Мудрый Юрист

Психологическое сопровождение расследования серийных сексуальных преступлений *

<1> Vaske' E.V., Safuanov F.S. Psychological support of investigation of serial sexual crimes.

Васкэ Екатерина Викторовна, доцент Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского (Национального исследовательского университета), доктор психологических наук.

Сафуанов Фарит Суфиянович, руководитель лаборатории судебной психологии ГНЦ социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского, заведующий кафедрой клинической и судебной психологии факультета юридической психологии МГППУ, профессор, доктор психологических наук.

В статье рассматриваются вопросы профессиональной деятельности психолога, привлеченного к расследованию серийных сексуальных преступлений. Освещены теоретические аспекты портретирования, раскрыты основные направления консультативной деятельности специалиста-психолога при раскрытии и расследовании серийных сексуальных преступлений. Рассмотрены основные проблемы, возникающие в практической деятельности психолога при составлении розыскного профиля неизвестного преступника в условиях неочевидности. Представлены методические ориентиры выполнения психологом психологического портрета серийного сексуального преступника, имеющего розыскное значение.

Ключевые слова: серийные сексуальные преступления, психологический портрет, розыскной профиль, психолог, профайлер, специалист.

The article considers the issues of professional activities of a psychologist involved in investigation of serial sexual crimes. The author describes theoretical aspects of portraiture, reveals the fundamental directions of consultative activities of a specialist-psychologist in detection and investigation of serial sexual crimes; considers fundamental problems arising in practical activities of a psychologist in preparation of investigative profile of an unknown criminal in conditions of unobviousness; presents methodical purposes of effectuation by a psychologist of a psychological portrait of the serial sexual criminal of investigative importance.

Key words: serial sexual crimes, psychological portrait, investigative profile, psychologist, profiler, specialist.

В настоящий период российская практика использования профессиональных психологических знаний в ходе расследования серийных сексуальных преступлений связана, как правило, с участием психолога в судебно-экспертном исследовании и значительно реже - с составлением психологического портрета (розыскного профиля) неизвестного преступника. При этом в отечественной психологической и криминалистической литературе появилось значительное число публикаций, посвященных проблемным вопросам психологического портрета неизвестного преступника (А.И. Анфиногенов, Р.Л. Ахмедшин, А.С. Баронин, Л.А. Бегунова, С.Н. Богомолова, Т.В. Ворошилова, Н.В. Дворянчиков, В.Н. Исаенко, Л.П. Конышева, Н.В. Кубрак, О.А. Логунова, И.М. Лузгин, О.Ю. Михайлова, В.Л. Образцов, А.А. Протасевич и др.). Авторами сформулированы концептуальные и методические подходы к созданию портрета, предлагаются алгоритмы портретирования с описанием этапов психологического анализа материалов уголовных дел, структуры психологического портрета, конкретизацией признаков личности преступника, имеющих поисковое значение [4].

Несмотря на это, в регионах России использование поискового профиля не получило еще должного распространения вследствие целого ряда причин. Среди них нехватка специалистов в данной области знаний (профессиональных профайлеров); отсутствие у практических работников правоохранительных органов навыков использования проспективного психологического портрета; некоторый их скептицизм в отношении эффективности использования портрета в оперативно-розыскной и следственной деятельности из-за имеющегося негативного опыта привлечения к составлению розыскного профиля неквалифицированных специалистов. Поэтому первоначальный "рабочий" портрет, положенный в основу оперативно-розыскных и следственных мероприятий, составляется обычно самим следователем (оперативным работником) и представляет собой весьма расплывчатую модель действий преступника, не раскрывающую в должной мере индивидуальных характеристик, необходимых для его поиска и выявления.

Работникам правоохранительных органов бывает очень трудно классифицировать подобные преступления, установить цель и истинный движущий мотив преступления по характеру телесных повреждений у жертвы, форме различных манипуляций с ее телом, одеждой, вещами, т.к. "картина последствий часто не укладывается в нормальные человеческие представления о поведении разумного существа" [6]. Психологическая же интерпретация следов преступления с анализом способа действия (modus operandi), поведенческих индикаторов (signature) и почерка преступника, выявление мотивации его преступного действия с установлением осознанных и неосознаваемых потребностей и побуждений, детерминирующих процесс достижения цели, позволяет воссоздать образ преступника и произвести прогноз его действий, необходимый для поиска и задержания.

В настоящий период разработаны различные модели портретирования, в основе которых лежат принципиально разные подходы к установлению связи между признаками преступления и признаками личности преступника (индуктивный и дедуктивный криминалистический профиль; модель ФБР; модель Д. Кантера; модели Д.К. Россмо; А.И. Анфиногенова; Р.Л. Ахмедшина и Н.В. Кубрак; А.А. Протасевича и др.). Исследования, посвященные сравнительному анализу различных методов составления психологического портрета предполагаемого преступника, показали, что, несмотря на относительную равнозначность, российская модель (Р.Л. Ахмедшина и Н.В. Кубрак) затрагивает больше аспектов, чем модель ФБР (США): в портретах, составленных студентами по российской модели, зафиксировано больше совпадений признаков предполагаемого преступника как с реальным лицом, так и с розыскным профилем, выполненным специалистами [7].

Можно разделить позицию А.И. Анфиногенова, что в настоящее время можно говорить о двух принципиально разных подходах к составлению розыскного профиля неизвестного преступника - статистическом и смысловом. Статистический подход, активно развивающийся в США и Западной Европе, основан на использовании накопленной компьютерной базы соответствующих данных, базируется на коэффициентах корреляции между признаками преступления и признаками устанавливаемого преступника, позволяя "составлять портрет неустановленного преступника без обстоятельной смысловой аргументации" [1. С. 80].

Представляется, что независимо от плюсов и минусов статистического подхода применение его в настоящий период в России затруднительно по причине отсутствия общедоступной для работников правоохранительных органов информационной базы данных по раскрытым и нераскрытым серийным сексуальным преступлениям. При этом очевидно, что создание такого национального (а еще лучше - международного) информационного банка было бы крайне важно для координации работы сотрудников силовых структур различных ведомств в регионах страны. Кроме того, наличие подобной базы данных позволило бы избежать "слепоты на связи" (linkage blindness), способом преодоления которой как раз и является постоянное увеличение объема информации [2].

Смысловой подход базируется на психологическом анализе материалов уголовного дела, необходимого для выявления субъективных детерминант криминального поведения. Его значимость заключается в том, что "даже достаточно емкая компьютерная база данных не может в полной мере заменить аналитическую работу психолога, содержательно оценивающего меру однозначности связи между устанавливаемыми признаками личности виновного и криминалистическими признаками преступления" [1. С. 80].

При построении психологического портрета в рамках смыслового подхода возникает возможность связать криминалистические характеристики и механизм совершения преступления с личностью преступника, раскрыв детерминанты его преступного поведения. Психологический анализ структурной и содержательной стороны мотивов, формирующихся на основе осознанных и неосознаваемых потребностей и побуждений под действием личностных и ситуационных переменных, позволяет определить мотивацию преступного действия виновного и, соответственно, индивидуальные характеристики преступника как субъекта деятельности и субъекта психической активности.

К сожалению, несмотря на наличие у профайлера системного, методологического подхода к исследованию личности серийного сексуального преступника по следам его деятельности, анализ психологической природы происшедшего лишь по материалам уголовного дела может быть существенно затруднен. Многолетний практический опыт составления психологических портретов (розыскных профилей) авторами этих строк показывает, что информационная база, предоставляемая в распоряжение психолога-портретиста, нередко бывает крайне ненадежной. Малый объем информации, как правило, обусловлен объективными факторами: к моменту составления психологического портрета преступника бывают еще не готовы экспертные заключения (или они крайне неинформативны), не опрошены свидетели и т.д. Надежность же сведений, предоставляемых профайлеру, напрямую зависит от профессионализма юриста, производящего и фиксирующего отдельные следственные действия.

Следователь может небрежно провести осмотр места происшествия, не зафиксировав первичную и вторичную природу полученной информации, тем самым исказив истинную картину преступления. Например психологическая расшифровка знаковых атрибутов ("автографов", "сувениров", "трофеев") как поведенческих индикаторов преступника приближает профайлера к оценке эмоционального (психического) состояния преступника в юридически значимых ситуациях, позволяя с большой долей вероятности установить мотивацию преступного действия виновного, а затем и его основные личностные характеристики. Причем незначительные с точки зрения следователя детали осмотра места происшествия могут иметь важное, а нередко и ключевое значение для профайлера.

Например, психолог был привлечен к составлению психологического портрета неизвестного преступника, совершившего серию особо тяжких преступлений - убийств девушек. Потерпевшие принадлежали к одной возрастной группе, имели аналогичный внешний типаж, работали продавцами специализированных малопосещаемых магазинов по продаже товаров для животных и продаже фейерверков, находящихся в шаговой доступности друг от друга. Потерпевшим были нанесены множественные ножевые ранения, у одной из девушек было надорвано нижнее белье. На руки и шею одной из потерпевших, прижизненно поставленной "на четвереньки", были надеты поводки для собак; на полу около головы другой потерпевшей лежали петарды ("дождик").

В ходе расследования данной серии работники следственных органов отрабатывали версию совершения преступлений с корыстным мотивом. Однако несмотря на то что преступником были похищены сотовые телефоны потерпевших и часть денежных средств из выручки магазинов, на месте преступлений оставались большие суммы денег, которые преступник без труда мог найти и взять. При этом в одном эпизоде преступник похитил изношенную дамскую сумочку потерпевшей, в которой находилась косметичка девушки. В другом эпизоде преступник взял какой-то предмет из дамской сумочки потерпевшей, которая была обнаружена открытой на месте преступления с разбросанным по полу ее содержимым, в том числе и кошельком.

Психологический анализ способа совершения преступления позволил профайлеру предположить сексуальный смысл насильственных действий при вторичном характере корыстной мотивации. Психологическая интерпретация следов преступления с большой долей вероятности указывала на наличие у преступника "трофея", играющего для него роль фетиша. Психолог предположил, что таким предметом, выполняющим функцию напоминания и возбуждения через воссоздание у преступника определенных образов, связанных с сексуальными манипуляциями, могло быть что-то из средств косметики или личной гигиены потерпевших, находившихся в их сумках. Данная версия косвенно подтверждала сексуальный окрас деликта. Действительно, при проведении дополнительных следственных действий и оперативных мероприятий, инициатором которых стал профайлер, удалось выяснить, что губной помады как одного из предметов содержимого дамской сумочки не оказалось на месте преступлений.

При расследовании серийных сексуальных преступлений нередки случаи, когда версия, в основе которой лежат показания недобросовестных свидетелей, выдвигается следствием как основная. Причем юристы могут искренне заблуждаться, принимая эмоциональную вовлеченность и активность позиции недобросовестных свидетелей за правдивость при даче показаний. Так, в ходе расследования серии сексуальных преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних, в одном из эпизодов девочка двенадцати лет около восьми часов вечера пошла к родственнице и пропала. Через сутки труп ребенка был обнаружен в устье реки с множественными ножевыми ранениями и признаками сексуального насилия.

Свидетель по уголовному делу А. - женщина, злоупотребляющая алкоголем, настойчиво убеждала следствие в том, что по просьбе матери потерпевшей, с которой они всю ночь распивали спиртное, на следующее утро после исчезновения ребенка она пошла в дом девочки, где покормила ее завтраком. При этом очевидные противоречия в показаниях свидетеля А. игнорировались следствием. Поскольку результаты судебно-медицинского освидетельствования трупа были расплывчатыми и неконкретными, сведения, данные другим свидетелем Н. (якобы на следующий день после исчезновения девочки около двенадцати часов дня он издалека видел ее, качающуюся на качелях), с легкостью были встроены следствием в основную версию.

Однако выдвинутая версия о том, что девочка ушла из дома на ночь глядя в неизвестном направлении, утром вернулась домой, позавтракала и вновь исчезла, после чего была убита и изнасилована, категорически противоречила виктимологическому портрету жертвы, составленному психологом на основании обзорной справки, первоначально предоставленной в его распоряжение. Поэтому психолог был вынужден выехать на место происшествия для пополнения информационной базы.

Психологический анализ сведений, полученных в результате профессионального общения профайлера с различными субъектами уголовного процесса (матерью потерпевшей, одноклассницами и подругой потерпевшей, заподозренным, свидетелями А. и Н.), его выезда на место обнаружения трупа и участия в межведомственном оперативном совещании работников правоохранительных органов, позволил следствию выдвинуть другую версию преступления, которая затем полностью подтвердилась. Следствием было установлено, что преступник, похитив девочку вечером около ее дома, в ту же ночь изнасиловал ребенка и убил. Преступник был задержан, мотивы предъявления свидетелями А. и Н. ложных сведений установлены.

Таким образом, как видно из представленных фрагментов профессиональной деятельности психолога-портретиста, получение максимально полных и надежных сведений, необходимых для составления психологического портрета серийного сексуального преступника, сопряжено с непосредственным получением самим профайлером профессионально значимой для него информации. В связи с этим очевидно, что переход от сделанной следователем обобщенной модели действий преступника на основе эмпирических выводов относительно его личности к психологическому портрету, имеющему розыскное значение, возможен только при активном включении психолога как консультанта в процесс расследования.

Повышение же точности портретирования и придание облику неизвестного преступника розыскного значения предполагает организацию совместной деятельности "психолога-портретиста", использующего специфические, зачастую неизвестные юристу психологические закономерности и механизмы, с криминалистами, искушенными в тонкостях оперативной и следственной работы [3]. Профессиональное общение психолога-портретиста с работниками правоохранительных органов, имеющими непосредственное отношение к раскрытию и расследованию конкретного преступления, а также участие профайлера в оперативных совещаниях позволяют выяснить многие детали происшедшего, второстепенные с точки зрения юристов и, соответственно, не отраженные в материалах уголовного дела.

Очевидно, что обоюдный обмен профессионально значимой информацией в виде психологической интерпретации профайлером сведений, полученных им непосредственно от работников следствия, существенно обогащает имеющуюся информационную базу, оптимизируя весь процесс расследования. В связи с этим участие профайлера в отдельных следственных действиях (опросе или допросе различных субъектов уголовного процесса, осмотре места происшествия и т.д.) с целью получения максимально надежной и полной информации с последующим ее психолого-криминалистическим анализом является чрезвычайно важным для составления розыскного профиля неизвестного преступника в условиях неочевидности.

Профессиональная деятельность психолога, привлеченного к составлению психологического портрета неизвестного преступника в условиях неочевидности, выходит далеко за рамки собственно профилирования. В связи с этим можно говорить о необходимости психологического сопровождения расследования серийных сексуальных преступлений, включающего в себя: 1) консультативную деятельность психолога по объединению в серию эпизодов преступления; 2) составление профайлером психологического портрета неизвестного преступника; 3) консультативную деятельность психолога по выработке стратегий поиска и задержания преступника; 4) консультативную деятельность психолога по выработке тактики допроса обвиняемого; 5) помощь психолога при выборе вида судебной экспертизы (судебно-психиатрической, судебно-психологической, судебно-сексологической или комплексной психолого-психиатрической, психолого-сексолого-психиатрической и т.п.) и формулировке вопросов у экспертам.

Так, консультативная деятельность психолога по объединению в серию эпизодов преступления, осуществляемая на первоначальных этапах расследования и направленная на совместное психолого-криминалистическое определение признаков преступления, обеспечивающих подбор всех эпизодов серии, существенно оптимизирует процесс раскрытия преступления. Мы полностью разделяем позицию исследователей о том, что "оценка многоэпизодного преступника как "серийного" должна основываться на выявлении содержания и степени сформированности единой мотивации, что не может быть реализовано средствами только правовой науки" [5. С. 13]. Серийные сексуальные преступления "мотивационно столь же гетерогенны, сколь гетерогенны мотивы сексуального поведения". В связи с этим именно психологический анализ рациональности/иррациональности цели преступления, однотипности жертвы, наличия/отсутствия стереотипности и ритуальности в механизме и способе совершения преступления, персонификация/деперсонификация преступником жертвы позволяет определить "реализацию одного и того же стереотипа поведения в разных криминальных эпизодах серийных преступлений" [5. С. 11]. Поэтому профессиональная помощь психолога представляется чрезвычайно важной, т.к. именно психологический анализ материалов уголовного дела позволяет отграничить эпизоды серии с единством мотивации от преступлений, совершенных со внешне сходными мотивами (в уголовно-правовом контексте), но совершенно иным психологическим смыслом.

Для эффективной консультативной деятельности психолога по объединению в серию эпизодов преступления психологического анализа материалов уголовного дела, представленного в его распоряжение, бывает недостаточно. Увеличению объема и повышению надежности исследуемой информации способствует сопоставление специалистом-психологом имеющихся в уголовном деле фактических данных с получением наиболее значимой и исчерпывающей оперативной информации непосредственно от работников правоохранительных органов, ведущих расследование; выезд на место происшествия; участие в опросах (допросах) потерпевших, свидетелей, заподозренных.

В связи с этим необходимо особо подчеркнуть следующее: принципиальная возможность привлечения специалиста-психолога к опросу (допросу) потерпевших обусловлена рядом факторов, связанных с характером совершенного физического и сексуального насилия, степенью психотравматизации и возрастом жертвы насилия, давностью происшедшего и т.д. В любом случае в ходе выполнения данной профессиональной деятельности психолог должен руководствоваться принципами гуманизма. К сожалению, встречались случаи, когда психологи, привлеченные к составлению розыскного профиля неизвестного преступника в качестве специалистов, не только грубо нарушали этические нормы, но и своей непрофессиональной деятельностью наносили моральный урон потерпевшим от сексуального насилия.

Как указывалось выше, в настоящий период в отечественной и зарубежной литературе представлено множество алгоритмов портретирования с описанием этапов психологического анализа материалов уголовных дел, структуры портрета и т.д. Полагаем, что независимо от избранной психологом конкретной модели портретирования базовыми составляющими выполнения психологического портрета неизвестного преступника в рамках "смыслового" подхода являются: 1) психологический анализ способа совершения преступления; 2) ретроспективный анализ действий преступника в предкриминальной, криминальной и посткриминальной ситуациях; 3) психологическая интерпретация материальных и идеальных следов преступления; 4) виктимологический портрет жертвы; 5) выявление мотивации преступного действия; 6) окончательная реконструкция событий происшедшего и механизма содеянного.

После выполнения психологического портрета, имеющего розыскное значение, закономерно следует консультативная деятельность специалиста-психолога по разработке стратегий поиска и задержания преступника на основе психологического прогноза действий виновного после содеянного. Практический опыт психологического сопровождения расследования серийных сексуальных преступлений дает возможность утверждать, что совместная деятельность специалиста-психолога с участниками межведомственных оперативных совещаний позволяет в кратчайшие сроки выработать стратегии обнаружения преступника и изыскать средства для оптимизации данного процесса.

Список литературы

  1. Анфиногенов А.И. Методика разработки розыскных портретов лиц, совершивших серийные убийства // Следственная практика. 2003. Вып. 4(161). С. 79 - 84.
  2. Ахмедшин Р.Л. Методика построения "психологического портрета" преступника в зарубежной криминалистической науке. Иркутск, 2000.
  3. Конышева Л.П. Психологическое портретирование - к вопросу о методологии // Следственная практика. 2003. Вып. 4(161). С. 153 - 167.
  4. Логунова О.А., Дворянчиков Н.В. К вопросу о разработке психологического портрета серийного сексуального убийцы // Психологическая наука и образование PSYEDU.RU. 2011. N 1. С. 21 - 24.
  5. Михайлова О.Ю. Психологическая диагностика личности серийных сексуальных преступников / Под ред. А.О. Бухановского. Ростов-на-Дону, 2001.
  6. Новик В.В. Криминалистические аспекты доказывания серийных убийств, совершенных на сексуальной почве // Следственная практика. 2003. Вып. 4(161). С. 41 - 54.
  7. Сафуанов Ф.С., Назарова Е.А. Сравнительный анализ различных методов составления психологического портрета предполагаемого преступника // Психология и право. 2011. N 3.