Мудрый Юрист

Принцип пропорциональности и "деформализация" судопроизводства (на примере апелляционного производства по частным жалобам в гражданском процессе)

Нохрин Д.Г. кандидат юридических наук, советник заместителя Председателя КС РФ.

В статье рассматриваются тенденции "деформализации" и упрощения судопроизводства в их преломлении апелляционным производством по частным жалобам в российском гражданском процессе. Отстаивается точка зрения об обоснованности дифференциации порядка рассмотрения частных жалоб в зависимости от вида обжалуемых определений суда первой инстанции. Автор придерживается идеи о том, что допустимость изменений, лежащих в русле обозначенной тенденции, зависит от существующего уровня доверия граждан к судебной системе.

Ключевые слова: апелляционное производство; частная жалоба; доверие к суду; принцип пропорциональности; процессуальная экономия; состязательность; устность.

The proportionality principle and "deformalisation" of justice in relation to civil process proceedings on private appeals

D.G. Nokhrin

Nokhrin D.G., candidate of legal sciences, assistant chairman of the Constitutional Court of the Russian Federation.

The Article illustrates tendencies of "deformalisation" and simplification of court procedure and, in particular, how these tendencies reshape proceedings on private appeals in civil process. The author finds that differentiation of procedure (whether it is written or oral) on the grounds of typology of appealed decisions, cannot be considered as ill-founded and has certain basis. Author also appreciates an idea that possibility of such changes depends on the existing level of confidence in judicial system.

Key words: appellate procedure; private appeal; confidence in court; principle of proportionality; procedural economy; adversary character of the proceedings; oral hearing.

В силу известного европейскому законодателю принципа пропорциональности (или соразмерности) гражданского процессуального права (в качестве близких в отечественной науке рассматриваются принципы процессуальной эффективности, процессуальной экономии) возможность судебной защиты частного права лица в государственном суде определенного уровня компетенции должна быть безусловно гарантирована в тех случаях, когда данное право не может быть защищено в иных, менее ресурсоемких формах гражданской юрисдикции (например, посредством обращения в специализированные суды "по мелким делам", через медиацию и т.п.) или доступ к таковым исчерпан; при этом затраты ресурсов государственной судебной системы должны быть пропорциональны тому социально значимому результату, который достигается в результате их использования <1>.

<1> См., например: Tor-Inge H. The Function of the Proportionality Principle in EU Law // European Law Journal. 2010. Vol. 16. March. No. 2. P. 158 - 185.

В странах англосаксонской системы права этот принцип с учетом использования различного рода средств, направленных на разгрузку судебной системы от ненадлежащих заявлений, включая дороговизну судебного разбирательства, стремится к форме, которую выражает латинская максима "De minimis non curat praetor" <1>. В результате универсального процесса сближения правовых систем этот принцип в том или ином виде становится достоянием стран, правовые системы которых принадлежат к континентальному типу. Подтверждением этого являются принятие Директивы ЕС о процедуре рассмотрения малых исков, вступившей в действие 1 января 2009 г., принятие законов о малых исках в государствах континентальной Европы, примером чего могут служить Германия и Австрия. Так, в силу предписаний немецкого ZPO (Sec. 495a) в делах, цена иска по которым не превышает 600 евро, определение порядка разбирательства целиком отнесено на усмотрение суда, однако устное слушание должно быть проведено, если одна из сторон того требует. В делах с такой суммой иска невозможна апелляция (para. 2 Sec. 511). Процедура, аналогичная отечественному приказному производству, сопровождающаяся вынесением так называемого условного решения, также известна немецкому законодательству <2>.

<1> Koziol H. De minimis non curat praetor (http://www.aidahungary.hu/index.cgi?r=&v=&l=eng&mf=&p=colloquium_2008).
<2> Koller Chr. Goals of civil justice. Austrian national report (including additional information on Germany) // Civil procedure in cross-cultural dialogue: Eurasia Context: IAPL World conference on Civil Procedure, September 18 - 21, 2012, Moscow, Russia. M., 2012. P. 150 - 151.

Данный принцип вполне разделяется и Европейским судом по правам человека <1> (далее - ЕСПЧ), который в решении о приемлемости жалобы "Korolev v. Russia" от 1 июля 2010 г. (N 25551/05) сформулировал новый критерий "отсутствия значительного ущерба", исходя из представления о том, что нарушение права, хотя и реально существующее с чисто правовой точки зрения, должно достигать минимальной степени серьезности для его рассмотрения международным судом. Оценка этой минимальной степени, естественно, является относительной и зависит от обстоятельств дела.

<1> Burbergs M. "De minimis non curat praetor" principle in the Court's practice (http://strasbour-gobservers.com/2010/08/25).

Эта тенденция идет рука об руку, с одной стороны, с "деформализацией" гражданского процесса, расширением дискреционных полномочий суда, а с другой - со стремлением использовать максимально экономичные процедуры, в том числе и письменные, рассмотрения и разрешения гражданских дел там, где это возможно.

Указанный принцип в специфических национальных формах находит свое воплощение и в законодательстве Российской Федерации. Так, Федеральным законом от 25 июня 2012 г. N 86-ФЗ был изменен порядок упрощенного производства в арбитражном процессе. Судья рассматривает дело в порядке упрощенного производства без вызова сторон после истечения сроков, установленных самим судом для представления доказательств и иных документов; возможности сторон добиваться рассмотрения дела в "полной" процедуре ограничены указанием на конкретные, перечисленные в законе обстоятельства, при наличии которых суд может перейти к рассмотрению дела в обычном порядке.

Другим примером является приказное производство в гражданском процессе. В силу ст. 126 ГПК РФ судебный приказ по существу заявленного требования выносится в течение пяти дней со дня поступления заявления о его вынесении в суд без судебного разбирательства и вызова сторон для заслушивания их объяснений. Судебные приказы, кроме того, не обжалуются в апелляцию.

Многообразие примеров процессуального "упрощения" мы обнаружим в производстве по делам об административных правонарушениях.

Так, КоАП РФ не предусматривает обязательное ведение протокола при рассмотрении дела судьей, однако в необходимых случаях возможность ведения такого протокола не исключается (п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2005 г. N 5 (далее - Постановление N 5); Определение КС РФ от 15 июля 2010 г. N 940-О-О).

Рассмотрение надзорных жалоб и протестов на вступившие в законную силу постановления и (или) решения по делам об административных правонарушениях не требует проведения судебного заседания, поскольку это не предусмотрено КоАП РФ (п. 34 Постановления N 5; Определение КС РФ от 3 апреля 2012 г. N 598-О).

Кроме того, практика судов общей юрисдикции при рассмотрении дел о привлечении лиц к административной ответственности, опираясь на положения ч. 1 ст. 29.11 КоАП РФ, исходит из возможности вынесения постановления по делу об административном правонарушении судьей немедленно по окончании рассмотрения дела без удаления в совещательную комнату.

Напомним, что в силу ч. 1 ст. 29.11 КоАП РФ постановление по делу об административном правонарушении объявляется немедленно по окончании рассмотрения дела, однако в исключительных случаях составление мотивированного постановления может быть отложено на срок не более чем три дня; при этом резолютивная часть постановления должна быть объявлена немедленно по окончании рассмотрения дела. Сами по себе данные положения КоАП РФ не препятствуют вынесению решения в совещательной комнате, а лишь развивают принципы непрерывности и непосредственности судебного разбирательства, сохраняя "свежесть" впечатлений суда от разбирательства дела. Практика же, допускающая возможность "немедленного" провозглашения решения, может быть оправдана теми обстоятельствами, что дела об административных правонарушениях рассматриваются судьями единолично, таким образом, обжалуемые нормы никак не угрожают "тайне совещания судей", даже если судья не удаляется в совещательную комнату; обязательной является подготовка к рассмотрению дела об административном правонарушении, в ходе которой судья имеет возможность собрать и изучить все материалы, имеющие отношение к делу, и составить свое мнение о деле посредством необходимого "уединенного размышления"; сам факт того, что судья вынес постановление без удаления в совещательную комнату, никак не свидетельствует о его пристрастности, а только о том, что, по-видимому, судоговорение ничего не смогло прибавить к той картине дела, которая уже сформировалась у него в процессе подготовки к слушанию, при том что зачастую такая картина с учетом представленных доказательств представляется достаточно очевидной. Думается, что исходя из сложности вопроса судьи вполне могут быть наделены правом определять, необходимо ли им удаление в совещательную комнату для его разрешения.

Представляется, что отмеченная тенденция вполне корреспондирует c позицией КС РФ о том, что законодатель должен устанавливать такие институциональные и процедурные условия осуществления процессуальных прав, которые отвечали бы требованиям процессуальной эффективности, экономии в использовании средств судебной защиты и тем самым обеспечивали бы справедливость судебного решения, без чего недостижим баланс публично-правовых и частноправовых интересов; игнорирование же законодателем принципа процессуальной экономии влечет неоправданное и лишенное смысла использование временных, финансовых и кадровых ресурсов государства для рассмотрения дела (Постановление КС РФ от 19 июля 2011 г. N 17-П (далее - Постановление N 17-П)).

Похоже, что гносеологический принцип, в силу которого "сущности не должны быть умножаемы сверх необходимости", известный как "бритва Оккама", приобрел отдельное онтологическое - "процессуальное" - воплощение.

Принцип пропорциональности и связанная с его имплементацией тенденция упрощения процессуального порядка разрешения несложных вопросов находят свое отражение и в тех изменениях, которые претерпело в гражданском процессе апелляционное производство по частным жалобам лиц, участвующих в деле.

В силу ч. 2 ст. 333 и содержащей аналогичное правило ч. 5 ст. 244.6 ГПК РФ частная жалоба, представление прокурора на определение суда первой инстанции, за исключением определений о приостановлении производства по делу, о прекращении производства по делу, об оставлении заявления без рассмотрения, рассматриваются без извещения лиц, участвующих в деле. Эта новелла, оформленная Федеральным законом от 9 декабря 2010 г. N 353-ФЗ, получила неоднозначную оценку ученых-процессуалистов <1>.

<1> См., например: Лесницкая Л.Ф. Апелляционное производство по гражданским делам в системе судов общей юрисдикции (СПС "КонсультантПлюс"); Смагина Е.С. О некоторых новеллах и перспективах развития апелляционного производства в гражданском процессе // Юрист. 2011. N 14. С. 35 - 40; Борисова Е.А. Реформирование процессуального законодательства: настоящее и будущее // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. N 4. С. 36 - 40.

Наиболее интригующим представляется вопрос о том, насколько такой порядок рассмотрения частных жалоб вписывается в систему конституционных гарантий справедливого судебного разбирательства, насколько верно определен баланс между упрощением процессуальной формы и необходимостью обеспечить права лиц, участвующих в деле. Позволю себе высказать некоторые соображения.

Сама по себе возможность рассмотрения без вызова сторон, фактически в режиме письменного производства, вопросов процессуально-правового характера видится вполне допустимой.

В соответствии со ст. 123 Конституции РФ разбирательство дел во всех судах открытое; слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом (ч. 1); судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3). При этом, поскольку конституционная норма касается именно "разбирательства дел", публичность должна быть во всяком случае обеспечена применительно к рассмотрению самого "дела" - основного комплекса материально-правовых вопросов, вынесенных на рассмотрение суда, и прежде всего стержневого вопроса о наличии материального права, присуждении к определенному действию или воздержанию от него, об ответственности и т.д. - того вопроса, который составляет собственно предмет иска (для искового производства в гражданском процессе) или иного обращения к суду.

В Постановлении от 25 января 2001 г. N 1-П КС РФ указал, что разрешение судом дел посредством гражданского судопроизводства выражается в таких актах, которыми определяются правоотношения сторон или иные правовые обстоятельства, устраняется спорность, обеспечиваются возможность беспрепятственной реализации права и охраняемого законом интереса, а также защита нарушенных или оспоренных материальных прав и законных интересов.

В актах, разрешающих дело по существу, суд определяет действительное материально-правовое положение сторон, т.е. применяет нормы права к тому или иному конкретному случаю в споре о праве. Именно разрешая дело (ст. 126, 127 и 128 Конституции РФ) и принимая решение в соответствии с законом (ст. 120 Конституции РФ), суд осуществляет правосудие в собственном смысле слова, что и является целью гражданского судопроизводства, и тем самым обеспечивает права и свободы как непосредственно действующие (ст. 18 Конституции РФ).

Исходя из этого, принятие судебных актов, которые хотя и имеют место в гражданском судопроизводстве, но которыми дела не разрешаются по существу и материально-правовое положение сторон не определяется, может и не требовать полной публичной процедуры - достаточно, чтобы лицам, участвующим в деле, при принятии таких актов обеспечивались необходимые конституционные гарантии процессуального равноправия. В таких актах решаются главным образом процессуально-правовые вопросы, возникающие в течение процесса, - от принятия заявления и до исполнения судебного решения, в том числе при окончании дела (прекращение производства по делу и оставление заявления без рассмотрения).

В дореволюционном гражданском судопроизводстве также существовало это разделение на производство, направленное к вынесению решения (основное), и на иные производства, направленные на разрешение частных, в основном процессуально-правовых, вопросов (частные производства). Частные производства имели свою целевую направленность - обеспечение законного рассмотрения дела, вынесения законного, обоснованного решения, надлежащего по нему исполнения и т.д. Российский гражданский процесс в этом отношении сохраняет преемственность не только по существу, но и зачастую лингвистически, свидетельством чему является, например, сохранение термина "частная жалоба" <1>.

<1> Известный русский процессуалист Е.В. Васьковский, характеризуя частное производство, писал следующее: "Главной задачей суда в исковом процессе является разрешение возбужденного дела по существу, т.е. проверка и окончательное установление правомерности искового требования. Но при выполнении этой основной задачи суду обыкновенно приходится решать более или менее значительное число предварительных и побочных вопросов: об обеспечении иска, о привлечении третьего лица, об устранении судьи, заинтересованного в исходе данного дела, о необходимости вызвать свидетелей или назначить экспертизу и т.д. Все это - такие вопросы, которые лишены самостоятельного значения и представляют собой придатки, осложняющие нормальный процесс. По большей части они имеют чисто процессуальный характер, относясь к порядку и формам производства, но иногда касаются и материально-правовых отношений сторон, как, например, в случае поворота исполнения" (Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1917. С. 318).

Глава 10 кн. 2 Устава гражданского судопроизводства 1864 г. именовалась "О частных производствах" и содержала, в частности, отделение 7 "Приостановление, возобновление и уничтожение судебного производства" (http://civil.consultant.ru/reprint/books/115/). Российским законодателем вполне осознавалась специфика частных производств и допустимость некоторых отступлений от общего порядка при их организации.

КС РФ, рассматривая проблему доступа заинтересованных лиц к участию в судебных заседаниях, указывал на необходимость установления федеральным законодателем такого порядка судопроизводства, который бы обеспечивал субъектам спорных материальных отношений возможность участия в судебном разбирательстве при определении их прав и обязанностей, вытекающих из этих отношений, согласно общепризнанным стандартам правосудия, включая такую гарантию получения судебной защиты, как равно предоставляемая сторонам возможность в устной форме довести до сведения суда свою позицию относительно всех аспектов дела (Постановление N 17-П). Однако данная правовая позиция, сформулированная применительно к рассмотрению дела по существу судом первой инстанции, не может быть автоматически перенесена на все стадии и процедуры судопроизводства без учета особенностей правоотношений, характера рассматриваемого вопроса и компетенции соответствующей судебной инстанции.

Позиции, касающиеся допустимости отступления от общего "полного" порядка производства и возможности организации судебной процедуры на началах письменности, были сформулированы КС РФ применительно к разрешению вопросов права судом надзорной инстанции.

Так, оценивая процедуру предварительного рассмотрения надзорной жалобы (представления прокурора), в которой судья, не рассматривая дело по существу, решает лишь вопрос о наличии оснований для передачи надзорной жалобы или представления прокурора для рассмотрения в суд надзорной инстанции, КС РФ отметил, что введение данной предварительной процедуры, на которую не распространяются некоторые обязательные для иных судебных процедур процессуальные правила: об извещении и вызове сторон, о проведении судебного заседания и др., - обусловлено целью обеспечить баланс публичного и частного интересов, не допустить превращение суда надзорной инстанции в обычную (ординарную) судебную инстанцию и исключить явно не обоснованные обращения, что корреспондирует с прецедентной практикой ЕСПЧ, признающего возможность ограничения права на доступ к суду, в частности, в связи с определением приемлемости жалобы, но при условии, что это право не будет ограничено таким образом или до такой степени, чтобы оказалась затронутой сама его сущность; допустимые ограничения данного права должны иметь законную цель, а между используемыми средствами и поставленной целью должна существовать разумная соразмерность.

Само по себе введение предварительной процедуры рассмотрения надзорных жалоб (представлений), в рамках которой определяются правовые основания для дальнейшего движения дела (истребования дела, передачи его для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции) исходя из доводов, изложенных в жалобе (представлении), и содержания обжалуемых судебных постановлений (материалов истребованного дела), отвечает правовой природе и предназначению надзорного производства и не может расцениваться как несовместимое с правом каждого на судебную защиту и на справедливое судебное разбирательство, при том что при рассмотрении дела по существу судом надзорной инстанции в отношении сторон и иных участвующих в нем лиц обеспечивается соблюдение основных процессуальных принципов и гарантий (Постановление N 2-П).

КС РФ учитывалось и то обстоятельство, что на стадии предварительного рассмотрения судьей надзорных жалоб (представлений) какое-либо новое решение, по-новому определяющее права и обязанности сторон, не выносится (Определения КС РФ от 20 октября 2005 года N 377-О, от 17 июля 2007 г. N 535-О-О и от 20 ноября 2008 г. N 913-О-О).

Можно, конечно, утверждать, что позиции, сформулированные в отношении надзорного производства, опираются на его исключительный, "экстраординарный" характер, однако необходимо иметь в виду, что и частные жалобы, как было указано выше, являются элементами так называемого частного производства, которое, будучи вспомогательным, также необязательно обеспечивается всей системой процессуальных гарантий, установленных для производства основного, каким является рассмотрение дела по существу. Поэтому момент исключительности этих позиций, думается, не следует преувеличивать: в подобном "экономичном" порядке, как уже отмечалось, происходит и вынесение судебных приказов (ст. 126 ГПК), которые, кроме того, не обжалуются в апелляции.

Представляется, что в современных условиях определяющей для реализации принципа состязательности и равноправия сторон становится возможность каждой из них ознакомиться с возражениями другой стороны и представить свои объяснения, т.е. "право быть выслушанным" <1>, которое необязательно предусматривает строго устное изложение фактов - главное, чтобы они были доведены до сведения суда на равной основе. В классическом исковом производстве в суде первой инстанции это предполагает по общему правилу устное слушание дела, однако формы реализации данного права могут меняться в зависимости от вида судопроизводства и от уровня судебной юрисдикции. С "повышением" судебной инстанции, а также со смещением предмета судебного рассмотрения в сторону частных процессуально-правовых вопросов, где все меньше значения уделяется исследованию фактических обстоятельств дела и все больше - проверке вопросов права, снижается необходимость устного судоговорения и, как следствие, личного присутствия сторон в судебном заседании.

<1> Шерстюк В.М. Право быть выслушанным и быть услышанным - принцип гражданского процессуального права // Заметки о современном гражданском и арбитражном процессуальном праве / Под ред. М.К. Треушникова. М., 2004. С. 57 - 63.

Д.А. Фурсов отмечает равнозначность возможности "быть услышанным" и возможности "быть понятым" судом (Фурсов Д.А. Современное понимание принципов гражданского и арбитражного процесса. М., 2009. С. 34).

Таким образом, объем процессуальных прав, предоставленных сторонам в апелляционной стадии частного производства по жалобам на определения суда первой инстанции, исходя из конкретных целей и особенностей этой процессуальной стадии, может быть меньше, чем в судах других инстанций (в частности, в том, что касается возможности личного непосредственного участия в судебном заседании), однако при определении таких прав законодатель должен учитывать конституционные требования об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (понимаемых прежде всего как обеспечение равных возможностей по обмену аргументами), универсальность которых вытекает из содержания ч. 3 ст. 123 Конституции РФ (Постановление КС РФ от 14 февраля 2000 г. N 2-П, Определение КС РФ от 12 апреля 2005 г. N 113-О), и равным образом положения о справедливом судебном разбирательстве ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, созвучные в указанном аспекте требованиям российской Конституции.

Представляется, выбор законодателем такого порядка производства по частным жалобам, когда их рассмотрение осуществляется без извещения сторон, основан на оценке имеющихся в распоряжении судебной системы ресурсов. Как указал КС РФ, раскрывая принцип процессуальной экономии в ряде своих решений, законодатель в силу принадлежащих ему полномочий вправе установить такой порядок проверки законности и обоснованности судебного решения с целью исправления судебной ошибки, который наиболее соответствовал бы особенностям того или иного вида судопроизводства (Определение от 15 мая 2002 г. N 110-О); при этом законодатель обладает достаточно широким усмотрением в выборе такого рода процедур - при условии соблюдения основных конституционных принципов правосудия и общепризнанных принципов и норм международного права.

Как отмечает В.М. Жуйков, "совершенно очевидно, что проверка законности указанных определений и решение вопросов, поставленных в частных жалобах, намного эффективнее именно по письменным материалам, поскольку в них изложены позиции суда и лица, подавшего частную жалобу, имеющие правовое значение, а проведение устных разбирательств, заслушивание объяснений заявителей ничем по сути эти материалы дополнить и в большей степени прояснить сложившуюся ситуацию не могут" <1>.

<1> Жуйков В.М. Судебная реформа: доступ к правосудию. М., 2006 (СПС "КонсультантПлюс").

КС РФ в своих решениях уже обращал внимание на то, что основная нагрузка в вопросах определения прав и обязанностей лиц, вовлеченных в сферу судопроизводства, ложится на суд первой инстанции. Последующие проверочные инстанции имеют вспомогательный, субсидиарный характер, представляя собой исключительно средства исправления судебных ошибок и обеспечения правосудности судебных решений. Конституционные гарантии права на судебную защиту и справедливого судебного разбирательства реализуются в первую очередь при рассмотрении дела судом первой инстанции (Постановления КС РФ N 2-П, от 17 ноября 2005 г. N 11-П, от 21 апреля 2010 г. N 10-П).

Следует принять во внимание то обстоятельство, что при вынесении определений, обжалуемых в суд апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст. 333 ГПК РФ, не всегда проводится судебное заседание. Так, без проведения судебного заседания судья разрешает вопрос и выносит определения об отказе в принятии заявления, его возвращении, оставлении без движения (ст. 133 - 136 ГПК РФ). При обжаловании указанных определений в суд апелляционной инстанции при условии извещения заинтересованного лица и его участия в судебном заседании сложилась бы ситуация, когда заинтересованное лицо в суде проверочной инстанции наделяется большим объемом процессуальных прав, чем в суде первой инстанции. В то же время при рассмотрении частных жалоб на такие определения состязательное начало процесса не может проявиться в полной мере (а следовательно, и не требует полноты гарантий) по той причине, что у заявителя такой жалобы отсутствует процессуальный оппонент (другая сторона просто еще не вошла в процесс) и суд решает лишь процедурный вопрос о возможности возбудить производство по гражданскому делу, а вся задача заявителя сводится к убеждению суда в надлежащем характере своего обращения.

Вынесение других определений, также обжалуемых в порядке ст. 333 ГПК РФ, происходит уже в судебном заседании. В этих случаях заинтересованным лицам в полной мере обеспечивается возможность полноценного участия в рассмотрении дела, в том числе право личного участия в судебном заседании, в суде первой инстанции.

Вызывает интерес проблема обоснованности установленных законодателем различий в процедуре рассмотрения частных жалоб в зависимости от вида обжалуемого определения.

В силу ч. 2 ст. 333 ГПК РФ частные жалобы, представления прокурора на определения суда первой инстанции рассматриваются без извещения лиц, участвующих в деле. В качестве исключений названы определения о приостановлении производства по делу, о прекращении производства по делу, об оставлении заявления без рассмотрения.

Возникает закономерный вопрос о том, допустима ли такая дифференциация субъектов судопроизводства при наделении их правом на личное участие при рассмотрении жалобы судом апелляционной инстанции в зависимости от предмета обжалования с учетом того, что определения об отказе в принятии заявления, о его возвращении и оставлении без движения влекут для лица, обратившегося за судебной защитой, тождественные процессуальные последствия.

Представляется, что такое разделение не лишено определенных оснований. В случае с определениями о приостановлении производства по делу, о прекращении производства по делу, об оставлении заявления без рассмотрения право личного участия в рассмотрении частной жалобы судом апелляционной инстанции гарантируется лицу, уже вовлеченному в орбиту процесса, чьи материальные права приобрели большую степень обусловленности результатом начавшегося разбирательства: в процессе уже могли применяться обеспечительные меры, совершаться самые различные процессуальные действия, ожидания такого лица в отношении результата процесса могли многократно усилиться в течение всего того времени, которое процесс продолжался с момента своего начала. Законодатель также не мог игнорировать тот факт, что заявитель частной жалобы на такое определение успел обзавестись процессуальным оппонентом, к моменту обнаружения судом оснований к оставлению заявления без рассмотрения, прекращению производства по делу или его приостановлению успел сложиться широкий круг лиц, участвующих в деле, учет интересов которых становится одной из причин, наряду с вышеперечисленными, актуализирующих необходимость проведения судебного заседания с приглашением всех участвующих в деле лиц.

С другой стороны, при обжаловании определений об отказе в принятии заявления, его возвращении в качестве заявителя выступает лицо, чьи права процессом еще совершенно не затронуты, иные лица (ответчик, третьи лица) в дело не вовлечены, поскольку самого дела еще нет, а следовательно, необходимость обеспечения прав указанных лиц отсутствует. Сами эти определения выносятся судом первой инстанции без проведения судебного заседания.

Такими свойствами обладает и определение о возвращении заявления о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок. КС РФ в Постановлении N 17-П по жалобе гражданина Какуева, оценивая основание к возвращению заявления, предусмотренное п. 5 ч. 1 ст. 244.6, когда срок судопроизводства по делу или срок исполнения судебного постановления с очевидностью свидетельствует об отсутствии нарушения права на судопроизводство в разумный срок, признал как существо, так и порядок вынесения определения о возвращении заявления по данному основанию не противоречащими Конституции. Порядок обжалования таких определений, установленный ч. 5 ст. 244.6, в Определении КС РФ от 3 апреля 2012 г. N 599-О по жалобе гр. Плотникова был оценен как не нарушающий конституционных прав заявителя в его конкретном деле. Кроме того, вынесение определения о возвращении заявления, в отличие от определения об отказе в принятии заявления на основании п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, не препятствует повторному обращению в суд.

Без извещения лиц, участвующих в деле, рассматривается и частная жалоба на определение об отказе в пересмотре дела по вновь открывшимся (или новым) обстоятельствам. Необходимо учитывать, что, подавая соответствующее заявление, лицо пытается инициировать экстраординарное производство, связанное с преодолением законной силы окончательного судебного постановления. Набор процессуальных прав, предоставляемых лицам в таких производствах, может быть ограниченным. Кроме того, такое заявление рассматривается судом первой инстанции в судебном заседании с предоставлением всего комплекса необходимых прав.

Таким образом, предоставление заявителям частных жалоб различного объема процессуальных прав в зависимости от того, какие определения суда первой инстанции ими обжалуются, хотя и имеет место, но как минимум не выглядит произвольным.

Оценивая существующую процедуру рассмотрения частных жалоб судом апелляционной инстанции, необходимо принять во внимание ее обеспеченность рядом процессуальных гарантий, направленных на то, чтобы компенсировать лицам, участвующим в деле, возможные неудобства от "упрощения" процедуры.

Так, Пленум ВС РФ в Постановлении от 19 июня 2012 г. N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" (далее - Постановление N 13) подчеркивает необходимость во исполнение ст. 14 и 16 Федерального закона от 22 декабря 2008 г. N 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" размещать информацию о времени и месте рассмотрения частной жалобы, представления прокурора на определение суда первой инстанции на интернет-сайте суда апелляционной инстанции, а также в занимаемых судом апелляционной инстанции помещениях независимо от того, в каком порядке будут рассматриваться частная жалоба, представление прокурора (с извещением лиц, участвующих в деле, или без их извещения).

В п. 48 названного Постановления содержится разъяснение о том, что с учетом характера и сложности разрешаемого процессуального вопроса, а также с учетом доводов частной жалобы, представления прокурора суд апелляционной инстанции вправе по своей инициативе вызвать лиц, участвующих в деле, в судебное заседание.

Кроме того, если обжалуемое определение суда, исходя из требований ГПК РФ, должно было выноситься в суде первой инстанции в судебном заседании с извещением лиц, участвующих в деле (например, определения о принудительном исполнении решения иностранного суда, о разъяснении решения суда, об индексации присужденных денежных сумм и т.п.), то суд апелляционной инстанции в случае перехода на основании ч. 5 ст. 330 ГПК РФ к рассмотрению частной жалобы, представления прокурора по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ (что происходит, если есть основания предполагать наличие какого-либо нарушения из достаточно широкого перечня, установленного ч. 4 ст. 330 ГПК РФ), извещает лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения частной жалобы, представления прокурора (п. 50 Постановления N 13).

Нормы ст. 333 и 244.6 ГПК РФ в силу прямого указания ч. 1 ст. 333 не предполагают и возможности игнорирования требований ст. 325 ГПК РФ о действиях суда первой инстанции в апелляционной стадии производства, согласно которым суд первой инстанции после получения жалобы, представления обязан направить лицам, участвующим в деле, их копии и копии приложенных к ним документов, а лица, участвующие в деле, вправе представить в суд первой инстанции возражения; по истечении срока обжалования суд первой инстанции направляет дело в суд апелляционной инстанции. Таким образом, закон прямо устанавливает необходимые гарантии состязательности.

Гарантией справедливого рассмотрения частной жалобы являются и непреложные требования законности и обоснованности, полноты и мотивированности судебных актов. Как неоднократно указывал КС РФ, судьи при рассмотрении жалобы не могут отказаться от исследования и оценки всех приводимых в ней доводов, а также от мотивировки своих решений путем указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности основания, по которым эти доводы отвергаются; определения, вынесенные по результатам рассмотрения, могут быть проверены судом кассационной инстанции.

Положения упомянутого выше Постановления N 13 о праве суда апелляционной инстанции по своему усмотрению, исходя из сложности вопроса, принять решение об извещении лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения частной жалобы и провести судебное заседание с их участием, встречают в научной литературе критику, основанную на том, что такое дискреционное полномочие суда не согласуется с принципом диспозитивности гражданского процесса, поскольку выбор процедуры в большинстве случаев предполагает приоритет волеизъявления заинтересованных лиц, чего в данном случае не происходит <1>.

<1> Сахнова Т.А. Процедурность цивилистического процесса: методология будущего // Вестник гражданского процесса. 2012. N 1. С. 11.

Думается, что диспозитивность в традиционном понимании распространяется на судьбу предмета спора: если лица могли им распорядиться при нормальном течении материального правоотношения, эта возможность сохраняется за ними и в процессе; отсюда распорядительные права сторон и ряд иных возможностей, позволяющих влиять на течение процесса. Однако диспозитивность редко распространяется столь широко, чтобы давать заинтересованным лицам возможность определять форму самого процесса после обращения в государственный суд. КС РФ в значительном количестве своих решений подчеркивал мысль о том, что из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в ст. 46 Конституции РФ, не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению той или иной процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции РФ, федеральным законом (Определения от 24 ноября 2005 г. N 508-О, от 19 июня 2007 г. N 389-О-О и от 15 апреля 2008 г. N 314-О-О). Вряд ли то обстоятельство, что параметры проверочной процедуры определяются в соответствии с законом самим судом, а не заинтересованными лицами, наносит чрезмерный ущерб диспозитивности.

Разъяснение ВС РФ о праве суда апелляционной инстанции вызвать лиц, участвующих в деле, в судебное заседание при рассмотрении частной жалобы, скорее всего, не является произвольным, а обусловлено тем обстоятельством, что в законе невозможно предусмотреть весь спектр возможных ситуаций, когда личное присутствие указанных лиц может потребоваться, с учетом всего того многообразия фактических обстоятельств, которые призван учитывать суд. В названном случае усмотрение суда придает гражданской процессуальной форме необходимую гибкость. Соответственно, ВС РФ лишь расширил судебную дискрецию в угоду потребностям практики. При этом решение о форме рассмотрения процессуального вопроса (с извещением или без извещения лиц) хотя и не фиксируется в отдельном документе, однако требует от суда учета всех заслуживающих внимания обстоятельств и должно быть обоснованным.

Анализируя нормативные положения ст. 333 и 244.6 ГПК РФ, большинство исследователей склоняются к мысли о том, что оспариваемыми законоположениями в состязательный процесс внедряются элементы письменного производства. Именно как введение письменного порядка они оцениваются самими судьями <1>. Однако есть основания сомневаться в подобной оценке.

<1> Шакирьянов Р.В. Рассмотрение гражданских дел в суде апелляционной инстанции в письменном порядке: изменения в ГПК // Российский судья. 2011. N 8. С. 8 - 11.

Из норм гл. 39 ГПК РФ не следует, что при пересмотре определений суда первой инстанции по частным жалобам не проводится судебное заседание; отказ от судебного заседания затрудняет то обстоятельство, что дела в судах апелляционной инстанции, за исключением районных судов, рассматриваются коллегиально. С учетом разъяснений Пленума ВС РФ суд апелляционной инстанции вправе рассмотреть частную жалобу на любое определение суда первой инстанции с извещением лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного заседания, если придет к выводу об особой важности и значимости рассматриваемого процессуального вопроса для заявителя. Не предусмотрен и отказ от ведения протокола судебного заседания. С учетом этого, как представляется, корректнее говорить не о внедрении элементов письменного производства, а скорее о "деформализации" процедуры, предполагающей широкое усмотрение суда в выборе ее параметров. Сама по себе такая "деформализация" не может рассматриваться как однозначное зло при условии предоставления лицам, участвующим в деле, ряда гарантий и, кроме того, как представляется, находится в согласии с глобальными тенденциями развития гражданского судопроизводства. Рассматриваемые новеллы ГПК РФ, возможно, позволят сделать систему более гибкой, сосредоточить силы судей на тех вопросах, которые действительно требуют повышенного внимания.

КС РФ неоднократно обращал внимание на то, что "в демократическом обществе участники судебного разбирательства должны испытывать доверие к суду, которое может быть поставлено под сомнение только на основе достоверных и обоснованных доказательств, свидетельствующих об обратном" (Определения КС РФ от 8 февраля 2007 г. N 325-О-О, от 21 декабря 2011 г. N 1852-О-О, от 17 июля 2012 г. N 1312-О и др.). Таким образом, проблема допустимости таких изменений упирается в вопрос, является ли российское общество достаточно зрелым, а процедура формирования судейского корпуса - достаточно демократичной для того, чтобы обеспечить тот уровень доверия граждан к судебной системе, который необходим для безболезненного осуществления предусмотренного порядка рассмотрения частных жалоб, ведь в частноправовых отношениях любые формы разрешения правового вопроса приемлемы, если арбитру, который занимается этим, доверяют. Повышение же уровня доверия граждан к российским судам представляет собой, пожалуй, самую актуальную задачу из тех, которые стоят в настоящее время перед отечественной судебной системой.

References

Tor-Inge H. The Function of the Proportionality Principle in EU Law // European Law Journal. 2010. Vol. 16. March. No. 2. P. 158 - 185.

Koziol H. De minimis non curat praetor (http://www.aidahungary.hu/index.cgi?r=&v=&l=eng&mf=&p=colloquium_2008).

Koller Chr. Goals of civil justice. Austrian national report (including additional information on Germany) // Civil procedure in cross-cultural dialogue: Eurasia Context: IAPL World conference on Civil Procedure, September 18 - 21, 2012, Moscow, Russia. M., 2012. P. 150 - 151.

Burbergs M. "De minimis non curat praetor" principle in the Court's practice (http://strasbourgobservers.com/2010/08/25).

Lesnitskaya L.F. Appeal proceedings in civil cases in the system of courts of general jurisdiction ("ConsultantPlus").

Smagina E.S. Some short stories and perspectives of appeal in a civil process // Lawyer. 2011. N 14. P. 35 - 40.

Borisov E.A. Reform of procedural law: the present and the future // Arbitrazh and Civil Procedure. 2011. No. 4. P. 36 - 40.

Vas'kovsky E.V. Textbook of civil procedure. M., 1917. P. 318.

Sherstyuk V.M. Right to be heard - the principle of civil procedure // Notes on the modern civil and arbitrazh procedural laws / Ed. by M.K. Treushnikov. M., 2004. P. 57 - 63.

Fursov D.A. The current understanding of the principles of civil and arbitrazh process. M., 2009. P. 34.

Zhuikov V.M. Judicial reform: access to justice. M., 2006.

Sakhnova T.A. Procedureness of civil process: methodology of the future // Herald of Civil Procedure. 2012. No. 1. P. 11.

Shakiryanov R.V. Civil cases in the court of appeal in writing to order changes in the Code of Civil Procedure // Russian Judge. 2011. No. 8. P. 8 - 11.