Мудрый Юрист

Развитие фикций в новейшее время (опыт России)

Танимов Олег Владимирович, докторант Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук, доцент.

В статье дается анализ развития юридических фикций в эпоху Новейшего времени. Учитывая объемность темы, заявленной в статье, формирование фикций в данный период рассматривается на примере России. В правовой науке советского периода фикция рассматривалась только как прием законодательной техники, присущий в основном буржуазному праву. Современные правоведы рассматривают фикцию в качестве приема законодательной техники. В действительности же существует и фикция - антипод закона, искажающая содержание закона. В статье анализируется соотношение фикций и презумпций.

Ключевые слова: юридическая фикция, Новейшее время, право, законодательство, презумпция.

Evolution of fictions in contemporary history (Russian practices)

Tanimov Oleg Vladimirovich

Tanimov Oleg Vladimirovich, doctoral student of Kutafin Moscow state law university, candidate of juridical sciences, assistant professor.

The article analyses evolution of juridical fictions during the contemporary history. Taking into consideration the volume of the topic presented in the article, formation of fictions in the said period is considered in the context of Russia. The legal sciences of the Soviet period considered fiction only as practices of legislative technique characteristic mainly for bourgeois law. Contemporary legal scientists consider fiction as a practice of legislative technique. In fact there is also a fiction which is an antipode of law that distorts the content thereof. The article analyses correlation of fictions and presumptions.

Key words: juridical fiction, contemporary history, law, presumption.

К сожалению, объем темы данного исследования не позволяет раскрыть вопрос в мировом масштабе, поэтому формирование фикций в данный период мы рассмотрим на примере России.

На рубеже XVII - XVIII вв. и в течение XVIII в. во всем мире (и в России в том числе) происходили кардинальные изменения свойств источников права, их видовой структуры. Одновременно утрачивали первостепенное значение такие виды источников, как мифы, летописи, сказания и пр. Существенно изменился характер законодательства и иных нормативных актов. Столь существенные изменения в структуре корпуса источников были обусловлены глубокими изменениями как в обществе, так и в ментальности отдельной личности.

Причиной этих изменений является эволюция права (а вместе с ним и фикции) на фоне самосознания человеческой личности и изменения взаимоотношений человека и общества. Отмеченные выше процессы связаны с выделением человека из окружающей его социальной среды, осознанием ее исторической изменчивости, что характерно для перехода от Средневековья к Новому времени.

Анализ источников российской истории показывает, что изменения, соответствующие переходу от Нового времени к Новейшему, обнаруживаются во второй половине XIX в. и на рубеже XIX - XX в. Проявляется тенденция к унификации формы и содержания многих видов письменных источников - законов, делопроизводственных материалов и пр. В целом существенно увеличивался удельный вес источников в писаной форме. Возникают машиночитаемые документы. И последовательность возникновения основных типов источников: устные - теологические - письменные - вполне соответствует последовательности трех стадий в развитии человечества.

Как отмечалось ранее, вместе с правом эволюционировала и юридическая фикция. Особый интерес в Новейшее время представляет отношение к фикции в советское время.

Понятие фикции в теории советского права. Следует отметить, что отношение к фикции как особому юридическому приему со стороны ученых на протяжении длительного периода времени не было однозначным. М. Бартошек рассматривает fictio как специальное техническое средство, которое обеспечивало совершенствование римского частного права <1>.

<1> Бартошек М. Римское право: понятие, термины, определения. М.: Юридическая литература, 1989. С. 131.

В правовой науке советского периода фикция рассматривалась только как прием законодательной техники, присущий в основном буржуазному праву. В советском праве преобладала уверенность в наличии абсолютных, идеальных законов, и сама мысль о существовании в этом праве фикций - антиподов закона не допускалась.

Изданные в указанный период словари определяли фикцию следующим образом: выдумка, вымысел, несуществующее, ложное; вымысел, выдумка, вымышленное положение; построение, не соответствующее действительности, но используемое как действительное с какой-либо целью. Любопытно сравнить эти понятия с определением фикции в словаре Брокгауза и Ефрона: "Представления и понятия, с которыми мы оперируем таким образом, как если бы им соответствовало в действительности то, чего на самом деле не существует, - приписываем, например, предмету качество, которого он в действительности не имеет, ставим лицо в положение, которого оно не занимает в действительности, распространяем на него последствия этого положения" <2>.

<2> Нечаев В.Н. Фикция // Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза, И.А. Ефрона. СПб., 1902. С. 730 - 731.

Ученые же определяли фикцию лишь как прием, употребляемый в объективном праве и юриспруденции и состоящий в признании существующим несуществующего, и обратно. По мнению некоторых из них, юридическая фикция есть закрепленное в правовых актах и используемое в юридической практике нормативное предписание в виде специфического (приема), выражающегося в провозглашении существующим факта или обстоятельства, в действительности не имеющих места.

В.К. Бабаев считал, что правовая фикция - "применяемый в праве технико-юридический прием, которым несуществующее положение (отношение) объявляется существующим и приобретает обязательный характер в силу закрепления его в правовой норме" <3>. На уровне бытия права в виде предписания, норм следует выделять также и фиктивные нормы, положения. Как отмечает В.К. Бабаев, "фикции как технико-правовой прием необходимо отличать от фиктивности самого права" <4>. По мнению В.И. Каминской, "как условное принятие за истину, так и заведомая ложность принимаемого за истину положения представляют собой в юридической фикции только внешнюю форму, в которую облекается создание новой правовой нормы. Ложь юридической фикции, несмотря на всю ее очевидность, не проникает в ее содержание, она относится к ее оболочке. На самом же деле юридическая фикция представляет собой по своему содержанию просто норму права, регулирующую отношения объективной действительности..." <5>.

<3> Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. Горький, 1974. С. 28.
<4> Там же. С. 30.
<5> Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе. М. - Л., 1948. С. 48.

Фиктивными часто называют нормы, практически не действующие, не реализующиеся. В определенном пространственно-временном отрезке эти нормы, получившие закрепление в законодательстве, не реализуются в силу обстоятельств различного характера. Их можно назвать полуфикциями, фикциями с потенциалом. Это несущее может стать сущим в иных условиях, обстоятельствах или по отношению к другому субъектно-объектному составу. На уровне практическом, к которому помимо нормотворческой практики относится и практика реализации норм права, фиктивное также находит свое проявление. Фикции бытуют во многих сферах жизнедеятельности общества.

Фальсификации, инсценировки, фиктивные состояния и явления, фиктивные сделки - довольно распространенные явления в юридическом быту <6>.

<6> Панько К.К. Фикции в уголовном праве и правоприменении. Воронеж, 1998. С. 27 - 28.

В теории советского права поднимался вопрос о соотношении фикций и презумпций. Актуален он и в рамках нашего исследования. Фикция практически всегда неопровержима. По-видимому, можно полагать, что это одно из наиболее существенных отличий фикций от презумпций. Основным критерием отличия фикций от презумпций называют заведомую неистинность фикции, в отличие от вероятностной истинности презумпции. Но заведомо неистинные положения могут нести ту или иную долю вероятности, а некоторые презумпции могут быть или маловероятными, или даже фиктивными. Например, такой фиктивной презумпцией является презумпция знания закона. Определенную долю фиктивности содержит и презумпция невиновности. Презумпция по своей природе - обобщение индуктивного характера, основанная на устойчивости, обычности процессов, явлений, предметов, отношений <7>. Именно поэтому отдельные авторы не проводят различий между фикцией и презумпцией. Так, Л.Д. Кокорев именует фикцию презумпцией: "Примером уголовно-правовой презумпции могут быть правила, устанавливающие давность привлечения к уголовной ответственности и давность исполнения обвинительного приговора. Согласно этой презумпции, если истекли определенные давностные сроки, то лицо, совершившее преступление, рассматривается как не представляющее общественной опасности. Причем вывод этот не подлежит опровержению" <8>.

<7> Курсова О.А. Юридические фикции современного российского права: сущность, виды, проблемы, действия // Проблемы юридической техники: сб. статей / под ред. В.М. Баранова. Нижний Новгород, 2000. С. 455.
<8> Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательство и доказывание. Воронеж, 1995. С. 248.

Другие авторы подчеркивают связь фикций и презумпций с юридическими фактами или причисляют их к своеобразным юридическим фактам. Так, В.Б. Исаков отмечает: "Юридическая фикция позволяет существенно упростить структуру фактического состава, способствует экономии в правовом регулировании общественных отношений" <9>.

<9> Исаков В.Б. Фактический состав в механизме правового регулирования. Саратов, 1980. С. 91.

Современные правоведы рассматривают фикцию в качестве приема законодательной техники <10>. В действительности же существует и фикция - антипод закона, искажающая содержание закона. Эта сторона понятия юридической фикции совершенно не разработана в правовой науке, находится вне сферы внимания ученых и практиков, хотя ее понятие, содержание, социально-политическая сущность, истоки, формы проявления, последствия и иные аспекты требуют всестороннего и глубокого изучения. Лишь в последнее время ученые стали обращать внимание на проблемы коллизий и противоречий в праве, которые тесно примыкают к проблеме фикции как антиподу закона. Более того, в обыденном знании населения о праве второе содержание фикции употребляется чаще, чем первое. В качестве примера можно процитировать известного журналиста-правоведа О.Г. Чайковскую: "У нашего судебного процесса обвинительный уклон, так сложилось десятилетиями; равенство сторон - это фикция, адвокат, как правило, говорил (да и сейчас, бывает, говорит) в пустоту". Как видно, в реальной жизни понятие фикции - антипода закона встречается и употребляется чаще, нежели понятие фикции - приема законодательной техники <11>.

<10> См., например: Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. Горький, 1974. С. 32.
<11> Панько К.К. Указ. раб. С. 27 - 28.

С учетом сказанного правовую фикцию можно определить как прием законодательной техники, состоящий в признании существующим несуществующего, и обратно, а также свойство нормы права не соответствовать потребностям общества в процессе правотворческой или правоприменительной деятельности.

В основе той и другой фикции лежат философские категории "истины" или "заблуждения", а дискуссия о том, обладает ли норма права истинностью, продолжается не одно столетие и далека еще от своего завершения. Большинство современных российских правоведов полагают, что истинность в полной мере присуща нормам права <12>.

<12> См., например: Бабаев В.К. Норма права как истинное суждение // Правоведение. 1976. N 2. С. 36; Ивлев Ю.В. Истинность нормы // Труды ВШ МВД СССР. М., 1969. Вып. 23. С. 180 - 181, 190 и др.

Весьма широк и круг авторов, которые считают, что к нормам права нельзя применять критерии "истина" и "заблуждение", так как они мало что дают для оценки норм права как регуляторов общественных отношений <13>.

<13> См.: Левин И.Д. Логика и право // Издание АН СССР. 1944. N 3. С. 9; Лазарев В.В. Применение советского права. Казань, 1972. С. 151; Сырых В.М. Воистину ли нормы законов истины // Государство и право. 1996. N 7. С. 27.

Существует и еще одно направление дискуссии - признание норм права частью социально-правовой практики, объективной реальностью, которая сама является критерием истинности научных знаний, заложенных в норме права, а потому выступать относительно самой себя критерием истинности не может <14>.

<14> Панько К.К. Юридические фикции в современном российском праве // Проблемы юридической техники: сб. статей / под ред. В.М. Баранова. Нижний Новгород, 2000. С. 462.

Что же касается фикций, имманентных закону, то их основная функция состоит в рациональном регулировании общественных отношений в случаях, когда обычные нормы по каким-либо причинам не в состоянии этого сделать.

Именно данный вид фикций можно отнести к "живым" нормам права, о которых говорил Савиньи, т.е. к нормам, которые действуют реально. О таких нормах ведет речь В.Г. Румянцева в одном из положений автореферата "Социологическая юриспруденция в творчестве Р. фон Иеринга, С.А. Муромцева, Е. Эрлиха, Р. Паунда". В частности, она отмечает: "На основе наблюдения, как право производится в действиях конкретных людей, учеными выделяются "живые" нормы, способные регулировать отношения в социуме, и бессильные, не правовые - "мертвые". Мысль о движении права, другими словами, признается существенной и необходимой. Право должно стать стабильным, и в то же время оно не может стоять на месте" <15>.

<15> Румянцева В.Г. Социологическая юриспруденция в творчестве Р. фон Иеринга, С.А. Муромцева, Е. Эрлиха, Р. Паунда: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2002. С. 11.

Противоположностью "мертвых", "недействующих", "бумажных" норм, которые препятствуют, затормаживают установление правопорядка, выступает "живое" право, отвечающее требованиям справедливости, способное урегулировать отношения в социуме <16>.

<16> Там же. С. 16.

Использование фикций в современном российском праве. Фикция сыграла особую роль в истории и теории права. Как показывают реалии современной жизни, она не изжила себя, а, напротив, все чаще возникают отношения, требующие применения фикции для качественного их урегулирования. В этой связи назрела необходимость в научных разработках, связанных с такими аспектами правовой теории и практики, которые позволят осмыслить процесс возникновения, формирования, развития и функционирования такого феномена, как юридическая фикция. При этом необходимо выявление процессов, обеспечивающих взаимодействие права с внешним миром, т.е. социальной, экономической, духовной и политической системами общества, и которые до настоящего времени недостаточно подвергнуты научному изучению с позиции использования юридических фикций.

Фикция не предусматривает возможности появления таких жизненных ситуаций, которые не охватываются установленным ею правилом. Она формулируется совершенно категорично, как будто указанной возможности вовсе не существует. Именно этим фикция оказывает услугу системе норм правового регулирования общественных отношений, способствует стабильности правопорядка, вносит качественную определенность в функционирование правовых институтов. Ярким примером тому служит такая категория, как "состав преступления", которая появилась в теории советского права в начале 50-х годов прошлого века и которая носит достаточно условный характер. Поэтому в настоящее время некоторые ученые считают это понятие настоящей фикцией <17>.

<17> См.: Ширяев А.Ю. Понятие "состав преступления": сравнительно-исторический очерк // Российский юридический журнал. 2011. N 5. С. 104 - 110.

В заключение хотелось бы выразить единство мнений с Т.С. Яценко в том, что актуальность изучения категории фикции в современный период обусловлена целым рядом объективных факторов. Во-первых, неразрешенным остается вопрос о правовой природе фикции, позволяющий обосновать возможность ее использования в качестве особого приема юридической техники. Во-вторых, тенденции развития гражданского оборота делают необходимой классификацию фикций, которая позволила бы выработать единые средства реагирования права на разнообразные формы их проявлений. Наконец, оборот нуждается в закреплении в действующем законодательстве эффективных способов пресечения фиктивных явлений, отражающихся на его существовании и развитии негативно: создания фиктивных юридических лиц, совершения фиктивных банкротств и сделок и т.п. <18>.

<18> Яценко Т.С. Эволюция фикции в цивилистической доктрине России и зарубежных стран // История государства и права. 2005. N 4. С. 60.

Таким образом, можно утверждать, что существует четыре периода эволюции развития фикции: древний, средневековый, новый и новейший, которые в основном совпадают с периодами и общим ходом развития права. Но как и везде, так и здесь границы этих периодов не могут быть четко определены. Один период заходит в другой: это только общая, приблизительная классификация.

Степень функционирования законодательной техники, которая существует сегодня, не допускает возможности уйти от использования юридической фикции для регулирования ускоренно развивающихся общественных отношений в разных сферах.

Само право при этом ощущает необходимость в формировании теоретически и практически аргументированных способов борьбы с фиктивными фактами, идущими вразрез с законом, количество которых в последнее время значительно увеличилось.

Литература

  1. Бабаев В.К. Норма права как истинное суждение // Правоведение, 1976. N 2. С. 36.
  2. Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. Горький, 1974. С. 28.
  3. Бартошек М. Римское право: понятие, термины, определения. М.: Юридическая литература, 1989. С. 131.
  4. Ивлев Ю.В. Истинность нормы // Труды ВШ МВД СССР. М., 1969. Вып. 23. С. 180 - 181, 190 и др.
  5. Исаков В.Б. Фактический состав в механизме правового регулирования. Саратов, 1980. С. 91.
  6. Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе. М. - Л., 1948. С. 48.
  7. Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательство и доказывание. Воронеж, 1995. С. 248.
  8. Курсова О.А. Юридические фикции современного российского права: сущность, виды, проблемы, действия // Проблемы юридической техники: сб. статей / под ред. В.М. Баранова. Нижний Новгород, 2000. С. 455.
  9. Лазарев В.В. Применение советского права. Казань, 1972. С. 151.
  10. Левин И.Д. Логика и право // Издание АН СССР. 1944. N 3. С. 9.
  11. Нечаев В.Н. Фикция // Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза, И.А. Ефрона. СПб., 1902. С. 730 - 731.
  12. Панько К.К. Фикции в уголовном праве и правоприменении. Воронеж, 1998. С. 27 - 28.
  13. Панько К.К. Юридические фикции в современном российском праве // Проблемы юридической техники: сб. статей / под ред. В.М. Баранова. Нижний Новгород, 2000. С. 462.
  14. Румянцева В.Г. Социологическая юриспруденция в творчестве Р. фон Иеринга, С.А. Муромцева, Е. Эрлиха, Р. Паунда: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2002. С. 11.
  15. Сырых В.М. Воистину ли нормы законов истины // Государство и право. 1996. N 7. С. 27.
  16. Ширяев А.Ю. Понятие "состав преступления": сравнительно-исторический очерк // Российский юридический журнал. 2011. N 5. С. 104 - 110.
  17. Яценко Т.С. Эволюция фикции в цивилистической доктрине России и зарубежных стран // История государства и права. 2005. N 4. С. 60.