Мудрый Юрист

Следователь в апелляции

Цветков Юрий Анатольевич, заведующий кафедрой менеджмента следственных органов Академии СК РФ, кандидат юридических наук, федеральный судья в отставке (Москва).

Автор излагает свое видение участия следователя в апелляционном производстве в рамках судебно-контрольного производства.

Ключевые слова: уголовный процесс, следователь, участие следователя в судебно-контрольном производстве, следователь в апелляции.

Investigator in appellate procedure

Y.A. Tsvetkov

Tsvetkov Yurij Anatol'evich, head of the Chair of Management of Investigation Agencies of the Academy of the Investigation Committee of the RF, Federal Judge (retired), candidate of juridical sciences (Moscow).

The author describes his understanding of participation of the investigator in appellate procedure within the framework of judicial-control proceeding.

Key words: criminal procedure, investigator, participation of investigator in judicial-control proceeding, investigator in appellate procedure.

Участие следователя в суде апелляционной инстанции имеет два аспекта, каждый из которых является проблематичным как с теоретической, так и с практической точки зрения. Первый аспект такого рода участия носит чисто процессуальный характер и связан с определением правового статуса следователя на данной стадии уголовного судопроизводства. Второй аспект - тактико-психологический, он обусловлен сменой ролевой установки следователя, попадающего в непривычную для него социально-правовую ситуацию.

Процессуальный аспект поставленной проблемы раскрывается в ответе на два взаимосвязанных вопроса. Во-первых, необходимо разобраться с тем, в каком качестве следователь принимает участие в апелляционном производстве: в качестве следователя либо иной процессуальной фигуры? Во-вторых, надо дать четкий и однозначный ответ на вопрос о том, является ли следователь субъектом апелляционного обжалования.

Следователь вступает в правовые отношения с судом при осуществлении судебного контроля на досудебной стадии, а также по окончании предварительного расследования после направления уголовного дела с утвержденным обвинительным заключением в суд. В первом случае, т.е. по делам судебного контроля, следователь <1> вправе участвовать в судебном заседании, не меняя своей процессуальной идентичности, в качестве следователя. Необходимо подчеркнуть, что по такого рода делам участие следователя не является condition sine qua non, несмотря даже на то обстоятельство, что объектом судебного контроля выступает деятельность следователя. Иначе обстоит дело с прокурором: при рассмотрении в суде ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу либо помещении подозреваемого или обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар, участие прокурора обязательно, в то время как по иным делам судебного контроля, будь то рассмотрение жалоб на решения, действия (бездействие) следователя в порядке ст. 125 УПК РФ либо ходатайств о производстве процессуальных действий, которые допускаются на основании судебного решения, в порядке ст. 165 УПК РФ, участие прокурора не обязательно. При этом характерно, что прокурор, независимо от того, участвовал он в рассмотрении дел судебного контроля или нет, имеет право апелляционного обжалования судебных постановлений. Точнее даже говорить не о праве, а о реальной его возможности принесения апелляционного представления, поскольку, если строго придерживаться буквы закона, в ст. 389.1 УПК РФ указано, что правом апелляционного обжалования наделен государственный обвинитель и (или) вышестоящий по отношению к нему прокурор, в то время как на стадии судебного контроля прокурор статусом государственного обвинителя не обладает. Но тем не менее практике неизвестны случаи, чтобы прокурору на этом основании было отказано судом в принятии апелляционного представления.

<1> Здесь и далее, говоря о следователе, мы подразумеваем также и руководителя следственного органа.

В отношении следователя единой практики по данному вопросу не сформировалось. В ряде случаев судьи, ссылаясь на отсутствие его упоминания в тексте названной статьи, отказывают следователю в принятии его апелляционной жалобы даже в том случае, когда он участвовал в рассмотрении дела судебного контроля. Отсутствует единство мнений по данному вопросу не только у правоприменителей, но и в научном сообществе. Так, судья Санкт-Петербургского городского суда О.В. Кузьмина, выступая на страницах юридической прессы, обосновывает право следователя на обжалование в вышестоящие судебные инстанции любых судебных решений, принятых на досудебной стадии, следующими соображениями. В силу ч. 1 ст. 354 УПК РФ, судебные решения, не вступившие в законную силу, могут быть обжалованы сторонами в апелляционном и кассационном порядке. Поскольку следователь в соответствии со ст. 38 УПК РФ является участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения, он обладает всей полнотой полномочий стороны в процессе на досудебной стадии. При этом отсутствие упоминания следователя в ч. 4 той же статьи никоим образом не должно умалять его прав, поскольку в ней конкретизирован состав субъектов обжалования итогового судебного решения. В обоснование своей позиции автор ссылается на обширную практику рассмотрения жалоб следователя по делам судебного контроля в Санкт-Петербургском городском суде, в том числе и на факты удовлетворения таких жалоб даже в тех случаях, когда они не были поддержаны прокурором <2>.

<2> Кузьмина О.В. Следователь как субъект обжалования судебных решений на досудебной стадии уголовного процесса // Уголовное право. 2010. N 3. С. 85 - 89.

Противоположную позицию высказал по данному вопросу К.С. Жудро, полагающий, что роль следователя в судебном разбирательстве сводится лишь к выяснению обстоятельств, имеющих значение для принятия правильного решения, в то время как полномочиями представлять от имени государства сторону обвинения в суде обладает только прокурор <3>. Нетрудно предположить, что подобная позиция является выражением, с одной стороны, привычного стереотипа восприятия отношений между прокуратурой и органами, осуществляющими уголовное преследование, как отношений строгого подчинения последних первому, а с другой стороны, вполне понятного желания некоторых судей минимизировать круг лиц, обладающих правом обжалования судебных постановлений, и тем самым снижения угрозы их стабильности. Между тем данная позиция не учитывает новых реалий, сложившихся в результате реформирования правовой конструкции досудебной стадии производства по уголовным делам. Дело в том, что прокурор не может быть полноценным представителем государства от стороны обвинения на досудебной стадии уже только потому, что он не оказывает влияния на формирование позиции следствия и принимаемые следователем решения. Оценка прокурором и следователем одних и тех же обстоятельств на предварительном следствии может не совпадать, и при этом мнение прокурора не является обязательным ни для следователя, ни для суда - такова правовая реальность, и попытки подчинить следователя прокурору в суде есть не что иное, как отрицание этой реальности и концептуальной сути реформы досудебного производства.

<3> Жудро К.С. Судебный порядок рассмотрения жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ (к вопросу о возможности обжалования следователем судебного решения, указания прокурора и руководителя следственного органа) // Уголовное право. 2012. N 1. С. 84 - 89.

В настоящее время вопрос о признании следователя полноценным субъектом апелляционного обжалования зависит от судебной практики, которая является весьма противоречивой даже в рамках одного региона. Характерным примером отсутствия единообразия по делам судебного контроля могут служить обстоятельства рассмотрения жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ в судах Московского военного округа.

Следователь военного СО СК РФ по Балашихинскому гарнизону обратился в Московский окружной военный суд с апелляционной жалобой на постановление судьи Реутовского гарнизонного военного суда о признании по жалобе, рассмотренной в порядке ст. 125 УПК РФ, незаконным бездействия следователя при проверке сообщения о преступлении. Апелляционная жалоба в соответствии со ст. 389.3 УПК РФ принесена через Реутовский гарнизонный суд. Судья, вынесший обжалуемое решение, не направил ее в суд апелляционной инстанции, а возвратил следователю, мотивировав в сопроводительном письме свои действия тем, что уголовно-процессуальным законодательством прямо не предусмотрено право следователя на принесение апелляционных жалоб. Судья, кроме того, указал, что при подаче гражданином жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ спор возникает между гражданином и государством, а не гражданина с конкретным следователем, и государство в этом споре представляет прокурор, который в соответствии со ст. 37 УПК РФ уполномочен осуществлять надзор за процессуальной деятельностью следственных органов. Следователь принес апелляционную жалобу непосредственно в Московский окружной военный суд, где она была не только принята к производству, но и 01.11.2013 полностью удовлетворена. При этом следователь лично поддерживал доводы жалобы в суде апелляционной инстанции как полноценная сторона апелляционного производства.

К той же неблагоприятной для следственных органов тенденции тяготеет и решение судьи Верховного Суда РФ от 05.12.2013 об отказе в принятии к рассмотрению и возврате надзорной жалобы следователя ГСУ СК РФ на определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ о признании незаконным постановления районного суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении одного из обвиняемых по уголовному делу о покровительстве нелегальному игорному бизнесу в Московской области. Следователь в своей жалобе указал, что обжалуемое решение затрагивает его права и интересы как следователя. Данная мотивировка основывается на правовой позиции Конституционного Суда РФ, который в своих Определениях от 22.01.2004 N 119-О и от 21.12.2004 N 465-О признал возможность обжалования судебных постановлений лицами, не указанными в ст. 354 и 402 УПК РФ, чьи интересы оказались затронутыми деятельностью судебных органов. Суд же, возвращая жалобу, мотивировал свои действия тем, что следователь не может быть признан заинтересованным в деле лицом, поскольку иное в силу положений главы 9 УПК РФ исключало бы его участие в уголовном судопроизводстве <4>. Такая мотивировка, безусловно, должна быть признана образцом юридической софистики, столь же далекой от правовой сути вопроса, как и сама софистика - от познания истины. Лишая следователя возможности выражать и защищать интересы следствия в ходе досудебного производства в сложившейся уголовно-процессуальной модели, в которой прокурор не является выразителем интересов следствия, суд фактически оставляет эти интересы незащищенными, это самое главное. Но есть и другая сторона данной проблемы. Дело в том, что судебное постановление о признании незаконными тех или иных действий (бездействия) и решений следователя является правовым основанием наступления для следователя неблагоприятных последствий как дисциплинарного, так и имущественного порядка в соответствии со ст. 1081 ГК РФ. При таких обстоятельствах следователь в силу приведенной выше правовой позиции Конституционного Суда РФ не может быть лишен права на обжалование такого судебного постановления как одного из способов защиты своих прав.

<4> Сергеев Н. Александра Бастрыкина сняли с судебной дистанции // Коммерсантъ. 09.12.2013.

Если в апелляционном производстве по делам судебного контроля следователь не меняет своей процессуальной идентичности и выступает в качестве следователя, то при апелляционном рассмотрении уголовного дела по существу, если это дело находилось в производстве следователя, он, в силу существующей законодательной модели, выступает только в качестве свидетеля. Как показал опрос следователей, большинство из них (52,8%) было допрошено в суде в этом качестве <5>.

<5> Здесь и далее приводятся результаты анонимного опроса 87 следователей следственных органов СК РФ районного (городского) звена во 2-м полугодии 2013 г.

Подобная практика встречает возражения со стороны некоторых авторов, которые, ссылаясь, в частности, на свой опыт государственного обвинителя, полагают, что допрос следователя в суде зачастую используется сторонами как повод для нападок на следователя и ревизии его деятельности <6>. Результаты нашего опроса показали, что последнее утверждение автора разделяют лишь 19,6% от числа следователей, которые когда-либо допрашивались в суде, из которых 15% подверглись нападкам со стороны защиты, 2,3% - прокурора и 2,3% - судьи.

<6> Пысина Г.А. Допрос следователя в суде // Законность. 2003. N 11. С. 27.

Принципиально важным является обозначение круга вопросов, по которым следователь может быть допрошен в суде как первой, так и апелляционной инстанции, и какова доказательственная ценность его показаний. Как показали результаты опроса, тематика допросов следователя в суде в качестве свидетеля сводится в основном к следующим вопросам: восполнение доказательств и устранение неясностей в протоколах следственных действий; о применении в ходе следствия незаконных методов расследования; о поведении обвиняемого после совершения преступления и в ходе следствия; в целях получения консультации по сложным правовым и иным специальным вопросам, возникающим при расследовании дела.

Между тем Конституционный Суд РФ в своем Определении от 6 февраля 2004 г. N 44-О сформулировал правовую позицию, согласно которой суд не вправе допрашивать следователя о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, в том числе в целях восстановления содержания этих показаний при отказе от них указанных лиц, если они были допрошены в отсутствие защитника.

В развитие данной правовой позиции Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в Определении от 6 марта 2012 г. N 70-12-3 указала на то, что следователь может быть допрошен только по обстоятельствам проведения того или иного следственного действия при решении вопроса о допустимости доказательства, поэтому показания такой категории свидетелей относительно сведений, о которых им стало известно из их бесед либо во время допроса подозреваемого (обвиняемого) или свидетеля, не подлежат использованию в качестве доказательств виновности подсудимого. В данном Определении, как нам кажется, предмет допроса следователя значительно сужен по сравнению с той позицией, которая была высказана Конституционным Судом РФ. Показания следователя, безусловно, не могут подменять собой тех доказательств, для которых установлена иная процессуальная форма. Однако помимо сведений об обстоятельствах производства следственных действий следователь может стать неоценимым источником иных важных сведений, в частности об имеющих правовое значение фактах посткриминальной активности подсудимого. Представляется, что допрос следователя в суде в связи с проведенным им расследованием может осуществляться в целях:

а) оценки допустимости и достоверности представленных обвинением доказательств, когда имеется заявление процессуальных оппонентов о нарушении законодательства при их получении;

б) разъяснения неясностей и неоднозначностей в протоколах следственных действий и иных материалах уголовного дела, если при этом не происходит подмены либо восполнения пробелов в доказательственной базе;

в) выяснения обстоятельств выявления преступления и изобличения виновного, в той мере, в какой это необходимо для правильного разрешения уголовного дела;

г) изучения посткриминального поведения подсудимого, если это может повлиять на выбор ему меры пресечения и назначение наказания (соблюдалась ли им ранее избранная мера пресечения, оказывал ли он содействие либо противодействие следствию, пытался ли примириться с потерпевшим и загладить причиненный вред и т.п.).

Суд апелляционной инстанции, разрешая вопрос о допросе следователя в качестве свидетеля по расследованному им уголовному делу, может столкнуться с двумя ситуациями: либо следователь был допрошен в суде первой инстанции, либо нет. В первом случае, по смыслу ч. 5 ст. 389.13 УПК РФ, одного лишь ходатайства стороны недостаточно: следователь будет допрошен только в том случае, если суд признает его вызов необходимым. Такая необходимость может возникнуть, если:

а) допрос следователя оказался неполным, ему не был задан исчерпывающий перечень вопросов, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела (четыре категории вопросов приведены нами выше), либо ответы на них сформулированы следователем таким образом, что делают возможной их неоднозначную трактовку (например, на вопрос суда о том, с какой целью при проведении следственных действий участвовали сотрудники, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, следователь ответил, что все следственные действия были проведены в строгом соответствии с требованиями закона и т.п.);

б) допрос следователя был проведен с нарушением требований уголовно-процессуального закона, исключающим его допустимость. Таким нарушением может быть признано неразъяснение следователю положений ст. 51 Конституции РФ о праве отказаться свидетельствовать против себя, если предметом допроса были возможные нарушения, допущенные им на досудебной стадии.

Во втором случае, т.е. когда следователь не был допрошен в суде первой инстанции и стороны ходатайствуют о его допросе в апелляционном процессе, они, по смыслу ч. 6.1 ст. 389.13 УПК РФ, должны обосновать невозможность допроса следователя при рассмотрении дела по существу. К причинам, которые могут быть сочтены судом уважительными, относятся:

а) отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства какой-либо из сторон о допросе следователя;

б) невозможность явки следователя в суд по объективным причинам;

в) представление одной из сторон новых доказательств или новых доводов в суде апелляционной инстанции, для правильной оценки которых требуется допрос следователя (например, свидетель, допрошенный в суде апелляционной инстанции, заявит, что показания, данные как на предварительном, так и судебном следствии, были даны им под угрозами со стороны следователя и т.п.).

Перед сторонами может встать вопрос о тактической целесообразности допроса следователя в суде апелляционной инстанции. При такой постановке вопроса мы подходим к обсуждению последнего - тактико-психологического аспекта комплексной проблемы участия следователя в апелляционном производстве. Необходимо отметить, что роль следователя на судебных стадиях в целом и в апелляционном процессе в частности является далеко недооцененной. Между тем допрос следователя в суде, в зависимости от того, какой из сторон удалось извлечь максимальную пользу от этого допроса, может оказать переломное влияние на весь ход процесса. Объясняется это тем, что следователь при допросе в суде оказывается в непривычной для него ситуации публичности и при этом должен мобильно сменить свою ролевую установку, из допрашивающего превратившись в допрашиваемого.

Момент слома стереотипа в поведении и мышлении создает, с точки зрения "боевых" психотехник, повышенную психологическую уязвимость личности, которая может быть использована для атаки на нее. На этом, как правило, строится расчет стороны защиты - применив атакующий стиль допроса, заставить следователя запутаться в показаниях, начать оговариваться, проявлять некомпетентность, эмоциональность и предвзятость к подсудимому. Некоторые практические наблюдения дают нам основание утверждать, что неуверенное и неграмотное поведение следователя в судебном процессе создает крайне неблагоприятную атмосферу для осуществления стороной обвинения своей функции в процессе и как ничто иное может поколебать уверенность судьи в результатах предварительного расследования. И наоборот, уверенное и грамотное поведение следователя может заметно снизить эффект от удачно выбранной стратегии защиты. В подтверждение сказанного уместным будет привести следующий пример из практики поддержания автором государственного обвинения в суде.

Несовершеннолетние Б. и М. обвинялись в том, что, содержась под стражей в следственном изоляторе, с особой жестокостью, издевательствами и мучениями причинили тяжкий вред здоровью другому несовершеннолетнему заключенному - П., повлекший по неосторожности его смерть (ч. 4 ст. 111 УК РФ). По версии следствия, Б. и М. длительное время унижали П., пытали его электрическим током, отбирали еду, а во время обхода администрации прятали его под нарами, чтобы работники изолятора не заметили на нем следов пыток и голодания.

Доказательства стороны обвинения строились в основном на показаниях сокамерников П., которые те дали следователю против обвиняемых. Однако когда этих же свидетелей доставили в здание суда и стали допрашивать в судебном заседании, все они, в присутствии Б. и М., являвшихся неформальными лидерами среди заключенных, отказались от ранее данных показаний и дали другие показания, которые отвечали интересам защиты. Психологическая атмосфера в зале суда была настолько напряженной, что один из доставленных свидетелей в ходе допроса упал в обморок.

Чтобы переломить ситуацию, государственный обвинитель заявил ходатайство о допросе следователя, расследовавшего данное уголовное дело, в качестве свидетеля. Защитники, среди которых были и представители правозащитных организаций, выступили категорически против удовлетворения этого ходатайства, поскольку острота процессуального и личностного конфликта между ними и следователем достигала максимального накала. Судья, осознавая риск срыва процесса стороной обвинения в случае удовлетворения данного ходатайства, тем не менее, удовлетворил ходатайство следователя.

Конфликтная ситуация, которая сложилась между следователем и стороной защиты, полностью выплеснулась в судебном заседании наружу. Тем не менее, несмотря на яростные атаки защитников на следователя, тот не только смог достойно парировать все эти атаки, но и уличить своих оппонентов в незнании материалов уголовного дела и других ошибках. Он, кроме того, показал, что не под протокол подсудимые не только признавались в содеянном, но и с удовольствием рассказывали, как они издевались над П. Несмотря на то, что эти показания следователя доказательственного значения иметь не могли, в рассмотрении дела наступил психологический перелом. Дальнейшие допросы свидетелей производились уже в присутствии следователя, что придавало свидетелям больше уверенности и, в свою очередь, предотвращало отказы от показаний, данных в ходе предварительного следствия.

По уголовному делу судьей был вынесен обвинительный приговор, подсудимые были приговорены по совокупности преступлений к 17 и 20 годам лишения свободы соответственно, что стало самыми большими сроками, к которым этот судья когда-либо приговаривал осужденных.

Таким образом, сторонам следует не только тщательно продумывать тактику допроса следователя в суде, но и прогнозировать эффект от такого допроса, исходя из того простого правила, что допрос плохо подготовленного следователя отвечает процессуальным интересам стороны защиты, а допрос хорошо подготовленного следователя - интересам государственного обвинителя. Суду апелляционной инстанции, в свою очередь, рассматривая ходатайство о вызове следователя для допроса в качестве свидетеля по уголовному делу, необходимо соизмерять потери для общества и государства в результате отвлечения следователя от выполнения своих должностных обязанностей с тем значением, которое могут иметь показания следователя для оценки законности, обоснованности и справедливости приговора.

Литература

  1. Апелляция, кассация, надзор: новеллы ГПК РФ, УПК РФ. Первые результаты применения / Под ред. Н.А. Колоколова. М.: Юрлитинформ, 2015.
  2. Жудро К.С. Судебный порядок рассмотрения жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ (к вопросу о возможности обжалования следователем судебного решения, указания прокурора и руководителя следственного органа) / К.С. Жудро // Уголовное право. 2012. N 1. С. 84 - 89.
  3. Колоколов Н.А. Методика проведения основных судебно-контрольных действий в стадии предварительного расследования / Н.А. Колоколов. 2-е изд. М.: Юрлитинформ, 2015.
  4. Кузьмина О.В. Следователь как субъект обжалования судебных решений на досудебной стадии уголовного процесса / О.В. Кузьмина // Уголовное право. 2010. N 3. С. 85 - 89.
  5. Пысина Г.А. Допрос следователя в суде / Г.А. Пысина // Законность. 2003. N 11. С. 27.
  6. Сергеев Н. Александра Бастрыкина сняли с судебной дистанции / Н. Сергеев // Коммерсантъ. 09.12.2013.