположной ситуации, когда имущественное бремя причинителя вреда поставит под угрозу здоровье или жизнь его самого либо иных лиц (например, его иждивенцев).

  1. Среди правил, ориентированных на защиту интересов потерпевшего, следует также назвать еще одну новеллу гражданского законодательства. Речь идет о норме п. 3 ст. 1078 ГК РФ. В соответствии с ней при причинении вреда лицом, не способным понимать значения своих действий или руководить ими вследствие психического расстройства, обязанность возместить вред может быть возложена судом на проживающих совместно с ним его трудоспособных супруга, родителей, совершеннолетних детей <*>. Такие лица могут стать обязанными в случае, если они знали о психическом расстройстве причинителя вреда, но не ставили вопрос о признании его недееспособным.
<*> В литературе по гражданскому праву было также высказано мнение, согласно которому соответствующую обязанность следовало бы возложить и на лиц, виновных в доведении гражданина до состояния, в котором он не понимал значения своих действий или не руководил ими (см.: Белов В.А. Гражданское право: Общая и особенная части: Учебник. М., 2003. С. 62).

И хотя причины подобного утаивания сведений о состоянии гражданина вполне объяснимы (забота о репутации семьи, нежелание травмировать больного или иных членов семьи и др.), они не являются реабилитирующими для совместно проживающих с причинителем вреда лиц.

Вместе с тем следует учитывать, что осведомленность о болезненном состоянии должна быть очевидной, а не предположительной. Следовательно, вменять им в вину пассивность в постановке вопроса о признании гражданина недееспособным можно лишь тогда, когда указанные лица либо обладали достоверными данными о болезни лица (например, на основании медицинских документов), либо в силу своих профессиональных навыков могли знать о его болезненном состоянии.

Кроме того, возложение на указанных лиц обязанности по возмещению вреда должно иметь место лишь тогда, когда действия правонарушителя были причинно обусловлены его состоянием.

Обращает на себя внимание и тот факт, что законодатель ограничил круг возможных субъектов ответственности лишь наиболее близкими для причинителя вреда лицами: его трудоспособные супруг, родители и совершеннолетние дети. Однако нередко круг лиц, совместно проживающих единой семьей <*>, бывает значительно шире - это могут быть братья и сестры, бабушки и дедушки, дяди и тети, а также другие лица.

<*> В действующем законодательстве не содержится общего понятия "семья", однако анализ соответствующих норм позволяет не ограничивать рамки семьи исключительно близкими родственниками и супругом. См., в частности ст. 2 Семейного кодекса Российской Федерации (Семейный кодекс Российской федерации от 29 декабря 1995 г. N 223-ФЗ (ред. от 2 января 2000 г.)). Первоначальный текст опубликован: СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 16 (приводится по базе "ВерсияПроф" СПС "КонсультантПлюс").

Возможно, было бы правильно изменить указанную норму путем распространения ее действия на любых трудоспособных совершеннолетних членов семьи причинителя вреда, проживающих совместно с ним. Вместе с тем из указанного правила следовало бы сделать и одно исключение, относящееся к возмещению вреда, причиненного несовершеннолетними. Родители несовершеннолетнего не всегда могут проживать совместно друг с другом, а следовательно, и со своими детьми. Однако один лишь факт раздельного проживания не освобождает отдельно живущего родителя от исполнения им его родительских обязанностей (в том числе и своевременное проявление заботы о здоровье ребенка). Именно поэтому судебная практика и не исключает возможной ответственности таких родителей за вред, причиненный их несовершеннолетними детьми <*>. При этом вред должен возмещаться по принципу долевой ответственности <**>.

<*> См. п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда от 28 апреля 1994 г. N 3 "О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья" (Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 7) (приводится по базе "ВерсияПроф" СПС "КонсультантПлюс").
<**> Подробнее см.: Ярошенко К.Б. Некоторые вопросы применения норм главы 40 ГК РСФСР "Обязательства, возникающие вследствие причинения вреда" // Научный комментарий судебной практики за 1972 г. / Под ред. Е.В. Болдырева, А.И. Пергамент. М., 1973. С. 32 - 33.