Мудрый Юрист

Служащий потребительской кооперации как субъект должностных преступлений по УК рсфср 1922 г. *

<*> Lysak N.V. Employee of consumer cooperation as a subject of official misconduct under the Criminal Code of the RSFSR of 1922.

Лысак Николай Васильевич, профессор кафедры уголовного права и процесса юридического факультета Белгородского университета кооперации, экономики и права, кандидат юридических наук.

В статье анализируются проблемы признания служащих потребительской кооперации субъектами должностных преступлений. Исследуется период действия УК РСФСР 1922 г.

Ключевые слова: кооперация, потребительская кооперация, служащий, должностное лицо, субъект должностных преступлений.

In the article problems of clerks of consumer cooperatives recognition as the officials are analyzed. Also validity of RSFSR Criminal Code of 1922 is investigated.

Key words: cooperation, consumer cooperation, clerk, official, malfeasance criminal.

Первый уголовный закон в стране был принят в годы начала новой экономической политики (нэпа). В этот период на страницах печати, как юридической, так и кооперативной, широко дискутировался вопрос о признании служащих аппарата потребительской кооперации должностными лицами и таким образом субъектами должностных преступлений. Решение этого вопроса зависело от того, подходила ли кооперация и конкретно та кооперативная организация, в которой исполнял свои служебные обязанности тот или иной служащий, под понятие организации, осуществляющей общегосударственные задачи. Последнее требование прямо вытекало из примечания к ст. 105 УК РСФСР. В теории уголовного права на этот счет высказывались различные суждения. Так, по мнению Г.К. Рогинского и М.С. Строговича, кооперация являлась общественной организацией и в процессе своей деятельности осуществляла крайне важные государственные задачи. От государственных органов она отличалась не целью своей деятельности, а методами своей работы и организационными принципами своего построения <1>. Таким образом, исследователи приходят к выводу, что "кооперация вполне подходит под понятие организации, осуществляющей общегосударственные, хозяйственные и, отчасти, просветительные задачи, а лица, занимающие те или иные должности в кооперативных органах (как по выбору, так и по договору личного найма), являются должностными лицами и за свои преступления, связанные с исполнением своих служебных обязанностей, несут уголовную ответственность по тем статьям Уголовного кодекса, которые предусматривают должностные преступления" <2>.

<1> См.: Рогинский Г.К., Строгович М.С. Уголовный суд и преступления в кооперации. М.: НКЮ РСФСРД, 1926. С. 19.
<2> См.: Рогинский Г.К., Строгович М.С. Указ. соч. С. 23 - 24.

М. Кожевников и Н. Лаговиер относили кооперативные объединения к общественным организациям, выполняющим задачи, имеющие общегосударственное значение, и считали, что служащие таких объединений должны нести ответственность за должностные преступления наравне со служащими государственных учреждений <3>.

<3> См.: Кожевников М., Лаговиер Н. Должностные преступления и борьба с ними (популярный очерк). М.: Юридическое изд-во НКЮ РСФСР, 1926. С. 44.

С точки зрения А.А. Жижиленко, должность могла быть связана не только со службой в государственном учреждении или предприятии, но и в общественной организации или в общественном объединении, которое признано государством и решает определенные общегосударственные задачи. К таковым он относил наряду с другими и кооперативные организации. Правда, с некоторой оговоркой, что в "каждом отдельном случае требуется установление факта, действительно ли та или иная организация преследовала в своей деятельности общегосударственные задачи" <4>.

<4> См.: Уголовный кодекс РСФСР. Практический комментарий / Под ред. М.Н. Гернета и А.Н. Трайнина. М.: Право и жизнь, 1923. С. 6.

Весьма деликатно по этому вопросу высказывался Б. Змиев. Он писал следующее: "В тех случаях, когда возникает вопрос о том, надлежит ли рассматривать как должностное лицо, состоящее на службе не в государственном учреждении или предприятии, суд должен на основании данных дела, уставов, положений и деятельности той организации, в которой находится на службе это лицо, решить вопрос о причислении этой организации к числу тех, о которых говорится в примечании к ст. 105" <5>.

<5> См.: Змиев Б. Уголовное право. Часть Особенная. Выпуск 2. Казань, 1925. С. 4.

Несколько противоречивую позицию в этом вопросе занимал А.Н. Трайнин. С одной стороны, он утверждал, что служащие кооперации должностными лицами не являются. С другой стороны, допускал возможность признания их должностными лицами в те моменты, когда они исполняли определенную публично-правовую функцию по поручению государства (например, кооперация производит порученные государством хлебозаготовительные операции) <6>. Более категоричен был в своих выводах Г. Крекнин. Он считал, что "кооперативные работники (выборные и наемные, постоянные или временные) наравне с лицами, занимающими должности и несущими службу в каких-либо государственных учреждениях или предприятиях, законом признаются в полном смысле должностными лицами, со всеми вытекающими отсюда последствиями и ответственностью, т.к. кооперация имеет по закону определенные права, обязанности и соответствующие полномочия для осуществления хозяйственных, просветительных и других общегосударственных задач" <7>.

<6> См.: Трайнин А.Н. Уголовное право РСФСР. Часть Особенная. Л., 1925. С. 148 - 151.
<7> См.: Крекнин Г. Наем рабочей силы, соцстрахование и ответственность за имущественные и должностные преступления (руководство для низовых кооперативов). Новониколаевск: Издание Сибкрайсоюза, 1925. С. 95.

А.Г. Бать полагал, что должностными лицами следовало считать и служащих кооперативных организаций, поскольку кооперативные организации выполняли общегосударственные задачи в области хозяйства. Поэтому, подчеркивал он, и "директор кооперативного завода, кладовщик в нем, член правления или ревизионной комиссии потребобщества, приказчик или кассир в нем и т.п. - все они являются должностными лицами" <8>.

<8> См.: Бать А.Г. Борьба с растратами. Постатейные разъяснения циркуляра народного комиссариата юстиции. 2-е изд., доп. М.: Центросоюз, 1926. С. 24.

А.А. Иогансен писал, что "ввиду особых задач, которые возлагаются на кооперацию в деле строительства хозяйственной жизни республики, к должностным лицам, которых имеет в виду ст. 113, должны быть отнесены также и служащие кооперативных организаций" <9>.

<9> Иогансен А.А. Растраты и хищения. Порядок их преследования. Практические разъяснения и указания работникам кооперации. М.; Л.: Всероссийский Кооперативный Издательский Союз "Книгосоюз". 1926. С. 7.

Таким образом, анализ различных точек зрения по вопросу признания служащих кооперативных организаций должностными лицами говорит о том, что практически все авторы признавали их таковыми и, следовательно, субъектами должностных преступлений, поскольку кооперация в своей деятельности руководствовалась интересами государства и осуществляла общегосударственные задачи. Вместе с тем среди теоретиков имелись расхождения во взглядах по частным структурным вопросам деятельности кооперативных объединений. По мнению некоторых исследователей, не все структурные подразделения кооперативных организаций (объединений) могли быть отнесены к организациям, выполняющим общегосударственные задачи, а следовательно - и не каждый служащий такого кооператива мог быть субъектом должностных преступлений. Предметом таких дискуссий стали низовые кооперативы (городские и деревенские).

Например, С. Тагер писал: "Если, к примеру, Центросоюз, Сельскосоюз, ВЦСПС и другие общественные организмы с ярко выраженными общегосударственными задачами, несомненно, подпадают под категорию "организаций и объединений" в смысле примечания к ст. 105, то этого уже нельзя с тою же несомненностью сказать о каждом отдельном городском или деревенском кооперативе, о каждом фабзавкоме или месткоме, ибо было бы слишком большой натяжкой заподозрить их в выполнении "общегосударственных задач". А если сомнительно положение самой организации, то сразу совершенно неопределенным становится положение ее служащего и не так-то легко ответить, имеем ли мы дело с должностным лицом в смысле примечания к ст. 105, которое при учинении растраты должно быть привлекаемо по ст. 113 УК, или же с частным лицом, которое следует привлечь к ответственности по ст. 185" <10>.

<10> Тагер С. Борьба с растратами и примечание к 105 ст. УК // Рабочий суд. 1925. N 23 - 24. С. 978.

Аналогичного мнения придерживался и К. Вяткин <11>. Высказывал свои сомнения в обоснованности признания служащих низовых кооперативных организаций должностными лицами и привлечения их к уголовной ответственности за должностные преступления Н. Полянский. Он подчеркивал, что существует множество кооперативных организаций чисто местного значения, которые, входя в систему большой кооперативной сети, тоже делают работу, отвечающую государственным интересам, но которым никто не ставит и которые сами перед собой не ставят никаких иных задач, кроме задачи поднятия благосостояния их членов. Если, по его мнению, несколько сапожников-кустарей объединились в кооператив и их деятельность направлена на удовлетворение материальных интересов членов кооператива, то вряд ли такой кооператив должен считаться наделенным определенными полномочиями в осуществлении общегосударственных задач <12>. Его взгляды разделял и В.В. Готман. Признавая, что кооперативные организации - это общественные организации и выполнять задачи, сформулированные в примечании к ст. 105 УК РСФСР, могут только центральные, областные, районные союзы, будь то ЦРК или П.О., он был противником отнесения служащих первичных (низовых) кооперативов к должностным лицам и уравнивания их таким образом с государственными служащими в плане ответственности за должностные преступления.

<11> См.: Вяткин К. К понятию должностного лица // Рабочий суд. 1925. N 23 - 24. С. 987 - 988.
<12> См.: Полянский Н. Должностные растраты и их уголовное преследование. М.: Изд-во "Правовая защита", 1926. С. 11.

В.В. Готман считал, что низовые (деревенские) кооперативы никаких задач общегосударственного значения в своей деятельности не осуществляли. По своим уставам они выполняли, по его мнению, лишь одну задачу - поднятие материального благосостояния своих членов <13>. По его наблюдениям, у судебных работников также не было единой позиции по этому вопросу. Одни считали должностными лицами всех служащих любой кооперативной организации от центрального объединения вроде Центросоюза до первичного деревенского кооператива; другие находили, что по смыслу закона должностными можно считать лишь тех кооперативных работников, которые служат в центральных, областных, районных союзах, а не в первичных кооперативах, этими союзами объединяемых; третьи настаивали на том, что к "должностным лицам" надлежит приравнивать лишь служащих кооперативных центров, которые наделены определенными полномочиями на осуществление функций общегосударственного значения <14>.

<13> Готман В.В. Всякий ли кооперативный работник - должностное лицо? // Союз потребителей. 1926. N 8. С. 59.
<14> Там же. С. 57.

Поэтому, учитывая проблемы судебной практики при квалификации преступлений, совершаемых служащими низовых кооперативных единиц, Центральный кооперативный совет вошел в НКЮ с ходатайством о дополнении статьи 105 УК вторым примечанием о том, что служащие в первичных кооперативах не являются должностными лицами <15>. Однако это предложение не было поддержано законодателем, поскольку, когда дискутировался вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности за должностные преступления служащих низовых звеньев кооперативного аппарата, в стране резко возросли должностные растраты и именно в низовых кооперативных организациях. Поэтому в Циркуляре Народного Комиссариата Юстиции от 22 июня 1925 г. N 121 губернским и областным судам, губернским и областным прокурорам "О мероприятиях по борьбе с растратами", указывалось, что массовые растраты, как крупные, так и мелкие, приняли эпидемический характер. Из государственных, главным образом, хозяйственных органов растрата перебросилась в большом масштабе в органы общественные: отделы профсоюзов, месткомы, фабзавкомы, кооперацию, вплоть до первичных деревенских кооперативов и т.д. При таких условиях интересы государственных и общественных учреждений и организаций не могли иметь достаточной охраны со стороны органов государственной власти. Зачастую мелким организациям, особенно деревенским, наносился непоправимый ущерб, что вызывало справедливые нарекания со стороны широких рабоче-крестьянских трудовых масс. Этим же Циркуляром был значительно расширен круг лиц, ответственных за должностные преступления <16>.

<15> Там же. С. 60.
<16> См.: Сборник действующих законоположений, постановлений, инструкций и циркуляров по потребительской кооперации / Составители А.Г. Бать и А.А. Баранов. М., 1928. С. 542 - 543.

В связи с массовыми растратами в кооперативных организациях партия большевиков была вынуждена принять специальное Постановление "О борьбе с хищениями и растратами в кооперативных органах". Хищения, растраты и другие злоупотребления в кооперации, отмечалось в нем, получили значительное распространение, создав в некоторых местах серьезную угрозу общественным основам кооперации, особенно в низовой ее сети <17>. Это можно было считать указанием правоприменительным органам о неукоснительном соблюдении практики привлечения служащих низовых кооперативных организаций к уголовной ответственности за должностные преступления.

<17> Там же. С. 547 - 548.

Таким образом, государственные и партийные органы были обеспокоены положением дел в кооперации и особенно в ее низовых структурных подразделениях, поскольку придавали важное значение последним, видя в них организации, которые осуществляли общегосударственные задачи.

Центросоюз в Циркуляре от 22 августа 1925 г. за N 7371/21 "О борьбе с растратами, хищениями и недостачами товаров и других ценностей в сельских, городских, рабочих и транспортных потребительских обществах" еще раз обратил внимание руководителей кооперативных организаций на то, что, согласно разъяснениям Народного Комиссариата Юстиции, "должностными лицами, ответственными за присвоения, растраты, хищения и недостачи кооперативных средств как за преступления по службе, надлежит считать как постоянных и временных служащих по выборам и по найму, так и лиц, выполняющих отдельные поручения кооператива и получающих, например, процентное вознаграждение за свою работу" <18>.

<18> Там же. С. 540.

Поэтому, следуя партийным указаниям и циркулярам Народного Комиссариата Юстиции, следственные органы, прокуратура и суды усвоили, по мнению В.В. Готмана, однообразную точку зрения на всех служащих в кооперации, как на "должностных лиц". С этого момента, писал он, работники и кооперативных союзов, и первичных кооперативов, и трудовых артелей считались уже должностными лицами и отвечали как таковые уже не только за растраты или подлоги, но и за "злоупотребление властью", "превышение власти", "бездействие власти" "халатное отношение к службе" и другие специфические служебные должностные преступления <19>. К уголовной ответственности за должностные преступления стали привлекать, например, старост молочных кооперативов и артелей <20>, членов правления жилищного товарищества <21>. Одним словом, судебная практика в отличие от теории шла по своему пути - по пути признания субъектами должностных преступлений служащих потребительской кооперации всех ее структурных подразделений, включая и низовые (первичные) потребительские кооперативы. К ответственности за должностные (служебные) преступления могли быть привлечены руководители центрального аппарата потребительской кооперации, начиная от Центросоюза и кончая деревенским кооперативом. Это могли быть председатели союзов и правлений, члены правлений и ревизионных комиссий, инструкторы, руководители предприятий, заведующие магазинами и лавками, приказчики, кассиры, счетоводы, делопроизводители и т.д. В данном случае понятие "должностное лицо" применительно к служащим потребительской кооперации трактовалось так же широко, как и в отношении служащих государственных учреждений и предприятий.

<19> См.: Готман В.В. Указ. соч. С. 58.
<20> См.: Сборник действующих разъяснений Верховного Суда РСФСР, изданных за время с 1923 г. до 1 января 1929 г. М.: Государственное юридическое издательство РСФСР, 1930. С. 270.
<21> Там же. С. 270.