Мудрый Юрист

Конфликт и консенсус: некоторые проблемы реализации диспозитивных начал в российском уголовном судопроизводстве

Белоковыльский Максим Сергеевич, адвокат Первомайской коллегии адвокатов г. Ижевска, член Совета Адвокатской палаты Удмуртской Республики, научный сотрудник научно-учебно-практической лаборатории "Юридическая клиника" Института права, социального управления и безопасности Удмуртского государственного университета.

В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации содержится механизм разрешения проблем в случае возникновения конфликта интересов сторон, но игнорируются случаи процессуального консенсуса. Автор статьи предлагает модель эффективного механизма принятия решений в случае наличия конфликта интересов сторон.

Ключевые слова: допустимость доказательств, конфликт, консенсус, судейское усмотрение, решение суда, суд, уголовный процесс.

Conflict and consensus: some problems of realization of dispositive fundamentals in Russian criminal judicial proceeding

M.S. Belokovy'l'skij

Belokovy'l'skij Maksim Sergeevich, attorney of Pervomajskaya Board of Attorneys of the city of Izhevsk, member of the Council of the Attorney's Chamber of Udmurt Republic, researcher of the Scientific-Education Practice Laboratory "Juridical Clinic" of the Institute of Law, Social Management and Security of Udmurt State University.

The Criminal Process Code of the Russian Federation has the mechanism of the solution of the questions in the situation of the conflicts of party's interests but the situation of the process consensus is ignored. The author of the article suggested the model of the effective mechanism of making decision in the situation of the conflicts of party's interests.

Key words: admissibility of evidences, conflict, consensus, judicial discretion, decision, court, criminal process.

Практически все представители уголовно-процессуальной науки, анализировавшие качественные отличия Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации 2001 г. (далее - УПК) от УПК РСФСР 1960 г., отмечали, что одна из его концептуальных особенностей - существенное расширение диспозитивных начал <1>.

<1> См., напр.: Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России // Государство и право. 2002. N 5. С. 17 - 29.

Действительно, в отличие от ранее действовавшего УПК РСФСР 1960 г., равно как и УПК РСФСР 1922 г., новый кодекс значительно расширил возможности не наделенных властными полномочиями участников процесса, заинтересованных в исходе дела, непосредственно влиять на его движение и судьбу. Причем речь идет не только о таких традиционно предрасположенных к диспозитивности этапах и формах уголовного процесса, как кассационное (а с 2000 г. и апелляционное) производство и производство по делам частного обвинения, известных не только УПК РСФСР 1960 г., но и УПК РСФСР 1922 г.

Диспозитивные начала в УПК РФ 2001 г. получили свою реализацию и в рамках досудебного производства, но в большей мере в производстве в суде первой инстанции. Именно от участников процесса во многом зависит вопрос о проведении предварительных слушаний, о прекращении уголовного дела за примирением с потерпевшим, о выборе формы уголовного судопроизводства (в особом порядке судебного разбирательства в порядке главы 40 УПК и судом с участием присяжных).

Проявилась диспозитивность и в области доказательственного права. Перечислим следующие основные положения доказательственного права, где диспозитивное начало реализовалось особенно полно: 1) в признании недопустимыми показаний подозреваемого, обвиняемого, данных на предварительном следствии, простым неподтверждением их этим лицом в суде (п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК); 2) в отсутствии возражений сторон против заявленного в суде ходатайства об исключении из числа доказательств как достаточного основания для исключения соответствующих доказательств (ч. 5 ст. 234 УПК РФ) <2>; 3) в инициировании обсуждения вопроса о допустимости ранее исключенного доказательства лишь по ходатайству стороны (ч. 7 ст. 235 УПК); 4) в формировании стороной защиты списка свидетелей, экспертов и специалистов, подлежащих вызову в суд для допроса и подтверждения позиции защиты (ч. 4 ст. 217, п. 6 ч. 1 ст. 220 УПК); 5) в согласии участвующего в деле лица (как со стороны защиты, так и со стороны обвинения) на изменение порядка исследования доказательств как обязательное условие такого изменения <3>; 6) в обязанности суда удовлетворить ходатайство стороны о допросе свидетеля или специалиста при условии, что явка в суд указанных лиц обеспечена (ч. 4 ст. 271 УПК); 7) в согласии подсудимого в качестве необходимого условия для допроса его первым (ч. 1 ст. 275 УПК); 8) в обязательном согласии сторон на оглашение показаний подсудимого, данных при производстве предварительного расследования, а также воспроизведении приложенных к нему материалов, в предусмотренных ч. 1 ст. 276 случаях; 9) в обязательном согласии стороны на оглашение данных на стадии предварительного расследования показаний потерпевшего и свидетеля при их неявке в суд, за исключением перечисленных в ч. 2 ст. 281 УПК случаев, когда такое согласие не требуется (ч. 1 ст. 281 УПК); 10) в праве участников процесса, как со стороны защиты, так и со стороны обвинения, по окончании прений сторон, но до удаления суда в совещательную комнату представить суду письменные формулировки по вопросам, указанным в п. 1 - 6 части первой ст. 299 УПК (ч. 7 ст. 292 УПК).

<2> Данное положение сформулировано в УПК в главе 34, регламентирующей порядок проведения предварительных слушаний, но системный анализ УПК, а именно: ч. 2 ст. 88 УПК, обязывающей суд признать доказательства недопустимыми в случаях, указанных в ч. 2 ст. 75 УПК; ч. 4 ст. 88 УПК, закрепляющей право суда признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе и отсылающей к ст. 234 - 235 УПК, регламентирующей процедуру разрешения вопросов о допустимости доказательств на стадии предварительных слушаний, порядок признания доказательства недопустимым; ч. 1 - 2 ст. 271 УПК, содержащих указание на право суда разрешать ходатайства о допустимости доказательств на стадии судебного разбирательства в суде первой инстанции, - позволяет сделать вывод о том, что данное положение распространяется и на рассмотрение дела по существу в суде первой инстанции. Подробнее об этом см.: Кучко В.Г., Белоковыльский М.С. Спорные вопросы проверки и оценки судом первой инстанции допустимости доказательств на стадии судебного разбирательства // Российская юстиция. 2009. N 2. С. 53 - 56.
<3> Несмотря на то, что данное право прямо не закреплено в УПК, оно логически вытекает из ч. 1 ст. 273 УПК, в соответствии с которым очередность исследования доказательств определяется стороной, представляющей доказательства суду и из ч. 2 ст. 273 УПК, согласно которой первой представляет доказательства сторона обвинения; после исследования доказательств, представленных стороной обвинения, исследуются доказательства, представленные стороной защиты. Данное распространительное толкование ст. 273 УПК воспринято судебной практикой.

Как видим, многие из этих положений являются новеллами УПК РФ 2001 г.

Тем не менее, расширив диспозитивные начала, предоставив сторонам во многих случаях самостоятельно направлять ход дела, законодатель не выработал ряд общих, единообразных положений, регламентирующих последствия указанных распорядительных действий. Данное обстоятельство создает значительные трудности как для правоприменителя, так и для иных профессиональных участников уголовного судопроизводства.

Нам могут возразить, что уголовному судопроизводству как публичной отрасли права присущ императивный метод правового регулирования <4>, соответственно, присутствие диспозитивного начала возможно в нем лишь в качестве второстепенных, не играющих ведущей роли элементов <5>. Позволим себе не согласиться с данной позицией. На наш взгляд, диспозитивный метод правового регулирования имманентен состязательному правосудию.

<4> См., напр.: Теория государства и права: учебник / отв. ред. В.М. Корельский, В.Д. Перевалов. Екатеринбург, 1996. 560 с. С. 261. С. 43; Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учебник / отв. ред. П.А. Лупинская. М.: Юристъ, 2004. 800 с. С. 43.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник А.В. Смирнова, К.Б. Калиновского "Уголовный процесс" (под общ. ред. А.В. Смирнова) включен в информационный банк согласно публикации - КНОРУС, 2008 (4-е издание, переработанное и дополненное).

<5> Несмотря на то, что принцип публичности (официальности) не нашел своего закрепления в главе 2 УПК РФ 2001 г., системный анализ данного нормативного акта, в частности главы 3 УПК, дает основания рассматривать данный принцип действующим принципом уголовного судопроизводства. Признание публичности одним из принципов российского уголовного процесса разделяется большинством процессуалистов. См., напр.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: учебник для вузов / 2-е изд. под общ. ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2006. 699 с. С. 76 - 77.

Постараемся доказать это. Как известно, в основе уголовного судопроизводства лежит уголовно-правовой конфликт (реальный он или предполагаемый, выяснится в ходе уголовного судопроизводства) между требованием закона, охраняющего социальный порядок, и его общественно опасным нарушением. Это конфликт первого уровня. В итоговом решении данный конфликт либо признается существующим и устраняется применением к виновному мер уголовно-правового воздействия, либо признается неподтвердившимся (прекращение уголовного дела или оправдание за отсутствием события преступления).

В свою очередь, уголовное судопроизводство, как механизм, призванный к выяснению необходимости применения уголовного закона и, в случае положительного ответа, на его применение, является, так сказать, системой конфликтов второго уровня.

При этом по поводу как первого типа конфликтов, так и второго у сторон могут быть самые различные позиции: от крайне противоположной (убежденность стороны обвинения в виновности подозреваемого, обвиняемого и отрицание последним самого события преступления) до совпадающей (полным признанием вины стороной защиты, согласием с предложенной квалификацией и предложенным наказанием, согласием на определенном этапе уголовного судопроизводства стороны обвинения с тем, что событие преступления отсутствовало). При этом могут быть и промежуточные позиции: признание вины по одним инкриминируемым эпизодам и непризнание по остальным, спор по квалификации преступления.

Необходимо отметить, что законодатель признал существование такого спектра различий сторон по вопросу применения уголовного закона, что выразилось в допущении возможности прекращения уголовного дела по воле сторон (за примирением сторон) или стороны (вследствие отказа государственного или частного обвинителя от обвинения), переквалификации, согласия на рассмотрение дела в особом порядке и заключения досудебного соглашения о сотрудничестве, возбуждения и прекращения дел частного обвинения по воле стороны обвинения.

К сожалению, законодатель пока не пришел к аналогичному выводу о наличии такого же возможного спектра позиций по вопросам конфликтов второго (процессуального) уровня. Он мыслит их почти исключительно в парадигме конфликта <6>.

<6> Исключение - производство по делам частного обвинения.

Между тем, даже придерживаясь противоположных позиций по уголовно-правовым вопросам, стороны нередко согласны в своих мнениях по вопросам процессуальным.

Наибольшую актуальность и интерес представляет вопрос о том, как надлежит действовать суду при наличии единой позиции сторон по поставленному на обсуждение вопросу.

Увы, какого-либо общего правила, действующего в ситуациях расхождения совпадающей воли сторон, с одной стороны, и мнения суда, с другой, в УПК мы не найдем.

Пользуясь данным недостатком законодательного регулирования, большинство правоприменителей (прежде всего суды), вопреки природе уголовного судопроизводства как движения дела по рассмотрению уголовного иска, т.е. как процедуре разрешения уголовно-правового спора, продолжают в качестве общего правила утверждать безусловный приоритет своего усмотрения над согласованной волей сторон уголовного судопроизводства.

Отсюда отмеченные рядом авторов ситуации, когда одна сторона заявляет вполне законное и обоснованное ходатайство, противоположная сторона не возражает против его удовлетворения, а суд, тем не менее, отказывает в его удовлетворении <7>.

<7> Осин В.В. Вправе ли судья отказывать в удовлетворении заявлений и ходатайств защиты, если доводы, изложенные в них, не были опровергнуты стороной обвинения? // Адвокат. 2009. N 1. Справочная правовая система "КонсультантПлюс"; см.: Пашков С.Ю. Инициирование председательствующим процедуры признания доказательства недопустимым // Мировой судья. 2008. N 12. Справочная правовая система "КонсультантПлюс".

Не так уж редки и ситуации, когда налицо все основания для прекращения уголовного дела за примирением сторон (дело относится к категории средней тяжести, подсудимый ранее не судим) <8>, в том числе и согласованное волеизъявление как стороны защиты, так и стороны обвинения, но суд, руководствуясь какими-то невнятными, но оттого не более законными формулировками, отказывает в прекращении уголовного дела.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография П.А. Лупинской "Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство, практика" включена в информационный банк согласно публикации - Норма, Инфра-М, 2010 (2-е издание, переработанное и дополненное).

<8> Как отмечала П.А. Лупинская, итоговые (окончательные) уголовно-процессуальные решения, к которым относится в том числе и постановление (определение) о прекращении уголовного дела за примирением сторон, имеют двоякую природу: как констатирующие решение о прекращении уголовно-правового отношения они носят уголовно-правовой характер, как содержащие мотивированный вывод о прекращении уголовного дела (окончании уголовного судопроизводства) они носят уголовно-процессуальный характер. См.: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство и практика. М.: Юристъ, 2006. 174 с. С. 43.

Представляется, что гиперопека, патернализм и произвол суда в респектабельной маске неограниченного судейского усмотрения в ситуациях, когда стороны вправе и способны сами направить процесс движения дела в нужном русле (к примеру, в форме рассмотрения его в особом порядке, регламентированном главой 40 УПК, или прекращении производства по делу за примирением сторон), входит в резкое противоречие с состязательным характером правосудия и с ролью суда в состязательном процессе как беспристрастного независимого арбитра разрешения уголовно-правового и уголовно-процессуальных споров <9>.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник А.В. Смирнова, К.Б. Калиновского "Уголовный процесс" (под общ. ред. А.В. Смирнова) включен в информационный банк согласно публикации - КНОРУС, 2008 (4-е издание, переработанное и дополненное).

<9> См., напр.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: учебник для вузов... С. 64 - 66.

Данное соображение приводит нас к выводу о необходимости закрепления в законе общего правила, в соответствии с которым в случае, если стороны пришли к согласию относительно решения, по которому необходимо выяснять их мнение, суд не входит в исследование существа поставленного на обсуждение вопроса, а лишь удостоверяет согласованную волю сторон вынесением соответствующего решения. Разумеется, перед этим суд должен обеспечить разъяснение сторонам суть заявленного ходатайства и последствия его удовлетворения. Следует предусмотреть и норму-изъятие, в соответствии с которой суд вправе отказать в удовлетворении ходатайства стороны при отсутствии возражений у другой стороны лишь в следующих случаях: а) если он придет к выводу о недобровольности волеизъявления хотя бы одной из сторон; б) если удовлетворение данного ходатайства противоречит положениям Конституции РФ и УПК, в том числе принципам уголовного судопроизводства.

Утверждение данного принципа диспозитивности при принятии уголовно-процессуальных решений неизбежно повлечет за собой необходимость разрешения следующих вопросов: а) обратимости или необратимости решений, принятых по результатам заявленных ходатайств при условии согласования волеизъявлений сторон; б) наличия коллизий среди участников процесса, выступающих на одной стороне <10>.

<10> В общем виде наша позиция по данным вопросам была опубликована ранее. См.: Белоковыльский М.С., Дементьева М.Ю. Проверка и оценка допустимости доказательств на стадии предварительного слушания // Уголовный процесс. 2009. N 8. С. 27 - 35. С. 32.

Поскольку, как было сказано выше, в основе уголовно-правового отношения лежит конфликт между требованием закона и общественно опасным виновным его нарушением, законодатель привычно, инерционно переносит конфликтную модель в качестве общего правила на процессуальные взаимоотношения сторон.

Практика, однако, показывает, что конфликтная модель как единственно возможная модель взаимоотношения сторон в уголовном процессе представляется явным упрощением. В реальности отношения сторон могут быть как предельно конфликтными, так и совпадающими. Между этими экстремумами процессуальных взаимоотношений располагается целый спектр сочетаний конфликта и консенсуса (к примеру, сторона защиты полностью признает вину по одному эпизоду преступного деяния, но в полной мере отрицает по другому; признает вину, но оспаривает квалификацию; признает квалификацию, но не согласна с предложенной стадией осуществления преступного замысла; полностью согласна с квалификацией, но расходится по вопросу о виде и размере наказания и т.д.). При этом мы лишь слегка затронули разнообразие позиций по основному вопросу уголовного дела. Между тем подобная ситуация возникает не только по основному вопросу уголовного дела, но и по каждому процессуальному вопросу, требующему выяснения мнения сторон, в процессе принятия промежуточных процессуальных решений.

С точки зрения законодательной техники закрепление в качестве общей нормы наиболее типичного, но не единственного возможного варианта правомерного поведения представляется не вполне удачным. Для наиболее эффективного правового регулирования в лучшем случае понадобится уравновесить неполноту общего правила нормами-изъятиями. В данном случае, однако, данный путь неприменим в силу не поддающегося учету многообразия вариантов сочетания процессуального конфликта и консенсуса.

Представляется, что оптимальным алгоритмом принятия процессуальных решений, требующего обязательного выяснения мнения сторон, является следующий:

  1. В том случае, если при разрешении указанного вопроса стороны согласны (согласие может быть выражено как в активной форме (совместно заявленное ходатайство, заявление о поддержке заявленного противоположной стороной ходатайства, мнение о необходимости удовлетворения данного ходатайства), так и в пассивной (в форме отсутствия возражений)), суд оформляет волеизъявление сторон, принимая соответствующее решение. При этом вместо мотивировки решения по существу разрешенного вопроса суду достаточно лишь указать на согласованную волю сторон. Исключение из данного правила, а именно принятие судом самостоятельного мотивированного решения, не связанного с волеизъявлением сторон, распространяется на перечисленные случаи: а) если принятое в соответствии с позицией сторон решение противоречит закону, в том числе принципам уголовного судопроизводства; б) если у суда имеются обоснованные сомнения в добровольности волеизъявления стороны. В этом случае суд принимает решение независимо от воли сторон, приводя как полноценную мотивировку решения, так и причины, побудившие его не принять согласованное волеизъявление сторон.
  2. В том случае, если мнения сторон по поставленному процессуальному вопросу расходятся, суд принимает решение, руководствуясь законом, исходя из фактических обстоятельств рассматриваемого вопроса, приводя в нем полноценное обоснование своей позиции. При этом его позиция может как совпасть с мнением одной из сторон, так и разойтись с ним (к примеру, одна из сторон требует назначения по делу судебной экспертизы, другая просит отказать в этом, суд же приходит к выводу об отказе в удовлетворении ходатайства о назначении судебной экспертизы, но признает необходимость привлечения носителя специальных познаний в другой форме - в форме вызова и допроса специалиста).

Как отрадное явление следует отметить, что в последнее время ряд судей не пытаются преодолеть волеизъявление сторон по вопросам, входящим в компетенцию последних, и лишь оформляют ее своим решением (постановлением, определением). Представляется, что это тот самый случай, когда следует легализовать рожденные практикой парапроцессуальные феномены, подтвердившие свою полезность, не нарушающие права участников процесса и не противоречащие принципам уголовного судопроизводства <11>.

<11> На легализацию определенных, выработанных практикой, непроцессуальных феноменов как на один из путей совершенствования уголовно-процессуального законодательства обращает внимание М.П. Поляков. См.: Поляков М.П. О единстве и борьбе "процессуального" и "непроцессуального": попытка диалектического взгляда на источник процессуальных действий // Бюллетень Уральского отделения Международной ассоциации содействия правосудию. 2009. N 1 (1). С. 80 - 84.

Нам могут возразить, что данная практика - не более чем современные извращения правосудия. Что возразить на это? Готовя данную статью, автор параллельно перечитывал собрание сочинений А.Ф. Кони, судебного деятеля, последовательно ратовавшего не только за состязательность уголовного судопроизводства, но и за процессуальную активность суда. И вот в статье "Приемы и задачи прокуратуры" мне на глаза попался фрагмент, на мой взгляд, идеально иллюстрирующий тезис о том, что имманентные состязательному уголовному процессу диспозитивные начала de facto были восприняты судебной практикой еще в эпоху судебной реформы 1864 г.: "Я помню заседание по одному очень сложному и серьезному делу, длившемуся шесть дней в 1872 г. В деле была масса протоколов осмотра и обыска, показаний неявившихся свидетелей и множество документов, весьма нужных для судебного состязания. По закону каждая из сторон могла требовать их прочтения, томительного и подчас трудно уловимого. Мы с К.К. Арсеньевым, стоявшим во главе защиты по делу, молчаливым соглашением решили почти ничего не читать на суде и провести весь процесс на строгом начале устности. Поэтому во всех нужных случаях каждый из нас, с согласия противника, просил разрешения ссылаться на письменный материал, говоря присяжным: "Господа, в таком-то документе, протоколе или показании есть такое-то место, выражение, отметка, цифра; прошу удержать их в памяти; если я ошибся, мой противник меня поправит". Таким образом, мы провели все заседание, не прочитав присяжным ничего, но рассказали очень многое. Конечно, это требовало, кроме знания подробностей дела, большого напряжения памяти и взаимного уважения сторон. Но первая в то время у К.К. Арсеньева и у меня была очень сильна, а взаимное уважение само собой вытекало из одинакового понимания нами задач правосудия" <12>. Поистине: новое - хорошо забытое старое.

<12> Кони А.Ф. Приемы и задачи прокуратуры // Собрание сочинений: в 8 т. Т. 4. М.: Юридическая литература, 1967. 544 с. С. 121 - 200. С. 151.

Литература

  1. Белоковыльский М.С., Дементьева М.Ю. Проверка и оценка допустимости доказательств на стадии предварительного слушания / М.С. Белоковыльский, М.Ю. Дементьева // Уголовный процесс. 2009. N 8. С. 27 - 35.
  2. Кони А.Ф. Приемы и задачи прокуратуры / А.Ф. Кони // Собрание сочинений: в 8 т. Т. 4. М.: Юридическая литература, 1967. 544 с. С. 121 - 200.
  3. Кучко В.Г., Белоковыльский М.С. Спорные вопросы проверки и оценки судом первой инстанции допустимости доказательств на стадии судебного разбирательства / В.Г. Кучко, М.С. Белоковыльский // Российская юстиция. 2009. N 2. С. 53 - 56.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография П.А. Лупинской "Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство, практика" включена в информационный банк согласно публикации - Норма, Инфра-М, 2010 (2-е издание, переработанное и дополненное).

  1. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство и практика / П.А. Лупинская. М.: Юристъ, 2006. 174 с. С. 43.
  2. Осин В.В. Вправе ли судья отказывать в удовлетворении заявлений и ходатайств защиты, если доводы, изложенные в них, не были опровергнуты стороной обвинения? / В.В. Осин // Адвокат. 2009. N 1. Справочная правовая система "КонсультантПлюс".
  3. Пашков С.Ю. Инициирование председательствующим процедуры признания доказательства недопустимым / С.Ю. Пашков // Мировой судья. 2008. N 12. Справочная правовая система "КонсультантПлюс".
  4. Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России // Государство и право. 2002. N 5. С. 17 - 29.
  5. Поляков М.П. О единстве и борьбе "процессуального" и "непроцессуального": попытка диалектического взгляда на источник процессуальных действий / М.П. Поляков // Бюллетень Уральского отделения Международной ассоциации содействия правосудию. 2009. N 1 (1). С. 80 - 84.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник А.В. Смирнова, К.Б. Калиновского "Уголовный процесс" (под общ. ред. А.В. Смирнова) включен в информационный банк согласно публикации - КНОРУС, 2008 (4-е издание, переработанное и дополненное).

  1. Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: учебник для вузов. 2-е изд. / А.В. Смирнов, К.Б. Калиновский; под общ. ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2006. 699 с. С. 64 - 66, 76 - 77.
  2. Теория государства и права: учебник / отв. ред. В.М. Корельский, В.Д. Перевалов. Екатеринбург, 1996. 560 с. С. 43, 261.
  3. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учебник / отв. ред. П.А. Лупинская. М.: Юристъ, 2004. 800 с. С. 43.