Мудрый Юрист

Правовые технологии работы с "трудными" детьми: к истории вопроса

Борисова Наталья Евгеньевна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой государственно-правовых дисциплин 1 Московского юридического института.

Работа посвящена социально-правовым технологиям защиты прав ребенка. Особое внимание уделено историческому развитию форм и методов работы с несовершеннолетними преступниками в период Российской империи.

Ключевые слова: несовершеннолетние, трудные дети, ребенок в конфликте с законом, ювенальные технологии.

Lawful technologies of work with "difficult" children: to the background of the question

N.E. Borisova

Work is dedicated to the social-lawful technologies of the protection of the rights of child. Special attention is given to the historical development of forms and methods of operation with the minor criminals in the period of the Russian Empire.

Key words: minor, "difficult children", child in the conflict with the law, juvenal technologies.

Особенность, автономность и специфика правового положения несовершеннолетних являются общепризнанными. "Включив в законы понятие несовершеннолетнего, законодатели государств и всего международного сообщества установили юридическую границу между несовершеннолетием и совершеннолетием, создав тем самым автономную демографическую группу людей - носителей специфических прав и обязанностей... потребность создания такой автономной группы диктуется необходимостью особой, специальной правовой защиты несовершеннолетних, обусловленной особыми психофизиологическими и социальными качествами личности детей и подростков" [2. С. 11 - 12].

Заметим, что понятия "ребенок (дети)" и "несовершеннолетний" употребляются нами как идентичные. В соответствии с Конвенцией о правах ребенка и Федеральным законом "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации", ребенок - лицо до достижения им возраста 18 лет (совершеннолетия). Прочно вошедшее в лексикон юристов, занимающихся проблемами несовершеннолетних, слово "ювенальный" в данном исследовании означает "детский", то есть относящийся к несовершеннолетним.

Неразвитость социально-правовых инструментов и очевидно неэффективное финансирование учреждений социальной сферы в России привело к тому, что на сегодняшний день дети являются одной из наименее защищенных категорий населения. Жизнь детей в кризисных семьях принимает все более острые формы. Большинство детских травм носит семейно-бытовой характер. Нельзя сказать, что государство не уделяет внимания этим проблемам, однако ведомственная разобщенность, неразвитость современных технологий работы с несовершеннолетними правонарушителями, слабость профилактической деятельности не приводят к высокой эффективности. Нет и структуры, которая отслеживала бы весь процесс реабилитации дезадаптированного ребенка и отвечала за конечные результаты.

Очевидно, что должны быть разработаны определенные способы, формы, методы, или по-современному - технологии работы. И здесь невозможно обойтись без взгляда в историю проблемы работы с детьми-правонарушителями. Большинство подобных учреждений, формы и методы работы в них в пореформенной России, а затем и в советской России, по сути, представляли собой определенные социально-правовые технологии.

Сегодня актуален межведомственный подход к реабилитационному процессу, который только и может обеспечить непрерывность в работе с социально дезадаптированными детьми с момента их обнаружения до полного и всестороннего восстановления (психосоматического, социального, правового, интеллектуального). А это, в свою очередь, требует системы комплексных (с участием всех специалистов, с привлечением знаний психологии подростка, возрастной педагогики, юриспруденции) технологий работы с детьми, находящимися в кризисной жизненной ситуации.

Ювенальные технологии представляются началом, исходной точкой поиска и развития инновационных подходов, методов, способов, форм работы с несовершеннолетними, находящимися в кризисной жизненной ситуации. И поскольку во всем, что касается детей, бороться нужно только "за", а не "против", оптимально сегодня и родителям, и педагогам, воспитателям, чиновникам, представителям Русской православной церкви и других конфессий стремиться создать единую территорию общения и объединить усилия в целях воспитания и развития ребенка как самостоятельной гражданско-ответственной личности.

Трудности подросткового возраста, конфликт поколений, особенности физиологии и психологии несовершеннолетних, проблемы становящейся личности, склонность к проявлению негативных черт характера, порой приводящая к правонарушениям, и т.д. всегда были предметом разработки и применения специфических методов работы различных воспитательных, профилактических, образовательных и других организаций, призванных заниматься детьми. Однако изменившееся время потребовало иных технологий. Добавили проблем и другие правила финансирования, передача основной части социальной помощи на уровень субъектов Российской Федерации. По-прежнему не решены проблемы создания единой системы, координационного центра деятельности государственных и общественных организаций, призванных заниматься несовершеннолетними.

На разных этапах своей истории Россия по-разному решала вопросы, касающиеся несовершеннолетних, сообразуясь с особенностями своего социально-экономического развития. Оглядываясь на далекое прошлое, можно заметить, как ребенок из полностью бесправного, приравненного к неодушевленному предмету существа превращается в существо живое, человеческое, занимающее какое-то свое, пусть еще малозаметное место в обществе любой формации. Очень медленно и с великой осторожностью государство освобождает ребенка с помощью закона от сковывающих его личность цепей [3. С. 3 - 4].

Преобразования второй половины XIX века в России породили объективную необходимость в разработке приемов и способов просвещения и воспитания несовершеннолетних, совершивших правонарушения. Характерной чертой этого процесса являлось непосредственное участие общества в устройстве специальных учреждений для несовершеннолетних правонарушителей и организация их деятельности.

К особенностям того периода можно отнести и то, что в специальные учреждения попадали дети, не подверженные уголовному наказанию, не дети-правонарушители в чистом виде, а те, кого правильнее назвать трудными детьми, детьми, оказавшимися в кризисной жизненной ситуации, безнадзорными и беспризорными.

Как известно, технология (от греч. techno - искусство, мастерство, умение) - это совокупность приемов и способов получения, обработки или переработки, продуманная система знаний, умений о том, "как" и "каким образом" цель воплощается в результат [8. С. 219]. Технологии в социальной сфере - это система знаний о способах, средствах и методах преобразования социального объекта в целях регулирования и оптимизации отношений с ним. В России социальные технологии известны несколько веков, однако научные разработки ведутся лишь с 1930 года.

Технология в социальной сфере, как правило, является ответом на назревшую социальную потребность. В отношении ребенка расширение социальных связей и процессов в еще большей степени затрудняет его социальную ориентацию. Поэтому не может быть какой-то одной универсальной технологии решения социальных проблем, тем более таких, как нахождение ребенка в кризисной, трудной жизненной ситуации; беспризорность; безнадзорность; правонарушения несовершеннолетних. В этой связи острейшую социальную значимость такой категории населения, как дети, трудно не увидеть. Отсюда необходимость разработки технологий как способов, средств и методов преобразования специфического социального субъекта-объекта (несовершеннолетнего) в целях регулирования и оптимизации отношений с ним. Поэтому создание новых технологий - процесс объективный и закономерный. Подчеркнем, что разнообразие технологий в социальной сфере сочетается с диалектическим единством стереотипных и творческих действий, с использованием исторического опыта.

Классики профилактической работы с детьми-преступниками второй половины XIX века утверждали, что она должна быть не возмездием за содеянное в прошлом, а залогом лучшего будущего; она характеризуется началом кары детей с самого нежного возраста и началом исправления довольно позднего возраста; главное - не допустить теперешнего маленького неразумного воришку сложиться в будущего сознательного злодея, который не поддастся уже никакому исправительному режиму. При этом "распространение, развитие и процветание исправительных учреждений ко благу народа зависит от дружных усилий законодателя, Правительства и общества..." [5. С. 573 - 574].

Если говорить об историческом опыте работы с несовершеннолетними, находящимися в трудной жизненной ситуации, или о применении ювенальных технологий, то таковых в прямом смысле слова в Российской империи не было. Но если понимать под "ювенальными технологиями" более широкий диапазон мер воздействия, то можно отнести к ним и меры в системе воспитательно-исправительных заведений, поскольку в них содержались и дети, с которыми родители просто не могли справиться, сироты, бродяги, то есть дети, находившиеся в трудной жизненной ситуации; а также в системе патроната.

До Судебной реформы 1864 года российское законодательство не предусматривало по отношению к малолетним преступникам никакого специального порядка применения меры наказания в виде лишения свободы. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, от 20 ноября 1864 года впервые определил в ст. 6 гл. 1: "...в местах, где будут учреждены исправительные приюты, несовершеннолетние в возрасте от 10 до 17 лет, взамен заключения в тюрьме, могут быть обращаемы в эти приюты на срок, определяемый мировым судьей, но с тем, чтобы не оставлять их там по достижении восемнадцатилетнего возраста..." [12. С. 8].

Законодательное урегулирование деятельности данных учреждений было осуществлено несколько позднее - 5 декабря 1866 года, в соответствии с которым исправительные приюты учреждались для нравственного исправления несовершеннолетних, совершивших преступления.

Несмотря на то что закон не рассматривал процесс перевоспитания несовершеннолетних правонарушителей в комплексе, он все же положил начало формированию системы исправительных заведений для подрастающего поколения. В практической же деятельности приюты создавались не только для осужденных несовершеннолетних, они оказывались открытыми и для нищих, и для бродяг, и для "ничьих детей", то есть детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, поскольку данный контингент просто некуда было определить.

В конце XIX столетия был принят целый ряд других важнейших законодательных актов, направленных на гуманизацию ответственности подростков за совершенные преступления и изменение подходов государственных органов к решению проблемы борьбы с детской безнадзорностью и преступностью.

Закон от 2 февраля 1893 г. "О предоставлении исправительным приютам права заключения условия об отдаче выпускаемых воспитанников внаем или обучение" предоставлял право начальству исправительных заведений помещать условно освобождаемых воспитанников для работы и обучения к благонадежным мастерам в промышленные заведения, на сельскохозяйственные работы. Это относилось к лицам, не достигшим 18-летнего возраста. Выпускаемых по истечении срока воспитанников можно было с их согласия на основе договора, заключенного от их имени, отдавать к мастерам или в промышленные заведения до достижения совершеннолетия.

Закон от 8 февраля 1893 г. "Об изменении порядка заключения и пересылки несовершеннолетних, состоящих под следствием и судом" увеличивал число категорий несовершеннолетних, которые могли быть помещены в приюты, распространив это и на подследственных, оградив от развращающего влияния тюрьмы.

Постановления русского права об ответственности малолетних и несовершеннолетних были изменены Законом от 2 июня 1897 г. [4. С. 1220]. Независимо от изменения постановлений о порядке рассмотрения дел о малолетних, этот Закон изменил ст. ст. 137 - 140 [11]; ст. ст. 6 и 11 Устава о наказаниях [7. С. 167].

Уголовное уложение теперь признавало отрочество от 10 до 17 лет возрастом условной вменяемости, поэтому в отношении каждого подсудимого этого возраста, признанного совершившим преступное деяние, должен был решаться особый вопрос о вменяемости. Несовершеннолетние, признанные невменяемыми, не могли подлежать наказанию, но даже и к ним по усмотрению суда могли быть применены следующие меры:

В случае же признания несовершеннолетних вменяемыми они подлежали наказанию, но общие карательные меры заменялись для них другими, причем замена зависела от двух факторов: тяжести совершенного деяния и возраста виновного.

При недостатке или переполнении исправительно-воспитательных заведений подлежавшие отдаче в них малолетние девочки могли быть помещены в монастыри, а мальчики (как и девочки при недостатке монастырей) могли быть отданы в особые помещения для малолетних при тюрьмах и арестных домах (если были признаны виновными в тяжком преступлении или преступлении, влекущем наказание не ниже исправительного дома) либо под ответственный надзор (если были признаны виновными в преступных деяниях, менее важных).

Анализ уставов исправительных заведений показал, что некоторые из них не только принимали к себе детей, совершивших преступное деяние, начиная с 10-летнего возраста, как это было предписано законом, но и моложе. Также были возможны случаи обращения в приюты детей "за упорное неповиновение родительской власти, развратную жизнь и другие явные пороки", на основании ст. 1592 Уложения о наказаниях, в порядке исправления, по постановлениям судебной власти и с заменой по ст. ст. 137 - 138 Уложения тюремного заключения отдачей для содержания в исправительные приюты.

В России после принятия закона в 1866 году открылся целый ряд обществ земледельческих колоний и ремесленных приютов. Но возникавшие на средства случайных благотворителей, решивших благотворительной деятельностью "увековечить" свое имя, они зависели от случайных пожертвований меценатов. Если пожертвования прекращались, то приют или колония закрывались.

Правовое воздействие на несовершеннолетних правонарушителей не могло не коснуться и судопроизводства. Еще задолго до возникновения первого в России детского (ювенального) суда в 1910 году, на третьем съезде представителей русских исправительных заведений для малолетних (Москва, 1891 г.) обсуждался специальный доклад Московского городского Рукавишниковского приюта об упрощении форм и обрядов судопроизводства по делам малолетних и несовершеннолетних. В нем, в частности, отмечалось: "...не могут быть признаны полезными немногочисленные и не всегда шумные для уяснения дела допросы и переспросы малолетних, нахождение их за решеткою, охранение малолетнего с жандармами с саблями наголо". В докладе также шла речь о вредном влиянии на детей подсудимых "сложной обрядности суда и торжественности его приемов, возбуждающих большее самомнение в малолетнем или производящих на него мучительногнетущее впечатление" [10].

Один из видных российских исследователей детской преступности того времени Л.Х. Сабинин писал, что "в России ежегодно осуждали несовершеннолетних 18-летнего возраста около 9000 человек" [6. С. 38]. И это оценивалось как страшное бедствие.

Перечисляя избранные формы работы с "трудными детьми" прошлого, мы не пытаемся идеализировать их. Тем более что исправительные приюты и колонии были закрытыми учреждениями карательного воспитания, хотя должны были заменить остроги, тюрьмы. При их открытии полагали, что они внесут какой-то просвет в мрачную действительность сурового уголовного наказания малолетних. Но этого не случилось: исправительных приютов было слишком мало. В 1898 году они могли принять только 400 подростков. Русские исправительные приюты не стали воспитательными заведениями, в них господствовала "кара за содеянное". Таким образом, стиралась грань между исправительными приютами и тюрьмами.

Несмотря на то что каждый приют или колония практиковали свои способы исправления или перевоспитания детей и шли своими путями к намеченной цели, следует выделить три принципа, которые были положены в основу деятельности всех заведений без исключения: принцип любви к детям со стороны воспитателей, принцип труда и принцип порядка. Однако реализовать в практической деятельности их удавалось далеко не всегда. Принцип любви к детям зачастую некому было реализовывать. Ни о каком образовании и квалификации воспитателей речь не шла; их жалование было скудным и нищенским. Очень часто эту должность занимали случайные люди, порой только что вышедшие из тюрьмы. Существовавшая психология также не позволяла людям высшего сословия заниматься с "кухаркиными детьми", да еще беспризорниками или преступниками.

В современных условиях социализация и социальная адаптация несовершеннолетних правонарушителей происходят в условиях временной изоляции от общества в СУВУ (специальные учебно-воспитательные учреждения системы образования) и ВК (исполнение наказаний в виде лишения свободы).

СУВУ призваны обеспечить реабилитацию несовершеннолетних в возрасте 11 - 18 лет, совершивших общественно опасные деяния, предусмотренные УК РФ, но не подлежащих уголовной ответственности либо освобожденных судом в установленном порядке от наказания. В 2010 году функционировало 61 СУВУ ЗТ (22 специальных профессиональных училища и 39 специальных общеобразовательных школ), где находились 2960 воспитанников.

Что касается воспитательных колоний (ВК), то до 1 марта 2011 года в 54 субъектах РФ функционировали 62 ВК, из которых 47,3 в настоящее время для девочек. Всего в воспитательных колониях содержится 3541 человек (по сравнению с 2007 годом существенное сокращение более чем в 3 раза, но при этом надо учесть, что определенным образом оно связано и с сокращением предельного возраста пребывания в ВК с 21 до 19 лет). В настоящее время в связи с реформированием пенитенциарной системы в соответствии с Концепцией развития уголовно-исполнительной системы РФ до 2020 года разработана новая организационно-структурная модель учреждения для содержания осужденных в возрасте от 14 до 25 лет - воспитательный центр (ВЦ) [1. С. 80 - 90].

Понятно, что в данной ситуации требуется наличие множества разнообразных технологий работы с ребенком и его окружением в кризисной жизненной ситуации. Специальные технологии помогут найти место обрыва связи и восстановить очень важный контакт между "ребенком" и "взрослым", без которого в любой его "роли" восстановление подростка невозможно.

Разработка специфических инновационных технологий работы с детьми, основанных на знании международного опыта, в обязательном порядке должна учитывать национальные особенности. Если взять за точку отсчета семью и возложить только на нее всю ответственность за защиту, образование, воспитание и развитие ребенка, то в случае ее распада или кризисной ситуации ребенок останется один на один с проблемой. Если построить предлагаемое пространство вокруг отдельного учреждения, то это приведет к закрытой воспитательной системе. То есть речь вновь идет о том, что нельзя, невозможно исключать ни семью, ни государство и общество из многогранного процесса развития, социализации, воспитания, реабилитации несовершеннолетнего. При этом приоритет семьи в этом вопросе бесспорен и очевиден.

К сожалению, законодательно "закрыт" вопрос о введении в нашей стране специального "детского" правосудия, а ведь именно через систему ювенальной юстиции можно было реально перейти от ведомственного подхода к реабилитационному процессу.

Библиография

  1. Дети в трудной жизненной ситуации: актуальные проблемы // Доклад Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации. М., 2011. С. 80 - 90.
  2. Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция: проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии: Учебное пособие. М.: Дело, 2000. С. 11 - 12.
  3. Нечаева А.М. Россия и ее дети (ребенок, закон, государство). М., 2000. С. 3 - 4.
  4. Озерецковский Н.Е., Цыпкин П.С. Свод законов Российской империи, дополненный по продолжениям 1906, 1908, 1909 и 1910 гг. и позднейшими узаконениями 1911 и 1912 гг. 2-е изд. СПб., 1913. С. 1220.
  5. Пусторослев А. Исторический очерк покровительства освобожденным из заключения // Юридический вестник. 1890. N 12. С. 573 - 574.
  6. Сабинин Л.Х. Преступные дети и исправительные заведения. Ровно: Типография Меерсона, 1898. С. 38.
  7. Свод законов Российской империи. СПб., 1915. Т. X. С. 167.
  8. Социальные технологии: Толковый словарь. Москва-Белгород: Луч - Центр социальных технологий, 1995. С. 219.
  9. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Часть общая. 2-е изд., пересмотренное и доп. СПб., 1902. Т. 1. С. 429.
  10. Труды III - VIII съездов представителей русских исправительных заведений для малолетних. Прот. заседания от 21.06.1890. М., 1891 - 1913.
  11. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., 1867.
  12. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями // СЗ. Т. XIV. СПб., 1914. С. 8.