Мудрый Юрист

Современный политический режим России: ограничения базовых гражданских прав и свобод посредством законодательных новаций и правоприменительной практики *

<*> Kondrashev A.A. Contemporary political regime of Russia: limitations of fundamental civil rights and freedoms by the means of legislative innovations and law-enforcement practice.

Кондрашев Андрей Александрович, профессор кафедры конституционного, административного и муниципального права Юридического института Сибирского федерального университета, исполнительный директор НИИ законодательства и правовой политики СФУ, доктор юридических наук (г. Красноярск).

В статье анализируется сложившийся в России уникальный политический режим и его влияние на свободу выражения своего мнения как одного из комплексных прав и свобод человека и гражданина. Автор на основе правоприменительной практики аргументированно доказывает неправомерность ограничения конституционных прав и предлагает возможные пути решения сложившихся проблем.

Ключевые слова: политический режим, ограничения конституционных прав и свобод граждан, свобода мысли и слова, свобода собраний и объединений, свобода совести.

In the article the unique political regime which has developed in Russia and its influence on freedom of expression of the opinion, as one of basic rights and freedoms of the person and citizen are analyzed. The author on the basis of law-enforcement practice it is given reason proves illegitimacy of restriction of constitutional laws, and offers possible solutions of the developed problems.

Key words: political regime, restrictions of constitutional laws and freedoms of citizens, freedom of thought and word, freedom of assembly and associations, freedom of worship.

На протяжении последних двадцати лет значительное число политологов, социологов и юристов упражнялись в попытках определить форму российского политического режима. В рамках настоящей статьи даже просто перечислить их вряд ли представляется возможным. Хотя такие попытки предпринимались и в зарубежной, и в российской науке.

В 90-х гг. прошлого века в аналитическом западном дискурсе преобладали такие определения российского режима, как "суперпрезидентство", "выборная монархия" или "дефектная демократия" <1>. В российских работах, особенно среди политологов, рассматривающих современный политический режим России, можно встретить такие туманные публицистические определения, как, например, "гибрид авторитаризма и демократии" <2>, "либеральный авторитарный режим с демократическими тенденциями" <3>, "управляемая демократия" <4> или "манипулятивная демократия" <5>.

<1> Bos E. Wo fangt Demokratie an und wo hort Demokratie auf? Demokratietheoretische Uberlegungen zum politischen Regime Russlands // Bos E., Mommsen M., Steinsdorff S. von (Hrsg.). Das russische Parlament. Schule der Demokratie? Opladen: Leske Verlag, 2003. S. 271 - 292.
<2> Кагарлицкий Б. Управлять страной или оппозицией? // Новая газета. 22.06.2000. N 24(д).
<3> Яковлев А.Н. Реформация в России // Общественные науки и современность. 2005. N 2. С. 8.
<4> Залысин И.Ю. Эволюция политического режима в современной России // Проблемы научного обеспечения развития эколого-экономического потенциала России: Сб-к науч. трудов Всероссийской научно-технической конференции (г. Москва, 15 - 19 марта 2004 г.) // URL: http://www.msuee.ru/science/ht/10/2004/04_4/4.4.doc.
<5> Колесников А. Политэкономия: Инстинкт демократии // Ведомости. 29.08.2007. N 161(1935).

В науке конституционного права практически не встречаются определения того, какого рода политический режим создан в Российской Федерации, чаще всего можно встретить лишь краткие описания его особенностей и характера. Так, С.А. Киреева определяет его как переходный <6>, В.С. Нерсесянц - как сочетание элементов авторитаризма с либерализмом <7>, М.В. Баглай - как политический центризм <8>. В целом же российские конституционалисты чаще всего уклоняются от определения того, к какому типу режима следует относить российский политический режим, но при этом вынуждены констатировать, что элементы авторитаризма в нем все же присутствуют <9>.

<6> Киреева С.А. Политический режим как элемент формы государства (теоретико-правовое исследование): Автореф. дис. ... к.ю.н. Саратов, 1997. С. 20.
<7> Нерсесянц В.С. Общая теория государства и права. М., 1999. С. 256.
<8> Баглай М.В. Конституционализм и политическая система в современной России // Журнал российского права. 2003. N 11. С. 17.
<9> Характерной и симптоматичной является позиция, высказанная О.А. Пугиной; по ее мнению, "особенность переходного периода в России состоит в сложном сочетании демократических и авторитарных тенденций. В рамках демократической тенденции развития политического режима находятся положения Конституции РФ о высшей ценности человека, его правах и свободах (ст. 2), о разделении властей (ст. 10), о прямом действии Конституции (ст. 15), об идеологическом плюрализме (ст. 13) и др. Однако реализация этих принципов затруднена или невозможна, что говорит о сохранении авторитарных черт политического режима". См.: Пугина О.А. Преемственность элементов российской правовой системы и проблемы конституционно-правового регулирования // Конституционное и муниципальное право. 2007. N 11. С. 4.

С нашей точки зрения, необходимо признать, что российский политический режим уже давно не является демократическим (если не считать определение его таковым в Конституции), а определенные демократические по форме институты превратились лишь в симулякры, обслуживая интересы главы государства и правящей элиты. Представляется, что российский политический режим в начале XXI в. превратился в один из авторитарных режимов, аналогичных режимам, созданным как в ряде постсоветских государств (Беларусь, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан), так и в некоторых развивающихся государствах Америки, Азии и Африки (Венесуэла, Мьянма, Судан, Чад). Если же говорить об общих характеристиках авторитарного режима, то среди них необходимо выделить следующие:

В рамках настоящей работы мы лишь проанализируем, насколько ограничены политические права и свободы (причем всего несколько, которые охватываются комплексным институтом - свобода выражения общественного мнения) российских граждан, с целью доказать, что политический режим России активно "дрейфует" и приобретает все новые черты авторитарного режима.

Таким образом, одной из наиболее актуальных теоретических проблем российского конституционного права является проблема определения сущности современного политического режима Российской Федерации в контексте развития института прав и свобод личности, так как именно полнота и качество реализации прав и свобод являются одним из базовых показателей того, какой политический режим установился в нашей стране.

Своеобразие российского политического режима с точки зрения прерогатив действующего Президента и особенностей его стиля правления позволило ряду исследователей охарактеризовать его как "путинский". А известный политолог В. Никонов ввел термин "путинизм", под которым он понимает нынешний российский режим и идеологию Президента <10>.

<10> Никонов В. Путинизм // Современная российская политика: Курс лекций / Под ред. В. Никонова. М., 2003. С. 37.

"Путинскому", как выражаются некоторые политологи, режиму уже более 12 лет. И на протяжении этих лет последовательно ограничивались личные и политические права и свободы граждан, а государство все более жестко регулировало не только экономическую сферу, но и активно пыталось с помощью законодательных мер регламентировать и иные сферы жизни общества (культуру, идеологию, деятельность общественных институтов). Причем основные нарушения прав и свобод в рамках российского политического режима сосредоточены в сфере, которую американские авторы традиционно называют свободой выражения мнения, охватывающей три ключевых права и еще одно примыкающее: свобода мысли и слова, свобода собраний, свобода совести и право на объединение. Разберем же последовательно правовые основы и практику реализации этих прав в российском обществе.

  1. Нарушения ст. 29 Конституции РФ, т.е. ограничения на свободу мысли и слова.

Свобода слова относится к числу фундаментальных прав человека и признается во всем мире. В России она гарантирована Конституцией (глава 2, ст. 29) и ратифицированной Россией Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод (ст. 10). Кроме того, свобода слова гарантируется Всеобщей декларацией прав человека (ст. 19) и Международным пактом о гражданских и политических правах (также ст. 19), ратифицированными Россией и обязательными к исполнению согласно ст. 15, п. 4, Конституции РФ. Если проанализировать основные факты нарушения свободы слова, которые обсуждаются в прессе и проводятся правозащитными организациями, то условно можно говорить о нескольких направлениях ограничений этой фундаментальной свободы.

А. Ограничения свободы слова в Интернете и печатных СМИ - посредством уголовного преследования блогеров за разжигание межнациональной ненависти и вражды (ст. 282 УК РФ), призывы к экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ), а также административно-правовые санкции в виде приостановления деятельности СМИ (ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности") и создания законодательного механизма закрытия сайтов - ведения Единого реестра доменных имен, указателей страниц сайтов в сети Интернет и сетевых адресов, содержащих запрещенный контент, и введение процедуры блокировки интернет-ресурсов по IP/доменному имени <11>. Кроме того, в "рукаве" у правоохранительных органов (в первую очередь ФСБ РФ) имеется возможность фактически бесконтрольного и явно неконституционного получения информации от любого провайдера с помощью системы СОРМ, которую обязан установить любой провайдер в России. Именно таким образом, судя по всему, подконтрольные "желтые" издания получили список жертвователей сайта "Роспил".

<11> Федеральный закон от 28 июля 2012 г. N 139-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию" и отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ. 2012. N 31. Ст. 4328. Попытки его применения в ноябре 2012 г. на примере блокировки адресов интернет-энциклопедии "Луркоморье" и торрент-трекера "Рутракер" продемонстрировали, с одной стороны, явное пренебрежение правоприменителей (ФСКН и Роскомнадзор) к установленной законом процедуре, а с другой стороны, выявили и его фактическую недееспособность (когда владельцы сайтов могут менять IP-адрес в течение получаса).

В 2002 г. в России были приняты Федеральные законы "О противодействии экстремистской деятельности" <12> и "О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности" <13>, которые в качестве санкции за возбуждение расовой, национальной или религиозной розни предусматривают предупреждение, а также прекращение деятельности организаций СМИ.

<12> Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" // СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3031.
<13> Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 112-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности" // СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3029.

Федеральный закон "О противодействии экстремистской деятельности" использует понятия "рознь", "вражда", "унижение достоинства", "пропаганда исключительности, превосходства или неполноценности", которые полисемантичны, что характерно для русского языка. Более того, эти термины являются и качественными оценочными понятиями, поэтому именно суды должны в своих решениях устанавливать свойства, признаки обобщаемых в этих понятиях явлений в зависимости от ценностной ориентации законодателя. Так, например, Верховный Суд РФ в Постановлении N 11 предписал понимать "под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совершения иных противоправных действий, в том числе применения насилия, в отношении представителей какой-либо нации, расы, приверженцев той или иной религии и других групп лиц. Критика политических организаций, идеологических и религиозных объединений, политических, идеологических или религиозных убеждений, национальных или религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды" <14>.

<14> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. N 11 "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности" // Российская газета. N 142. 04.07.2011.

Но следует также учитывать, что определения указанных понятий в данном Законе либо в других нормативно-правовых актах отсутствуют и, несмотря на попытку Верховного Суда РФ дать судам рекомендации по их применению, появляется возможность субъективно-волюнтаристского их толкования. Можно сказать, что это нарушает принцип правовой определенности, выработанный Европейским судом по правам человека, который во многих своих решениях повторяет, что законы, устанавливающие ограничения свободы выражения мнения, должны быть четкими и ясными, чтобы разумный человек имел возможность предсказать последствия своего поведения и применения к нему этого закона <15>.

<15> В 2010 г. осуждено всего 329 человек. За публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ) в 2009 г. осудили 5 человек, в 2010 г. - 23 человека. За возбуждение ненависти или вражды по национальному или религиозному признаку (ст. 282 УК РФ) в 2009 г. осудили 65 человек, в 2010 г. - 161 человек. За организацию экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК РФ) в 2009 г. вообще не вынесли ни одного приговора, в 2010 г. по этой статье осуждено 23 человека. За организацию деятельности экстремистской организации (ст. 282.2 УК РФ) в 2009 г. приговорили к наказанию 2 человек, в 2010 г. - 22. См.: Погодин И.В. Уголовная ответственность за совершение преступлений экстремистской направленности: к истории вопроса // История государства и права. 2012. N 1. С. 17 - 21.

Известны, например, случаи возбуждения уголовных дел по ст. 282 УК РФ за высказывания в Интернете (в частности, за оскорбления сотрудников правоохранительных органов - милиционеров, которых суды признавали социальной группой) <16>.

<16> Так, Дмитрий Соловьев обвинялся по ст. 282 УК РФ в "возбуждении ненависти и вражды и унижении человеческого достоинства" социальных групп - сотрудников ФСБ и милиции за две критические записи о работе этих ведомств в "Живом Журнале". В отличие от аналогичных дел Саввы Терентьева и других, в данных постах не было и намека на призывы к насилию или оскорбления. И пусть уголовное дело было прекращено, но более 1,5 лет правоохранительные органы расследовали указанное преступление. URL: http://www.forensicsciences.ru/ajax/soloviev/sol1w.html.

Даже несмотря на позитивное восприятие толкования, данного Верховным Судом РФ, остается много неясностей, способных приводить к необоснованному нарушению свободы слова. Так, Пленум Верховного Суда не дал расшифровку понятия "социальная группа" как признака состава ст. 282 УК. В последнее время утвердилось мнение, что, по смыслу этой статьи, к социальной группе нельзя относить правоохранительные органы, государственных чиновников и всех тех, кто выполняет свои профессиональные обязанности. Это, в частности, констатировали в экспертном заключении филологи Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского <17>. Тем не менее в научной литературе можно встретить и расширительное толкование названного признака. В частности, авторы одного из комментариев к УК под социальной группой понимают формальные или неформальные, объединенные личностными или безличностными отношениями объединения людей, имеющих общие интересы (политические партии, возрастные слои, профессиональные группы и т.д.) <18>.

<17> См.: Герасименко О., Захаров Д. Как стать экстремистом // Коммерсантъ - Власть. 2011. N 13.
<18> См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.В. Бриллиантова. М., 2010.

Можно сделать вывод, что вполне возможно использование "экстремистских" норм УК РФ в целях борьбы с инакомыслящими, кроме того, возможно применение этих норм даже для ограничения академической свободы <19>. При этом Европейский суд по правам человека идет намного дальше логики отечественного правосудия, исходя из того, что свобода слова охватывает не только информацию или идеи, которые встречаются благоприятно или рассматриваются как безобидные либо нейтральные, но также и такие, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет "демократического общества" <20>.

<19> Так, Верховный Суд РФ (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 N 11) под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, предписал понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость... депортаций. Фактически Суд ограничил научную дискуссию в отношении депортаций народов в период с 1944 по 1945 г., так как ученым де-юре запрещено распространять информацию, которая может служить основанием для выводов о наличии условий для проведения депортаций. Не секрет, что в США до сих пор факт депортации японцев американского происхождения не признан преступлением, как, впрочем, и в России таковыми не признаны депортации японского и корейского населения Южного Сахалина и Приморья в 1945 г.
<20> Постановление Европейского суда по правам человека от 23.04.1992 "Кастеллс (Castells) против Испании" // СПС "КонсультантПлюс".

Если же обратиться к использованию административно-правовых мер в отношении СМИ, то в указанном Федеральном законе также отсутствуют необходимые для правоприменительной практики четкие критерии разграничения между основаниями вынесения предупреждения и основаниями обращения в суд с иском о прекращении деятельности организации СМИ (ст. 8). Законодатель оставил неоправданную свободу дискреционного усмотрения правоприменителю: либо дожидаться повторного обнаружения фактов экстремистской деятельности и лишь после обращаться в суд с иском о прекращении деятельности организации СМИ, либо подать иск сразу, ссылаясь на другое основание: факт того, что предупреждение не было обжаловано или требования об устранении нарушений в деятельности организаций СМИ не были соблюдены. Указанные неопределенности закона вызывают особые опасения, если учитывать характер санкций, применяемых к редакциям СМИ за действия, противоречащие ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности".

Б. Использование ст. 152 ГК в рамках преследования граждан, высказавших якобы порочащие и недостоверные сведения в отношении физических лиц.

Во многих случаях российские суды неправомерно ограничивают свободу выражения мнения граждан, используя возможности, предоставленные гражданско-правовыми способами защиты права на доброе имя (честь и достоинство). Сложностей в этом вопросе добавляет используемое в ст. 152 ГК РФ понятие сведений, которое может включать в себя и мнение (оценку), и утверждение о фактах. Такое значение понятия сведений вызывает неопределенность в вопросе о возможности опровержения мнения. Основываясь на толковании действующего российского законодательства по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации в комплексе, можно сделать вывод, что высказывание мнений, оценочных суждений не может быть ограничено в соответствии со ст. 152 ГК РФ. Так, ст. 152 Гражданского кодекса России требует от ответчика (журналиста, редакции СМИ) доказать соответствие сведений действительности. Для того чтобы проверить сведения на соответствие их действительности, необходимо сравнить их с объективно существующей реальностью, представив в суд соответствующие доказательства. Только фактологическая информация (но никак не мнение) может быть проверена на соответствие действительности. Люди могут придерживаться разных, порой взаимоисключающих мнений. Оспаривать мнение в суде - нонсенс. Поэтому, даже когда оценка (мнение, комментарий) порочит, по мнению истца, его честь и достоинство, она не может быть опровергнута в суде. Нет истины, с которой можно сравнить изложенное мнение <21>.

<21> Основополагающая позиция по этому вопросу сформулирована в Постановлении ЕСПЧ от 8 июля 1986 г. по делу "Лингенс против Австрии". ЕСПЧ указал, что "с точки зрения суда, следует проводить тщательное различие между фактами и оценочными суждениями. Существование фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию" // Судебная практика ЕСПЧ по статье 10 Европейской конвенции. СПб., 2004. Т. 2. С. 171 - 174, 185.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что ст. 152 Гражданского кодекса не должна применяться к выражению мнения. К сожалению, судебная практика идет другим путем. Истцы требуют опровергнуть мнение как наряду с утверждениями о фактах, так и отдельно. Такая правоприменительная практика меняется от региона к региону, есть и решения суда, отказывающие в удовлетворении таких требований, но все еще очень часто на редакции СМИ налагается обязанность опровергнуть мнение. Это обусловлено двумя причинами. Во-первых, ст. 152 ГК РФ использует понятие сведений и прямо не говорит, что может быть опровергнуто только утверждение о фактах. Во-вторых, Европейская конвенция о защите прав человека и прецедентная практика Европейского суда почти не применяются судами РФ <22>.

<22> Журналист Исаак Гринберг обвинил в одной из статей губернатора Ульяновской области Владимира Шаманова в преследовании свободной прессы, а также в поддержке полковника Буданова, обвиненного в убийстве чеченской девушки. Заканчивалась статья словами "Ни стыда ни совести". Собственно, эти слова и стали предметом судебного иска. Шаманов потребовал доказать, что у него действительно нет ни стыда ни совести, и, когда Гринберг по понятным причинам этого сделать не смог, суд признал его виновным в публикации недостоверной информации. Но Европейский суд по правам человека объявил это решение незаконным. Как гласит Постановление Суда, российское правосудие неверно оценило ситуацию, пожертвовав свободой слова ради сохранения репутации политического деятеля. Таким образом, российский суд нарушил статью десятую Европейской конвенции по правам человека, в которой говорится о недопустимости нарушения свободы слова. По решению Суда Россия выплатила Исааку Гринбергу 120 евро за материальный ущерб и еще тысячу евро в счет судебных издержек // Судебная практика ЕСПЧ по статье о свободе выражения мнения и свободе информации. Воронеж: Моби Дик, 2006. Т. 4. С. 18.

В. Использование уголовных (а до июля 2012 г. и административно-правовых мер) в рамках применения норм о клевете в отношении граждан, распространивших недостоверные и порочащие сведения.

Декриминализованная ранее клевета, ставшая административным правонарушением с 8 декабря 2011 г. <23>, с 10 августа 2012 г. опять стала уголовным преступлением <24>. При этом наказание по данной статье было ужесточено в разы (с 80 000 руб. (минимальная сумма) до 5 млн. руб.). Было уже множество случаев, когда эта норма использовалась против журналистов и граждан, разместивших материалы, компрометирующие различных должностных лиц <25>. За два года, с 2009-го по 2011-й, по ней были осуждены около 800 человек, в основном журналисты и блогеры.

<23> Федеральный закон от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ. 2011. N 50. Ст. 7362.
<24> Федеральный закон от 28 июля 2012 г. N 141-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ. 2012. N 31. Ст. 4330.
<25> Так, в прошлом году Псковский районный суд приговорил учредителя местного еженедельника Игоря Рудникова к 2,5 года заключения, а журналиста этого издания Олега Березовского - к 2 годам условно. Против них было возбуждено несколько уголовных дел по клевете и оскорблениям представителей местной власти в статьях газеты и применению насилия против сотрудников милиции. С обоих была взята подписка о невыезде, а рассмотрением дел должен был заниматься районный суд Пскова. Обвиняемые из-за неявки в суд были посажены в псковский СИЗО, а затем выпущены под залог. Оба были в итоге признаны виновными в клевете на бывшего командующего Балтийским флотом и представителей калининградского правосудия. См.: URL: www.bbp.ru/o_kollegii/novosti/shtrafovat_za_klevetu.

Федеральный закон N 141-ФЗ, который опять вводит уголовное наказание за клевету (ст. 128.1 УК РФ), может также рассматриваться как угроза свободе слова в России. Этот Закон в принципе может привести к невозможности проводить журналистские расследования, вести аналитическую деятельность в СМИ. Любое независимое СМИ может быть уничтожено простым способом: чиновник подает миллионный иск, суд временно замораживает счета, следствие тянется, СМИ разваливается. Это особенно реально в условиях нашей правоприменительной практики, когда суды выносят решения заведомо неправосудные, но в интересах высокопоставленных заказчиков.

  1. Законодательные манипуляции с целью ограничить право на свободу объединений (ст. 30 Конституции).

С помощью внесения поправок в действующие законы и принятия новых правовых актов правящая элита пытается ослабить возможности гражданского контроля за властью, подорвав организационные основы функционирования некоммерческих организаций и доверие к ним со стороны граждан. Законодательные новации с целью ограничить пользование данным правом связаны с двумя вариантами действий.

Во-первых, это попытка выставить общественные объединения и НКО перед обществом как агентов иностранных государств (читай - их разведывательных органов), посеять недоверие со стороны граждан к субъектам гражданского общества, сотрудничающим с иностранными грантодателями. Но Закон N 121-ФЗ не только содержит неясные юридические термины (например, "политическая деятельность"), устанавливает дополнительные требования (изменившиеся сроки представления отчетности, обязательное аудиторское заключение, возможности внеплановых проверок), но и вводит различные виды ответственности за его нарушения - конституционно-правовую (приостановление деятельности по данным основаниям) и уголовно-правовую (ст. 330.1 УК РФ) <26>.

<26> Федеральный закон от 20 июля 2012 г. N 121-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части регулирования деятельности некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента" // СЗ РФ. 2012. N 30. Ст. 4172.

Во-вторых, это законодательные ограничения для деятельности различных видов некоммерческих организаций, усложняющие их работу в Российской Федерации. Согласно поправкам, внесенным несколькими федеральными законами, были предельно усложнены правила деятельности НКО. Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 112-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности" упростил процедуру приостановления деятельности общественных объединений, вместо судебного порядка предусмотрев внесудебный (прокурор или Минюст). Федеральным законом от 10 января 2006 г. N 18-ФЗ "О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" <27> были внесены изменения в Федеральный закон "О некоммерческих организациях", согласно которому введен предельно усложненный порядок регистрации иностранных некоммерческих организаций на территории России, а также были введены ежегодные проверки деятельности общественных объединений и возможность применения мер ответственности (от предупреждения до прекращения деятельности) за непредставление сведений уполномоченному органу (Министерству юстиции), введены ограничения на участие иностранных граждан в деятельности общественных объединений.

<27> СЗ РФ. 2006. N 3. Ст. 282.

В-третьих, это противоречивые нормы и практика Минюста РФ по применению нового Закона о политических партиях, помогающие органам власти отказывать в регистрации партиям по надуманным мотивам. Как показывает практика применения нового законодательства <28>, уже шести партиям отказано в регистрации, не говоря уже о партиях, в отношении которых было принято решение о приостановлении регистрации. Более того, несмотря на появление новой процедуры - приостановление регистрации, введенной для облегчения процедуры регистрации, основания для отказа в регистрации (несоответствие устава закону) позволяют весьма избирательно и вольно трактовать закон (например, партиям отказывали в регистрации из-за описок, опечаток, неверного расположения текста - отсутствия титульного листа). Партиям отказывали в регистрации даже в случаях, когда по логике закона должны были приостановить: ни технические ошибки, ни противоречие партийного устава требованиям Закона "О политических партиях" (и даже Конституции) не включено в перечень норм, нарушение которых однозначно влечет отказ в регистрации <29>.

<28> Федеральный закон от 2 апреля 2012 г. N 28-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О политических партиях" // СЗ РФ. 2012. N 15. Ст. 1721.
<29> URL: http://www.gazeta.ru/politics/2012/10/03_a_4798569.shtml.
  1. Нарушение ст. 31 Конституции РФ в части свободы массовых мероприятий.

На протяжении ряда лет законодательство о митингах препятствовало их проведению, но не содержало избыточных карательных мер по отношению к их организаторам и участникам. Как правило, власть использовала "резиновые" нормы закона, позволяющего требовать переноса места и времени проведения публичного мероприятия по мотивам безопасности, защиты прав и свобод граждан...

Очередная реформа, направленная на усиление репрессий в отношении граждан, прошла в июне 2012 г. и была вызвана массовыми акциями протеста против фальсификаций результатов думских и президентских выборов декабря 2011 г. и марта 2012 г. В них, по разным оценкам, участвовали до 200 000 россиян, и правящий режим испытал серьезный страх за свою судьбу. Разработанный наспех Федеральный закон N 65-ФЗ <30> фактически приравнял санкции административной ответственности к мерам уголовной ответственности. Увеличение максимального размера административного штрафа сверх пяти тысяч (до 300 000 руб.) привело к смешению уголовной и административной ответственности. Парадоксально, но факт, что непропорциональные характеру вредных последствий нарушения норм Закона о митингах влекут более тяжелые административные санкции для граждан, чем за совершение уголовного преступления. Введя гигантские штрафы для митингующих за перекрытие дороги и порчу имущества, законодатель не изменил размер штрафов за аналогичные действия со стороны граждан, действующих индивидуально. То есть, например, если вы в одиночестве празднуете победу сборной России по футболу и выбегаете на трассу, создавая аварийную ситуацию и помехи для дорожного движения, - то вам грозит 300 руб. штрафа. Если же вы с группой граждан вышли на ту же трассу с плакатом "Россия без Путина", то это удовольствие будет уже значительно дороже - 50 000 руб. (ч. 3 ст. 20.2 КоАП РФ). Если гражданин по пути из кафе домой сломает лавочку или клумбу в парке с криками "Россия - чемпион!" - то ему это обойдется в 500 руб. Но если группа граждан повредит лавочку или клумбу на митинге - они должны будут уплатить от 100 до 300 000 руб. (ч. 4 ст. 20.2). Если так случилось, что в ходе политической акции пострадало, скажем, зеленое насаждение (кустарник или розовый куст), чтобы "не попасть" на 300 тыс. руб., законодатель предоставил "выход" - расколошматить как можно больше окон, лавочек и телефонных будок, чтобы ущерб был признан "значительным". Тогда гражданин подпадет под ст. 167 УК - а там-то штраф максимальный 40 000 руб.!

<30> Федеральный закон от 8 июня 2012 г. N 65-ФЗ "О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и Федеральный закон "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях" // СЗ РФ. 2012. N 24. Ст. 3082.

Но самым противоречивым положением закона выступает норма, предусматривающая определение ключевого понятия: "организация не являющегося публичным мероприятием массового одновременного пребывания и (или) передвижения граждан в общественных местах" (ст. 20.2.2 КоАП РФ). Указанная формулировка в законе не расшифровывается и создает колоссальные возможности для правоохранительных органов, которые могут привлечь к административной ответственности за проведение любого "неполитического публичного мероприятия" (от флешмоба до свадьбы, не говоря уже о пресловутых "народных гуляниях"). Формулировки закона размыты настолько, что встреча трех людей и обсуждение ими общественно-политических вопросов может быть поводом оштрафовать каждого из них на 300 000 руб. Уже были случаи привлечения к ответственности за организацию шуточного боя подушками и организацию прыжков с "тарзанки" или поход по крышам домов <31>. Вводится и новый вид наказания - обязательные работы, максимально - 200 часов, но не более 4 часов в сутки.

<31> Так, были задержаны семь участников флешмоба "Бой подушками" (до суда были доведены дела только пяти из них), состоявшегося 10 июня 2012 г. на Марсовом поле в г. Санкт-Петербурге. Участники флешмоба стали первыми в стране, против кого были составлены протоколы об административном правонарушении по новой редакции Закона "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях". Нормы, разработанные специально для оппозиционеров, вступили в силу в этот день. Ребята "получили" ст. 20.2.2 КоАП (организация массового одновременного пребывания или передвижения граждан в общественных местах, повлекших нарушение общественного порядка). URL: http://www.fontanka.ru/2012/08/06/146. Во Владивостоке на организатора тренировки по роупджампингу (прыжки с "тарзанки") Василия Карпюка был составлен протокол по ст. 20.2 Административного кодекса за то, что он не подал уведомление о проведении тренировки. URL: http://www.bbc.co.uk.

Появился пункт об обязательном выделении в каждом регионе специального места для проведения массовых собраний с целью обсуждения важных общественных вопросов. Число участников должно составлять не менее 100 человек. Согласовывать такие акции не нужно. Помимо этого, региональные власти укажут места, где массовые мероприятия будут запрещены. Иными словами, Закон создает легальные возможности для отказа в проведении любых массовых публичных мероприятий в центре городов и переноса любых протестных действий в своего рода "гайд-парки", т.е. в скверы и лесопарки на окраинах российских городов.

  1. Нарушения свободы совести (ст. 28 Конституции).

Нарушения данной конституционной свободы за последние годы не носили характера законодательных ограничений, скорее это были издержки правоприменительной практики, когда различные правоохранительные органы на уровне субъектов РФ препятствовали деятельности ряда нетрадиционных для России конфессий и сект <32> ("свидетели Иеговы", сайентологи и т.д.).

<32> Например, в марте 2009 г. прокурор Самарской области обратился в суд с просьбой о ликвидации местных религиозных организаций "свидетелей Иеговы" в г. г. Тольятти и Самаре. 29 мая 2009 г. Самарский областной суд не нашел правонарушений в деятельности тольяттинской общины и отказал прокурору в иске. Верховный Суд РФ оставил это решение в силе. Позднее, 30 декабря 2009 г., прокуратура Самарской области сама отказалась от иска против общины "свидетелей Иеговы" в Самаре. 8 февраля 2011 г. в Чите было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) в отношении читинских "свидетелей Иеговы" за распространение литературы "экстремистского содержания". 3 февраля 2012 г. Центральный районный суд г. Читы обязал пять интернет-провайдеров - ОАО "Ростелеком", ООО "Связькомплект", ОАО "Локтелеком", ООО "Престиж-Интернет", ЗАО "Транстелеком-Чита" - ограничить доступ к официальному информационному сайту "Свидетели Иеговы в России" на территории Забайкальского края, поскольку на нем размещены материалы, ранее внесенные в Федеральный список экстремистских материалов. 21 апреля 2010 г. в России Сургутский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры признал ряд материалов сайентологов авторства Р. Хаббарда экстремистскими и постановил внести их в Федеральный список экстремистских материалов. 31 мая 2012 г. в Санкт-Петербурге сотрудники Северо-Западного таможенного управления Федеральной таможенной службы России задержали груз с сайентологической литературой, буклетами и компакт-дисками, выпущенными датской "Издательской группой New Era", аффилированной с Церковью сайентологии, которые находятся в Федеральном списке экстремистских материалов // URL: http://ru.wikipedia.org.

Но в настоящее время мы наблюдаем не только использование возможностей судебного правоприменения для ограничения права на свободу совести, в особенности в отношении атеистов, а точнее лиц, ведущих антирелигиозную пропаганду. Самым актуальным примером из практики последних месяцев, конечно, является процесс и приговор по делу арт-группы "Пусси райт". В этом случае антирелигиозная пропаганда была объединена с критикой правящего режима. Возбуждение уголовного дела за хулиганство, т.е. грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу по мотивам религиозной ненависти или вражды (ст. 213 УК РФ), упречно по нескольким причинам.

Во-первых, в уголовном законе хулиганство представлено в виде двух качественно отличающихся преступлений, одно из которых усугублено применением оружия, другое - специальным мотивом. Кроме того, в правоприменительной практике именно это обстоятельство порождает множество вопросов, связанных с отсутствием четких критериев, определяющих сущность нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу (до сих пор нет ни легального, ни судебного толкования оценочных понятий - "явное неуважение", "грубое нарушение"). Итак, в настоящее время наличествуют, по существу, два основных состава этого преступления: известное общеуголовное вооруженное хулиганство и так называемое экстремистское хулиганство. Как отмечается в литературе, хулиганство, которое не имеет никакой собственной специфики и, главное, специфики объективной стороны, квалификация которого практически всегда вызывала значительные правоприменительные трудности, в современной редакции лишь усугубило правоприменительную проблему. Норма о хулиганстве как была в зародышевом состоянии, так и осталась в нем пребывать <33>. В данном случае следствие провело одну экспертизу, с участием неких психологов, на основании которой девушкам был вменен мотив "вражды", и все. Таким образом, уголовное воздействие было применено не просто необоснованно (фактически составы административного и иного мелкого хулиганства - ст. 20.1 КоАП и ст. 213 УК РФ совпадают, добавляется лишь пресловутый мотив), но и применена норма, которая позволяет избирательное правоприменение в отсутствие теоретического понимания и правоприменительной практики. Оперирование законодателя такими расплывчатыми и размытыми формулировками, как отмечается в литературе, "может свести на нет все усилия законодателя и нивелировать законодательство, направленное на противодействие экстремизму" <34>.

<33> Иванов Н.Г., Косырев И.И. Современный метаморфоз уголовно наказуемого хулиганства // Российская юстиция. 2008. N 1. С. 41.
<34> Бешукова З.М. К вопросу о понятии преступления экстремистской направленности // Общество и право. 2011. N 1. С. 104 - 107.

Во-вторых, такие мотивы, как политическая, идеологическая ненависть или вражда, ненависть или вражда в отношении какой-либо социальной группы (равно как и расовая, национальная или религиозная ненависть или вражда), не совсем хорошо "уживаются" с хулиганским мотивом, без которого немыслим состав хулиганства <35>. Уголовный закон понятие экстремистского мотива, т.е. мотива ненависти либо вражды, не раскрывает. В литературе под таким мотивом предлагается понимать обусловленные определенными потребностями внутренние побуждения, выражающие стремление виновного показать неполноценность потерпевшего по причине его принадлежности к конкретной (иной) нации, либо по причине его расовой принадлежности, либо по причине исповедования им определенной религии и, вследствие этого, свое ненавистное к нему отношение <36>. Фактически границы хулиганства размываются, так как ни основной непосредственный объект, ни мотивы экстремистского и общеуголовного хулиганства ничего общего между собой не имеют.

<35> В научных исследованиях подчеркиваются несовместимость хулиганского мотива с другими мотивами преступления, а также его отличия от так называемых социальных мотивов. См.: Шинкарук В.М. Ответственность за хулиганство в российском уголовном праве: Автореф. дис. ... к.ю.н. Волгоград, 2002. С. 19; Платошкин Н.А. Уголовно-правовое значение хулиганских мотивов: Автореф. дис. ... к.ю.н. М., 2007. С. 7.
<36> Капинус О.С. Убийства: мотивы и цели. М., 2004. С. 115 - 116.

Подводя итоги краткому анализу ст. 213 УК, которая позволяет привлечь к уголовной ответственности фактически за атеистическую пропаганду, нельзя не сказать и о парадоксах правоприменения этой нормы. Так, приговор девушкам из "Пусси райт" на два года лишения свободы резко контрастирует с хулиганскими действиями гостей "кавказской свадьбы", которые стреляли из травматического оружия на центральных улицах столицы и при этом получили наказание в виде административного штрафа в 2000 руб. по ст. 20.1 КоАП РФ. Налицо не просто избирательное применение нормы, но и явное пренебрежение интересами охраны общественного правопорядка - критика режима и религии, оказывается, опаснее, чем стрельба в центре города. Нонсенс!

Если же говорить об инициативах парламентариев из правящей партии, то невозможно не обойти вниманием законопроект о введении уголовной ответственности за "оскорбление религиозных убеждений и чувств граждан" (новая статья УК - 243.1) <37>. Мало того что абсолютно абсурдна сама конструкция ответственности "за оскорбление чувства"! Наше право никогда не знало нормы, согласно которой человек может быть осужден только за несогласие с чьим-то убеждением или чувством, причем определять это будут некие эксперты в отсутствие научно обоснованной методики проведения такой экспертизы. А за оскорбление религиозных чувств предполагается внедрять штрафы до 300 тыс. руб. или лишение свободы до 3 лет!

<37> Проект Федерального закона N 142303-6 "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан, осквернению объектов и предметов религиозного почитания (паломничества), мест религиозных обрядов и церемоний" // URL: http://www.duma.gov.ru.

В настоящее время даже в отсутствие статьи за оскорбление религиозных чувств делаются попытки привлечь к уголовной ответственности граждан по ст. 282 УК РФ - за действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды <38>.

<38> В Карелии в мае 2012 г. было возбуждено уголовное дело в отношении блогера Максима Ефимова, высказавшего в заметке "Карелия устала от попов" критику в отношении РПЦ и политики сращивания церкви и государства // URL: http://www.ria.ru/society/20120514/648895484.html.

Некоторые выводы.

Подводя некоторые итоги, следует сделать неутешительный вывод - российская правовая система лишь имитирует демократические процедуры, декларируя пользование правами, но оставляя широчайший простор для манипулирования и разного рода ограничений прав и свобод человека по политическим и иным мотивам. Судебная и правоприменительная практика свидетельствует о массовых случаях ограничения прав и свобод, когда налицо избирательное применение нормы права - по принципу "Врагам по максимуму, а остальным как получится". В целом наиболее уязвимой в России оказывается именно свобода выражения мнения, при этом власть использует самые различные механизмы для того, чтобы обезопасить себя даже не от смены режима, а от его модернизации. Но эта политика опасна для будущего государственности, протестные настроения в обществе отнюдь не затухают, а будут накапливаться и переформатироваться в иные формы (создание подпольных группировок, стихийные формы в виде перекрытия автомагистралей, захвата органов власти и пр.).

Политика правящего режима в настоящее время сводится к тому, что вводятся законодательные формы ограничения конституционных прав и свобод и дается большая свобода усмотрения правоприменительным органам по использованию размытых, оценочных понятий, определяющих соответствующие правонарушения (не имеющих ни стандартов применения, ни их теоретического осмысления и практического судебного толкования). При этом ранее нарушения свободы выражения мнения также имели место, но власть старалась избирательно использовать возможности закона посредством судейского усмотрения. Принципиальное отличие новаций последнего года состоит в том, что реализована попытка "массового" законодательного противодействия активности гражданского общества не только в части ограничения публичных протестных действий, но и реализации иных форм общественной самоорганизации (в виде ограничений для деятельности НКО, попыток запрета публичных форм критики сращивания государства и традиционных религиозных конфессий).

Но политика усиления государственного принуждения в целях подавления оппозиционных настроений в обществе не даст результатов. Единственный рациональный путь - проведение крупных системных политических реформ. Только реальная политическая конкуренция вкупе с изменением правовых основ (и прежде всего, Конституции) может действительно поставить Россию в ряд демократических стран, чьи интересы будут основаны на приоритете и уважении прав человека, а не на идеологемах (в виде пресловутой великодержавности) и поиске мифических врагов, которые мешают создать "симфонию" сильного государства и манипулируемого элитой запуганного гражданского общества.

Необходимо изменить Конституцию и создать систему, при которой правительство формируется парламентом и подотчетно ему, а граждане свободно объединяются в партии, блокируются на выборах в избирательные блоки, и в результате появятся действительно самостоятельные субъекты политической системы. Президент должен утратить те колоссальные полномочия, которые легитимируют в России его безграничную власть. Конституционные реформы в нашей стране - насущная необходимость, и отрицание требований их реализации ведет лишь к усилению общественного противостояния, к росту нетерпимости и отчуждения общества от власти.