Мудрый Юрист

Проблемы противодействия хищениям и злоупотреблениям в лагерях для военнопленных на территории ленинграда и области во второй половине 1940-х гг. *

<*> Koloshinskaya N.V. Problems of counteraction of stealing and abuses in camps for prisoners of war on the territory of Leningrad and the region in the second half of 1940-s.

Колошинская Наталья Викторовна, заведующая кафедрой теории и истории государства и права Санкт-Петербургского им. В.Б. Бобкова филиала Российской таможенной академии, кандидат юридических наук, доцент.

В статье анализируются основные причины постоянного роста хищений и злоупотреблений личного состава в лагерях для военнопленных УПВИ УМВД СССР по Ленинградской области во II половине 40-х гг. и некоторые меры руководства по противодействию им.

Ключевые слова: институт военного плена, УПВИ УМВД СССР по ЛО, Указ ПВС СССР от 4 июня 1947 г., преступление, нормативные акты.

The paper analyzes the root causes of constant growth of theft and misuse of personnel in the prison camps UPVI AMIA USSR in Leningrad region in the II floor. 40s. and some management measures for countering them.

Key words: institution of military captivity UPVI AMIA USSR Leningrad, USSR Supreme Soviet decree of June 4, 1947, crime, regulations.

В советской уголовно-правовой доктрине 1940-х гг. хищение государственного и общественного имущества рассматривалось как посягательство на экономическую основу государства. В условиях постоянного дефицита товаров первой необходимости хищения государственного и общественного имущества квалифицировались как опасные, причиняющие значительный ущерб преступления. По действующему законодательству на органы дознания, прокуратуры и суда возлагались задачи по осуществлению принципа неотвратимости наказания, полноты и объективности в разрешении всех дел о кражах, присвоениях или растратах, где бы они не происходили.

Злоупотребления же разного рода расценивались в это время не только как деяния, направленные против интересов или вопреки интересам государственной службы и установленного порядка. В случае с государственным и общественным имуществом злоупотребление служебным положением квалифицировалось как незаконное безвозмездное обращение должностным лицом, использующим свое служебное положение, этого имущества в личную собственность или собственность других лиц с корыстной целью. Таким образом, в повседневной практике наблюдался некий дуализм в подходе к квалификации злоупотреблений вообще, что создавало предпосылки для "увода" части должностных лиц от административной и уголовной ответственности за совершенные преступления.

Между тем хищения и злоупотребления личного состава (администрация, персонал, охрана и др. - Н.В.) лагерей и лагерных отделений для военнопленных во всей системе ГУПВИ НКВД-МВД СССР во II половине 40-х гг. приобрели такой размах, что вынудили центральное руководство НКВД-МВД СССР (не считая ГУПВИ-УПВИ - Н.В.) только в 1944 - 1947 гг. подготовить и направить на места около десятка приказов, директив, циркуляров, указаний и других нормативных актов по организации мер борьбы с этими деликтами <1>.

<1> Военнопленные в СССР. 1939 - 1956: док. и материалы / Сост. М.М. Загорулько, С.Г. Сидоров, Т.В. Царевская; под ред. М.М. Загорулько. М.: Логос, 2000. С. 363 - 367, 396, 397, 398 - 403, 416 - 418, 419 - 425.

Для изучения причин, способствующих совершению указанных правонарушений, руководство НКВД-МВД СССР неоднократно командировало в эти годы в территориальные управления сотрудников различных служб и подразделений, одновременно требуя от них личного участия в оказании практической помощи на местах. Так, весной 1947 г. несколько рабочих групп из Оперативного управления ГУПВИ и ГУВС МВД СССР с этой целью проинспектировали Ленинградскую, Тульскую, Курскую, Псковскую и ряд других областей РСФСР <2>.

<2> Там же. С. 422.

По информации начальника ГУПВИ МВД СССР Т.Ф. Филиппова, командированные работники на месте изучали состояние агентурно-следственной работы по личному составу в лагерных подразделениях; прохождение следственных дел по хищениям в прокуратуре и судах; организацию учета и хранения продовольствия и других материальных ценностей в лагерях для военнопленных; устанавливали основные причины хищений и злоупотреблений, оценивали эффективность принимаемых мер по их устранению и др.

Анализ архивных материалов и литературных источников по исследуемой проблеме свидетельствует, что многие из названных причин укоренились главным образом в практике личного состава лагерей для военнопленных УПВИ УМВД СССР по Ленинградской области, особенно в 1946 - 1947 гг., в период, когда регион, как и страна в целом, испытывали колоссальную нехватку продовольствия, одежды, обуви, товаров домашнего обихода и др.

Именно в эти годы в Ленинградском УПВИ УМВД не оказалось ни одного лагерного отделения (на 1 января 1946 г. их насчитывалось 80 с численностью 58238 военнопленных и 3718 чел. штатных сотрудников - Н.В.), в котором не были бы отмечены факты хищений или злоупотреблений со стороны личного состава <3>.

<3> ОСФ ИЦ ГУВД СПб. и обл. Ф. 28. Оп. 1. Д. 7. Л. 2, 3.

Высокий уровень хищений был и в "гражданском секторе". Так, за 1946 г. только Отдел БХСС УМ Ленинграда и Отделение БХСС РО МВД по Ленинградской области (без Отдела уголовного розыска и других служб - Н.В.) возбудили около 1,5 тыс. уголовных дел по фактам хищений и злоупотреблений <4>. В 1947 г. только за апрель в Ленинграде было зарегистрировано около 300 эпизодов хищения или растрат государственной и общественной собственности <5>. Рост аналогичных хищений наблюдался и в других регионах РСФСР, о чем постоянно информировались руководители государства.

<4> Там же. Ф. 56. Оп. 1. Д. 11. Л. 13.
<5> ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 36. Д. 214. Л. 31.

Не случайно уже в апреле 1946 г. руководители Министерств юстиции и внутренних дел, а также прокуратуры и Верховного Суда СССР подготовили на имя И.В. Сталина проект указа, в котором заметно увеличивались санкции, в т.ч. и за хищения государственной собственности <6>. Первый (майский - Н.В.) проект будущего Указа ПВС СССР от 4 июня 1947 г., выправленный им лично, был повторно доработан, как предполагает П. Соломон, самим Сталиным, видимо, в день издания и повышающий минимальное наказание за этот вид хищения с 5 до 7 лет при максимуме в 10 и даже более лет, если хищение было осуществлено организованной группой лиц <7>.

<6> Соломон П. Советская юстиция при Сталине / Пер. с англ. М.: Рос. полит. энцикл. (РОССПЭН), 1998. С. 395 - 397.
<7> Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917 - 1952 гг. / Под ред. И.Т. Голякова. М.: Госюриздат, 1953. С. 430 - 431.

С момента создания по Приказу НКВД СССР от 26 сентября 1945 г. в аппарате УНКВД СССР по Ленинградской области Отдела по делам военнопленных и интернированных и до отправки 25 декабря 1949 г. <8> последнего эшелона с репатриируемыми военнопленными из Ленинградской области вопросы борьбы с хищениями и злоупотреблениями личного состава всегда оставались одними из проблемных и острых в деятельности УПВИ УМВД СССР по ЛО <9>.

<8> ОСФ ИЦ ГУВД СПб. и обл. Ф. 28. Оп. 1. Д. 7. Л. 2.
<9> Там же. Л. 37.

Среди основных причин, способствующих хищениям и злоупотреблениям в лагерях и лагерных отделениях УПВИ УМВД ЛО во II половине 1940-х гг., можно назвать следующие:

О том, что личный состав лагерей и лагерных отделений УПВИ УНКВД-УМВД СССР по ЛО, связанный с материальными ценностями, засорен преступным элементом, который, пользуясь отсутствием надлежащего контроля, занимается расхищением продовольствия, имущества, топлива, изготовляемой военнопленными продукции, хорошо знало как местное, так и центральное руководство. Об этом подробно говорилось, например, в директивах МВД СССР от 3 и 15 мая 1946 г. "Об искоренении хищений и недостач материальных ценностей в лагерях МВД для военнопленных и интернированных" и "Об усилении работы оперативных отделов лагерей МВД для военнопленных по борьбе с растратами и хищениями и ликвидации преступности среди личного состава лагерей" <10>.

<10> Военнопленные в СССР. 1939 - 1956: док. и материалы... С. 396 - 397, 401 - 403.

Однако, как замечал в конце марта 1947 г. начальник ГУПВИ МВД СССР Т.Ф. Филиппов, "неоднократные указания МВД СССР о замене всех лиц, не внушающих доверия, честными людьми руководством лагерей и УМВД не выполняются" <11>. Скорее всего, это происходило по разным причинам и по-разному оценивалось на местах.

<11> ОСФ ИЦ ГУВД СПб. и обл. Ф. 28. Оп. 1. Д. 18. Л. 37, 38.

Так, в лагерном отделении N 7 УПВИ УМВД СССР по ЛО начальник продфуражного снабжения Д. Игнатьев совместно с другими сотрудниками до конца 1946 г. постоянно похищал продукты в больших объемах в целях личного обогащения. В начале 1947 г. выяснилось, что "снабженец", оказывается, имел 6 судимостей и неоднократно задерживался органами ленинградской милиции <12>. Совсем другие мотивы двигали начальником продфуражного снабжения этого же отделения М. Трофимовым (назначенным после Д. Игнатьева - Н.В.), боевым офицером, потерявшим на фронте зрение (ранен в левый глаз - Н.В.), воспитывающим четырех малолетних детей и похитившим от острой нужды осенью 1947 г. 200 кг свеклы с огородного участка лагерного отделения <13>. В одном из писем сыну, старшему вахтеру лаготделения N 29 И. Переверзеву, 19 мая 1947 г. мать писала (орфография сохранена - Н.В.) о голоде в деревне: "...не знаю переживем ли этот голот али нет скоко сенок ваня людей померло я незнаю просто жутко и смотрет" <14>. В таких перлюстрированных и часто не дошедших до адресата письмах содержались просьбы достать немного муки, крупы, соли, мыла и др. В этих условиях многие назначенные на материально ответственные должности (снабженцы, кладовщики, зав. складами и др.) буквально с первых дней попадали под воздействие людей, остро нуждающихся в продуктах, одежде и других вещах.

<12> Военнопленные в СССР. 1939 - 1956: док. и материалы... С. 424.
<13> ОСФ ИЦ ГУВД СПб. и обл. Фонд лич. дел (ФЛД). Личное дело Трофимова М.М.
<14> Там же. Лич. дело N 102257 Переверзева И.С.

О запущенности учетов и отчетности товарно-материальных ценностей, а также финансовых операций в лагерях для военнопленных, в т.ч. на территории Ленинграда и области, руководство УПВИ УМВД СССР по ЛО и ГУПВИ МВД СССР было информировано не только оперативными подразделениями, но и из материалов различных проверок, в т.ч. и финансовых органов МВД-УМВД. К примеру, в Приказе МВД СССР от 24 марта 1947 г. N 00326 упоминалось лаготделение N 24 Ленинградского УПВИ, где в течение 1946 г. за счет недодачи на кухню военнопленных положенной им нормы было похищено 72 кг жиров, около 60 кг растительного масла, 90 кг мяса, 46 кг рыбы, 53 кг сахара, 95 кг крупы, 140 кг муки и 405 кг хлеба <15>. Все это приводило к истощению военнопленных и их смертности. По подсчетам В.А. Иванова и М.В. Ходякова, только в 1947 г. в лагерях Ленинградского УПВИ умерли 796 военнопленных <16>.

<15> Военнопленные в СССР. 1939 - 1956: док. и материалы... С. 425.
<16> Иванов В.А., Ходяков М.В. Медико-санитарное обслуживание военнопленных на территории Ленинграда и области в 1944 - 1949 гг. // Воен.-ист. журнал. 2011. N 11. С. 41.

Нередкими были и злоупотребления служебным положением и, как следствие, хищения или присвоения материальных ценностей, денег, продуктов и имущества со стороны личного состава. Так, инструктор антифашистской работы лаготделения N 5 УЛВП N 213 МВД СССР И. Лангуев, получив в начале ноября 1947 г. денежное премиальное вознаграждение от хозоргана СМУ "Свирьстрой" в сумме 5,5 тыс. рублей для выдачи его военнопленным, присвоил себе 225 руб., совершив подлог <17>. Начальник финчасти этого же лаготделения В. Гуляев в начале 1948 г. путем подложных расписок присвоил себе более 14 тыс. руб. <18>.

<17> ОСФ ИЦ ГУВД СПб. и обл. Ф. 1. Оп. 1. Д. 134. Л. 106.
<18> Там же. Л. 103.

Факты хищений и злоупотреблений в системе Ленинградского УПВИ длительное время оставались нераскрытыми вследствие неудовлетворительной работы оперативных подразделений, плохой организации агентурной работы. Весной 1947 г. вся система ГУПВИ МВД СССР знала о беспрецедентном факте провала оперативной работы в УПВИ УМВД СССР по ЛО, когда Оперативный отдел управления, располагая полной информацией о противоправной деятельности практически всего руководства лаготделения N 46 во главе с начальником, не предпринимал никаких мер по ее прекращению, чем нанес огромный материальный ущерб <19>.

<19> Военнопленные в СССР. 1939 - 1956: док. и материалы... С. 422.

Характерен в этом плане и другой провал в оперативной работе в системе УПВИ УМВД СССР по ЛО. В феврале 1948 г. на должность заведующего складом лаготделения N 6 УЛВП N 393 МВД СССР был принят без всякой проверки некто А. Исупов, который, как выяснилось позже, не только имел судимость в 1939 г. (5 лет лишения свободы за хищение государственной собственности - Н.В.), но, будучи кладовщиком в г. Краснокамске Молотовской области, похитил за один месяц 1946 г. товаров почти на 50 тыс. руб. Был арестован, но сбежал. Оперативная информация о нем полностью содержалась в УМВД СССР по Ленинградской области, но ею никто не интересовался <20>.

<20> ОСФ ИЦ ГУВД СПб. и обл. Ф. 1. Оп. 1. Д. 143. Л. 317.

В результате попустительства со стороны оперативных служб и руководства лагерей для военнопленных к расхитителям, отсутствия настоящей борьбы с злоупотреблениями со стороны личного состава часть преступников "в погонах" избегала уголовной и даже административной ответственности. И это при том, что в целом по этой категории правонарушителей в масштабах ГУПВИ только в 1946 г. были приняты различные меры: сняты с работы 10 начальников лагерей и 31 заместитель, 15874 чел. уволены со службы, из них 1288 чел. - в связи с преданием суду, 1134 чел. - за злоупотребления по службе и др. <21>.

<21> Военнопленные в СССР. 1939 - 1956: док. и материалы... С. 39.

Но, как показал анализ архивных материалов, во многих лагподразделениях Ленинградского УПВИ длительность пребывания руководителя "на хлебном месте" полностью зависела от положения его покровителей в вышестоящих структурах. Так, начальник лаготделения N 21 УЛВП N 339 МВД СССР М. Павлов за систематическое злоупотребление своим служебным положением в корыстных целях Приказом начальника УМВД СССР по ЛО от 1 ноября 1946 г. N 628 был уволен из органов МВД вовсе, а следственные материалы на него были сданы в Отдел кадров УМВД для приобщения к личному делу <22>.

<22> ОСФ ИЦ ГУВД СПб. и обл. ФЛД. Личное дело N 101350 Павлова М.А. Л. 165.

Это решение утвердил заместитель начальника УПВИ УМВД СССР по ЛО по оперативной работе В. Цируль, который в 1949 г., в свою очередь, сам был обвинен в покровительственных связях с М. Павловым и другими уволенными из органов МВД сотрудниками. Было установлено, что М. Павлов неоднократно выполнял "индивидуальные поручения" В. Цируля (пошив обуви, изготовление гарнитуров, ремонт квартир и т.п. - Н.В.) не только для него, но и для других руководителей Управления <23>. И хотя по совокупности содеянного бывший начальник лаготделения должен был быть привлечен к уголовной ответственности, В. Цируль вывел его из-под удара.

<23> Там же. Личное дело N 1036 Цируль В.И. Л. 99, 102, 102 об.

Не менее показательна была и другая история с еще одним М. Павловым - заместителем начальника УПВИ УМВД СССР по ЛО по снабжению, который на протяжении 1947 - 1948 гг. имел в своем личном распоряжении 116 немецких военнопленных, которыми "распоряжался" так, как считал нужным. Как установила комиссия УМВД СССР по ЛО, проводящая служебную проверку, М. Павлов за счет этой рабочей силы снимал многочисленные подряды на предприятиях, а за это получал с них нормированный остродефицитный стройматериал для постройки и капитального ремонта отдельных зданий, домов и квартир, часть которых предназначалась и принадлежала руководителям городского, областного, республиканского и даже союзного уровня. В декабре 1949 г. М. Павлов спешно был уволен из органов МВД, а материалы проверки были отправлены в ОК УМВД СССР по ЛО в его личное дело <24>. Безмолвствовали и прокурорские работники.

<24> Там же. Личное дело Павлова М.И.

Эти и другие причины, способствующие росту хищений, растрат и злоупотреблений со стороны личного состава лагерей для военнопленных, изживались на местах крайне медленно, т.к. для полного их устранения не была выработана комплексная система мер, разрывающая порочный круг ведомственной корпоративности и забвения принципа неотвратимости наказания для лиц, покушающихся на государственную и общественную собственность.