Мудрый Юрист

Необходимая оборона и причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление разъяснения верховного суда Российской Федерации

Тимошенко Ю.А., старший прокурор Главного управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

27 сентября 2012 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял Постановление, посвященное применению судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление.

Подготовка проекта этого Постановления длилась почти год. В работе над ним активное участие принимали представители судейского сообщества, ученые, а также сотрудники Главного управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Нельзя не отметить, что подавляющее большинство замечаний и предложений представителей Генеральной прокуратуры Российской Федерации вошло в итоговый текст Постановления.

Правовые институты необходимой обороны и причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, являются одними из наиболее сложных для правоприменителей.

До принятия данного Постановления разъяснения, касающиеся применения законодательства о необходимой обороне, содержались в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. N 14 "О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств". Многие его положения не утратили своей актуальности и на сегодняшний день, поэтому легли в основу ряда пунктов нового Постановления. Это касается прежде всего рекомендаций об оценке соразмерности причиняемого посягающему вреда, моментах возникновения и окончания у лица права на необходимую оборону. Из ранее действовавшего Постановления также были заимствованы, правда, с некоторыми дополнениями и уточнениями, положения, касающиеся мнимой обороны, т.е. ситуаций, когда отсутствовало реальное общественно опасное посягательство, а лицо ошибочно предполагало его наличие (п. 16 Постановления N 19 от 27 сентября 2012 г.). Пленум Верховного Суда Российской Федерации подробно разъяснил, в каких случаях действия лица, причинившего вред посягавшему, могут быть рассмотрены как совершенные в состоянии необходимой обороны либо превышения пределов необходимой обороны, а когда лицо подлежит привлечению к уголовной ответственности за умышленное или неосторожное преступление.

Целый ряд вопросов, связанных с применением ст. 37 и 114 УК РФ, впервые нашел отражение в новом Постановлении.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации дал достаточно подробные разъяснения относительно того, что следует понимать под общественно опасным посягательством, сопряженным с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица (ч. 1 ст. 37 УК РФ), когда обороняющееся лицо вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу, а также указал, защита от каких посягательств допустима в пределах, установленных ч. 2 ст. 37 УК РФ (п. 2 и 3 Постановления).

К последним могут быть отнесены не только общественно опасные деяния, сопряженные с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица, но и иные посягательства, которые с учетом их содержания могут быть предотвращены или пресечены путем причинения посягающему вреда. Конечно, сложно представить, что совершение таких уголовно наказуемых деяний, как клевета или необоснованный отказ в приеме на работу беременной женщины, может быть предотвращено применением насилия. Тогда как, например, кража из сумки в общественном транспорте нередко может быть предотвращена только путем отталкивания преступника, т.е. применяя к нему насилие. В таких ситуациях, на наш взгляд, при наличии достаточных оснований у лица имеется право на необходимую оборону.

В ходе обсуждения проекта Постановления имели место дискуссии относительно того, возможна ли необходимая оборона от посягательства, совершенного в форме бездействия или по неосторожности.

Ответ на этот вопрос нашел отражение в п. 3 Постановления - защита возможна от любого посягательства и при этом не важно, в какой форме оно совершалось - действия или бездействия, умышленно или по неосторожности. Речь, например, идет о ситуации, когда врач не принимает мер по реанимации пациента. В связи с этим родственники больного применяют к врачу насилие, с тем чтобы заставить его оказать экстренную помощь.

Что же касается совершения посягательства по неосторожности, то можно привести следующий пример. Находясь около своего загородного дома, И., не убедившись (хотя при должной осмотрительности должен был и мог убедиться) в том, что ружье заряжено, наставляет его на П., находящегося на соседнем участке, собираясь произвести, по его мнению, холостой выстрел и попугать П., таким образом пошутив над ним. С., зная, что ружье заряжено, просит не стрелять, но И. не соглашается и уже готовится произвести выстрел. С тем чтобы избежать причинения смерти П., С. применяет насилие к И., ударяя его тяжелым предметом по руке, пытаясь выбить ружье, и причиняет средней тяжести вред здоровью. В данном случае С. действовала в состоянии необходимой обороны.

Не меньшие дискуссии при обсуждении проекта документа вызвало толкование понятия "нападение" применительно к ч. 2.1 ст. 37 УК РФ, предложенное в п. 4 Постановления.

Первоначально предлагалось в данном пункте указать, что под нападением следует понимать действия, совершенные только с применением насилия или созданием реальной угрозы его немедленного применения <1>.

<1> Такого мнения придерживаются, в частности, многие ученые. Так, например, А.А. Ефимович, используя систематическое толкование положений ч. 2 ст. 37 УК РФ и ч. 2.1 ст. 37 УК РФ, а также ст. 162, 209, 227 УК РФ, в которых также употребляется данный термин, приходит к выводу о том, что норма о необходимой обороне под "посягательством, не сопряженным с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица" понимает действия, направленные на причинение обороняющемуся лицу физической боли (подробнее об этом см.: Ефимович А.А. К вопросу квалификации общественно опасного деяния, являющегося основанием необходимой обороны // Российский следователь. 2010. N 8).

Однако такое понимание термина "нападение" применительно к ч. 2.1 ст. 37 УК РФ является, на наш взгляд, необоснованно суженным. В этом случае лица были бы лишены права на необходимую оборону от посягательства, связанного, например, с внезапным незаконным вторжением в помещение в ночное время, когда в силу обстановки происходящих событий обороняющийся не имеет возможности оценить характер и степень опасности посягательства. Именно такой пример, как наиболее яркий, и приведен в данном пункте Постановления.

Введение в уголовный закон ч. 2.1 ст. 37 УК РФ во многом обусловлено тем, что причинение вреда при превышении пределов необходимой обороны есть умышленное действие. Когда же нападение является неожиданным, внезапным, лицо далеко не всегда способно верно оценить и осознать степень и характер опасности посягательства. Представляется, что термин "нападение" по своему содержанию должен приравниваться к термину "неожиданное посягательство".

Ситуации, при которых лицо объективно не в состоянии оценить характер и степень их опасности, разнообразны. Поэтому в п. 4 предложен достаточно широкий перечень обстоятельств, которые должны учитываться при оценке правомерности действий обороняющегося.

В п. 9 Пленум Верховного Суда Российской Федерации указал, что не должно признаваться находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое спровоцировало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий.

Во всех случаях необходимо тщательно выяснять, кто был инициатором конфликта и нападавшей стороной. На наш взгляд, не исключены ситуации, когда у инициатора конфликта сохраняется право на необходимую оборону, если второй участник конфликта неожиданно для него начинает применять насилие (в том числе оружие или предметы, используемые в качестве оружия), явно несоразмерное тому насилию, которое применялось в ходе обоюдного нанесения ударов.

При обсуждении проекта Постановления немало споров среди ученых и практических работников вызвал п. 17, посвященный защите охраняемых уголовным законом интересов от общественно опасных посягательств с помощью не запрещенных законом автоматически срабатывающих или автономно действующих средств или приспособлений.

Высказывалось, в частности, мнение о том, что причинение вреда в результате установки гражданами для обеспечения сохранности своего имущества указанных устройств или приспособлений (ловушек, капканов и т.п.) не может расцениваться как совершенное в состоянии необходимой обороны, поскольку на момент их установки общественно опасное посягательство отсутствовало и не было реальной угрозы осуществления посягательства.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации справедливо не согласился с таким подходом. В противном случае граждане были бы лишены права на защиту своего имущества в период их отсутствия. Тем более что сам факт установки различных приспособлений не представляет общественной опасности и не причиняет никому вреда. В данном случае расчет на то, что устройство сработает именно в тот момент, когда будет осуществлено посягательство. Таким образом, все условия для необходимой обороны будут соблюдены.

Однако правомерной такая защита может быть признана, как совершенно верно указано в п. 17 Постановления, только в том случае, если будет причинен вред посягающему, а не иным лицам (например, проходящим мимо либо случайно зашедшим в дом и т.д.). Кроме того, при защите охраняемых уголовным законом интересов должны быть соблюдены условия соразмерности причиненного вреда.

В научной литературе для определения соответствия средств защиты характеру и опасности посягательства предлагается ориентироваться на санкции статей, предусматривающих ответственность за определенные деяния. В связи с этим приводится пример, согласно которому умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества в значительном размере, совершенное из хулиганских побуждений, наказывается лишением свободы до пяти лет (ч. 2 ст. 167 УК РФ). Наказание же за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью без квалифицирующих обстоятельств - лишение свободы до трех лет (ч. 1 ст. 112 УК РФ). Сравнение данных санкций позволило ученым прийти к выводу о том, что уничтожение чужого имущества, совершенное из хулиганских побуждений, является более общественно опасным деянием по сравнению с причинением средней тяжести вреда здоровью. Поэтому при защите имущества в значительном размере от его уничтожения причинение посягающему вреда здоровью средней тяжести можно считать правомерным <2>.

<2> Гарбатович Д. Необходимая оборона при защите права собственности // Уголовное право. 2007. N 2.

Вероятно, предложенный подход в ряде случаев может быть использован правоприменителем, но с существенной оговоркой. Все же при принятии решения о соразмерности причиненного посягающему вреда необходимо исходить из всей совокупности произошедших событий, а также событий, им предшествующих, оценки тяжести последствий, которые могли бы наступить в случае доведения посягательства до конца, и т.д. И только после этого может быть принято законное и обоснованное решение по делу.

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации впервые были рассмотрены вопросы применения законодательства не только о необходимой обороне, но и о причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление.

Даны достаточно подробные разъяснения об основных критериях разграничения ст. 37 УК РФ и ст. 38 УК РФ (п. 18 Постановления), а также одного из сложнейших вопросов - правовой оценки действий лица, причинившего вред при задержании в случае, когда задерживаемое лицо преступление не совершало (п. 24 Постановления).

Обращено также внимание судов на то, что право на задержание лица, совершившего преступление, имеют не только уполномоченные на то представители власти, но и иные лица, в том числе пострадавшие от преступления, или ставшие его непосредственными очевидцами, или лица, которым стало достоверно известно о его совершении.

В п. 22 нашло отражение положение о том, что если при задержании причиняется вред, он должен быть по возможности минимальным. На это ранее неоднократно обращалось внимание в решениях Европейского суда по правам человека. Особенно это касается случаев применения насилия, повлекшего смерть задерживаемого. Так, в частности, в Постановлении от 17 декабря 2009 г. по делу Голубева против Российской Федерации (жалоба N 1062/03) указано, что согласно ст. 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод лишение жизни, так же как и любое иное использование силы, допускается для осуществления законного задержания только в том случае, когда оно является абсолютно необходимым. При определении того, соответствовало ли применение силы положениям данной статьи Конвенции, может иметь значение, была ли правоохранительная операция спланирована и контролировалась ли она так, чтобы свести к минимуму, насколько это возможно, применение летальной силы или случайного лишения жизни.

Кроме того, ряд пунктов Постановления посвящены не менее значимым разъяснениям, касающимся применения положений ст. 37, 38, 114 УК РФ к действиям сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих, которые в связи с исполнением своих служебных обязанностей могут принимать участие в пресечении общественно опасных посягательств или в задержании лиц, совершивших преступления. Особенно интересны ситуации, когда законодательством разрешено применение оружия, специальных средств, боевой и специальной техники или физической силы для исполнения определенных обязанностей (п. 27 - 28 Постановления).

Содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснения являются глубоко проработанными, охватывают наиболее сложные вопросы применения законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, и, несомненно, будут способствовать принятию законных и обоснованных решений по таким делам.