Мудрый Юрист

Пределы действия процессуальных иммунитетов отдельных категорий лиц *

<*> Kazakov A.A. Limits of operation of procedural immunities of certain categories of persons.

Казаков Александр Алексеевич, заведующий кафедрой уголовного процесса Екатеринбургского филиала, кандидат юридических наук.

В статье рассматриваются проблемы выбора порядка (общего или специального) привлечения к уголовной ответственности субъектов, перечисленных в ст. 447 УПК РФ, в зависимости от времени и характера совершенного ими преступления. Автором указывается на встречающееся в правоприменении неверное толкование решений высших судебных инстанций.

Ключевые слова: процессуальный иммунитет, служебная деятельность, особый порядок, процессуальные гарантии, особый статус.

In the article problems of a choice of a procedure (the general or special) of criminal prosecution of the subjects listed in Art. 447 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation, depending on time and character of the crime committed by them are considered. The author points to incorrect interpretation of decisions of the highest judicial authorities meeting in enforcement.

Key words: procedural immunity, employment activity, special procedure, procedural privileges, special status.

Вопрос о пределах действия процессуальных иммунитетов отдельных категорий лиц, в отношении которых применяется предусмотренный главой 52 УПК РФ особый порядок производства по уголовным делам, является одним из самых сложных и неразрешенных в правоприменительной практике. Высшими судебными инстанциями до сих пор не даны конкретные разъяснения по данной проблеме. Нет единого мнения по этому поводу и в юридической науке.

О.И. Андреева полагает, что особый порядок производства по уголовным делам должен применяться к субъектам, перечисленным в ст. 447 УПК РФ, в случаях, когда преступление совершено ими в период осуществления профессиональной деятельности вне зависимости от характера такого преступления <1>. Схожей позиции придерживается К.А. Григоров, считающий, что после увольнения сотрудника из органов прокуратуры уголовное дело в отношении указанного лица может возбуждаться и расследоваться в обычном порядке, за исключением случаев, когда речь идет о преступлениях, совершенных им в период прокурорской деятельности <2>.

<1> Андреева О.И. Концептуальные основы соотношения прав и обязанностей государства и личности в уголовном процессе Российской Федерации и их использование для правового регулирования деятельности по распоряжению предметом уголовного процесса: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Томск, 2006. С. 32.
<2> Григоров К.А. Особенности производства по уголовным делам в отношении прокуроров, следователей и адвокатов: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 121.

В свою очередь, П.Г. Марфицин считает, что спецсубъекты обладают иммунитетом в течение всего времени нахождения в соответствующем правовом статусе независимо от времени совершения преступления и связи преступного события с исполнением служебных обязанностей <3>. То есть действие процессуального иммунитета ограничено периодом, в течение которого лицо выполняет определенную трудовую функцию. Аналогичное мнение высказано и Т.Р. Латыповым, отметившим, что возбуждение уголовного дела по правилам главы 52 УПК РФ будет незаконным в том случае, если лицо в период своей публичной деятельности являлось спецсубъектом и совершило деяние, содержащее признаки преступления, но на момент принятия данного процессуального решения утратило свой особый статус <4>.

<3> Марфицин П.Г. Особенности производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц: Учебное пособие // Уголовный процесс: Сборник учебных пособий: В 3 т. М., 2003. С. 56.
<4> Латыпов Т.Р. О применении положений главы 52 УПК при возбуждении уголовных дел в отношении отдельных категорий лиц // Журнал российского права. 2010. N 8. С. 59 - 65.

Как видно, между позициями авторов существуют расхождения. Так, не совсем ясно, какое значение имеют время и характер совершенного деяния для разрешения вопроса о том, подлежат ли применению в ходе производства по уголовным делам нормы главы 52 УПК РФ. В то же время, руководствуясь ч. 1 ст. 448 уголовно-процессуального закона, с однозначностью можно констатировать, что наличие у лица особого правового статуса на момент принятия процессуального решения обусловливает обязательность соблюдения специальных норм привлечения его к уголовной ответственности вне зависимости от категории совершенного им преступления. Это правило действует даже в тех случаях, когда общественно опасное деяние было совершено до приобретения субъектом соответствующих процессуальных гарантий.

Большие сложности возникают при производстве по уголовным делам в отношении лиц, утративших особый правовой статус. Очевидно, что, если преступление имело место после прекращения ими соответствующих служебных обязанностей, уголовно-процессуальная деятельность будет осуществляться в обычном порядке. Однако далеко не просто определиться с тем, какие нормы следует применять, когда общественно опасное деяние было совершено в период выполнения ими таких обязанностей.

В этом плане примечателен следующий пример. Приговором мирового судьи по ч. 3 ст. 129 УК РФ (по шести эпизодам) был осужден бывший депутат Государственной Думы Российской Федерации Ш., признанный виновным в клевете, соединенной с обвинением руководителей одного из министерств в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, предусмотренных ст. ст. 105, 126, 159, 285, 286 УК РФ. Сторона защиты обжаловала данный приговор вплоть до Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, утверждая в том числе, что нарушен порядок возбуждения уголовного дела в отношении Ш., т.к. во время совершения расследуемых деяний он являлся депутатом. Суды апелляционной и кассационной инстанций не приняли во внимание данное обстоятельство, посчитав, что публичные высказывания, содержащие клеветнические сведения, допущены Ш. не в связи с осуществлением им депутатских полномочий, а в рамках предвыборной кампании как кандидатом в депутаты. Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации не признала такое мнение убедительным, поскольку полномочия депутата Ш. не прекращались и не приостанавливались, следовательно, на него должен был распространяться особый порядок уголовного судопроизводства, предусмотренный главой 52 УПК РФ. Более того, было постановлено, что работа с избирателями как раз и является формой деятельности депутата Государственной Думы Российской Федерации. К тому же, по мнению Верховного Суда Российской Федерации, вывод нижестоящих инстанций о том, что на Ш. не распространяется действие ст. 448 УПК РФ, т.к. на момент возбуждения уголовного дела он депутатом не был, нельзя признать основанным на законе. Поскольку заявители обратились с просьбой о возбуждении уголовного дела до утраты Ш. особого правового статуса, с учетом положений ст. 4 УПК РФ о действии уголовно-процессуального закона во времени на лиц, указанных в ст. 144 УПК РФ, возлагалась обязанность принять решение по заявлению в срок до 3 суток, а при продлении этого срока - до 10 суток, т.е. опять же до того момента, как Ш. перестал быть депутатом, и, соответственно, с соблюдением правил, указанных в ст. 448 УПК РФ <5>.

<5> Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 03.05.2006 N 11-Д06-27 // СПС "КонсультантПлюс".

Последний тезис представляется несколько спорным, хотя наличие подобной позиции, конечно же, не стоит полностью игнорировать в практической деятельности. Во-первых, в ст. 4 УПК РФ, устанавливающей, какой процессуальный закон действует в конкретной ситуации, за основу берется не момент, когда решение должно быть принято, а время его принятия. Во-вторых, видится, что в рассматриваемом случае речь вообще не идет о действии уголовно-процессуального закона во времени, поскольку его нормы, в соответствии с которыми депутат относится к спецсубъектам уголовного процесса, никоим образом не изменились. Другое дело, что конкретное лицо утратило соответствующий статус, а значит, встает вопрос о допустимости применения к нему положений главы 52 УПК РФ.

Правда, нельзя не отметить иной подход, зафиксированный в исследуемом судебном решении. Следуя ему, вполне можно утверждать, что и после прекращения субъектом определенной деятельности не исключена возможность реализации в ходе его уголовного преследования специальных норм, если преступление совершено во время осуществления такой деятельности. Однако не совсем ясно, играет ли при этом роль характер расследуемого деяния.

В этом плане примечательна позиция Генеральной прокуратуры Российской Федерации, выраженная в одном из информационных писем <6>. В нем, в частности, отмечено, что согласно сложившейся судебной практике положения главы 52 УПК РФ не применяются в отношении лиц, перечисленных в ст. 447 УПК РФ, после утраты ими определенного должностного статуса, даже и в случае совершения ими преступления в связи с осуществлением служебной деятельности. В качестве примера из такой судебной практики приводится Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 31.10.2007 N 46-О07-80 <7> по уголовному делу в отношении У. Представляется, что необходим детальный анализ данного судебного решения.

<6> Информационное письмо заместителя Генерального прокурора Российской Федерации С.Г. Кехлерова от 24.06.2009 N 12-4-2009 // СПС "КонсультантПлюс".
<7> СПС "КонсультантПлюс".

В течение определенного периода У. совмещал две должности - главы муниципального образования и депутата представительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации. Впоследствии, когда У. утратил один из статусов (депутатский), в отношении его прокурором области было направлено в суд представление о даче заключения о наличии признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ. Указанное деяние было связано с его деятельностью в качестве мэра городского округа. Судом было дано соответствующее заключение, т.е. применена специальная процедура привлечения к ответственности.

Сторона защиты обжаловала данное заключение в Верховный Суд Российской Федерации, который отменил его, констатировав довольно интересные положения. По его мнению, У. на момент внесения представления не являлся депутатом, следовательно, на него не распространяются особенности производства по уголовным делам, как гарантии его правового и социального статуса, которым он обладал в бытность депутата представительного органа. Поэтому в отношении его действует общий порядок возбуждения уголовного дела, предусмотренный главой 20 УПК РФ, за преступления, не связанные с депутатской деятельностью, независимо от их совершения в период депутатских полномочий.

Бесспорно, в рассматриваемой ситуации Верховный Суд Российской Федерации поставил знак равенства между утратой статуса и прекращением действия процессуального иммунитета, но лишь при том условии, что преступление, вменяемое У., не обусловлено исполнением им именно депутатских полномочий. Ответ же на вопрос, к какой процедуре следует прибегнуть, если связь между совершенным общественно опасным деянием и выполняемыми служебными обязанностями будет наличествовать, так и остался неразрешенным. Хотя логично предположить, что в этом случае применению подлежат нормы главы 52 УПК РФ, иначе используемая высшей судебной инстанцией оговорка "за преступления, не связанные с депутатской деятельностью" была бы лишена смысла.

В результате думается, что трактовка Генеральной прокуратурой Российской Федерации рассматриваемого судебного решения не совсем точно отражает его содержание. В указанном информационном письме в качестве аргумента используется также правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, выраженная в его Определении <8> в связи с жалобой бывшего члена Совета Федерации Ч. При этом утверждается: "Конституционный Суд отметил, что положения главы 52 УПК РФ не распространяются на лиц, перечисленных в ст. 447 УПК РФ, после смещения их с занимаемой должности, в том числе и в случае совершения ими преступления в связи с осуществлением служебной деятельности".

<8> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 05.02.2009 N 249-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Чахмахчяна Левона Хореновича на нарушение его конституционных прав положением пункта 1 части первой статьи 448 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".

Действительно, в июне 2006 г. в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий в момент передачи портфеля с денежными средствами, явившимися предметом преступления, были задержаны Ч. и другие лица. С учетом имевшейся у Ч. парламентской неприкосновенности уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере), было возбуждено только в отношении других задержанных. Постановлением Совета Федерации от 23.06.2006 полномочия Ч. как члена Совета Федерации были досрочно прекращены в связи с его отзывом Народным Хуралом (Парламентом) Республики Калмыкия. 7 февраля 2007 г. Ч. было предъявлено обвинение в совершении указанного преступления, а после завершения предварительного расследования уголовное дело направлено прокурору с обвинительным заключением в общем порядке, установленном УПК РФ.

Ч. посчитал, что положение п. 1 ч. 1 ст. 448 УПК РФ нарушило его конституционные права, поскольку позволило привлечь его в качестве обвиняемого без возбуждения в отношении его уголовного дела и выполнения предусмотренных данной статьей специальных требований, несмотря на наличие данных о совершении им как членом Совета Федерации деяния, содержащего признаки преступления. Однако орган конституционного надзора не согласился с подобными доводами, т.к. Ч. на момент привлечения его в качестве обвиняемого уже не являлся членом Совета Федерации и, соответственно, не выполнял профессиональные функции члена Совета Федерации, поскольку был отозван Парламентом Республики Калмыкия и тем самым лишился статуса парламентария. Следовательно, поскольку Ч. был привлечен к уголовной ответственности по обвинению в совершении преступления, не связанного с осуществлением деятельности в качестве члена Совета Федерации, нет оснований для вывода о нарушении оспариваемым им законоположением его прав, гарантируемых Конституцией.

Как видно, с точки зрения Конституционного Суда Российской Федерации, прекращение действия соответствующего статуса означает и утрату субъектом процессуальных привилегий в сфере уголовного судопроизводства, но опять же с учетом того, что расследуемое преступление не связано с его служебными обязанностями. Поэтому вряд ли данное решение с однозначностью может свидетельствовать о том, что каждый раз, когда лицо, к примеру, перестало быть депутатом Государственной Думы Российской Федерации, членом избирательной комиссии с правом решающего голоса и т.д., при его уголовном преследовании стоит руководствоваться только общими нормами, регулирующими производство по делу.

Отсутствие единых рекомендаций со стороны Верховного Суда Российской Федерации порождает, без сомнения, множество трудностей в практической деятельности. Не случайно, что еще до постановления исследованных ранее решений суды порой приходили к выводу о необходимости определять статус лица на момент совершения им преступления, а не на момент принятия процессуального решения <9>.

<9> Определение судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 29.04.2005 N 223942 // СПС "КонсультантПлюс".

Тем не менее в настоящее время, по крайней мере, можно утверждать, что в тех ситуациях, когда субъект утратил особый правовой статус и ему вменяется совершение преступления, не связанного с ранее осуществляемой им служебной деятельностью, в силу которой он и обладал таким статусом, нормы главы 52 УПК РФ применению не подлежат.

Случаи же, когда подобного рода взаимосвязь присутствует, воспринимаются в правоприменительной практике по-разному. В частности, органами предварительного расследования было возбуждено в общем порядке уголовное дело в отношении бывшего следователя С. по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 292 УК РФ и совершенных ею в период обладания соответствующим особым правовым статусом. Впоследствии Сургутский городской суд осудил ее за данное общественно опасное деяние. Однако решением судебной коллегии по уголовным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры этот приговор был отменен, поскольку уголовное дело следовало возбудить в соответствии с требованиями п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ. По мнению указанной судебной коллегии, вывод нижестоящего суда о том, что С. перестала быть специальным субъектом, противоречит состоявшемуся решению, которым она признана виновной в совершении должностных преступлений, т.е. осуждена за действия, находящиеся в причинной связи с занимаемой ею должностью следователя <10>.

<10> Определение судебной коллегии по уголовным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 10.11.2010 N 22-2618 // СПС "КонсультантПлюс".

Рассмотренный пример является свидетельством расширительного толкования некоторыми судами положений главы 52 УПК РФ, которое необходимо учитывать и следственным работникам. Бесспорно, существующая проблема требует своего разрешения посредством внесения соответствующих изменений в текст уголовно-процессуального закона, необходимость которых совершенно справедливо подчеркивается представителями юридической науки <11>.

<11> Добровлянина О.В., Прошляков А.Д. Особенности производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц. М., 2011. С. 45 - 46.

Однако в настоящий момент следует рекомендовать практическим работникам применять нормы главы 52 УПК РФ в ситуациях, когда решается вопрос о привлечении к ответственности лица, утратившего особый правовой статус, в связи с совершением им преступления в период обладания таким статусом, правда, только при условии, что данное общественно опасное деяние было связано с его прежней профессиональной деятельностью. Такой подход вполне соотносится с сущностью процессуального иммунитета, представляющего собой охранительный механизм, обеспечивающий высокий уровень состояния защищенности свободы личности <12>. Невыполнение в данных случаях требований специальных норм может повлечь признание судами незаконными важнейших процессуальных решений (постановлений о возбуждении уголовного дела и привлечении в качестве обвиняемого), что создаст значительные трудности, обусловленные лишь формальными причинами, в процессе привлечения к уголовной ответственности субъектов, совершивших преступления.

<12> Тарнакоп О.Г. Иммунитеты в уголовном процессе. М., 2011. С. 19 - 20.