Мудрый Юрист

Сущность и юридическая природа диспозитивности в уголовном процессе

Хатуаева В.В., Воронежский институт МВД РФ, кандидат юридических наук.

Вопрос о правовой природе и сущности диспозитивности напрямую связан с общетеоретическим вопросом о типе правового регулирования правоотношений вообще и уголовно-процессуальных отношений в частности. Традиционно в теории права выделяют два основных способа правового регулирования: публично-правовой и частноправовой (диспозитивный). Основой указанной градации служит соответствующее разделение отраслей российского права на частные и публичные, к числу последних общепринято относить уголовно-процессуальное право <*>. Несмотря на единство мнений относительно существования двух полярных типов правового регулирования общественных отношений, а соответственно и двух противоположных комплексов отраслей права, вопрос о критерии их разграничения на протяжении всего исторического пути развития правовой мысли является предметом острых дискуссий. Существуют разнообразные теории разграничения норм публичного и частного права, среди которых наибольший интерес, с точки зрения предмета нашего исследования, представляют формальная и материальная.

<*> Проблемы общей теории права и государства / Под ред. В.С. Нерсесянца. М., 2002. С. 342.

Сторонники формального критерия за основу берут метод правового регулирования, т.е. способ воздействия юридических норм на общественные отношения <1>. Отнесение той или иной отрасли права к числу либо публичных либо частных ставится в зависимость от множества факторов, в числе которых наиболее значимыми являются: положение субъектов соответствующих правоотношений; характер последствий, которые влечет за собой нарушение нормы права; возможность (невозможность) выбора того или иного варианта правомерного поведения <2>. Частное право рассматривается как совокупность норм, регулирующих отношения равноправных субъектов, не находящихся в субординационной зависимости друг от друга, в публичных же отраслях права непременным участником возникающих отношений является государство, обладающее властными полномочиями, что исключает координационные отношения между субъектами, а порождает подчинение и субординацию. Однако, как справедливо отмечал Б.Б. Черепахин, "для публично-правового отношения существенно важно не то, что субъектом в нем является государственная власть, но именно самый характер вступления этой последней в правоотношение" <3>. Применительно к уголовно-процессуальным отношениям указанный тезис настолько справедлив, насколько мы признаем состязательные отношения между сторонами. Если мы допускаем возможность сторон обвинения и защиты самостоятельно распоряжаться процессуальными средствами защиты, материальными и процессуальными правами, значит, мы признаем диспозитивный характер регулирования возникающих отношений. Судебная же власть, которая имеет, бесспорно, публичный характер, использует предоставляемые ей дискреционные полномочия для содействия сторонам в реализации их прав и осуществляет контроль за законностью их распорядительных действий. По характеру последствий нарушения субъективного права лица, являющегося участником соответствующего правоотношения, сторонники формального критерия разграничения норм публичного и частного права считают определяющим способ защиты: "если защита права в случае его нарушения предоставлена самому заинтересованному лицу, его обладателю, путем частноправового притязания, то здесь мы имеем дело с частным правом; если же органы власти должны ex officio выступить на защиту нарушенного права, перед нами право публичное" <4>. Согласно приведенному основанию отграничения отраслей права, уголовно-процессуальное право вне всяких сомнений относится к числу публичных, поскольку оперирует только публично-правовыми способами защиты нарушенных субъективных прав лица. Однако нельзя не отметить и в рассматриваемом случае присутствие частного начала. Правопритязание, как составляющая субъективного права, имеет место и в уголовно-процессуальных отношениях. Потерпевший в строго определенных законом случаях (например, по делам частного и частно-публичного обвинения) имеет возможность по своему усмотрению выбрать способ защиты. Механизм государственного принуждения против лица, виновного в нарушении его прав, приводится в действие только по волеизъявлению потерпевшего. Таким образом, с точки зрения формальной теории, уголовно-процессуальное право на современном этапе развития представляет собой органичное сочетание публичного и частного (диспозитивного) начал как по способу регламентации соответствующих правоотношений, так и по характеру взаимоотношений между их субъектами. Оставаясь публичной отраслью права с точки зрения способа защиты нарушенных прав лица, пострадавшего в результате совершения преступления, уголовно-процессуальный закон допускает некоторые элементы диспозитивности как в части выбора средств защиты, так и в части реализации сторонами их процессуальных прав.

<1> Большой юридический энциклопедический словарь / Под ред. А.Б. Барихина. М., 2004. С. 324.
<2> Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., 1963. С. 167; Перевалов В.Д. Публичные и частные начала в правовой системе общества. Екатеринбург, 1999. С. 41.
<3> Черепахин Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве. М., 1994. С. 19.
<4> Там же. С. 17.

Материальная теория разграничения публичного и частного права за основу берет критерий интереса. Наличие обширной библиографии вопроса <1> позволяет нам остановиться только на тех особенностях рассматриваемой теории, которые интересны именно в контексте настоящей статьи. Любое правовое регулирование, включая и регулирование уголовно-процессуальных отношений, имеет своей конечной целью удовлетворение тех или иных интересов личности, общества и государства. Характер интересов, являющихся приоритетными в той или иной отрасли права, определяет в конечном счете и совокупность приемов и способов регламентации соответствующих правоотношений. С точки зрения отношения государства к личности, ее правам и интересам, именно уголовно-процессуальное право имеет приоритетное значение, поскольку, с одной стороны "от характера и содержания уголовно-процессуального регулирования зависит положение личности в государстве", с другой - "построение уголовного процесса оказывает глубокое влияние на права и положение личности в государстве" <2>. Весь исторический путь развития уголовного процесса наглядно демонстрирует справедливость приведенного тезиса. Интересы личности, степень их защищенности являются индикатором демократичности всей политической системы государства. До недавнего времени в соответствии с "теорией интереса" уголовно-процессуальное право однозначным образом относилось к публичным отраслям. Личные интересы признавались частью субъективных прав участников процесса только в том случае, если они не противоречили интересам общества и государства, при наличии же противоречий действовал принцип приоритета общественных интересов. В науке уголовного процесса сложилась устойчивая тенденция признания законности и соответственно защиты только тех интересов участвующих в деле лиц, которые возможно удовлетворить не в ущерб общественным <3>. Подобный подход вполне соответствовал существовавшей политической системе, ориентированной на удовлетворение государственного интереса. В настоящее время ситуация кардинально изменилась. Действующая Конституция РФ впервые провозгласила приоритет прав и свобод человека как высшую ценность (ст. 2). Изменение отношения государства к личности на конституционном уровне с неизбежностью повлекло за собой и изменение приоритетов в отраслевом законодательстве. В современных условиях интерес личности, взятый под охрану законом, не нуждается в присвоении ему статуса публичного, поскольку он сам по себе представляет ценность не меньшую, чем ценность общественного интереса <4>. Уголовный процесс, по приведенным нами причинам, стал одной из тех отраслей права, где в первую очередь возникла необходимость пересмотра соотношения общественных и личных интересов. В соответствии со ст. 6 УПК РФ защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления, с одной стороны, и защита личности от незаконного и необоснованного обвинения и осуждения - с другой, становятся основными задачами уголовного судопроизводства. Приведенное положение закона позволяет, на наш взгляд, говорить о том, что в уголовном процессе появляется ярко выраженное частное начало, возведенное в ранг основополагающего для всей отрасли права принципа. Однако нельзя отрицать присутствия публичного начала <5>, хотя и не закрепленного в качестве задачи уголовного судопроизводства, как это было в ст. 2 УПК РСФСР. Реализация приведенных выше задач уголовного процесса осуществляется посредством выявления и уголовного преследования лиц, его совершивших, их осуждения и справедливого наказания, т.е. посредством процессуальной деятельности соответствующих публичных органов. Закрепленная в ст. 21 УПК РФ обязанность осуществления уголовного преследования от имени государства (по делам публичного и частно-публичного обвинения), которая предполагает как своевременное возбуждение уголовного дела при наличии соответствующих поводов и основания, так и принятие мер по установлению события преступления, изобличению виновных в его совершении лиц и назначение им справедливого наказания, является отражением государственных и общественных интересов. Таким образом, уголовно-процессуальное право на современном этапе его развития приобретает черты комбинированной отрасли, где наряду с публичным началом присутствует и диспозитивное (частное). Уголовно-процессуальный закон декларировал состязательный характер формы процесса, где присутствуют элементы диспозитивности. Однако эффективная защита как частных, так и общественных интересов возможна только публичными средствами с использованием механизма уголовно-процессуального регулирования, обеспечивающего вынесение законных и обоснованных судебных решений.

<1> Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985; Кокорев Л.Д. Положение личности в советском уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. доктора юрид. наук. Л., 1975; Шамардин А.А. Частные начала обвинения и становление принципа диспозитивности в уголовном процессе России: Автореф. дис. канд. юрид. наук. Оренбург, 2001; Харченко И.Р. Проблемы уголовного преследования, осуществляемого в частном порядке, в российском уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. канд. юрид. наук. Волгоград, 2004.
<2> Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 10 - 11.
<3> Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальная ответственность. Воронеж, 1984. С. 187.
<4> Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М., 2000. С. 16.
<5> В этой связи считаем возможным категорически не согласиться с суждением А.С. Александрова о том, что "публичность утратила значение системообразующей идеи следственного процесса", а ее место заняла диспозитивность. (Александров А.С. Принципы уголовного судопроизводства // Правоведение. 2003. N 5. С. 34).

Признавая наличие в уголовном судопроизводстве наряду с публичным и диспозитивного начала, необходимо рассмотреть вопрос о понятии "диспозитивность". Оно имеет не только безусловное теоретическое, но и прикладное значение, поскольку от содержания диспозитивности зависят и формы ее реализации при производстве по уголовному делу.

Термин "диспозитивный" происходит от латинского "dispositivus", что в переводе означает: "располагающий", "распоряжающийся", "устраивающий" <*>. Справочная юридическая литература определяет содержание понятия "диспозитивность" только применительно к гражданскому процессу <**>, что является следствием многолетнего одностороннего подхода к использованию рассматриваемого метода правового регулирования общественных отношений. В науке уголовного процесса выдвигались различные предложения относительно определения сущности диспозитивного начала и пределов его реализации при производстве по уголовному делу. Так, некоторые исследователи предлагают заимствовать соответствующее понятие из науки гражданского процесса <***>. Нам представляется, что подобное предложение не лишено оснований. Безусловно, процесс как родовое понятие един, соответственно, наука судебного права может оперировать общей терминологией. Однако при определении сущности понятия "диспозитивность" применительно к уголовному судопроизводству необходимо учитывать специфику правовой регламентации соответствующих отношений, обусловленную как предметом регулирования, так и процессуальным положением субъектов, вовлеченных в орбиту уголовного процесса.

<*> Латинско-русский словарь / Под ред. И.Х. Дворецкого. М., 1976. С. 336.
<**> Большая советская энциклопедия. Т. 14. Издание второе. М., 1952. С. 467; Юридический энциклопедический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева. М., 1997. С. 318.
<***> Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1912. С. 571; Рогова О.И. Пределы проявления диспозитивности в уголовном судопроизводстве. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Томск, 1994. С. 11.

Считаем необходимым рассмотреть содержание диспозитивности в совокупности ее элементов, к числу которых мы относим: субъективные права (материальные и процессуальные) участников уголовного процесса, имеющих определенный частный интерес в исходе уголовного дела, и свободу реализации этих прав, которая определяет механизм движения и влияет на ход и результат уголовного процесса в целом.

Стержнем, определяющим юридическую природу диспозитивности, является категория "субъективное право", которая представляет собой обеспеченную законом меру возможного поведения субъекта, направленную на достижение целей, связанных с удовлетворением его интересов <*>. Приведенное понятие содержит указание на определенную меру свободного поведения личности, т.е. на автономию ее волеизъявления, что является движущей силой диспозитивности. Субъективное право как таковое предоставляет его обладателю следующие возможности: 1)обладать определенным социальным благом; 2)действовать или бездействовать в своих интересах; 3)требовать от других соответствующего поведения; 4)обратиться в компетентные государственные органы для защиты своих законных интересов.

<*> Юридический энциклопедический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева. М., 1997. С. 459.

Применительно к уголовному процессу субъективные права рассматриваются как материальные - права по распоряжению предметом уголовного процесса, т.е. уголовным иском; и процессуальные - права, связанные с осуществлением субъектом определенной уголовно-процессуальной функции. Движущей силой реализации как материальных, так и процессуальных диспозитивных прав является частный интерес. Именно категория интереса рассматривается нами как составная часть субъективного права, позволяющая говорить о наличии диспозитивности в правовом регулировании уголовно-процессуальных отношений. В этой связи представляется необходимым остановиться на характеристике частного интереса как составляющего элемента диспозитивности уголовного процесса, поскольку именно он выступает побудительным мотивом совершения действий в рамках уголовно-процессуальной деятельности.

Термин "частный интерес" тесно взаимосвязан с категорией "законный интерес" личности, который рассматривается в самостоятельном значении наряду с субъективными правами. В теории права отсутствует единое понимание законных интересов личности. Так, А.В. Малько рассматривает эту категорию как "доправовую", имеющую характер стремления, где отсутствует указание действовать строго определенным законом образом, т.е. как категорию, находящуюся вне субъективных прав, но как бы приравненную к ним <*>. Н.И. Матузов рассматривает законные интересы как "морально-правовые стремления индивида", "предправа", т.е. явление, предшествующее праву, представляющее собой "ни норму, ни принцип, ни правомочие, ни свойство субъекта" - особый правовой феномен <**>. Е.А. Лукашева, возражая против выделения законного интереса в качестве самостоятельного элемента правового статуса личности, считает его категорией, находящейся вне правового поля <***>. Нам представляется, что категория "законный интерес" должна рассматриваться только в единстве с категорией "субъективное право", в противном случае она лишена практического смысла вследствие невозможности ее реализации, оставаясь лишь "правовым феноменом". Конституция РФ включила в правовую систему России общепризнанные нормы и принципы международного права, признав их непосредственно действующими (ст. 15), равно как и права и свободы человека и гражданина (ст. 18). В этих условиях участник уголовного процесса, имеющий частный интерес, рассматривается как обладатель субъективных прав, предоставленных ему: уголовно-процессуальным законом; Конституцией РФ; международно-правовыми актами. Представляется, что столь широкое правовое поле предполагает выбор оптимального правового режима реализации своих законных интересов, не выходя за пределы категории "субъективное право". Законодатель применяет рассматриваемые понятия в единстве, употребляя "сводный" термин - "права и законные интересы" (например, в статьях 6, 44, 45, 47, 147, 318 УПК РФ). Следовательно, "законный интерес" необходимо рассматривать как элемент субъективного права, выражающий определенные личные стремления и потребности того или иного участника уголовного процесса. Именно он выступает побудительным мотивом перевода субъективного права из статического в динамическое состояние, т.е. обусловливает его реализацию.

<*> Малько А.В. Законный интерес и субъективное право // Вопросы теории охраняемых законом интересов. Ярославль, 1990. С. 6.
<**> Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 115.
<***> Лукашева Е.А. Социально-психологические аспекты реализации прав личности // Реализация прав граждан в условиях развитого социализма. М., 1983. С. 151.

Здесь мы сталкиваемся еще с одной правовой категорией, составляющей содержание диспозитивности - "реализация права". Она представляет собой перевод норм права в правомерное поведение субъектов в форме использования принадлежащих им прав. Имея ввиду соотношение двух рассматриваемых элементов, можно определить диспозитивность в общеправовом значении как возможность субъекта по собственному усмотрению распоряжаться предоставленными ему субъективными правами посредством их реализации.

Особое значение приобретает направленность действий субъектов уголовного процесса по реализации своих диспозитивных прав. Реализация материальных и процессуальных прав участников уголовного процесса должна оказывать влияние на весь механизм его движения и, как результат, на форму уголовного судопроизводства. Следует в целом согласиться с мнением, высказанным Л.Н. Масленниковой, о том, что "диспозитивность - это произвольность действий частных лиц в процессе, в силу которой государственные органы и должностные лица... осуществляют процессуальную деятельность настолько, насколько частные лица признают необходимым возбуждать эту деятельность в виде защиты своих индивидуальных интересов" <*>. Однако нам представляется, что диспозитивность должна рассматриваться не просто как "произвольность действий" субъектов уголовного процесса, а, прежде всего, как деятельность определенной направленности. Свобода распоряжения предоставленными правами должна определять, прежде всего, ход уголовного процесса. С этих позиций материальная диспозитивность уголовно-процессуальных отношений проявляется в том, что заинтересованные лица обладают правомочиями по возбуждению и прекращению уголовного преследования, свободно распоряжаясь предметом уголовного иска - обвинением (такая возможность закрепляется в УПК РФ посредством институтов частного уголовного преследования и сокращенной формы судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением), а также посредством распоряжения предметом гражданского иска, заявленного в рамках производства по уголовному делу. Формальная диспозитивность характеризуется свободой реализации соответствующих процессуальных прав, предоставленных субъекту уголовно-процессуальным законом в целях защиты своих законных интересов при осуществлении возложенной на него процессуальной функции. Реализация частным лицом своих процессуальных прав порождает встречную обязанность должностных лиц правоохранительных органов, ведущих уголовный процесс, обеспечить условия для осуществления указанной деятельности.

<*> Масленникова Л.Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России: Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 2000. С. 25.

Таким образом, рассматривая диспозитивность как правовую категорию, которой оперирует уголовно-процессуальное право, необходимо определить ее содержание следующей совокупностью элементов: наличие у субъектов уголовно-процессуальных отношений определенного комплекса субъективных прав (материальных и процессуальных); наличие законного интереса, являющегося элементом субъективного права и выступающего в качестве побудительного мотива его реализации; возможность субъектов своими действиями реализовывать предоставленные уголовно-процессуальным законом права; способность путем волеизъявления и посредством реализации предоставленных прав влиять на ход производства по делу (проявлять инициативу в возбуждении, движении и прекращении производства по делу, а также в выборе формы уголовного судопроизводства); встречная обязанность должностных лиц, ведущих уголовный процесс, обеспечивать реализацию предоставленных субъектам процессуальных прав.