Мудрый Юрист

Судебное толкование норм международного права как части уголовно-правовой системы России

Толкование занимает центральное положение в функционировании права. По мере усложнения права и решаемых им задач усложняется и процесс толкования. Чем более сложной является правовая система, чем крупнее решаемые ею проблемы, тем более трудные задачи стоят перед толкованием <*>.

<*> Лукашук И.И., Лукашук О.И. Толкование норм международного права. М.: NOTA BENE, 2002. С. 4 - 5.

В задачу толкования входит установление того смысла, которое вложил в правовое предписание законодатель.

Достигнуть единообразного толкования норм уголовного права довольно сложно, так как многие нормы уголовного закона имеют бланкетный характер, то есть ориентированы на применение в дополнении с какими-либо общественными отношениями. Вместе с тем общественные отношения - категория не стабильная и подвержена изменениям, что приводит к возникновению противоречий уголовно-правового регулирования. Кроме того, текст закона, как и закрепленная в нем система юридических норм, есть результат рациональной деятельности людей, протекающей на неодинаковых нормотворческих уровнях, в разное время, в условиях реформирования правовой системы государства <*>.

<*> См.: Волков К.А. Судебный прецедент и его роль в регулировании уголовно-правовых отношений: Автореф. дис... канд. юрид. наук. Иркутск, 2002. С. 18.

Рядом с толкованием уголовно-правовой нормы по тексту закона должно стоять разъяснение ее смысла по соотношению разъясняемого положения с нормами международного права или даже с общими началами и принципами международного права. Специалисты утверждают: "Особенно сложные задачи перед толкованием ставит развивающийся процесс взаимодействия международного и внутригосударственного права государств" <*>. Однако без подобного систематического толкования, без сопоставления, сравнения норм национального уголовного и международного права нельзя будет уяснить смысл реципированных норм уголовного закона.

<*> Лукашук И.И., Лукашук О.И. Указ. соч. С. 148.

В этой связи следует отметить важность вопроса юридического значения ссылок на нормы международного права в правоприменительной практике. Кроме того, необходимо выделить особенности воздействия международных договоров на установление и определение признаков составов преступлений, а также своеобразие влияния норм международного права по борьбе с ТНП на такой признак составов преступлений, как объект. Этим обусловлено расширение под воздействием договоров видов объектов, охраняемых национальным уголовным правом (см. ст. 2 УК РФ).

Действительно, уже в международном договоре нормы "сформулированы как правила, рассчитанные на регулирование субъектов внутригосударственного права, в его системе и с использованием внутригосударственного механизма, т.е. в виде будущих норм национального права" <*>. Нормы нельзя произвольно, без согласия других государств-участников, менять, и толкование их должно осуществляться также единообразно <**>.

<*> Маковский А.Л. Осуществление международно-правовых норм во внутригосударственном праве // Международное частное право: современные проблемы. М.: ТЕИС, 1994. С. 108.
<**> См.: Маковский А.Л. Указ. соч. С. 111.

Приходится констатировать, что до настоящего времени практика непосредственного применения норм международного права в судах Российской Федерации фактически отсутствует. В 2000 г. Верховным Судом РФ было принято решение разработать и дать дополнительные разъяснения и рекомендации по применению судами общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров <*>. Итоги работы над этой проблемой вынесли на обсуждение Пленума Верховного Суда РФ 2004 г., в постановлении которого сказано, что при осуществлении правосудия суды должны иметь в виду, что по смыслу части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации, статей 369, 379, части 5 статьи 415 УПК РФ неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может являться основанием к отмене или изменению судебного акта (п. 9).

<*> См.: Меркушев А.Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях несовершеннолетних // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 6. С. 24.

Неправильное применение нормы международного права может иметь место в тех случаях, когда судом не была применена норма международного права, подлежащая применению, или, напротив, суд применил норму международного права, которая не подлежала применению, либо когда судом было дано неправильное толкование нормы международного права.

Использование судами, в частности Конституционным Судом РФ, норм международного права в ряде случаев помогает сформулировать, обогатить или усилить правовую позицию по рассматриваемому делу, позволяющую обосновать решение суда. На настоящее время решения Конституционного Суда РФ содержат более 200 ссылок на международные нормы - это практически каждое третье постановление <*>.

<*> См.: Рекомендации Всероссийского совещания "Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации в практике конституционного правосудия". Москва, 24 дек. 2002 г. // Общепризнанные принципы и нормы международного права... 2004. С. 528.

По мнению М.В. Баглая, ссылки на нормы международного права в решениях Конституционного Суда РФ "носят дополнительный, иллюстративный... характер" <*>, и вместе с тем Председатель Конституционного Суда РФ отмечает, что это чрезвычайно важно "для нас для всех с точки зрения интеграции нашей правовой системы в европейское право" <**>.

<*> Баглай М.В. Выступление Председателя Конституционного Суда Российской Федерации // Общепризнанные принципы и нормы международного права... С. 11.
<**> Там же.

Большую роль в единообразном толковании и выполнении договоров играет нормативное закрепление содержания понятий. Отсутствие указаний о точном объеме употребляемых терминов облегчает противоречивые действия государств, обосновывающих толкование норм с позиции своих интересов, и снижает эффективность норм. Поэтому нормативные предписания должны быть в достаточной мере конкретными и ясными, чтобы обладать регулирующей способностью.

Способом использования Конституционным Судом РФ международно-правовых норм является определение понятий (дефиниций). Конституционному Суду РФ, к примеру, неоднократно приходилось обращаться к части 3 статьи 35 Конституции РФ, согласно которой никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Смысл понятия "имущество", использованного в данной статье, был раскрыт Конституционным Судом с учетом толкования понятия "свое имущество" Европейским судом по правам человека, лежащему в основе применения им статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Европейский суд исходит из того, что каждый имеет право на беспрепятственное пользование и владение своим имуществом, в том числе в рамках осуществления вещных прав, также подлежащих защите на основании указанного Протокола. Правовая позиция Конституционного Суда относительно выражения "свое имущество", содержащегося в статье 35 Конституции РФ, состоит в том, что "им охватываются не только право собственности, но и вещные права", т.е. указанной статьей "гарантируется защита не только права собственности, но и таких имущественных прав, как право постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения земельным участком" <*>.

<*> См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2001 г. по делу о проверке конституционности части второй статьи 16 Закона города Москвы "Об основах платного землепользования в городе Москве" в связи с жалобой гражданки Т.В. Близинской // Российская газета. 2001. 25 дек.

Дефиниции - это технический прием определения юридических терминов; по существу, они "прямо или косвенно учитываются законодателем, выступая логической основой многих правовых норм" <*>. Точное уяснение понятий, содержащихся в нормах международного права, способствует унификации национального уголовного права.

<*> Бабаев В.К. Язык закона. М., 1990. С. 125.

В международных договорах, направленных на борьбу с преступностью, как правило, содержатся определения тех или иных понятий. Например, в ст. 102 Статута Международного уголовного суда под названием "Употребление терминов" закреплено, что "для целей настоящего Статута:

а) "передача" означает доставку лица государством в Суд в соответствии с настоящим Статутом;

b) "выдача" означает доставку лица одним государством в другое государство в соответствии с положениями международного договора, конвенции или национального законодательства" <*>.

<*> См.: Костенко Н.И. Международное уголовное право: современные теоретические проблемы. М.: Юрлитинформ, 2004. С. 348 - 423.

Так, при подготовке национальных законопроектов иностранные термины необходимо использовать с учетом международно-правовых актов, то есть термин, который в международном договоре РФ имеет специальное значение, используется в законопроекте в том же значении. При этом "специальное значение может быть придано термину лишь в том случае, если установлено, что таковым было намерение сторон" <*>. В этом случае следует использовать международную судебную практику, а также способы доктринального (научного) международно-правового толкования.

<*> Лукашук И.И., Лукашук О.И. Указ. соч. С. 50.

Так, в соответствии с Конвенцией об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (Страсбург, 8 ноября 1990 г.) в УК РФ были внесены ст. ст. 174 и 174.1, где понятие "отмывания" соответствует его определению, данному в ст. 6 "Правонарушения, связанные с отмыванием средств" указанной Конвенции. Это: а) конверсия или передача имущества, если известно, что это имущество является доходом, полученным преступным путем, с целью скрыть незаконное происхождение такого имущества или помочь любому лицу, замешанному в совершении основного правонарушения, избежать правовых последствий своих деяний; b) утаивание или сокрытие действительной природы, происхождения, местонахождения, размещения или движения имущества или прав на него, если известно, что это имущество представляет собой доход, полученный преступным путем; и с учетом своих конституциональных принципов и основных концепций своей правовой системы и др. <*>.

<*> См.: СЗ РФ. 2003. N 3. Ст. 203; см. также: Федеральный закон от 7 августа 2001 г. N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" // СЗ РФ. 2001. N 33 (ч. 1). Ст. 3418.

Таким образом, терминология, используемая в доктрине и в практике международного права по борьбе с преступностью, должна носить интернациональный характер, чтобы в ходе сотрудничества можно было понять, о каком конкретном политико-правовом явлении международной жизни идет речь. В этом состоит первейшая, весьма важная предпосылка и гарантия всеобщего и одинакового понимания и усвоения всех тех положений и концепций международно-правовой доктрины сотрудничества государств в борьбе с транснациональной преступностью, которые выдвигаются теми или иными учеными.

Общее правило толкования заключается в том, что при толковании законов государства необходимо руководствоваться и правилами толкования соответствующей государственно-правовой системы <*>. Толкование норм международного права при их применении как части права государства также "должно осуществляться на основе принципов внутреннего права. Вместе с тем следует учитывать особую природу и место международных норм в правовой системе государства. Они должны толковаться в свете всей системы международного права и в соответствии с установленными ею правилами толкования" <**>.

<*> См.: Дарда А.В. Проблемы толкования национальными судами общепризнанных принципов международного права: Дис... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 20.
<**> Лукашук И.И., Лукашук О.И. Указ. соч. С. 149.

Так, в деле "Бентем против Нидерландов" Европейский суд по правам человека заявил, что в соответствии с его прецедентным правом нормы не могут быть истолкованы только на основе внутригосударственного права.

Международно-правовые основы толкования общепризнанных принципов международного права заложены в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. <*>, которая посвящена договорам между государствами, и Венской конвенции о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями 1986 г.

<*> См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1986. N 37. Ст. 772.

При толковании международного договора российским судам достаточно сослаться на ст. 26 Венской конвенции, согласно которой "каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться", причем в соответствии со ст. 27 той же Конвенции "участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора" <*>.

<*> См. п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации".

Согласно Венской конвенции о праве международных договоров (ст. 31 "Общее правило толкования"):

"1. Договор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора.

  1. Для целей толкования договора контекст охватывает, кроме текста, включая преамбулу и приложения:

a) любое соглашение, относящееся к договору, которое было достигнуто между всеми участниками в связи с заключением договора;

b) любой документ, составленный одним или несколькими участниками в связи с заключением договора и принятый другими участниками в качестве документа, относящегося к договору.

  1. Наряду с контекстом учитываются:

a) любое последующее соглашение между участниками относительно толкования договора или применения его положений;

b) последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования;

c) любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками".

Помимо текста, включающего преамбулу и приложения, в процессе толкования обращаются к дополнительным средствам толкования <*>, к которым в соответствии со ст. 32 отнесены: подготовленные материалы, обстоятельства заключения договора, чтобы подтвердить значение, вытекающее из применения статьи 31, или определить значение, когда толкование:

<*> См.: Маковский А.Л. Указ. соч. С. 105.

a) оставляет значение двусмысленным или неясным; или

b) приводит к результатам, которые являются явно абсурдными или неразумными.

Они используются, как правило, для подтверждения результатов толкования при помощи основных средств. Но могут иметь и самостоятельное значение - когда толкование контекста с помощью основных средств оставляет значение двусмысленным, неясным или приводит к абсурдным результатам.

Римский Статут Международного уголовного суда предусматривает следующее правило толкования международных договоров: "Суд может применять принципы и нормы права в соответствии с тем, как они были истолкованы в его предыдущих решениях" (п. 2 ст. 21 "Применимое право") <*>.

<*> См.: Костенко Н.И. Указ. соч. С. 348 - 435.

Таким образом, отечественные судьи при вынесении ими вердиктов должны руководствоваться не только нормами права, но и практикой их применения. В первую очередь это относится к решениям Европейского суда по правам человека, каждое решение которого, особенно в отношении Российской Федерации (а она проиграла уже шесть раз по жалобам своих граждан), становится частью отечественной системы права.

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. является составной частью правовой системы России и обязательна для всех государственных и муниципальных органов Российской Федерации <*>, в том числе и для судов.

<*> См.: Юзвиков Д.В. Вопросы уголовного права в практике Европейского суда по правам человека: Автореф. дис... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 9.

"Решения Европейского суда по правам человека являются единственным официальным толкованием текста Конвенции и обладают тождественной юридической силой" <*>.

<*> Кайсин Д.В. Имплементация норм международного уголовного права в законодательство Российской Федерации // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: Материалы международной научно-практической конференции 29 - 30 января 2004 г. М.: МГЮА, 2004. С. 28.

Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов.

Кроме того, в случае возникновения затруднений при толковании общепризнанных принципов и норм международного права, международных договоров Российской Федерации суды могут использовать акты и решения международных организаций, в том числе органов ООН и ее специализированных учреждений.

Нормы международного права должны толковаться и применяться в свете объекта и целей соответствующей нормы и договора с установленными в договоре временными, пространственными и субъектными пределами действия, в контексте значения используемых в нем терминов, а не с позиций аналогичных ориентиров законодательства.

Будучи включенными в правовую систему страны, нормы не утрачивают свою связь с международным правом и в этом плане представляют специфическую часть права страны. При их толковании используются принципы и правила толкования, присущие международному праву <*>.

<*> Лукашук И.И., Лукашук О.И. Указ. соч. С. 122 - 123.

Толкование норм российского уголовного права, источником которых являются международно-правовые акты либо общее право, должно осуществляться с учетом того, что такие содержащиеся в УК РФ нормы имеют иное, чем национальное, происхождение. Толковать международно-правовые положения в национальном уголовном праве следует не как факт (закон), а как право <*>. То есть толкование международных юридических понятий, подлежащих применению в национальной уголовно-правовой системе, должно осуществляться в соответствии с международным правом, использовать следует такие же правила, что и при толковании договора в целом. Если при применении нормы юридические понятия, требующие квалификации, не известны российскому праву или известны в ином словесном обозначении либо с другим содержанием и не могут быть определены посредством толкования в соответствии с российским уголовным правом, то при их квалификации должно применяться международное право. В этом случае устанавливать содержание подобных норм необходимо в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и международно-правовой доктриной.

<*> См.: Трунцевский Ю.В. Перспективы совершенствования российского уголовного права под влиянием системы норм международного права // Научные труды. Российская академия наук. Вып. 4. В трех томах. Т. 2. М.: ИГ "Юрист", 2004. С. 707 - 708.

В этой связи спорным можно признать положение абз. 3 п. 6 вышеуказанного Постановления Пленума ВС РФ о том, что международно-правовые нормы, предусматривающие признаки составов преступлений, должны применяться российскими судами только в тех случаях, когда норма УК РФ прямо устанавливает необходимость применения международного договора РФ, например ст. 335 и 356 УК РФ.

Во-первых, как следует из рекомендаций ВС РФ, суды должны применять не только договорные нормы международного права, но и не закрепленные в соглашениях общепризнанные принципы и нормы, которые также могут содержать признаки противоправных деяний, во-вторых, несмотря на то что статья УК РФ может и не содержать отсылки к международному праву, как это имеет место, например, в ст. 271 УК РФ, норма уголовного закона, принятая путем рецепции во исполнение международных обязательств России, не теряет при таком способе инкорпорации ее положений своей международно-правовой природы. То есть правило поведения, содержащееся в международном акте и перенесенное в национальный закон, остается международным обязательством для государства, и толковаться такая норма должна в соответствии с правилами международного права. Поэтому положение п. 10 указанного Пленума ВС РФ должно распространяться и на случаи определения признаков состава преступления, содержащегося в реципированной норме уголовного закона. То есть нормы Особенной части УК РФ, материальным источником которых являются нормы международного права (независимо от того, реципированы они национальным правом или национальные законы к ним отсылают), либо носящие общепризнанный (императивный) характер, либо согласие на исполнение которых выразило государство в виде федерального закона, при их толковании наряду с контекстом должна учитываться практика их применения в международных отношениях <*>.

<*> Там же.

Исследование вопросов толкования норм международного права в целях их применения к национальным общественным отношениям по поводу совершения преступлений позволило сделать ряд выводов:

  1. Анализировать и оценивать российские уголовно-правовые нормы следует с учетом:
<*> Так, в пояснительной записке к федеральному закону излагаются: обоснование необходимости принятия закона, цели и основные положения законопроекта, его место в системе действующего законодательства; прогноз социально-экономических, юридических и иных последствий реализации будущего закона (см.: Рекомендации по подготовке и оформлению проектов федеральных законов // Законодательная техника: Научно-техническое пособие. М.: Городец, 2000. С. 259).
  1. Цель толкования норм международного права в борьбе с ТНП состоит в оказании помощи правоохранительным органам. Чтобы уяснить наиболее важные задачи толкования норм международного права в российской уголовно-правовой системе (учет мировых тенденций в практике борьбы с ТНП, особенностей криминальной ситуации в регионе, специфика правовой системы и правоприменительной практики государства), следует проанализировать главные научные школы толкования. Помимо указанных, следует выделить и другие задачи:
<*> См.: Вильдхабер Л. Прецедент в Европейском суде по правам человека // Европейский судебный вестник. М., 2001. С. 5.

Следует обеспечивать динамизм толкования с учетом развития содержания воплощенной в договоре согласованной воли государств.

  1. Общепризнанные принципы и нормы международного права в процессе имплементации сохраняют свой международно-правовой статус, и в рамках российской уголовно-правовой системы их толкование осуществляется по правилам толкования международных договоров, обычного права, а также на основе актов и решений международных организаций, Европейского суда по правам человека либо иных международных органов, исполнение решений которых является международным обязательством России.