Мудрый Юрист

Злоупотребление правом как форма гражданского правонарушения

Чеговадзе Людмила Алексеевна, профессор юридического факультета им. М.М. Сперанского ФГБОУ ВПО "Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ", управляющий партнер ЮА ЦЕЗИУС НН, доктор юридических наук.

В статье субъективное право рассматривается как дозволение, осуществление которого регулируется объективным гражданским правом, и на базе анализа судебной практики обосновывается, что действия с намерением употребить дозволение во зло нацелены на причинение вреда либо на ущемление интересов других лиц в иных формах. Поэтому злоупотребление правом есть форма гражданского правонарушения.

Ключевые слова: объективное и субъективное гражданское право, дозволение, запрет, действия, осуществление права, интерес, злоупотребление правом, правонарушение.

Abuse of a right as form of civil offence

L.A. Chegovadze

The article considers the subjective right as a permit, the exercise of which is regulated by the objective civil law, and on the basis of analysis of judicial practice stipulates that the use of permit with an evil purpose is aimed either at causing harm or infringement of interests of other persons in other forms. Therefore, the abuse of law is a form of civil offence.

Key words: objective and subjective civil right, permit, prohibition, exercise of a right, interest, abuse of law, offence.

...Какое бы то ни было действие человека, которое

причинило другому ущерб, обязывает того, по вине

которого ущерб произошел, к возмещению ущерба.

Гражданский кодекс Франции, ст. 1382

Вопрос о природе злоупотребления правом не может быть решен вне соотношения категорий "злоупотребление правом" и "правонарушение". Нормативно понятие правонарушения не определено, что, по мнению ученых, является недоработкой законодателя, приводит к многочисленным дискуссиям, а порой и к судебным ошибкам <1>.

<1> Гущин В.З. Некоторые аспекты гражданско-правовой ответственности // Современное право. 2008. N 11. С. 5.

Цивилистической наукой понятие "правонарушение" выработано прежде всего для квалификации действий субъектов, не исполняющих либо недолжным образом исполняющих лежащую на них обязанность <2>, либо действий, влекущих гражданско-правовую ответственность в силу прямого указания закона <3>. Соответственно, гражданско-правовая обязанность - это совокупность правил поведения, регулирующих действия субъекта по доставлению должного, того, к чему он обязался по договору либо обязан законом. Исполнение обязанности выражается в активных действиях (относительные правоотношения) либо в бездействии субъектов (абсолютные правоотношения) в рамках должного. В том случае, если действия субъекта по исполнению обязанности отступают от критериев должного, ни у кого не возникает сомнений, что право нарушено и субъект подлежит ответственности.

<2> Нормы гл. 20, 25 ГК РФ.
<3> Статья 1064 ГК РФ.

Вместе с тем ученые видят проблему шире: "Нестандартные" правонарушения, - пишет В.В. Витрянский... - стали все более частым явлением в современной правоприменительной практике. Проблема злоупотребления гражданскими правами развивается гигантскими шагами, и задача юридической науки в этой связи - сделать научный анализ, осмыслить эту проблему изнутри и синтезировать правовую конструкцию, пригодную для последующей разработки и правоприменительной деятельности" <4>. Поэтому, а также в связи с предстоящими изменениями редакции нормы ст. 10 ГК РФ хотелось бы обсудить некоторые вопросы: охарактеризовать субъективное гражданское право как дозволение и обосновать, что злоупотребление правом есть разновидность гражданского правонарушения.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).

<4> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997. С. 201.

Субъективное гражданское право - это право конкретного лица. Оно производно от объективного права и является средством, приводящим в действие его регулятивный потенциал. Нормы права представляют собой общие правовые предписания, рассчитанные не на отдельное разовое отношение, не на каких-либо конкретных лиц, а на множество отношений определенного вида и индивидуально неперсонифицированных лиц, подпадающих под условия их действия <5>. В то время как субъективное право представляет собой совокупный набор регулирующих норм-правил, действующих в системе отдельного взятого отношения. Нормы права абстрактны, они действуют, не воздействуя, пока не случится определенная в законе ситуация, тогда как составляющие право субъекта нормы-правила обладают представительно-обязывающим характером и свойством непосредственного регулирующего воздействия на поведение в конкретной жизненной ситуации.

<5> Байтин М.И. Сущность права. М.: ООО ИД "Право и государство", 2005. С. 207 - 208.

Субъективное гражданское право регулирует действия лиц в отношении друг друга при обособлении социальных благ (действия по обязательству), а также действия в отношении обособленной единицы социальных благ (действия лица, потребляющего присвоенное благо в абсолютных отношениях). Нормы-правила для регулирования предстоящих действий субъекты гражданского права формулируют самостоятельно - единолично или по соглашению, а сами действия совершают в определенных правом формах: отчуждение имущества за деньги - в форме действий по его продаже, безвозмездное отчуждение - в форме дарения; право собственности осуществляется в форме действий по владению, пользованию и распоряжению вещами, наследственное право - в форме действий по принятию наследства или отказу от него и т.д. При этом действия субъектов "укладываются" в определенную правом форму при условии, если акты поведения обладателей субъективных прав соответствуют критериям конкретных норм-правил и так называемым отправным нормам или нормам общего действия. В этих случаях жизнеспособность возможностей фактического поведения обеспечивается посредством категории "осуществление гражданского права". Хотя непосредственным регулятором действий лиц выступает субъективное право, гражданско-правовое регулирование невозможно без отправных норм, т.е. тех, которые устанавливают исходные положения и направления правового регулирования, участвуют в нем опосредованно, действуя в системной связи и единстве с нормами-правилами поведения <6>. И состояние принадлежности субъективного гражданского права выражается в том, что для упорядочения своего социального взаимодействия правообладатель может использовать не только поведенческие возможности, закрепленные персонально, но и общие положения гражданского права <7>. Поведенческие возможности обладателя субъективного гражданского права дозволены ему, он совершает их по своему усмотрению, но действовать обязан "с оглядкой" на объективное право с его запретами и предписаниями, распространяющимися на данный случай. Это означает, что действовать субъекты гражданского права могут с целью достижения только тех интересов, которые определяет закон. При этом взаимные действия должны совершаться в пользу другой стороны на условиях встречного предоставления, а правомочным субъектам абсолютных отношений разрешено действовать с пользой для себя. Всех других лиц закон обязывает претерпевать указанные действия, пока они каким-либо образом не коснутся их личности, имущества, интересов.

<6> Байтин М.И. Сущность права. М., 2005. С. 205 - 206.
<7> Чеговадзе Л.А., Куфлин А.С. Социально-правовое предназначение категории "субъективное гражданское право" // Юрист. 2007. N 3. С. 24; Чеговадзе Л.А. Свобода усмотрения при осуществлении субъективного гражданского права и ее пределы // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия "Право". 2002. N 1. С. 188 - 200.

Итак, субъективное гражданское право - это средство юридического обеспечения своих или чужих интересов, а осуществление права - это действия, совершаемые под регулирующим воздействием субъективного права и норм объективного права. По своей сущности субъективное гражданское право есть дозволение, поскольку главное его предназначение - направленность на упорядочение действий субъектов, которые можно (дозволено) совершать. В этой связи нельзя согласиться с занятой некоторыми авторами позицией <8>, что субъективное право предоставляет управомоченному лицу возможность выбора определенного правомерного поведения - оно есть результат выбора варианта поведения, его правовой регулятор. Есть возможности поведения, обеспеченные правом, а есть действия по реализации предоставленных правом возможностей. Обеспеченные правом возможности - это содержание права, само право - это средство обеспечения воплощения их в действительность, а действия - это реализация заключенных в праве возможностей. Право обеспечивает поведенческие возможности тем, что служит основанием для действий по осуществлению названных возможностей и определяет формы, в которых они осуществимы (закрепляет виды действий, указывает способы и конкретизирует обстоятельства их совершения). При этом одновременно как дозволение субъективное право действует наряду с запретами в объективном праве: так, арендатор может использовать чужое имущество в своих интересах, но не может при этом ухудшать судьбу чужого имущества, собственник может владеть, пользоваться и распоряжаться своими вещами, но не должен использовать их в качестве средства причинения вреда личности сторонних субъектов или их имуществу.

<8> Вавилин Е.В. Осуществление и защита гражданских прав. М.: Волтерс Клувер, 2009. С. 11, 19.

И как регулятор субъективное право предназначено для того, чтобы достижение субъектом цели - получение блага - обеспечить юридически. Благо как результат действий по осуществлению субъективных прав зависит прежде всего от их объектов. Если объект права - вещь, нематериальное благо в форме неотъемлемых человеческих свойств или результатов творческого труда, то благо в представлении законодателя - это беспрепятственное получение тех полезных свойств, которые они в себе заключают <9>. И если объект права - действия другого лица в пользу правообладателя, то благо - это доставление той пользы, которая бывает результатом действий определенного вида.

<9> Кондратьева Е.А. Система объектов интеллектуальной собственности и основания их классификации // Право интеллектуальной собственности. 2012. N 1. С. 10 - 12.

Но, действуя в осуществление права, субъект точно так же, как и при исполнении обязанности, может отклониться от юридических масштабов и нарушить запреты либо не исполнить положенное. Ответ на вопрос, действует субъект в осуществление юридически дозволенного или его действия выходят за пределы дозволений, в первую очередь зависит от того, совпадают ли представления действующего по своему усмотрению субъекта о благе как результате осуществления права с представлениями законодателя, определившего это благо как цель осуществления права. В праве отсутствуют четкие нормативные ориентиры о пределах субъективного усмотрения, и, чтобы восполнить этот пробел, наука выработала позицию, что права предоставляются для удовлетворения собственных законных интересов, а не для причинения зла другим. При этом считается, что невольное причинение зла чужим интересам не только допустимо, но и оправданно - если на каждого возложить обязанность "взвешивать" интересы мои и чужие, предвидеть их, это значит в действительности совершенно парализовать возможность всякой человеческой деятельности. С другой стороны, гражданское право, по меткому определению ученого, являясь областью дозволенного эгоизма, злой эгоизм запрещает <10>.

<10> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 118 - 119.

Исходим из того, что гражданско-правовое регулирование направлено на упорядочение действий субъектов, которые преобразуют окружающую действительность, а любое действие, совершаемое по отношению к социальным благам, оставляет след в социальной сфере. Если подобное действие регулируется гражданским правом, след носит характер гражданско-правовых последствий <11>, выражающихся, в частности, либо в установлении субъективных прав, либо в их осуществлении, либо в их нарушении. Следует согласиться с мнением В.В. Витрянского, что закон по общему правилу интересует сам факт нарушения обязательства, а не то, результатом каких действий должника явилось это нарушение, но необходимо подчеркнуть, что такое отношение закона не распространяется на действия по осуществлению прав. Если, осуществляя субъективное право, его обладатель причиняет вред другому лицу, такие действия право не регулирует, а прямо их запрещает, объявляя незаконными <12>. Точно такими же - незаконными - являются действия правообладателя с намерением причинить вред.

<11> Чеговадзе Л.А. О формальной определенности действий субъектов гражданского права // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. N 11. С. 82; Она же. О нормативно-волевых основаниях и правовых формах действий, признаваемых сделками // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. N 3. С. 101 - 105.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).

<12> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 1997. С. 37. О незаконности действий см. ст. 1069 ГК РФ.

В связи с изложенным необходимо выделить нормативные критерии, которые превращают "дозволенный эгоизм" в "злой", т.е. понять, когда действия одного субъекта по отношению к другому оцениваются как злоупотребление правом. Нет сомнений, что право признает злыми вредоносные действия и дает способы защиты от них в форме требований о возмещении вреда. Вред в науке гражданского права определяется как умаление какого-либо блага субъекта. В связи с тем что блага в сфере гражданско-правовой юрисдикции подразделяются как имущество и как блага, не выраженные в форме имущества, то и вред может быть имущественным и личным неимущественным. Недостаток нашего законодательства в том, что оно не учитывает, что как имущественный, так и личный неимущественный вред могут претерпевать и физические, и юридические лица. Неимущественный вред физического лица закон определяет как моральный вред и прямо устанавливает правило, что он подлежит компенсации. Возможность компенсации личного неимущественного вреда юридическим лицам законом прямо не определена. Это конечно же не означает, что вред не подлежит компенсации, однако отсутствие четкой правовой регламентации затрудняет юридическим лицам защиту их неимущественных прав и интересов. Прибавит проблем и норма п. 4 ст. 10 ГК РФ в новой редакции, поскольку там указано, что если действия одного субъекта при осуществлении им права повлекут для другого причинение вреда, то этот вред подлежит возмещению только в форме убытков <13>.

<13> Постановление Президиума ВАС РФ от 17 июля 2012 г. N 17528/11 по делу N А45-22134/2010 // СПС "КонсультантПлюс": Аналитический обзор от 22 декабря 2012 г.

Между тем в норме ст. 12 ГК говорится, что защита гражданских прав осуществляется и путем пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения. Известно, что способы защиты рассчитаны на применение в случаях нарушений. Нет сомнений и в том, что действия с намерением причинить вред создают явную угрозу нарушения права. Поэтому вывод, что норма ст. 10 ГК говорит о злоупотреблении правом как об одной из форм гражданского правонарушения, абсолютно логичен. Представляется, что смысл закона был бы более понятным, если бы п. 1 "новой" ст. 10 ГК был изложен в следующей редакции: "При осуществлении права не допускаются действия с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона, а также иные заведомо недобросовестные действия (злоупотребление правом). Не допускаются действия в целях ограничения конкуренции, а также действия с использованием доминирующего положения на рынке".

Если назначение субъективного права в том, чтобы юридически обеспечивать получение блага, то и осуществление права должно быть обусловлено тем же, а не потребностью причинить вред или как-то иначе нарушить интересы других субъектов. Воля субъекта, удовлетворяющего подобную потребность, нацелена на то, что объективное право не только не разрешает, а, наоборот, прямо запрещает. При рассмотрении одного из дел ФАС Волго-Вятского округа указал: "Злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом, осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая при этом права и законные интересы других лиц" <14>. Поэтому содержанием субъективного права не может стать возможность причинения вреда или совершения недобросовестных действий в какой-либо иной форме. И действия с намерением причинить вред, иные недобросовестные действия не могут определяться как действия, направленные на осуществление права, - вне всяких сомнений, это действия, нацеленные на нарушение права, поскольку известно, что ответственность по факту причинения вреда наступает вне зависимости от того, намеревался ли субъект причинить вред или действовал неосмотрительно. Представляется, что действия субъекта с намерением причинить вред, иные недобросовестные действия представляют угрозу не только частным лицам, но и правопорядку, поскольку характеризуются особым цинизмом и демонстрируют явное пренебрежение чужими интересами. В этом смысле юридической практикой следует считать только такую деятельность в сфере права, такую юридическую действительность, которая соответствует идеалам права, правовым принципам и ценностям <15>.

<14> Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 21 декабря 2007 г. по делу N А31-436/2007-12,934/2007-12 // СПС "КонсультантПлюс".
<15> Тарасов Н.Н. Методологические проблемы юридической науки. Екатеринбург, 2001. С. 180.

В отличие от ситуации с причинением вреда, когда действия нарушителя и вредоносные последствия связаны напрямую, а вред выражен вовне и объективен, намерение причинить вред не так очевидно, а ощущение подобных намерений субъективно. Поэтому должны существовать единый масштаб оценки злых намерений и единые представления о типичных формах злых действий. Эта серьезная задача, решать которую предстоит судебной практике и науке гражданского права. По состоянию на сегодня практика пестрит решениями, в которых суды применяют нормы ст. 10 ГК РФ, однако никакого единообразия в этом правоприменительном процессе не существует. На наш взгляд, новая редакция ст. 10 ГК РФ внесет еще большую путаницу: п. 4 в ст. 10 ГК включен как лишний - действия с намерением причинить вред и действия, причинившие вред, - это явления разного порядка. Для пресечения действий с намерением причинить вред предусмотрены нормы ст. 10 ГК, а для регулирования последствий в связи с причинением вреда предназначены нормы гл. 59 ГК. По факту причинения вреда появляется деликтное обязательство, тогда как последствие действий с намерением причинить вред - это отказ в защите права. Было бы логично в ст. 10 ГК РФ включить ссылку на правило п. 1 ст. 1065 ГК РФ.

Полагаю, что злоупотребление правом - это действия "как бы" на основании права. Общим масштабом их оценки может стать определение злоупотребления правом как совершение противоправных деяний под видом осуществления гражданских прав.

А к числу типичных форм подобных действий могут быть отнесены деяния, направленные на: 1) нарушение запретов <16>; 2) неисполнение положенного с целью воспрепятствования осуществления прав другими субъектами <17>; 3) получение недозволенных имущественных выгод или реализацию иных недозволенных целей <18>. Показательны в этом отношении участившиеся в последнее время случаи предъявления исков о защите интеллектуальных прав, когда истцы без достаточных законных оснований используют нормы четвертой части ГК с намерением обогатиться за счет ответчиков <19>. Представляется, что если при обосновании требований лицо ссылается на злоупотребление правом, оно должно назвать норму, предусматривающую вышеназванные запрет, обязанность или норму, закрепляющую меру дозволения с учетом принципа разумного баланса интересов. То же самое должен делать суд, обосновывая свое решение ссылкой на норму ст. 10 ГК РФ.

<16> Пункт 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 апреля 2009 г. N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)"; п. 3, 8 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25 ноября 2008 г. N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".
<17> Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 29 ноября 2005 г. N Ф08-5602/2005 по делу N А63-546/2005-С2; Постановление ФАС Московского округа от 1 июля 2011 г. N КГ-А40/4891-11-1,2,3 по делу N А40-82917/08-91-359; п. 5 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25 ноября 2008 г. N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".
<18> Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 16 декабря 1999 г. N Ф08-2764/99; Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 26 сентября 2006 г. по делу N А43-3546/2006-4-74; Определение ВАС РФ от 14 января 2009 г. N 8207/08 по делу N А40-48536/07-53-426; п. 61 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании"; п. 3 Обзора судебной практики, изложенного в информационном письме ВАС РФ от 13 сентября 2011 г. N 147 // СПС "КонсультантПлюс".
<19> Чеговадзе Л.А., Кондратьева Е.А. К вопросу об определении размера компенсации за нарушение исключительного права: Материалы Международной научно-практической конференции. Нижний Новгород, 2012. С. 41 - 45; Кондратьева Е.А. К вопросу о соотношении имущественных прав // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2009. N 2. С. 28 - 34; Кондратьева Е.А. Разграничение личных неимущественных и иных прав // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2009. N 8. С. 22 - 28 // СПС "КонсультантПлюс".

Итак, осуществление права - явление правомерное. Действия с намерением причинить вред, иные недобросовестные действия противоправны и юридически значимы только в этом качестве. Всегда, даже когда совершаются под видом осуществления права.