Мудрый Юрист

Некоторые вопросы признания права как способа защиты гражданских прав

Кузнецова Любовь Викторовна

Начальник юридического отдела Открытого акционерного общества "Самараэнергоспецремонт" г. Самары. Специалист по гражданскому праву, кандидат юридических наук.

Родилась 27 декабря 1976 г. в г. Самаре. В 2001 г. окончила юридический ф-т Самарского государственного университета.

Имеет публикации в юридических изданиях.

Статья 12 Гражданского кодекса РФ, устанавливая способы защиты гражданских прав, среди последних называет признание права, отводя ему в ряду перечислений первое место и уже одним этим обстоятельством подчеркивая значимость рассматриваемого способа защиты, его приоритетность по отношению к остальным.

В самом общем смысле признание права является одним из предусмотренных действующим гражданским законодательством случаев признания (установления), т.е. правовой квалификации того или иного явления в рамках существующего публичного правопорядка. Так, именно путем признания производятся установление порочности сделки (признание сделки недействительной), констатация несоответствия закону актов государственных органов и органов местного самоуправления, неплатежеспособности должника-банкрота, установление недееспособности (дееспособности) субъекта права и т.д. Вместе с тем признание права стоит особняком по отношению к другим, однопорядковым явлениям и, в частности, к иным способам защиты гражданских прав.

Прежде всего, признание права прямо обозначено ст. 12 ГК РФ в качестве одного из способов защиты гражданских прав, перечень которых открыт, допустив тем самым возможность нормативного установления иных способов защиты гражданских прав. Однако представляется, что, в отличие от носящих специальный характер способов защиты, основополагающие и универсальные способы перечислены все же непосредственно в ст. 12 ГК РФ. Именно в таком качестве выступает и признание права.

Опираясь на сложившуюся судебную практику, можно с уверенностью утверждать, что как способ защиты гражданских прав признание права применяется и к вещным, и к обязательственным правам. Так, из смысла п. 5 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда от 17 февраля 2004 г. "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение" прямо следует, что признание права возможно в отношении права собственности, права хозяйственного ведения, а также обязательственных прав, например права из договора. Именно в этом смысле можно говорить об универсальном характере признания права как способа защиты.

Наконец, применительно к другим способам защиты гражданских прав признание права имеет исключительный, можно сказать, краеугольный характер: возможность применения того или иного средства защиты существует лишь для управомоченного лица, т.е. того, за кем существующим публичным порядком признается наличие нарушенного права. В этом смысле верным представляется вывод о предпосылочном характере признания права по отношению к другим способам защиты гражданских прав.

Институт признания права является одновременно и материальным (гражданско-правовым), и процессуальным. Обусловлено это, главным образом, тем обстоятельством, что признание права по форме - исключительно юрисдикционный (судебный) способ защиты гражданских прав, и отчасти тем, что оно обладает большой спецификой и давней историей, позволяющей ему выделиться в самостоятельное явление процессуального права.

Интересна оценка использования института признания права в равной мере как в отношении прав вещных, так и прав обязательственных. Возможность защиты гражданских прав в форме признания права из обязательства без каких-либо оговорок признается нашей судебной практикой и допускается наряду с признанием прав вещных <*>. В данном случае исходят, вероятно, из того известного принципа, что прямой запрет на обращение за защитой обязательственного права в форме его признания не установлен, а потому суды не вправе отказывать в ее применении. При этом, однако, не учитывается чуждость и неэффективность использования рассматриваемого способа защиты в отношении обязательственных прав.

<*> В судебной практике нередки, например, дела о признании права требования из договора. При этом судом специально подчеркивается, что вопросы исполнения обязательства должником не входят в предмет доказывания и в рамках такого дела не рассматриваются. См. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 10 апреля 2002 г. по делу N КГ-А40/691-02.

Обращение за защитой права в данном случае - это, по существу, не требование о признании субъективного обязательственного права, а требование об установлении наличия обязательственного правоотношения (п. 5 указанного информационного письма), поскольку первое вне последнего невозможно. Однако признание обязательственного правоотношения существующим само по себе не обеспечит эффективной защиты обязательственного права.

Как известно, содержание любого обязательственного права сводится к двум правомочиям - правомочию требовать от обязанного лица совершения определенных действий и правомочию на защиту нарушенного права. Поэтому признание в судебном порядке субъективного гражданского права из обязательства по сути означает установление наличия у лица именно этих двух правомочий. Однако нарушение правомочия требовать совершения определенных действий (воздержания от их совершения) не устраняется одним фактом его признания и требует применения иных способов защиты, таких, например, как присуждение к исполнению обязанности в натуре, прекращение или изменение правоотношения, возмещение убытков, взыскание неустойки и т.д. (ст. 12 ГК РФ). Вместе с тем при обращении лица, считающего себя управомоченным в рамках обязательственного правоотношения, за непосредственной защитой своего права одним из указанных способов суд должен будет установить наличие или отсутствие между сторонами обязательства и, соответственно, выяснить принадлежность обратившемуся за защитой лицу субъективного гражданского права из обязательства, а следовательно, и правомочия требования.

Так, например, арбитражный суд отказал ООО "РТФ Риэлтр" в иске к ЗАО "СМУ-4" о взыскании задолженности по договору, поскольку в ходе рассмотрения дела пришел к выводу о том, что договор между сторонами является ничтожным <*>. Таким образом, установив при рассмотрении дела, что между сторонами не существует обязательственных правоотношений (ничтожная сделка недействительна с момента ее совершения и не влечет никаких последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью (ст. 167 ГК РФ), и ООО "РТФ Риэлтр" не является соответственно управомоченным лицом (обладателем субъективного обязательственного права)), суд истцу в защите отказал. По другому делу ООО "Енисейский торговый дом" (истец) обратилось в суд с иском к ООО "Сибсевэкс" (ответчик) о взыскании задолженности по арендной плате. Однако в ходе рассмотрения дела судом было установлено, что договор аренды не может быть признан заключенным, поскольку не было определено одно из существенных условий договора - его предмет <**>.

<*> См. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 8 июля 2003 г. по делу N А21-392/03-С2.
<**> См. Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 27 декабря 2000 г. по делу N А33-5655/00-С2/ФО2-2773/2000-С2.

Во всех случаях обращения за судебной защитой нарушенного субъективного права суд проверяет существование к тому правовых оснований, прежде всего, с точки зрения наличия у притязающего лица самого права, т.е. прямо или косвенно делает вывод об обладании истцом тем субъективным правом, которое давало бы ему основание к требованию о его защите.

Другими словами, установление факта существования обязательственного правоотношения (признание субъективного права из обязательства) представляет собой только одно из обстоятельств, подлежащих доказыванию (оспариванию) по делу, но не может рассматриваться как самостоятельный способ защиты, поскольку применение его в данном случае противоречит существу обязательственных правоотношений и не способствует достижению основной цели защиты гражданских прав: восстановлению положения, существовавшего до нарушения права (восстановлению нарушенного права), и возможности его беспрепятственного осуществления.

Изложенное позволяет сделать однозначный вывод об отсутствии и всякой практической значимости в применении такого способа защиты, как признание права, к обязательственным правоотношениям. Само по себе судебное решение о признании права из обязательства не создает для управомоченного лица никаких положительных последствий, поскольку обязательственное субъективное право не предполагает совершения лицом собственных действий, а потому в дальнейшем требует от управомоченного лица применения иных способов защиты его нарушенного обязательственного права (правомочия требования). По большому счету, подача исков о признании права из обязательства также бессмысленна, как и предъявление требования о признании договора заключенным.

Поэтому такой способ защиты, как признание права, должен быть применим исключительно к тем субъективным гражданским правам, содержание которых включает полномочие субъекта права на совершение собственных (положительных) действий, т.е. ко всем тем правам, которые не относятся к числу обязательственных.

Случаи применения в судебной практике требований о признании права в отношении субъективных гражданских прав, не являющихся обязательственными, чрезвычайно разнообразны. Подобные иски подаются в отношении признания прав вещных, исключительных, корпоративных. Сюда можно отнести, например, дела о признании права хозяйственного ведения <1>, постоянного (бессрочного) пользования <2>, владения (хотя в последнем случае суд вынужден прежде всего выяснить вопрос об основаниях такого владения) <3>, о признании исключительных прав на произведение <4>, на товарный знак <5>, прав на акции <6>; в качестве признания права ограниченного пользования имуществом можно толковать и установление сервитута <7>. Но безусловное первенство среди таких исков имеют требования о признании права собственности, что, видимо, не случайно, учитывая характер последнего как наиболее полного вещного права.

<1> См. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 3 февраля 1998 г. N 5731/97.
<2> См. Постановление Президиума ВАС РФ от 17 декабря 2002 г. N 4744/02.
<3> См. Постановление Пленума ВАС РФ от 24 мая 1994 г. N 19; Постановление Президиума ВАС РФ от 26 марта 1996 г. N 7436/93.
<4> См. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 11 августа 1998 г. по делу N 734; Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 9 сентября 1998 г. N КА-А40/2060-98.
<5> См. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 12 июля 2001 г. по делу N А42-2410/01-7.
<6> См. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 28 мая 2003 г. по делу N А56-32424/02. Необходимо заметить, что хотя такие иски и формулируются как иски о признании права собственности на акции, по существу они представляют собой требования более широкого значения и смысла, подобно тому, как право собственности на акции предоставляет не только обычные для собственника возможности владения, пользования и распоряжения ими, но и целый ряд прав корпоративного свойства, вытекающих из акций.
<7> См. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 28 июля 2003 г. по делу N КГ-А41/4733-03.

Требования о признании права собственности в нашей судебной практике предъявляются по самым различным основаниям. В некоторых случаях обращение в суд с иском о признании права собственности обусловлено прямым указанием закона. Так, например, согласно п. 3 ст. 225 ГК РФ "Бесхозяйные вещи" орган, уполномоченный управлять муниципальным имуществом, при соблюдении условий, установленных указанной статьей, может обратиться в суд с требованием о признании права муниципальной собственности на бесхозяйную вещь. По подобным требованиям существует и сложившаяся судебная практика <*>.

<*> См. Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 14 января 2003 г. по делу N А49-1763/02-92/12.

Неопределенность в вопросе применения рассматриваемого способа защиты права собственности делает очевидной необходимость в систематизации оснований предъявления требований о признании права, их анализе и оценке эффективности их практического использования.

Действующее гражданское законодательство позволяет выделить два принципиально отличных случая применения такого способа защиты, как признание права собственности, различия в которых обусловлены спецификой оснований. Первый способ - когда законом с признанием права собственности в судебном порядке связывается сам факт возникновения названного права (например, бесхозяйные вещи для органа местного самоуправления, на территории которого они находятся, самовольная постройка); второй способ - связывающий возникновение права собственности с иными обстоятельствами (например, сделка, приобретательная давность, клад, находка), когда признание права используется исключительно как способ защиты.

Оценка случаев обращения в суд с иском о признании права собственности в ситуациях, когда возникновение названного права не связывается законом с необходимостью его судебного признания (вынесения соответствующего решения), требует прежде всего выработки критериев применения указанного способа защиты.

Так, например, в случаях, когда имущество приобретается по сделке, момент возникновения у приобретателя права собственности определен, как правило, передачей имущества, если законом или соглашением сторон не предусмотрено иное (например, ст. 491 ГК РФ допускает возможность сохранения права собственности на имущество за продавцом до момента оплаты товара или наступления иных обстоятельств, независимо от момента его фактической передачи). Судебные споры в данном случае могут возникнуть в случае отказа в государственной регистрации права собственности со стороны уполномоченного государственного учреждения юстиции, если предметом договора являлось отчуждение недвижимого имущества или в случае оспаривания сделки, лежащей в основании такого отчуждения.

В судебной практике встречаются случаи признания судом права собственности в ситуации, когда указанное право перешло к истцу по сделке. Так, Федеральный арбитражный суд Поволжского округа Постановлением от 3 июля 2003 г. по делу N А57-13813/2002-4 подтвердил правильность судебных актов нижестоящих судов о признании права собственности на недвижимое имущество за ООО "Вольскагропромэнерго", ссылавшееся в обоснование исковых требований на приобретение указанного объекта по договору купли-продажи от 25 мая 1977 г. При этом судами в ходе рассмотрения дела не были выяснены обстоятельства, побудившие истца обратиться с иском о признании права собственности, такие, например, как наличие досудебного спора о праве между истцом и Комитетом по управлению имуществом Саратовской области (ответчиком), отказ в государственной регистрации права со стороны уполномоченного учреждения юстиции. Применение в данном случае одного из способов защиты гражданских прав (признания права) необоснованно, поскольку не обусловлено его нарушением.

Также должен решаться вопрос и в случае с приобретением имущества в собственность в силу, например, приобретательной давности. Так, согласно п. 1 ст. 234 ГК РФ лицо, не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее им как своим собственным недвижимым имуществом в течение 15 лет либо иным имуществом в течение 5 лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность). Право собственности на недвижимое и иное имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает у лица, приобретшего это имущество в силу приобретательной давности, с момента такой регистрации.

Таким образом, право собственности на иное имущество возникает у лица, отвечающего всем признакам давностного владельца, с момента истечения установленного законом срока (5 лет). При этом очевидно, что отдельного судебного решения о признании права в данном случае не требуется. Если право собственности такого лица будет впоследствии оспариваться, в процессе собственнику достаточно будет сослаться на приобретение имущества по давности владения.

Возникновение права собственности на недвижимое имущество, в том числе в силу приобретательной давности, связывается законом с его государственной регистрацией. При этом последнее требование необходимо особо подчеркнуть: именно с государственной регистрацией, а не признанием права в судебном порядке (ср., например, с упомянутым уже п. 3 ст. 225 ГК РФ). Поэтому представляется, что лицо, приобретшее имущество в силу приобретательной давности, вправе непосредственно обратиться за его государственной регистрацией без обращения в суд с иском о признании его права. Оценка рассматриваемой ситуации с иных позиций связана для управомоченного лица с необходимостью обращения за защитой своего права (имеется в виду требование о признании права) в преддверии его возможных нарушений.

Однако суды кассационной инстанции при подаче исков о признании права собственности по основаниям, предусмотренным ст. 234 ГК РФ, исходят из другой логики. Показательным в этом смысле является следующее дело.

ОГО ВФСО "Динамо" обратилось с иском о признании права собственности на основании ст. 234 ГК РФ. Суд первой инстанции в иске отказал, ссылаясь на тот факт, что в силу ст. 218, 219 ГК РФ право собственности на недвижимость возникает с момента государственной регистрации, поэтому требования истца о признании права собственности до решения вопроса в учреждениях юстиции были оценены как преждевременные. Другими словами, суд исходил из того, что право собственности по приобретательной давности возникает в силу прямого указания об этом в законе независимо от решения суда о его признании. Соответственно истец должен был прежде обратиться в учреждение юстиции по регистрации прав на недвижимость, и только в случае отказа или возникновения спора - в суд с иском о защите права собственности. Однако суд кассационной инстанции, проверяя законность решения, указал, что возможность обращения в арбитражный суд с иском о признании права собственности предоставлена ст. 11 и 12 ГК РФ, согласно которым защита гражданских прав осуществляется судами путем признания права. Поэтому лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с иском о признании за ним права собственности <*>.

<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 29 августа 2002 г. по делу N А12-1943/02-С35. Об этом см. также: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 28 августа 2003 года по делу N КГ-А40/5936-03.

В случаях, когда закон не ставит возникновение права собственности на имущество в зависимость от судебного решения о признании такого права и последнее при этом никем не нарушается и не оспаривается, обращение в суд с иском о признании права не соответствует требованиям действующего гражданского и процессуального законодательства, не отвечает целям и задачам института защиты гражданских прав, усложняет и затрудняет работу судебных органов.

Предвидя возможные возражения, связанные с тем, что лицо, приобретшее в силу приобретательной давности недвижимое имущество, при государственной регистрации своего права будет вынуждено обосновать добросовестность, открытость и непрерывность владения указанным имуществом как своим собственным, а также учитывая положения п. 3 ст. 6 Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", согласно которому право собственности на недвижимое имущество, приобретаемое в силу приобретательной давности, подлежит государственной регистрации после установления факта приобретательной давности в предусмотренном законом порядке, высказанная выше позиция нуждается в некоторых дополнительных пояснениях.

Во-первых, вынужденность обоснования указанных фактов не связана с безусловной необходимостью применения такого способа защиты права собственности, как его признание в судебном порядке. Более того, признание права осуществляется судом в порядке искового производства, в отличие от существующей (упрощенной) процессуальной процедуры установления фактов, имеющих юридическое значение. Среди последних действующее процессуальное законодательство называет и факт владения (владения и пользования) недвижимым имуществом как своим собственным (см. ст. 264 Гражданского процессуального кодекса РФ, ст. 218 Арбитражного процессуального кодекса РФ).

Во-вторых, буквальное толкование названной нормы Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" также позволяет настаивать на том, что государственная регистрация права собственности в рассматриваемом случае требует признания именно факта приобретательной давности, а не права собственности. С позиций процессуального законодательства это может быть достигнуто посредством возможностей института судебного установления фактов, имеющих юридическое значение.

Иначе рассматриваемая проблема должна разрешаться в тех случаях, когда судебное признание права необходимо в силу прямого указания закона, в целях установления правоотношений собственности. Здесь само возникновение права собственности связывается законом с таким юридическим фактом, как решение суда о его признании.

При этом самым распространенным случаем практического применения признания права является обращение с исками о признании права собственности на самовольную постройку (ст. 222 ГК РФ).

Считается, что признание права как способа защиты гражданских прав направлено на снятие сомнений в принадлежности права тому или иному лицу. С позиций как процессуального, так и материального права признание его способом защиты предполагает, прежде всего, наличие самого субъективного гражданского права (оспоренного или требующего защиты по иным основаниям) и не может выражаться в наделении им лица, обратившегося в суд с соответствующим требованием. Однако именно такую конструкцию предлагает законодатель, устанавливая обязательность судебного признания права: во всех подобных случаях законом специально оговаривается, что право у лица не возникло и может быть признано (или не признано) только судом (ср., например, ст. 222, 225 ГК РФ). Поскольку за защитой обращается лицо, a priori неуправомоченное, то правильнее было бы говорить не о признании за ним, а о наделении его соответствующим правом в судебном порядке.

Признание права в данном случае утрачивает черты способа защиты гражданских прав в его традиционном понимании. Здесь корректнее говорить о защите интереса, состоящего в возможности наиболее беспрепятственного использования соответствующего имущества и свободного определения его юридической судьбы.

В тех случаях, когда судебный акт о признании права является необходимым элементом (юридическим фактом) основания установления правоотношения собственности, предъявление иска о признании права зачастую не может быть направлено против определенного конкретного лица: ведь обращение за судебной защитой в этом случае связано, прежде всего, с невозможностью совершения собственных (положительных) действий в отношении имущества. Это обстоятельство обусловливает некоторые практические трудности, связанные, в частности, с определением ответчика по делу.

До недавнего времени указанная проблема снималась тем, что признание права собственности на недвижимое имущество обеспечивалось посредством предъявления заявления об установлении факта принадлежности строения или земельного участка на праве собственности, а в последнее время - факта владения и пользования имуществом как своим собственным <*> (подп. 1 п. 2 ст. 218 АПК РФ, вступившего в силу с 1 сентября 2004 г.). Решение суда при этом служило основанием для государственной регистрации права <**>. Непростым является и вопрос о том, каким образом должен поступать уполномоченный орган, осуществляющий государственную регистрацию права, в случаях вынесения судом такого решения в свете последних нормативных изменений и разъяснений высших судебных инстанций, а именно: вправе ли он на том только основании, что судом были допущены грубые процессуальные нарушения, отказать заявителю в регистрации его признанного в судебном порядке права. Представляется, что, учитывая принцип обязательности судебных актов и постановлений, вступивших в законную силу (п. 1 ст. 16 АПК РФ, п. 2 ст. 13 ГПК РФ), ответ на данный вопрос должен быть отрицательным. Однако существуют примеры практической юриспруденции, позволяющие утверждать, что самими судами может быть принята и противоположная позиция. Так, Арбитражным судом Самарской области было отказано в удовлетворении заявления ЗАО "Волга-Строй-Лада" о признании незаконным решения органа, осуществляющего государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, об отказе в государственной регистрации права собственности, установленного ранее тем же судом по другому делу в порядке особого производства (установления факта, имеющего юридическое значение). При этом в качестве основного аргумента судом было приведено именно то обстоятельство, что решение о признании права принято не в рамках искового, а в особом производстве по установлению факта. Как известно, дела об установлении фактов рассматриваются в особом порядке и не требуют определения и привлечения ответчика.

<*> См.: Архив Арбитражного суда Самарской области. Дело N А55-19098/02-40.
<**> Там же. Дело N А55-12421/03-35.

В связи с тем что практика высших судебных инстанций окончательно определилась с необходимостью рассмотрения таких дел в исковом порядке, эта практическая проблема вновь становится актуальной.

В подавляющем большинстве случаев в качестве ответчика по делу привлекается муниципальное образование в лице соответствующего исполнительного органа местного самоуправления <*> (со ссылкой на ст. 6 Федерального закона от 28 августа 1995 г. N 154-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации").

<*> Там же. Дело N А55-16275/03-2; А55-11659/03-15; А55-13024/03-14; А55-1610/04-15 и др.

Однако, разрешая вопрос о праве истца на самовольную постройку (бесхозяйную вещь), суд должен предпринять все меры к установлению лиц, претендующих на спорное имущество, предоставить таким лицам разумно возможные меры для заявления возражений или для отыскания вещи, что в данном случае не может быть обеспечено.

Действительная причина описанных сложностей, на мой взгляд, в неоправданном применении к рассматриваемой категории дел норм об исковом производстве. В качестве выхода из сложившейся ситуации необходимо рассмотреть возможность применения порядка, обозначаемого в процессуальном законодательстве понятием "вызывное производство".

Вызывное производство применяется при рассмотрении дел о восстановлении прав по утраченным ценным бумагам на предъявителя или ордерным ценным бумагам (гл. 34 ГПК РФ). Суть его состоит в необходимости опубликования в местном периодическом печатном издании сообщения, содержащего предложение держателю ценной бумаги заявить о своих правах на нее. Если такие заявления поступили и усматривается спор о праве, то суд разъясняет заявителю и заинтересованному лицу их право решить возникший спор в порядке искового производства (ст. 263 ГПК РФ). В противном случае, если кроме самого заявителя никем притязаний не заявлено, суд выносит решение в пользу обратившегося с заявлением лица.

Представляется, что применение правил о вызывном производстве оправдало бы себя и в случае с признанием права собственности, когда требуется исключительно судебный порядок его установления.

Вызывное производство применяется, например, в германском гражданском праве к схожим требованиям давностного владельца, владевшего земельным участком как собственным в течение 30 лет (см. § 927 Германского Гражданского уложения). Установление такого порядка в отечественном праве потребует, прежде всего, внесения соответствующих изменений в действующее законодательство.

Все сказанное позволяет отметить неразработанность такого способа защиты гражданских прав, как признание права, требующего не только тщательного теоретического анализа, но и существенных законодательных нововведений.