Мудрый Юрист

Анализ причинно-следственной связи при разграничении неосторожности и косвенного умысла

Корецкий Данил, профессор юридического факультета Южного федерального университета, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист России.

Стешич Елена, докторант Ростовского юридического института МВД РФ, кандидат юридических наук, доцент.

Несмотря на риторику о высшей ценности человеческой жизни и приоритетных задачах ее защиты, в реальности дело нередко обстоит иначе. Это проявляется, с одной стороны, в чрезмерной "гуманности" судебной практики по делам об убийствах - средний срок наказания по ч. 1 ст. 105 УК РФ составляет 7,5 - 9 лет, а по ч. 2 ст. 105 - 12,5 лет <1>, с другой - в фактической маскировке умышленных убийств их квалификацией по иным статьям УК - нередко умышленные убийства квалифицируются по ст. 109 УК РФ.

<1> Дементьев С.И., Шевченко А.Е. Практика назначения наказания лишения свободы. Материалы региональной межвузовской научно-практической конференции. КЮИ МВД РФ, 2002. С. 12; Васильев Ю.А. Практика назначения наказаний по делам об убийствах. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2011. С. 17, 18.

Как правильно отмечает, ссылаясь на результаты психологических исследований, В.В. Лунеев, чем больше опыт, тем выше склонность следователя не устанавливать реальную мотивацию, а презюмировать ее, исходя из абстрактной или осредненной сознательности человека, или "подгонять" под диспозицию статьи <2>. Объясняется это, однако, и объективными трудностями, связанными с точным определением такой характеристики субъективной стороны преступления, как направленность умысла <3>.

<2> Лунеев В.В. Субъективное вменение. М.: Спарк, 2000. С. 18.
<3> См., напр.: пункт 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)".

Так, по ч. 4 ст. 111 УК РФ квалифицировалось жестокое забивание потерпевшего насмерть, с последующим закапыванием трупа в землю <4>, или нанесение не менее 20 ударов (в том числе 6 ударов ножом) в голову, грудь и живот <5>; нанесение удара ножом в шею и попытка нанесения второго удара - как причинение легкого вреда здоровью <6>; скидывание в глубокую горную реку - как причинение смерти по неосторожности <7>.

<4> Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 1997 г. Дело Б., П. и С. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 11.
<5> Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2004 г. Дело Пан. и П. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 8.
<6> Обзор кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 1997 г. Дело Р. по обвинению по ч. 1 ст. 112 УК РСФСР // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 11.
<7> Постановление Президиума Верховного суда Республики Тыва от 12 сентября 2013 г. // www.vsrf.ru.

На трудности установления субъективной стороны преступления, носящей скрытый глубинный характер, обращали внимание многие криминалисты <8>, приходя к выводу о том, что в некоторых случаях выяснить истинные намерения лица можно исключительно с помощью психодиагностических методов с привлечением специалиста. Это предложение, конечно, малореально для применения на практике.

<8> См., напр.: Волков Б.С. Мотив и квалификация преступлений. Казань, 1968; Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1964; Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М., 1972; Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд. М., 1999; Лунеев В.В. Указ. соч.; Наумов А.В. Мотивы убийства. Волгоград, 1969; Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2002; Бородин С.В. Преступления против жизни. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2003.

Поэтому только по конкретным действиям, обстановке совершения преступления можно судить о действительных намерениях и целях преступника. "Полагаем, - указывал В.Н. Кудрявцев, - что умысел (а также неосторожность) наполняется специфическим содержанием в зависимости от всей совокупности объективных признаков содеянного. Отсюда следует, что классификация признаков субъективной стороны может иметь ценность только на основе системы объективных признаков и в связи с ней. Было бы нелепо при расследовании дела сначала выяснить, действовал ли виновный умышленно или неосторожно, а затем устанавливать, что он совершил" <9>.

<9> Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 1963. С. 191.

На значимость объективных обстоятельств при определении формы вины лица в преступлениях против личности особое внимание в своих исследованиях обращали такие известные криминалисты, как С.В. Бородин, Г.А. Злобин, Б.С. Никифоров, П.С. Дагель, Д.П. Котов. Так, С.В. Бородин отмечал, что действия лиц, совершивших убийство, отличаясь по фактическим обстоятельствам дела, имеют общие для всех признаки:

  1. направленность действий виновного на нарушение функций или анатомической целостности жизненно важных органов (головы, шеи, левой стороны груди, печени, паха);
  2. применение таких орудий или средств, которыми может быть причинена смерть;
  3. интенсивность действий виновного, достаточная для нарушения функций или анатомической целостности жизненно важных органов <10>.
<10> Бородин С.В. Квалификация преступлений против жизни. М.: Юрид. лит., 1977. С. 220.

Г.А. Злобин, Б.С. Никифоров выделяли: характер орудия преступления (и вообще наличие или отсутствие смертоносного орудия); локализацию повреждений (нанесены они в жизненно важные центры или нет); наличие или отсутствие предшествующих преступлению угроз со стороны виновного лишить потерпевшего жизни <11>.

<11> Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Указ. соч. С. 248.

П.С. Дагель, Д.П. Котов полагали, что установление субъективной стороны преступления возможно при анализе таких обстоятельств, как: объективные признаки самого преступления, объективные признаки обстановки совершения преступления, характеристика обвиняемого, устные и письменные высказывания обвиняемого о субъективной стороне преступления <12>.

<12> Дагель П.С., Котов Д.П. Указ. соч. С. 232.

Приведенные позиции правильны, но подлежат конкретизации. Например, достаточно условным выглядит выделение "жизненно важных органов (центров)", за пределами которых поражение человеческого тела якобы не свидетельствует об умысле на убийство. В частности, при изучении уголовных дел установлено, что нанесение ударов колюще-режущими предметами в голову наиболее часто квалифицируется как убийство (покушение на убийство), на втором месте в такой квалификации - поражение грудной клетки, а ранения в живот и спину обычно расцениваются как причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее или не повлекшее смерть.

Устойчивая судебная практика расценивает в качестве неосторожного причинения смерти ножевые ранения в ягодицу, бедро, руку и другие "не жизненно важные" части тела и органы человека, когда в результате повреждения артерии или других причин наступает смерть потерпевшего.

Но разве можно считать какие-то части столь сложного и уязвимого образования, как человеческий организм, "не жизненно важными"? Медицинской практике известны случаи, когда заноза в пальце или неправильно сделанная инъекция вызывали тяжелейшие осложнения и приводили к летальному исходу. Недаром даже удаление зуба производится только дипломированным врачом, в стерильной операционной, по всем правилам хирургии.

Поражая ножом любую часть человеческого тела, разве не предполагает виновный, что может повредить пронизывающие ткани кровеносные сосуды, железы, лимфоузлы, нервные окончания, занести инфекцию, вызвать кровопотерю или болевой шок, причинить еще десятки последствий, приводящих к смерти? Совершенно очевидно, что не предвидеть этого может лишь невменяемый. Отдающее отчет в своих действиях и могущее ими управлять лицо предвидит все последствия, причем безразлично относится к возможности их наступления. А следовательно, в случае причинения смерти, должно нести ответственность за убийство с косвенным умыслом. Иной подход переносит риск неблагоприятных последствий с преступника на потерпевшего, что не имеет ничего общего со справедливостью.

Аналогично решается вопрос при длительном и жестоком избиении потерпевшего, что с большой вероятностью влечет наступление смерти, и это, безусловно, осознает посягатель. Между тем судебная практика традиционно расценивает эти случаи, как причинение смерти по неосторожности, что, как правило, обусловлено некритическим отношением к показаниям подсудимых об отношении к наступившим тяжким последствиям <13>.

<13> Бородин С.В. Указ. соч. СПб., 2003. С. 286.

Так, К., Р. и Ки. осуждены за то, что в ходе разбойного нападения причинили по неосторожности смерть потерпевшему. Они проникли в квартиру К., где поочередно сдавливали шею потерпевшей матерчатой удавкой. Согласно заключению эксперта, смерть К. могла наступить как от острой сердечной недостаточности, так и от механической асфиксии. Суды первой и второй инстанции приняли во внимание показания осужденных о том, что убивать К. они не хотели, а также то, что неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемых <14>. Однако, на наш взгляд, характер действий преступников с очевидностью свидетельствует, что они вполне допускали наступление любых последствий, в том числе смерти потерпевшей, т.е. совершили убийство с косвенным умыслом.

<14> Обзор судебной практики за II квартал 2001 г. Постановление N 464п01 по делу Кириченко и др. // www.vsrf.ru.

Как неосторожное убийство также традиционно квалифицируется удар в драке, после которого потерпевший ударяется головой о мостовую и погибает.

Наиболее резонансным преступлением подобного рода в последнее время стало дело чемпиона по боям без правил Мирзаева, который в соответствии с действующим законом и устойчивой правоприменительной практикой осужден за причинение смерти по неосторожности. Анализируя этот пример, легко обнаружить, что "смягченная" квалификация в этом и аналогичных делах вызвана искусственным усечением линии развития причинно-следственных связей, начатых преступным деянием и развивающихся до наступления преступного результата.

"Под термином "причинная связь", - отмечает В.Н. Кудрявцев, - нередко кроется ряд взаимодействующих явлений, которые мы в отдельности не фиксируем, так как нас интересует только начало и конец соответствующей цепи, именуемой нами причиной и следствием" <15>. В делах рассматриваемой категории удар является началом цепи причинно-следственных связей, а концом этой цепи становится смертельная травма, полученная в результате падения, вызванного этим ударом. Между тем сложившаяся практика обрывает цепочку причинности на моменте непосредственного получения физического вреда от соприкосновения руки (ноги) с телом потерпевшего в момент удара, поскольку правоприменитель исходит из того, что причинитель вреда не предвидит возможности падения потерпевшего и получения им смертельной травмы.

<15> Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. М., 1960. С. 188.

Такой подход справедливо критиковался в научной литературе: "Теория непосредственной (ближайшей) причины - любимая теория практических работников. Но признание причинной связи лишь в том случае, когда действие человека является "непосредственной" или "прямой" причиной наступившего последствия, сильно ограничивает уголовную ответственность. Непосредственная причинная связь бывает лишь в чрезвычайно редких случаях, так как между действием как начальным моментом причинности и общественно опасным последствием как конечным моментом всегда вклиниваются силы, завершающие развитие данного причинного отношения. Поэтому авторы, разделяющие данную теорию, больше исходят из потребностей практики и в меньшей мере - из фактов и логики" <16>.

<16> Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Объективная сторона преступления. СПб.: Изд-во Юридического института, 2004. С. 105 - 107.

Действительно, считать сам момент удара конечным моментом развития причинно-следственной связи можно было бы, если бы виновный принял меры, исключающие ее, данной связи, дальнейшее развитие (например, перед нанесением удара расстелил в месте предполагаемого падения жертвы спортивный мат или попросил товарищей поддержать потерпевшего), или применял насилие в условиях, заведомо для него исключающих причинение потерпевшему вреда здоровью, дополнительного по отношению к тому, что неизбежно возникнет непосредственно в результате удара, т.е. от физического воздействия на соответствующую часть тела жертвы.

Однако в обычной обстановке, когда причинение соответствующего дополнительного, так сказать, вреда не исключено, любое лицо - тем более имеющее навыки боевых и спортивных единоборств - адекватно оценивая указанные, значимые для квалификации обстоятельства, ясно представляет возможные последствия своего удара, включая падение потерпевшего и смертельное для него воздействие от удара головой о твердую подлежащую поверхность или выступы на ней (мостовую, ступеньки, бордюр, корни деревьев, камни на обочине и т.п.), и безразлично относится к указанным последствиям.

При таких обстоятельствах нет ни одного из видов неосторожности: лицо, безусловно, предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего (поэтому отсутствует преступная небрежность) и не имеет никаких оснований самонадеянно рассчитывать на их предотвращение (стало быть, отсутствует и преступное легкомыслие). Следовательно, действия причинителя вреда в рассматриваемой ситуации должны квалифицироваться как убийство с косвенным умыслом.

В деле Мирзаева (осужденного по ст. 109 УК РФ к 2 годам ограничения свободы) эксперты не смогли установить, использовал ли виновный при нанесении удара свои профессиональные навыки <17>, а незначительная, что судом не могло быть исключено, сила нанесенного им удара не свидетельствовала о том, что падение потерпевшего и удар головой о подлежащую поверхность воспринимались Мирзаевым как возможное следствие этого удара. А вот 19 лет назад приговор в отношении осужденного за причинение смерти по неосторожности курсанта Ш., нанесшего кулаком один удар в голову другому курсанту, был отменен, поскольку "суд не учел тот факт, что Ш. два года занимался по классу дзюдо и имел квалифицированные навыки силового воздействия на человека" <18>.

<17> Убил неосторожно // Российская газета. Федеральный выпуск N 5947.
<18> Неполное исследование заключения комиссии судебно-медицинских экспертов и других доказательств повлекло отмену приговора в отношении лица, осужденного за неосторожное убийство. Дело Ш. // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1995. N 6.

Представляется, что при разграничении неосторожного преступления и преступления с косвенным умыслом следует больше внимания уделять и направленности событий, составляющих цепочку причинно-следственных связей между преступным деянием и преступным результатом. Если действия виновного были непосредственно направлены на причинение вреда жизни и здоровью другого лица, а развитие причинно-следственных связей привело к наступлению смерти этого лица, то, несомненно, здесь имеет место косвенный умысел. При таком подходе все умышленные ранения опасными предметами, профессиональными или "любительскими" ударами и их последствиями, массированные избиения, повлекшие смерть, должны квалифицироваться как убийства с косвенным умыслом. Если же развитие причинно-следственных связей отклонилось от цели умышленных действий, стоящих в начале причинной цепи, то налицо преступная неосторожность (например, работающий на крыше кровельщик уронил молоток, причинивший смертельную травму проходившему внизу прохожему) <19>.

<19> При таком подходе меняется и оценка убийств, совершенных лицами, управляющими автотранспортом с полным пренебрежением к жизни окружающих, которые в настоящее время квалифицируются как "ДТП со смертельным исходом". См. об этом подробней: Стешич Е. Авария с тяжкими последствиями: неосторожное преступление или убийство? // Уголовное право. 2014. N 2. С. 74 - 77.

Пристатейный библиографический список

  1. Бородин С.В. Квалификация преступлений против жизни. М.: Юрид. лит., 1977.
  2. Бородин С.В. Преступления против жизни. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2003.
  3. Васильев Ю.А. Практика назначения наказаний по делам об убийствах. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2011.
  4. Волков Б.С. Мотив и квалификация преступлений. Казань, 1968.
  5. Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1964.
  6. Дементьев С.И., Шевченко А.Е. Практика назначения наказания лишения свободы. Материалы региональной межвузовской научно-практической конференции. КЮИ МВД РФ, 2002.
  7. Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М., 1972.
  8. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд. М., 1999.
  9. Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 1963.
  10. Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. М., 1960.
  11. Лунеев В.В. Субъективное вменение. М.: Спарк, 2000.
  12. Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Объективная сторона преступления. СПб.: Изд-во Юридического института, 2004.
  13. Наумов А.В. Мотивы убийства. Волгоград, 1969.
  14. Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2002.
  15. Стешич Е. Авария с тяжкими последствиями: неосторожное преступление или убийство? // Уголовное право. 2014. N 2.
  16. Убил неосторожно // Российская газета. Федеральный выпуск N 5947.