Мудрый Юрист

Открывшиеся возможности

А. КИСЕЛЕВ

Киселев Алексей, юрист, Киров.

В июне этого года вступили в силу изменения в законодательство, открывающие большие возможности для субъектов самых различных правоотношений по защите своих конституционных прав. Речь идет об изменениях в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации". Остановимся на них подробнее и опишем открывающиеся возможности для работодателей.

Что изменилось?

В соответствии с изменениями в статью 38 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", внесенных Федеральным конституционным законом от 4 июня 2014 года N 9-ФКЗ, для юридических лиц отменяется необходимость предоставлять в Конституционный Суд Российской Федерации тридцать копий судебных актов и, соответственно, экземпляров конституционных жалоб. Действующая редакция предусматривает предоставление судебных актов и их копий в числе одной. Даже несмотря на то, что налоговое законодательство не содержит обязанности уплачивать государственную пошлину за изготовление копий судебных документов, до вступления в силу этого изменения организации не были частыми заявителями по причине высокой стоимости и временных затрат, присущих этой процедуре. Сейчас ситуация может серьезно измениться, поскольку новеллы существенно облегчают подачу жалобы. Такое облегчение призвано повысить значение Конституционного Суда России как субъекта конкретного нормоконтроля, но при этом повышается риск окончательно подменить Конституционным Судом Верховный Суд РФ, который является подлинным толкователем законодательства, задающим ориентир в правоприменении и правотолковании, более близким к участникам споров.

В иностранных государствах конституционные суды также толкуют в свете Конституции гражданский закон, сформулированный порой весьма обобщенно, - так создается право в широком и узком смысле слова. И судебные акты зарубежных конституционных судов не всегда облечены в форму, аналогичную постановлению. Широкий смысл важен тем, что заявитель не сможет ссылаться на отсутствие закона в жалобе в Европейский суд, так как последний признает акты толкования конституционных судов Германии, Испании (напр. Постановление суда от 21.07.2011 по жалобе N 28274/08 "Гайниш (Heinisch) против Германии", Постановление суда от 24.02.1994 по жалобе N 15450/89 "Касадо Кока (Casado Coca) против Испании") и ряда других государств Законом (англ. law, фр. loi).

Впрочем, придать российскому Конституционному Суду полноценную роль правотворца, которую играют конституционные суды зарубежных государств, вряд ли получится. Причиной тому является исключительность Федерального закона как источника ограничительных и запретительных норм, заложенная частью 3 статьи 55 Конституции РФ. Даже если Конституционный Суд выносит постановление, в котором выявляет пробел в законе, он требует от законодателя принять соответствующий нормативный акт; само постановление будет иметь временное применение. Наиболее доступным годным средством уточнения толкования, кроме постановлений, на которые, как мы считаем, рассчитывает законодатель, являются определения об отказе с кодировкой "О-О" (еще реже "О-П"). Они зачастую несут больше нормативности, чем постановления, принимаемые только в случае признания жалобы допустимой и являющиеся решениями по конкретным делам, но при этом имеются случаи, когда Конституционный Суд России требовал пересмотра окончательного решения на их основе. Учитывая большое число заявителей в ЕСПЧ из России, а также обязанность судов учитывать правовые позиции Конституционного Суда РФ, выраженные в опубликованных в соответствующем периодическом издании, мы предполагаем, что законодатель стремится повлиять на количество жалоб в Европейский Суд. И действительно, зачем подавать жалобу в ЕСПЧ на применение закона и переписываться с ним годами в надежде получить заветное постановление, если Конституционный Суд РФ быстрее вынесет свое решение с тем же эффектом?! В силу изложенного описанная новелла имеет в равно степени внутригосударственное и международно-правовое значение и рассчитана на перспективу. Однако, поскольку определения не могут повлечь исправление Закона, постановления Конституционного Суда по-прежнему будут востребованы несогласными сторонами. Психологический расчет новеллы - побуждение к активному процессу поиска неконституционных положений и пробелов. Однако российские реалии таковы, что заявители, особенно граждане, будут искать неконституционность даже тех примененных норм, которые очевидно соответствуют российской Конституции, вместо того, чтобы искать основания для отмены решения в судах кассационной инстанции.

Еще одно нововведение - ограниченные сроки на подачу конституционной жалобы, закрепляемые пунктом 2 статьи 97 Закона. Теперь она составляет один год и исчисляется с момента завершения рассмотрения дела. Как было указано в пояснительной записке к законопроекту, срок на подачу жалобы предусмотрен в законодательстве большинства государств (той же Германии), а его введение преследует цель сохранения конституционно-правовой стабильности судебных решений. Так как в соответствии с Законом Конституционный Суд России учитывает не только формулировку норм, но и их практику, важно, чтобы Конституционный Суд РФ рассматривал жалобу в свете текущей правовой картины, которая может измениться за год существенно. Эта новелла означает установление ограничения давности возникновения новых обстоятельств, в связи с обнаружением которых пункт 3 части 4 статьи 392 ГПК РФ (и соответствующая ей статья АПК РФ) связывают пересмотр вступившего в силу судебного постановления. Одновременно нововведение призвано уменьшить объем нагрузки судей Конституционного Суда, стимулировать заявителей на более оперативное принятие решения о направлении жалобы и определения объекта оспаривания. Законодатель не может не учесть, что применяемых в деле норм, регулирующих спорное правоотношение, бывает не так много, а годичного срока вполне достаточно, чтобы составить даже несколько жалоб с различным результатом. Нововведению не придана обратная сила, что вообще означает применение измененной нормы в отношении права, возникшего после вступления изменения в силу. В данном случае означает невозможность применения измененной нормы к изучаемым и принятым к рассмотрению жалобам, поскольку соблюдение годичного срока отнесено именно к критериям допустимости жалобы, а не к условиям возникновения права на ее принесение. В связи с этим обнаруживаем две неопределенности. Во-первых, считать ли годичный срок пропущенным, если Секретариатом Конституционного Суда заявителю направлено уведомление о несоответствии его жалобы требованиям Закона, а заявитель с этим не согласен и настаивает на обсуждении этого вопроса на заседании? Более очевидным кажется отрицательный ответ на вопрос, будет ли отвечать требованиям допустимости жалоба, направленная по истечении срока, если она является повторной и в ней заявитель устраняет недостатки предыдущего обращения. Во-вторых, норма не предусматривает, какое дело считается завершенным, что порождает два предположения. Согласно первому дело должно считаться завершенным с момента вынесения апелляционного определения, согласно второму - с момента вынесения судебного акта высшей судебной инстанцией. В пользу первого мнения, классического, выступает то, что апелляционная инстанция выносит окончательное решение по делу. В пользу второго действуют аргументы, что применение Закона в его неконституционном толковании является основанием для отмены принятых решений в судах кассационной инстанции, и что суд любой инстанции вправе запрашивать Конституционный Суд РФ о соответствии подлежащей применению нормы Конституции России. Добавим, что такой подход не позволит полностью отстранить Верховный Суд РФ от выполнения им своей контрольной функций.

На что жалуемся?

Ни один работодатель не любит, когда работник сообщает о предполагаемых нарушениях его трудовых (и не только) прав в различные органы. Это - правда и в Германии. Но если российский работник - осведомитель действует на свой страх и риск, так как российский работодатель склонен игнорировать не только Трудовой кодекс, но и конституционные гарантии работника, то европейский работник защищен и национальным законом и международным. Приложение к статье 24 пересмотренной Европейской социальной хартии прямо называет подачу жалобы на работодателя недопустимым основанием увольнения, а Парламентская Ассамблея Совета Европы в Рекомендации от 2010 года N 1916, подчеркивает важность осведомительства как инструмента повышения контроля и усиления борьбы против коррупции и некачественного менеджмента. В своей Резолюции N 1729 "О защите осведомителей" Парламентская Ассамблея выработала основные положения по защите работников, сообщающих о нарушениях закона в отношении себя и других лиц. Так, в п. 6.1 Резолюции выражено требование исчерпывающего характера защиты, а п. 6.2 говорит о необходимости создания механизмов внутреннего (внутрикорпоративного) анонимного оповещения; наконец, п. 6.2.4 дает понятие добросовестного осведомителя, то есть такого, который имел разумные основания считать раскрываемую информацию правдивой, даже если впоследствии выясняется ее несоответствие действительности, и при этом он (она) не преследовали противозаконных или неэтичных целей. Работодателям более интересен п. 6.2.7 Резолюции, предполагающий создание эффективных схем против недобросовестных обвинений. Российский Трудовой кодекс в статье 81 не содержит такого самостоятельного основания для увольнения, как клевета в отношении работодателя или его должностных лиц, а статья 21 ТК РФ также не предусматривает обязанности работника воздерживаться от неправдивых высказываний о работодателе.

Обрати внимание: принято в Германии!

Соответствующих изменений в трудовое законодательство можно добиться. Обратимся к правовой ситуации в Германии, сложившейся в отношениях работника-осведомителя и работодателя и вполне удовлетворительно описанной в Постановлении Европейского суда от 21 июля 2011 по делу "Гайниш (Heinisch) против Германии", жалоба N 28274/08. Выделим следующее.

Федеральным конституционным судом ФРГ 2 июля 2001 года вынесено решение, в котором выражена правовая позиция относительно осведомления: в случае, когда работник по своей инициативе докладывал о действиях работодателя органам, уполномоченным на публичное преследование, исходя из требования качества закона, такая реализация гражданского права, как правило, не может оправдывать немедленное увольнение, если работник заведомо или по легкомыслию сообщил неверную информацию. Следуя этой логике, Федеральный суд ФРГ по трудовым спорам в Постановлении от 3 июля 2003 года развил идею лояльности работника работодателю, уравновешивая эту обязанность с конституционным правом на распространение информации. Согласно вынесенному Постановлению, работник при осуществлении своего права должен действовать добросовестно, что допускает непреднамеренную ошибку относительно правдивости обвинений. Кроме того, обвинения не должны носить характер несоразмерной реакции на поведение работодателя, на что может указывать оправдательное решение, мотивы работника при составлении жалобы, нарушение порядка внутрикорпоративного урегулирования разногласий. Высшей инстанцией особо подчеркивается важность мотивов выдвижения обвинений, так как недопустимым считается намерение причинить вред работодателю или "просто приструнить" его, хотя по поводу второго мотива Федеральный суд не так категоричен и предпочитает изучать суть обвинения. Весьма гибкий подход и к прохождению внутренних процедур: они не обязательны, если нет законных оснований ожидать положительного результата. Работник вообще освобождается от обязанности быть лояльным, если он уже обращал внимание работодателя на противоправную практику, но тот ничего не предпринял для ее прекращения.

Следует отметить, что Федеральный суд ФРГ по трудовым спорам и Федеральный конституционный суд ФРГ уже выносили постановления по подобной тематике, причем не всегда с позитивными для заявителей последствиями. Например, было признано право религиозных организаций на автономию в регулировании трудовых отношений и предъявление требований по самоограничению в осуществлении некоторых конституционных прав каноническим правом. Схожая картина наблюдается и в Испании.

В завершение укажем на решение Европейской комиссии по жалобе N 12242/86 "Роммельфангер (Rommelfanger) против Германии", которым жалоба заявителя была признана недопустимой. Данное дело наглядно демонстрирует возможности российских работодателей, широко открытые описанными в начале статьи новеллами: судьбоносное Постановление Федерального конституционного суда ФРГ было вынесено именно по жалобе работодателя.