Мудрый Юрист

Возвращение "объективной истины": правильно ли расставлены акценты?

А.В. Пиюк, кандидат юридических наук, председатель Мегионского городского суда Тюменской области.

В статье анализируется проблема истины в уголовном судопроизводстве в связи с подготовленным Следственным комитетом РФ проектом закона, предусматривающим возвращение в уголовный процесс института установления объективной истины по уголовному делу.

Ключевые слова: уголовное судопроизводство, объективная истина, следователь, предварительное расследование, тип уголовного судопроизводства.

The article analyses the problem of truth in criminal judicial proceeding in connection with the draft law prepared by the Investigative Committee of the RF providing for introduction into the criminal procedure of the institute of establishment of objective truth in the criminal case.

Key words: criminal proceedings, objective truth, the investigator, preliminary investigation, type (model) of criminal procedure.

Как известно, в начале 2014 г. в Государственную Думу Федерального Собрания РФ по инициативе Следственного комитета РФ внесен законопроект, предусматривающий закрепление понятия "объективная истина" в действующем уголовно-процессуальном законе и возлагающий на органы предварительного расследования, прокурора и суд обязанность принимать меры к всестороннему, полному и объективному выяснению обстоятельств уголовного дела.

Известно также, что в УПК РФ подобного требования не имеется, тогда как в УПК РСФСР, действовавшем до 2001 г., такая норма была сформулирована в ст. 20, причем требование устанавливать истину было адресовано как органам расследования и прокурору, так и суду, без учета специфики осуществляемых ими в процессе функций.

Председатель СК РФ А.И. Бастрыкин в интервью, данном им "Российской газете", пояснил, что идея внесенного в ГД законопроекта, помимо прочего, заключается в том, что суд не должен выступать в роли пассивного наблюдателя, как в американском процессе, а сам обязан активно исследовать и разыскивать, при необходимости, недостающие для правильного разрешения дела доказательства, восполняя пробелы предварительного расследования, то есть чтобы суд, вне зависимости от позиций сторон, в целях вынесения справедливого приговора самостоятельно принимал меры к "всестороннему, полному и объективному выяснению всех обстоятельств уголовного дела" <1>.

<1> http://www.sledcom.ru/interview/90111.html.

Законопроект вызвал целый ряд критических замечаний, в том числе со стороны авторитетных ученых и правоведов.

Так, по мнению, Т.М. Морщаковой, проект внесенного по инициативе СК РФ закона имеет целью компенсировать непрофессионализм следователей; избавить следователей от функции доказывания вины, переложить ее на суд; избавить следствие от какой-либо критики со стороны судебных органов, потому что отныне суд будет отвечать за результаты следствия наравне с ними <2>.

<2> http://advokat-ko.ru/2012/05/obiektivnaja-istina/.

Соглашаясь, в общих чертах, с критикой законопроекта, позволим себе ряд принципиальных, на наш взгляд, уточнений и замечаний.

Очевидно, что уголовное судопроизводство - важнейший социальный механизм, назначением которого является, прежде всего, поддержание стабильности и правопорядка в обществе и государстве.

Бесспорным представляется также и тезис о том, что применять меры уголовно-процессуального воздействия допустимо только в отношении лиц, действительно совершивших общественно опасные, уголовно наказуемые, противоправные деяния - преступления, применение же уголовной репрессии к лицам, вина которых не доказана с бесспорностью, недопустимо.

Из указанных простых посылок следует столь же простой вывод: установление истинных, реальных обстоятельств совершенного (несовершенного) деяния - жизненная, насущная необходимость для любого суда, любого государства и общества. Если государство будет применять меры уголовной репрессии к действительно виновным, не осуждая невиновных, такое государство будет стабильным и правовым. Напротив, осуждение лиц, чья вина не доказана, влечет подрыв авторитета суда и правоохранительных органов, падение уровня правосознания, ведет к нестабильности общественных отношений, и, в дальнейшем, к социальным потрясениям и конфликтам.

Противопоставление принципа состязательности и требования установления истины, равно как и противопоставление так называемых "состязательного" и "розыскного" типов уголовного судопроизводства, представляется необоснованным и неверным, в действительности и в странах, где воспринят англо-американский тип уголовного процесса (США, Англия, Уэльс, Австралия и т.д.), и в государствах с романо-германской организацией уголовного судопроизводства (ФРГ, Франция, Россия, Италия и т.д.) цель уголовно-процессуальной деятельности одна - установить реальные обстоятельства совершенного деяния и вынести справедливый, обоснованный и законный приговор. Логика здесь проста: если государство будет наказывать невиновных и не наказывать виновных, стабильности и порядка в таком государстве быть не может и долго такое государство не просуществует, к какому бы типу ни относилось его судопроизводство.

Не следует забывать также и о том, что "личность" - это не только обвиняемый (подозреваемый, подсудимый, осужденный), это еще и потерпевший (лицо, чьи права в результате преступления нарушены). Любое разумное общество равно заинтересовано и в защите личности от неосновательного осуждения, и в восстановлении нарушенных прав потерпевшего.

Таким образом, верным представляется вывод о том, что истину, как бы она ни называлась ("объективная истина", "доказанная достоверность" и т.д.), устанавливать нужно, это требование любого разумного законодателя любого цивилизованного государства. В этой связи принципиальных, "содержательных" возражений против употребления в УПК РФ самого термина "истина" ("объективная истина") у нас не имеется. К примеру, в Федеральных правилах о доказательствах США содержатся требования полного выяснения реальных обстоятельств преступления, термин же "истина" употребляется более 100 (!) раз. Так, Правило 102 гласит: "Настоящие правила следует толковать в интересах обеспечения беспристрастного отправления правосудия, устранения неоправданных расходов и задержек и развития доказательственного права с целью установления истины и справедливого производства". Согласно Правилу 611 суд осуществляет контроль над способом и порядком допроса свидетелей и представления доказательств, с тем чтобы сделать допрос и представление эффективными для установления истины. В соответствии с Правилом 614 судья имеет право вмешиваться в представление доказательств сторонами, чтобы способствовать окончательному установлению истины, в этой связи он может вызвать какое-либо лицо в качестве свидетеля по собственной инициативе <3>. Термин "справедливое правосудие" также встречается в законодательстве США повсеместно <4>, в то время как в уголовно-процессуальное законодательство РФ понятие "справедливость" возвращено лишь с принятием УПК РФ 2001 г., а ранее законодатель в УПК РСФСР, и вслед за ним и правоведы, предпочитали употреблять термины "законность" и "обоснованность".

<3> См.: Federal Rules of Evidens. Historical notes and legislative commentary.// Published by the Legal Information Instittute. Cornell Law School. 1999.
<4> См., напр.: "Federal Criminal Code and Rules". Federal Rules of Criminal Procedure. West Group, St. Paul, Minn, 1997.

Очевидно также, что любая познавательная деятельность тем эффективнее, чем больше в распоряжении исследователя качественного, относящегося к предмету исследования познавательного материала. Для того чтобы вынести правосудный, обоснованный приговор, суд должен обладать полным, проанализированным с различных точек зрения набором сведений, чем больше и полнее собран доказательственный материал по делу, тем аргументированнее приговор и тем меньше нареканий к суду у иных субъектов и участников уголовного процесса и, как следствие, у общества.

Принципиально то, кем и в какой стадии процесса будут получены необходимые для вынесения справедливого приговора доказательства по уголовному делу. И процесс англо-американский, и процесс континентальный (романо-германский), имеют собственные системы, совокупность механизмов, позволяющих достичь цели и задачи судопроизводства и, в конечном итоге, обеспечить стабильность и правопорядок. Конечно же, суд, исходя из его задач и функций, при идеальной организации системы судопроизводства не должен самостоятельно собирать доказательства, сведения должны быть собраны по преимуществу на досудебных стадиях, в Российской Федерации - в стадии предварительного расследования уголовного дела.

Вот здесь и кроется проблема современного уголовного процесса России. Одной из основных предпосылок снижения качества правосудия является именно ненадлежащее качество предварительного расследования, зачастую собирание доказательств на данной стадии проводится неполно и необъективно.

Причин тому несколько, одна из них - неверное методологическое решение законодателя разделить участников уголовного судопроизводства на "стороны" еще на стадии предварительного расследования. УПК РФ, декларируя в ст. 15 принципы состязательности судопроизводства и беспристрастности суда, отнес следователя (орган расследования) к участникам уголовного судопроизводства на стороне обвинения без каких-либо изъятий. Однако лицо либо орган, производящий предварительное расследование, как и прокурор, никогда не считались в уголовном процессе, особенно в процессе континентального типа, лишь обвинителями. М.С. Строгович указывал, что в деятельности следователя сочетаются все три основные процессуальные функции, он же утверждал, что функции обвинения и защиты могут быть выделены в действиях следователя лишь с момента предъявления обвинения <5>. Данный тезис, как думается, верен. К примеру, во французском уголовном процессе считается, что функция защиты осуществляется не только обвиняемым (подозреваемым) и его защитником, УПК Франции требует, чтобы все государственные лица, будь то прокурор, будь то следственный либо иной судья, выявляли все, как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого (подсудимого) обстоятельства. Участие защитника при этом традиционно рассматривается в качестве дополнительной необходимой гарантии прав личности, поскольку в отличие от иных, государственных участников уголовного судопроизводства других обязанностей, кроме осуществления защиты обвиняемого, у него нет <6>.

<5> Строгович М.С. Курс уголовного судопроизводства. М.: Наука, 1970. Т. 1. С. 226.
<6> См., напр.: Bergoignan-Esper C. La separation des fonctions de justice repressive. Paris, 1973. P. 14; Pradel J. Procedure penale. Paris. Cujas. 1997. P. 24 - 29. Цит. по: Головко Л.В. Новый УПК Российской Федерации в контексте сравнительного уголовно-процессуального права // Государство и право. 2002. N 5. С. 52 - 53.

Ни одно уголовно-процессуальное законодательство ни одной цивилизованной страны, будь то США, ФРГ, Италия и т.д., не позволяет лицу, производящему сбор доказательственного материала на первоначальных стадиях, собирать лишь обвинительные сведения, игнорируя информацию, свидетельствующую в пользу обвиняемого. УПК РФ в действующей ныне редакции мало того, что относит следователя к стороне обвинения, он еще и не предписывает ему, как было в УПК РСФСР, собирать все как обвинительные, так и оправдательные доказательства, то есть проводить собирание доказательств объективно, всесторонне и полно.

Мы исходим из того, что, если в уголовно-процессуальном законе не закреплены те или иные положения, наличие которых предопределено типом процесса либо даже простой человеческой логикой, либо, напротив, если закон содержит какие-либо нормы, не имеющие механизма их реализации и не отвечающие типу судопроизводства, это значит лишь то, что данный нормативный акт не отражает реально имеющихся между субъектами процесса правоотношений и построен без учета типовых закономерностей уголовного процесса государства. Если даже орган, производящий предварительное расследование, отнесен, как в УПК РФ, к стороне обвинения, это не свидетельствует о том, что на участника судопроизводства, тем более действующего от имени государства, не возлагается каких-либо обязанностей, органично вытекающих из осуществляемой им деятельности. Чтобы что-то доказать, надо опровергнуть противоположный тезис и это даже не постулат лишь процессуальной науки, данное положение вытекает из логики и оно правильно для всех отраслей человеческой деятельности.

Позволим себе небольшое отступление. Бесспорно, на наш взгляд, что орган расследования должен осуществлять свои обязанности непредвзято и объективно. Очевидно также, что, несмотря на то, что отказ от обвинения, как указано в нашем уголовном законе, "право" прокурора, любой, даже "суперсостязательный" кодекс не может освободить его от нравственной обязанности отказаться от обвинения, не нашедшего подтверждения. Вместе с тем уголовно-процессуальный закон не должен содержать положений, создающих у государственных органов и должностных лиц иллюзию того, что есть иные лица, в частности, защитник, которые и должны защищать, и поэтому они должны лишь обвинять либо лишь выносить приговор. Даже УПК, которым ты прямо отнесен к стороне обвинения, не освободит порядочного человека от моральных обязанностей руководствоваться при применении закона еще и своей совестью, однако очевидно, что совесть - хрупкая и тонкая материя. Не следует лишний раз оставлять различных по своим нравственным качествам людей наедине с совестью, как минимум, необходимо еще, чтобы и нормы закона создавали предпосылки (либо прямо обязывали, что гораздо предпочтительнее) соблюдать объективность и беспристрастность. Данный вывод не является сугубо теоретическим. К примеру, на снижение уровня расследования уголовных дел, в частности, в результате проводимого нами выборочного опроса, указали более 57% опрошенных судей во всех субъектах, где производились опросы и изучение дел, а также в среднем более 60% адвокатов и даже 19% (!) следователей.

Таким образом, представляется насущно необходимым возвратить в УПК РФ положение об обязанности органа предварительного расследования производить его полно, всесторонне и объективно, собирая все относящиеся к предмету доказывания сведения, это ни в коей мере не противоречит направлениям судебной реформы и не является отступлением от состязательных начал судопроизводства РФ, напротив, подобное требование позволит повысить как качество предварительного расследования, так и эффективность правосудия в целом.

Подходя к законопроекту, внесенному по инициативе СК РФ с подобных позиций, можно сделать предположительный вывод, что цель его авторами преследуется благая, вместе с тем очевидно, что ее пытаются достичь во многом негодными средствами, указывая, как и в ст. 20 действовавшего ранее УПК РСФСР, что объективную истину путем собирания доказательств обязаны устанавливать все, как органы предварительного расследования, так и суд. Возложение на суд обязанности устранять пробелы предварительного расследования, устраняя огрехи и промахи следователя, принимая на себя ответственность за обоснование и подтверждение версии обвинения, не соответствует ни функциям, ни высокой роли суда в уголовном процессе. Суд ни в коем случае не должен отвечать за качество предварительного расследования, в противном случае законодатель рискует "размыть" грань между предварительным и судебным следствием, укрепить тенденцию к еще большему снижению качества расследования, породить мнение, что если пробелы следователя в любом случае обязан устранять суд, то зачем следователю излишне напрягаться и качественно выполнять свои обязанности. В настоящее время подобная проблема и так достаточно остра: при отсутствии действенного прокурорского надзора и качественного внутриведомственного контроля большое количество следователей и руководителей СК РФ видит свою задачу лишь в том, чтобы худо-бедно "дотащить" уголовное дело до суда, не рискуя в дальнейшем получить его обратно, для устранения явных изъянов и пробелов расследования.

Не секрет также, что падение качества предварительного расследования обусловлено фактическим уничтожением прокурорского надзора за следствием и дознанием, борьбой ведомственных интересов СК РФ и Генпрокуратуры РФ. Вместе с тем очевидно, что безнадзорность и отсутствие контроля не может положительно повлиять на работу ни одного должностного лица и органа. Учитывая имеющиеся законодательные и политические тенденции и маловероятность сценария, по которому надзорные функции будут прокурору возвращены, полагаем, что повышению качества работы того же Следственного комитета РФ могли бы способствовать, помимо мер законодательного регулирования, также какие-либо организационные меры. Для минимизации судебных ошибок, как известно, используется ряд механизмов: иерархическое построение судов, увеличение количества познающих субъектов (коллегиальность) и т.д. Возможно, следует поискать резервы повышения качества работы СК РФ в самом Следственном комитете. К примеру, если начальники следственных подразделений СК РФ по факту не справляются с организацией качественного предварительного расследования уголовных дел следователями своих подразделений, возможно создание в рамках СУ СК РФ каких-либо коллегиальных органов, изучающих уголовные дела, расследование по которым находится в стадии завершения, на предмет того, какие еще действия необходимо выполнить по делу, какие обстоятельства следует дополнительно исследовать и т.д. Цель подобных организационных мер проста: исключить, нивелировать имеющееся на практике различие как в профессиональных качествах, уровне образования, так и в нравственных установках различных следователей.

Список использованной литературы

  1. Строгович М.С. Курс уголовного судопроизводства. М.: Наука, 1970.
  2. Головко Л.В. Новый УПК Российской Федерации в контексте сравнительного уголовно-процессуального права // Государство и право. 2002. N 5.