Мудрый Юрист

Проблемы реализации положений ст. 25 конституции РФ в современном уголовно-процессуальном законодательстве

Норма о неприкосновенности жилища, закрепленная в ст. 25 Конституции Российской Федерации, представляет собой одну из основных гарантий предусмотренного ч. 1 ст. 23 Конституции права на неприкосновенность частной жизни. Как нам представляется, именно в таком контексте указанную конституционную норму нужно рассматривать, исходя из положений п. 1 ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах <*>, в котором указано на необходимость обеспечения государством в законодательном порядке защиты граждан от произвольного или незаконного вмешательства в их личную и семейную жизнь, а также произвольного или незаконного посягательства на неприкосновенность их жилища.

<*> Международный пакт о гражданских и политических правах (Нью-Йорк, 16 декабря 1966 г.) // Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. N 17 (1831). Ст. 291.

С учетом данных положений, на наш взгляд, и должно определяться понятие "неприкосновенность жилища" применительно к рассматриваемому кругу правоотношений. Однако на сегодняшний день как толкование понятия "неприкосновенность", так и понятие "жилище" не в полной мере соответствуют смыслу, изначально заложенному в Международном пакте о гражданских и политических правах, что, по нашему мнению, приводит к упрощенному и искаженному толкованию ст. 25 Конституции РФ в современном уголовно-процессуальном законодательстве.

До последнего времени понятие "жилище" в законодательстве не раскрывалось, и единственным документом, которым можно было руководствоваться при рассмотрении вопросов, связанных с применением ст. 25 Конституции РФ и соответствующей ей ст. 139 УК РФ, было Постановление Пленума Верховного Суда СССР N 11 от 5 сентября 1986 г. "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности" <*> с изменениями от 30 ноября 1990 г., которое, несмотря на происшедшие после его принятия изменения законодательства о преступлениях против собственности, долгое время не утрачивало своего инструктивного значения.

<*> БВС СССР. 1986. N 6; ВВС СССР. 1991. N 2.

Исходя из положений данного Постановления, под жилищем следовало понимать помещение, предназначенное для постоянного или временного проживания людей (индивидуальный дом, квартира, комната в гостинице, дача, садовый домик и т.п.), а также те его составные части, которые используются для отдыха, хранения имущества либо удовлетворения иных потребностей человека (балконы, застекленные веранды, кладовые и т.п.). В то же время жилищем не могли признаваться помещения, непредназначенные и неприспособленные для постоянного или временного проживания (например, обособленные от жилых построек погреба, амбары, гаражи и другие хозяйственные помещения).

Лишь относительно недавно Федеральным законом РФ от 20 марта 2001 г. N 26-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод" <*> ст. 139 Уголовного кодекса РФ была дополнена примечанием, законодательно определившим понятие "жилище". В соответствии с данной поправкой в настоящее время под жилищем следует понимать индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение, независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящие в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания. Это же толкование понятия "жилище" было дословно перенесено в ч. 10 ст. 5 УПК РФ и в настоящее время используется в уголовном судопроизводстве.

<*> СЗ РФ. 2001. N 13. Ст. 1140.

Вместе с тем в действующем законодательстве приведенное толкование понятия "жилище" не является единственным. Так, например, в ч. 3 ст. 2 Закона РФ "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" <*> можно также встретить понятие "место жительства", которое, на наш взгляд, тождественно понятию "жилище", однако согласно данному Закону имеет несколько другой смысл. К "месту жительства" относятся жилые дома, квартиры, служебные жилые помещения, специализированные дома (общежития, гостиницы-приюты, дома маневренного фонда, дома-интернаты для одиноких престарелых, инвалидов и др.), а также иные жилые помещения, в которых граждане постоянно или преимущественно проживают в качестве собственника, по договору найма (поднайма), договору аренды либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством.

<*> Закон РФ от 25 июня 1993 г. N 5242-I "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" // ВСНД и ВС РФ. 1993. N 32. Ст. 1227.

Однако данный Закон не включает в понятие "жилище" места пребывания: гостиницы, санатории, дома отдыха, пансионаты, кемпинги, туристические базы, больницы, другие подобные учреждения, а также жилые помещения, не являющиеся местом жительства, в которых граждане проживают временно.

Таким образом, в настоящее время существует как минимум три противоречащих друг другу действующих нормативных акта, на основании которых можно рассматривать понятие жилища, и поэтому неудивительно, что в комментариях к Конституции РФ встречаются очень расширительные толкования данного понятия. Так, например, в комментариях к Основному закону под редакцией Б.Н. Топорнина, Ю.А. Батурина, Р.Г. Орехова <*> и В.В. Лазарева <**> к жилищу, по правовому статусу приравниваются транспортные средства, купе поезда, каюты парохода, личные гаражи, хозяйственные постройки, земельные участки, прилегающие к дому. И такой подход не лишен логики, поскольку ассоциирован с тем местом, где гражданин существует (живет) в каждый момент времени.

<*> Конституция Российской Федерации: Комментарий / Под ред. Б.Н. Топорнина, Ю.А. Батурина, Р.Г. Орехова. М., 1994. С. 161 - 162.
<**> Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. В.В. Лазарева. М.: Спарк, 1997. С. 121.

Надо отметить, что и понятие "проникновение", о котором говорится в ст. 139 УК РФ, на сегодняшний день не является однозначным и законодательно определенным, а единственным документом, в котором сделана попытка его определения, является все то же Постановление Пленума Верховного Суда СССР N 11. В соответствии с данным документом под проникновением применительно к делам о преступлении против личной собственности рекомендовано считать вторжение в жилище с целью совершения кражи, грабежа или разбоя. Оно может совершаться не только тайно, но и открыто, как с преодолением препятствий или сопротивления людей, так и беспрепятственно, а равно с помощью приспособлений, позволяющих виновному извлекать похищаемые предметы без входа в жилище.

Однако, на наш взгляд, современный уровень развития технических средств позволяет совершать проникновение в жилище не только без непосредственного входа в него человека, но и без нарушения неприкосновенности в том понимании, которое принято в уголовно-процессуальном законодательстве. Так, например, извлечение предметов из жилища может проводиться при помощи дистанционно управляемых механизмов, а наблюдение за происходящим внутри жилища как при помощи технических средств, внедряемых в стены, потолок, пол, системы вентиляции, технологические отверстия, щели и т.д., так и дистанционно, без механического контакта с границами жилища.

Таким образом, в свете рассматриваемой проблемы чрезвычайно важным является законодательное определение и закрепление понятия "неприкосновенность", содержащегося в ст. 25 Конституции РФ. Однако данное понятие на сегодняшний день не только не определено, но даже и не упоминается в ст. 139 УК РФ, вытекающей из ст. 25 Конституции РФ и призванной гарантировать закрепленное в ней право граждан на неприкосновенность жилища.

По нашему мнению, понятие "неприкосновенность", использованное в Конституции, является намного более объемным, чем понятие "проникновение", которым оно заменяется в ст. 139 УК РФ. В результате такого упрощенного понимания понятия неприкосновенности, использованного в УК РФ, получается, что статья с названием "Нарушение неприкосновенности жилища" на самом деле защищает граждан только от одного из видов нарушения неприкосновенности - незаконного проникновения в жилище физических лиц, а собственно неприкосновенность статья как раз и не гарантирует. В то же время неприкосновенность, т.е. защита от всякого (любого) посягательства со стороны кого бы то ни было, может быть нарушена использованием специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации не только без физического проникновения в жилище, но даже без непосредственного контакта с ним.

В связи с вышеизложенным нам представляется, что гарантии неприкосновенности должны распространяться не только на жилище, в материальном смысле его понимания, но и на всю информацию, которая в этом жилище имеется и передается. Поэтому нарушением неприкосновенности жилища мы предлагаем считать не только открытое или тайное вторжение в него с целью проживания или в иных целях лиц, которые по закону не вправе находиться в нем помимо воли проживающих лиц, но также и установку в нем технических средств, позволяющих вести прослушивание ведущихся там разговоров или визуальное наблюдение за происходящими событиями.

Нарушение неприкосновенности жилища будет иметь место и в тех случаях, когда с помощью специальных технических средств, установленных за пределами жилища, ведется наблюдение за тем, что происходит внутри него. Здесь, на наш взгляд, стоит использовать опыт уголовно-процессуального законодательства США <*>, где уже достаточно давно наблюдение за происходящим в жилище и прослушивание, в том числе с использованием технических средств, находящихся вне его пределов, приравнивается к обыску (с соответствующим порядком судебного санкционирования и процессуальным статусом получаемых в результате прослушивания и наблюдения материалов).

<*> Пешков М. Прослушивание и электронное наблюдение в уголовном процессе США // Российская юстиция. 1997. N 4.

Как уже было отмечено, нарушение неприкосновенности жилища (в том понимании, которое использовано в ст. 139 УК РФ) в зависимости от его характера и порожденных последствий может повлечь для виновных в этом лиц наступление дисциплинарной, административной или даже уголовной ответственности. Одновременно действующее законодательство предусматривает ряд ситуаций, в которых нарушение неприкосновенности жилища помимо воли проживающих там лиц признается правомерным.

Ограничение конституционного права граждан на неприкосновенность жилища допускается согласно ч. 2 ст. 8 Федерального закона от 12 августа 1995 г. "Об оперативно-розыскной деятельности" <*> при проведении на основании судебного решения оперативно-розыскных мероприятий в связи с информацией о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния; о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние; о событиях, создающих угрозу безопасности Российской Федерации. Причем в случаях, которые не терпят отлагательства и могут привести к совершению тяжкого преступления, а также при наличии данных об угрозе безопасности Российской Федерации, соответствующие оперативно-розыскные мероприятия могут быть проведены и на основании мотивированного постановления одного из руководителей органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, с обязательным уведомлением суда (судьи) в течение 24 часов.

<*> СЗ РФ. 1995. N 33. Ст. 3349.

Несмотря на то что данный порядок формально отвечает требованиям ст. 25 Конституции ("в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения"), справедливой является рекомендация Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 1993 г. принимать к судебной проверке материалы, подтверждающие необходимость проникновения в жилище против воли проживающих в нем лиц, если такие материалы представляются в суд <*>.

<*> БВС. 1994. N 3. С. 12.

Специфические гарантии неприкосновенности жилища предусмотрены действующим законодательством в отношении отдельных категорий лиц, чья деятельность, будучи сопряженной с повышенным профессиональным риском и особой ответственностью, нуждается в особом обеспечении. Например, в соответствии со ст. 18 Федерального закона от 8 мая 1994 г. "О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" <*> и депутат Совета Федерации, и депутат Государственной Думы в течение всего срока их полномочий обладают неприкосновенностью, которая распространяется, в частности, и на их жилое помещение. Конституционный Суд Российской Федерации, проверяя по запросу Президента Российской Федерации конституционность вышеуказанной нормы, отметил в Постановлении от 20 февраля 1996 г., что по смыслу ст. 98 Конституции в соотнесении ее со ст. 22, 23, 24, 25 неприкосновенность парламентария не ограничивается только его личной неприкосновенностью и, следовательно, без согласия соответствующей палаты Федерального Собрания неприкосновенность занимаемых депутатом жилых и служебных помещений не может быть нарушена <**>. В силу этого Постановления любые действия, сопряженные с ограничением неприкосновенности жилища, могут быть произведены лишь после получения на то согласия Совета Федерации или Государственной Думы.

<*> ВФС. 1994. N 7. Ст. 304.
<**> ВКС РФ. 1996. N 2.

Несколько иные условия, при которых возможно законное проникновение в жилое помещение судьи, предусматриваются Законом Российской Федерации от 26 июня 1992 г. "О статусе судей в Российской Федерации", с изменениями и дополнениями от 14 апреля 1993 г. и 21 июня 1995 г. <*>. Согласно п. 6 ст. 16 оно допускается при условии соблюдения Конституции Российской Федерации и только в связи с производством по уголовному делу в отношении этого судьи.

<*> ВВС. 1992. N 30. Ст. 1792; 1993. N 17. Ст. 606; 1995. N 91-ФЗ. Пункт 6 ст. 16.

Таким образом, в российском законодательстве содержится достаточно много норм, призванных обеспечить гарантии прав и свобод граждан от необоснованного их ограничения при осуществлении государственными органами правоохранительной и оперативно-розыскной деятельности. Однако, как показывает проведенный анализ, большинство из них были разработаны и приняты практически без учета возможности использования специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации для нарушения конституционных прав граждан. Кроме того, некоторые из перечисленных правовых норм, например неоднократно упоминавшаяся ст. 139 УК РФ, не только не учитывают современный уровень развития технических средств и не содержат упоминания о них, но и не соответствуют своему названию и положениям Конституции, из которых вытекают. В связи с вышеизложенным нам представляется необходимым внести в законодательные нормы, гарантирующие рассмотренные права и свободы граждан, поправки, учитывающие современный уровень развития технических средств и приводящие их в соответствие со смыслом, заложенным в положениях Конституции РФ, выполнение которых они и призваны обеспечивать.

Для реализации рассмотренного выше, на наш взгляд, необходимо изложить ст. 25 Конституции РФ в следующей редакции: "Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище, нарушать границы жилища и наблюдать за происходящим в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения".