Мудрый Юрист

Определение допустимости доказательств в гражданском судопроизводстве

Баулин О.В., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Воронежского государственного университета.

В отличие от обычной познавательной деятельности в процессуальном доказывании существенное значение имеет соблюдение порядка получения информации: искомые факты могут подтверждаться лишь доказательствами, полученными из предусмотренных законом источников в порядке, установленном законом.

Соответствие доказательств установленным законом требованиям относительно источников и порядка получения называют допустимостью. Такое понимание допустимости как правила оценки доказательств распространено <*>, хотя и не бесспорно.

<*> Комментарий к АПК РФ (постатейный) / Под ред. проф. В.В. Яркова. М.: БЕК, 2003. С. 188; Медведев И.Г. Письменные доказательства в частном праве России и Франции. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 76; Треушников М.К. Новеллы о доказательствах в гражданском судопроизводстве России // Ученые-юристы МГУ о современном праве. М.: ОАО "Издательский дом "Городец", 2005. С. 216 - 217.

Довольно часто в литературе допустимость соотносят с законодательным ограничением возможности использования <*>, а также с предписаниями использовать отдельные средства доказывания для подтверждения определенных обстоятельств <**>. Для такого (назовем его узким) понимания допустимости имеются серьезные основания. Согласно статьям 60 ГПК РФ, 68 АПК РФ определяющим допустимость доказательств, обстоятельства дела, которые по закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться другими доказательствами.

<*> См. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Гражданский процесс. М.: Норма, 2004. С. 173.
<**> См. Треушников М.К. Судебные доказательства. М.: ОАО "Издательский дом "Городец", 2004. С. 122 - 135; Комментарий к ГПК РФ (постатейный) / Под ред. Г.А. Жилина. М.: ТК Велби, 2004. С. 141 - 142.

Тем не менее, правила, сформулированные в приведенных статьях, являются специальными. Положения статей 60 ГПК РФ, 68 АПК РФ предписывают учитывать в доказательственной деятельности содержащиеся в законодательстве (обычно - в актах материального права) исключительные нормы, которые устанавливают именно изъятия из общего правила допустимости. По общему же правилу должны считаться допустимыми любые сведения о фактах, полученные из источников и в порядке, предусмотренном законом. Основанием для такой трактовки может служить, например, норма ч. 2 ст. 55 ГПК РФ, в соответствии с которой "доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда", а также правило ч. 3 ст. 64 АПК РФ, согласно которому "не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона".

Таким образом, нарушение порядка получения доказательственной информации должно влечь ее недопустимость. Однако в научной литературе и на практике далеко не каждое нарушение порядка получения рассматривается как влекущее ничтожность доказательства.

Очевидно, получение информации в нарушение общего (например, из не предусмотренного законом источника) либо специального правила (например, подтверждение условий сделки, которая должна совершаться в письменной форме, свидетельскими показаниями) влечет невозможность ее использования для обоснования выводов по делу.

Также ясно, что несоблюдение процессуального порядка исследования доказательств влечет недопустимость полученной при их помощи информации.

Возможны дефекты иного порядка, к примеру, часто встречающиеся на практике нарушения порядка собирания доказательств. Возникает вопрос, могут ли такие нарушения отразиться на допустимости доказательств.

Определяя функции участников процесса доказывания, закон возлагает на них определенные обязанности.

Действующие процессуальные кодексы устанавливают обязанность сторон по раскрытию доказательств. Раскрытие предполагает своевременное доведение до участников процесса информации о наличии и содержании доказательственного материала. В российском варианте процедура раскрытия означает необходимость для сторон обменяться копиями имеющихся у них письменных доказательств. Установление процедуры раскрытия в новых процессуальных кодексах свидетельствует об усилении состязательных начал в российском процессе, способствует повышению ответственности сторон за своевременное снабжение процесса доказательственным материалом, препятствует использованию так называемых тактических приемов, заключающихся в сокрытии информации до определенного "удобного" момента, либо в комплексе действий, направленных на затягивание разбирательства дела. В то же время очевидно, что без соответствующих гарантирующих механизмов процедура раскрытия не будет выполняться, не достигнет поставленных целей.

В ГПК РФ какие-либо гарантии, обеспечивающие раскрытие доказательств, не закрепляются. Более удачен в этом отношении АПК РФ, в котором гарантией права участника процесса на раскрытие доказательств является норма ч. 4 ст. 65 АПК РФ, запрещающая лицам, участвующим в деле, ссылаться на доказательства, с которыми другие лица, участвующие в деле, не были ознакомлены заблаговременно. К сожалению, данная норма, во-первых, адресована не суду и потому не препятствует оценке нераскрытых доказательств, во-вторых, никак не отражена в нормах, регулирующих порядок оценки, в частности, в ст. 71 АПК РФ. В этой связи следует согласиться с мнением Решетниковой И.В. о том, что "скорее судья пойдет на допущение нераскрытого доказательства, чем поставит под угрозу судьбу своего решения" <*>.

<*> Решетникова И. Состязательная система доказывания: новеллы АПК РФ // Российская юстиция. 2003. N 9. С. 32.

Комментируя порядок применения положений, обеспечивающих своевременное раскрытие доказательств, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ указал, что "доказательства, не раскрытые лицами, участвующими в деле, до начала судебного заседания, представленные на стадии исследования доказательств, должны быть исследованы арбитражным судом первой инстанции независимо от причин, по которым нарушен порядок раскрытия доказательств" <*>.

<*> Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 августа 2004 г. N 82 "О некоторых вопросах применения АПК РФ" // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2004. N 10. С. 115.

С учетом разъяснений высшей судебно-арбитражной инстанции еще в меньшей степени следует считать обеспеченным право участника процесса на своевременность раскрытия доказательств. Если допустимыми на практике считаются нераскрытые доказательства, то допустимость информации, раскрытой с запозданием, пусть и существенным, вряд ли вообще можно подвергать сомнениям.

Позиция Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ очевидно свидетельствует о том, что нарушение правил раскрытия на практике не будет отражаться на допустимости доказательств. Не затрагивая вопрос о том, будет ли в такой ситуации хоть сколько-нибудь эффективна процедура раскрытия, отметим, что появляются, таким образом, основания для выделения так называемых "несущественных" нарушений порядка собирания и исследования доказательств и для теоретического обоснования отсутствия их влияния на допустимость.

Данная проблема подробно рассматривалась М.А. Фокиной, которая пришла к выводу о том, что "официальное признание права на нарушение закона при собирании доказательств откроет путь новым нарушениям" <*>. Полагаю, позиция автора универсальна и применима к любым случаям нарушения закона при собирании и исследовании доказательств.

<*> Фокина М.А. Вопросы гармонизации публично-правового и частноправового начала в доказывании по гражданским делам // Арбитражный и гражданский процесс. 2004. N 12. С. 15.

Нормы, неисполнение которых считается возможным и нормальным, не должны закрепляться в законодательстве. И если обязанность раскрытия доказательств устанавливается процессуальными кодексами, необходимо признать, что нераскрытые доказательства ничтожны и исследованию не подлежат. Классификацию нарушений порядка собирания и исследования доказательств на существенные и "несущественные" следует признать лишенной практического значения, любые нарушения должны рассматриваться как влекущие недопустимость. Несущественными могут быть лишь определенные дефекты содержания доказательств, например, отсутствие в письменном доказательстве отдельных реквизитов, если при этом отсутствуют сомнения в его подлинности и достоверности, либо противоречия содержания, которые могут быть устранены соотнесением с другими средствами доказывания.

Более сложной является квалификация случаев превышения судом процессуальных правомочий по собиранию доказательств.

В соответствии с концепцией состязательного правосудия, нашедшей отражение в действующих процессуальных кодексах, основными субъектами доказывания и собирания доказательств являются стороны. Согласно ч. 1 ст. 57 ГПК РФ доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. За отдельными исключениями, определенными, как правило, материально-правовой природой дел, суд не должен собирать доказательства по собственной инициативе. На практике суды проявляют инициативу по разнообразным мотивам довольно часто. Сложность оценки такого рода случаев заключается в следующем. С одной стороны, в материалах дела имеется доказательство, в целом соответствующее предъявляемым требованиям, которое может быть исследовано в установленном порядке, и даже может быть раскрыто (в российском процессе суд может быть субъектом раскрытия - см. ч. 3 ст. 71 ГПК РФ, ч. 5 ст. 66 АПК РФ). С другой, информация получена путем не предусмотренного законом активного вмешательства суда в процесс собирания доказательств. Нарушение правил, определяющих субъекта собирания доказательств, очевидно, причем утверждать о его несущественности нельзя: когда суд проявляет инициативу и принимает на себя доказательственное бремя одной из сторон, нарушаются основополагающие принципы судопроизводства: состязательность и процессуальное равноправие сторон.

Действующие процессуальные кодексы поставили точку в дискуссии о том, вправе ли суд доказывать сам себе, вправе ли он собирать доказательства по собственной инициативе. Начало следственности допускается лишь по прямому указанию закона в исключительных случаях, по отдельным категориям дел, в которых имеется публичный элемент.

Однако данная посылка неизбежно порождает и другую - доказательства, добываемые судом, следует считать дефектными. В противном случае вместо начала состязательности мы получаем декларации, которые можно как соблюдать, так и игнорировать в зависимости от настроения или личных симпатий.

На мой взгляд, сам факт нарушения порядка собирания доказательств должен влечь их недопустимость. "Степень" нарушения - понятие субъективное, ему не следует придавать значения обстоятельства, влекущего правовые последствия в процессуальной деятельности. При определении допустимости нужно оценивать наличие нарушений, а не их степень. Иное решение вопроса означало бы официальное признание права на нарушение процессуального законодательства, следовательно, лишало бы юридической силы и смысла некоторые процессуальные предписания.

В заключение отметим, что недопустимость доказательств, полученных с нарушением закона, в большинстве случаев не создает препятствий к установлению обстоятельств дела. Дефекты процедуры собирания доказательств во многих случаях устранимы: определенная ими недопустимость не препятствует повторному получению и исследованию сведений об искомых фактах. Реагировать же на нарушения порядка собирания доказательств необходимо либо надо признать наличие в процессуальном законе "несущественных" правил, соблюдать которые необязательно. Думается, для проявления правового нигилизма в отношении процессуальных предписаний оснований нет.