Мудрый Юрист

Новый верховный суд Российской Федерации - решение мнимо существующих старых или создание новых проблем? *

<*> Статья публикуется в авторской редакции.

Бланкенагель Александр - профессор кафедры российского права, публичного права и сравнительного правоведения Университета им. Гумбольдта (Берлин).

Левин Илья Григорьевич - кандидат юридических наук, научный сотрудник кафедры российского права, публичного права и сравнительного правоведения Университета им. Гумбольдта (Берлин).

В статье анализируется проблема слияния Верховного и Высшего Арбитражного Судов Российской Федерации. Авторы приходят к выводу о бессмысленности реформы с правовой точки зрения. В процессе исследования выясняется, что остается открытым вопрос о том, как будет справляться с решением экономических дел новый Верховный Суд, у которого сохранился тот же уголовно-правовой уклон, который был у старого. Политически весь процесс слияния судов, в котором президентская идея, требующая изменение Конституции России и глубоко проникающая во внутреннюю сферу судебной власти, мгновенно воплощается в жизнь президентско-послушным законодателем, вызывает изумление (если не отвращение): конституционный стиль выглядит иначе!

Слияние судов; критерии выбора судей нового Верховного Суда; отягчение доступа к суду; спешка в законодательстве; отсутствие конституционного стиля.

1. У российского Президента есть идея

Летом прошлого года Президент Российской Федерации В.В. Путин публично размышлял о возможности или даже необходимости объединения Верховного и Высшего Арбитражного Судов.

Как отметил в своем выступлении глава государства, цель реформы - обеспечение "единых подходов к разрешению споров с участием как граждан, так и организаций, а также споров с государственной властью и органами местного самоуправления" <1>. Путин также указывал на недопустимую практику рассмотрения дел в судах, когда суды расходятся в трактовке многих законов, "иногда весьма существенно, выносят разные решения по схожим делам, а иногда, по одним и тем же... В итоге возникает правовая неопределенность, а порой и несправедливость, которая отражается на людях" <2>.

<1> http://www.arbitr.ru/press-centr/smi/86207.html
<2> http://rapsinews.ru/judicial_news/20131212/270076416.html

Подобные расхождения, однако, не очевидны <3>. Неудивительно поэтому, что в прессе появились слухи и о совсем других причинах проведения реформы. Так, например, некоторые СМИ заявили о том, что спешка с объединением судов вызвана необходимостью создания потенциальной почетной вакансии для Д.А. Медведева на случай его ухода с поста Председателя Правительства Российской Федерации <4>. Инициативу и время ее оглашения можно считать ударом по репутации Председателя Высшего Арбитражного Суда, который накануне предложения Путина в интервью СМИ рассказывал о нецелесообразности слияния высших судов <5>. Другая возможная причина заключается в том, что переезд в Санкт-Петербург после такого слияния, возможно, встретит меньше сопротивления, так как, с одной стороны, Верховный Суд должен быть благодарным за освобождение от нелюбимого соперника, а с другой стороны, авторитарное поведение главы государства по отношению к судебной системе ярко демонстрирует общественности, кто начальник, а кто подчиненный.

<3> При анализе сайтов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда не создается впечатления о противоречивости судебной практики. Постановления Пленумов, письма и другие виды документов этих судов не содержат форм открытого реагирования на расхождение практики системы арбитражных судов и системы судов общей юрисдикции. Встречается, правда, ряд постановлений и определений, где речь идет о проблеме подведомственности дел. Однако это нормальное явление и, так сказать, минимальная цена специализации судебной власти в форме учреждения ее различных ветвей.
<4> См.: http://www.gazeta.ru/politics/2013/06/21_а_5389261.shtml; http://www.kommersant.ru/doc/2219010.
<5> См.: http://www.kommersant.ru/doc/2219010.

Сама идея об объединении судов не нова. Так, М.Ю. Барщевский в эфире радио "Эхо Москвы" заявил следующее: "...в 2002 году, практически только придя работать в Правительство и став полпредом и в Верховном, и в Конституционном, и в Высшем Арбитражном, посмотрев на эту ситуацию уже изнутри, я написал статью - в газете одной была опубликована - о необходимости объединения судов. Меня затоптали, размазали по стенке, били по ушам - что только со мной не делали. Меня не поддержал никто, ну просто - никто. Кулуарно пара человек сказали: "Ну, вообще-то идея интересная, конечно, но ты американист, ты хочешь, как в Америке, а в Европе - там не так; и у нас не так, и в Конституции у нас не так..." Я это все говорил, понимая, что при моей жизни это не произойдет, поэтому для меня заявление Президента на экономическом форуме об объединении судов было полной неожиданностью, потому что я очень долго этого ждал, долго эту идею вынашивал и вот..." <6>.

<6> http://echo.msk.ru/programs/personalno/1101854-echo/

Помимо столь лестных отзывов, эта идея у ряда экспертов и членов судейского сообщества получила сдержанную оценку и критику. Судья Конституционного Суда РФ в отставке, член Совета по правам человека (СПЧ) при Президенте РФ Т.Г. Морщакова, например, заявила, что слияние Верховного и Высшего Арбитражного Судов "противоречило бы наднациональной тенденции к специализации юрисдикции". По ее мнению, российская судебная система еще не дошла "до той степени дифференциации юрисдикции, которая уже является реальностью в других национальных правовых системах... Нет никакого доказательства того, что отделение одного суда от другого было неправильным и принесло вред. Наоборот, арбитражная судебная система дает пока лучшие образцы организации судопроизводства" <7>.

<7> http://www.rosbalt.ru/main/2013/06/25/1145131.html

2. Идея Президента мгновенно воплощается и становится законом

В своем выступлении Президент вообще-то подчеркнул, что для проведения такого мероприятия, требующего внесения изменений в Конституцию, все аспекты "за" и "против" должны быть тщательно взвешены. Требуемое взвешивание прошло молниеносно. 7 октября 2013 года в Государственную Думу Президентом был внесен законопроект о поправке к Конституции "О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации", а уже 22 ноября предложенные изменения были окончательно приняты. Федеральный конституционный закон был подписан Президентом 5 февраля 2014 года.

21 ноября Президент внес на рассмотрение Государственной Думы три законопроекта. Из них ключевым являлся законопроект "О Верховном Суде Российской Федерации", который предусматривал образование новой Судебной коллегии по экономическим спорам. В конце декабря 2013 года и январе 2014 года нововведения обсуждались депутатами Государственной Думы и членами Совета Федерации. После их одобрения Президент 5 февраля подписал Федеральный конституционный закон "О Верховном Суде Российской Федерации", который вступит в силу через 180 дней после дня вступления в силу Закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации "О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации", за исключением положений, для которых установлены иные сроки вступления их в силу. В начале марта Совет Федерации одобрил и так называемый третий пакет законопроектов, регулирующих ряд аспектов судебной реформы <8>.

<8> См. более подробно: http://pravo.ru/news/view/102494/.

Принятые изменения предусматривают в определенной мере "усредненный" вариант объединения судов. Арбитражные суды сохранятся на уровне первой и второй инстанций, рассмотрение ими дел и вынесение решений будет и впредь осуществляться на основе Арбитражного процессуального кодекса. Реформа пройдет только на уровне Высшего Арбитражного Суда, который будет упразднен, а его функции переданы обновленному Верховному Суду, который теперь будет состоять из 170 судей (ч. 4 ст. 2 Закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации "О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации"). Функции упраздненного Высшего Арбитражного Суда возьмет на себя Судебная коллегия по экономическим спорам. Кроме того, в составе Суда будет создана Дисциплинарная коллегия (ст. 3 Федерального конституционного закона "О Верховном Суде Российской Федерации").

Нововведения предусматривают и создание Специальной квалификационной коллегии по отбору кандидатов на должности судей Верховного Суда РФ, и сдачу квалификационного экзамена на должность судьи Верховного Суда РФ, который будет приниматься членами Специальной экзаменационной комиссии; возникающие здесь проблемы мы еще обсудим.

3. Суды общей юрисдикции и арбитражные суды: фактические и сравнительные аспекты Фактические аспекты

Существование в судебной системе судов общей юрисдикции и арбитражных судов (наименование вообще-то не очень удачное, это, скорее всего, экономические суды) характерно для постсоциалистических государств: разделение гражданско-правовых споров по субъекту тяжбы уходит корнями в советскую методику организации правосудия. Системе социалистического хозяйствования понадобились органы, которые разрешали споры, возникающие из разногласий по поводу выполнения планов; такими были органы государственного и ведомственного арбитражей, из которых в 1991 году сформировались арбитражные суды. Это значит, что российский законодатель сделал из нужды добродетель. Суды общей юрисдикции тогда не имели (и до сих пор не имеют, что мы увидим позже) никакого опыта в разрешении экономических споров - споров, которые возникали из старых планово-экономических отношений, и, что более важно, споров, возникающих из трансформационных или новых экономических отношений, и поэтому не были способны решать новые задачи.

К настоящему времени, как уже было сказано, мало что изменилось, поскольку из-за функционального разделения суды общей юрисдикции по-прежнему в первую очередь решают гражданско-правовые споры неэкономического характера, уголовные дела и дела об административных правонарушениях <9>. Своеобразный, в первую очередь уголовно-правовой, уклон Верховного Суда становится особенно заметен при анализе организации Суда и численности его судей, специализирующихся в различных отраслях права. Если взять коллегии, то уголовные дела разбираются 69 судьями; к ним нужно добавить еще 7 судей, работающих в Военной коллегии, которая также рассматривает уголовно-правовые дела. Гражданско-правовые дела разбираются в двух коллегиях из 10 судей, а административные дела, которые в виде дел об административных правонарушениях также относятся к уголовному праву в широком смысле, рассматриваются в двух коллегиях (одна коллегия является судом первой инстанции) из 15 судей <10>. Таким образом, в Верховном Суде 91 судья работает в области уголовного права в широком смысле; ceteris paribus среди 170 судей нового Верховного Суда, по всей вероятности, большинство опять будут специалистами в области уголовного права. При таком положении неудивительно, что Председатель Верховного Суда В.М. Лебедев тоже является специалистом уголовного права. Верховный Суд - это уголовно-правовой суд с отделением для решения гражданско-правовых дел, то есть таких дел, где речь действительно идет о правовых конфликтах граждан (физических лиц). Такой суд, очевидно, не годится для решения сложных экономических дел. Конечно, состав новоназначенных судей и новые задачи обновленного Верховного Суда теоретически могли бы изменить ситуацию. Однако это означало бы перераспределение власти в судебной системе и ослабление уголовно-правовой фракции в пользу гражданско-правовой. Думается, это маловероятно <11>.

<9> См.: Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2012 году. М., 2013. С. 3.
<10> См. сайт Верховного Суда Российской Федерации: http://www.vsrf.ru/struct.php.
<11> Среди кандидатов на пост главы обновленного Верховного Суда В.М. Лебедев, специалист по уголовному праву, был главным фаворитом, который впоследствии и стал Председателем (см.: http://www.kommersant.ru/doc/2469534). Как Верховный Суд с уголовно-правовым уклоном может справиться с экономическими конфликтами, корни которых следует искать в хозяйственном праве, является загадкой, которую российский законодатель, скорее всего, даже не заметил.

Сейчас можно сказать, что первоначальное исторически и ситуативно обусловленное разделение функций в судебной системе с течением времени привело к своеобразной специализации российских судов и оправдало себя по крайней мере удовлетворительной эффективностью гражданско-правового судопроизводства (в широком, охватывающем и экономические споры смысле). Как выглядит эта российская характеристика с точки зрения сравнительного анализа?

Сравнительные аспекты

В судебной системе ФРГ гражданско-правовые споры в широком смысле отнесены к ведению судов общей юрисдикции вне зависимости от субъекта спора (предприниматель, хозяйствующий субъект). На уровне судов второй инстанции созданы специальные коллегии по торговым делам (Kammer fur Handelssachen), к ведению которых относится разрешение споров, возникающих в процессе осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности, на основе Торгового уложения ФРГ. Условием рассмотрения дела является заявление со стороны истца, а также наличие оснований для рассмотрения дела в соответствии с нормами Торгового уложения ФРГ или других нормативных актов, исключительно применяемых к предпринимательской деятельности (§ 95 - 96 Gerichtsverfassungsgesetz).

Рассмотрение дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, отнесено к ведению административных судов - отдельной ветви судебной власти.

Таким образом, можно заключить, что в судебной системе ФРГ отсутствует та конкуренция между ветвями судебной власти, которая имеется в Российской Федерации: в результате возможность принятия судами "конкурирующих" или противоположных решений сокращена до минимума. Конкуренция и противоречия в судебной практике существуют в других вопросах, в основном там, где Основной Закон или текущее законодательство наделили суды общей юрисдикции компетенцией в области административного права (например, при возмещении вреда, причиненного гражданину незаконным действием органа исполнительной власти, или при установлении размера компенсации вреда от экспроприации) <12>. Однако такая "неединая" судебная практика не повод для изменения Основного Закона.

<12> Статья 34 и пункт 3 статьи 14 Основного Закона ФРГ; к вопросу о возмещении вреда, причиненного гражданину незаконным действием органа исполнительной власти, см.: Бланкенагель А., Калинина И. Возмещение вреда, причиненного неправомерными действиями, в ФРГ: От личной ответственности государственного служащего к ответственности государства через черный ход // Законодательство и экономика. 2005. N 12. С. 78 - 91.

Судебная система других европейских государств (с несоциалистическим прошлым) очень похожа на модель ФРГ: судебная власть разделена между судами общей юрисдикции и административными судами. Специальные (или, точнее говоря, специализированные) суды для решения экономических конфликтов (или определенных типов экономических конфликтов), как правило, существуют под различными названиями внутри системы судов общей юрисдикции <13>. При этом надо иметь в виду, что в этих странах суды общей юрисдикции, в отличие от судов общей юрисдикции в Российской Федерации, главным образом разрешают гражданско-правовые конфликты (в широком смысле).

<13> См. сравнительный анализ европейских судебных систем: Beitrage zum europaischen Gerichtsverfassungsrecht / W. Schild, S. Weth (Hrsg.). Saarbrucken: Alma Mater, 2005; специальные суды для решения экономических конфликтов в том или ином виде существуют, например, в Бельгии (Tribunal de Commerce, p. 118), в Англии (High Court Chancery Division, p. 54), Франции (Tribunal de Commerce, p. 105), Швейцарии (Handelsgerichte, Sondergerichte, s. 172) и Швеции (Marknadsdomstolen, s. 204).

4. Конституционные аспекты слияния судов 4.1. Принцип единообразия судебной практики

Конституционная (и не только конституционная) концепция правовой системы предполагает ее "непротиворечивость". В первую очередь данный принцип адресован законодателю: он не должен издавать законы, которые противоречат друг другу (и это совершенно оправданно, потому что ввиду своего монопольного положения законодатель обладает рычагами установления единства законодательства). Однако, как показывают классические принципы коллизии норм, на практике все не так просто <14>; без них даже законодательство имело бы (и имеет иногда) свои противоречия.

<14> Здесь имеются в виду принципы "lex superior derogat legi inferiori", "lex posterior derogat legi priori" и "lex specialis derogat legi generali".

Чуть-чуть по-другому обстоит дело с непротиворечивостью судебной практики. В принципе она желательна. Однако, с одной стороны, внутри системы присутствуют определенные факторы, препятствующие появлению непротиворечивости, а с другой - определенная противоречивость или, лучше сказать, возможная альтернативность судебной практики является благом и желанным состоянием судебной системы.

Что касается структурных факторов, то иерархическая структура судебной системы, как и разделение компетенции внутри нее между ветвями судебной власти, автоматически ведет к некоторому разнообразию судебной практики. В отличие от законодателя, здесь существует множество "нормоиздающих органов". Конечно, правовая система активно использует инструменты унификации судебной практики. Внутри одной ветви судебной системы такую функцию выполняют высшие суды, и между ее ветвями существуют совместные палаты или сенаты различных высших судов, которые должны обеспечивать единообразие судебной практики. Однако эти механизмы не всегда работают или, точнее говоря, не всегда запускаются. Высшие суды могут тогда обеспечить единообразие судебной практики, когда противоречивые дела доходят до них в кассационном порядке, что зависит от готовности сторон подать кассационную жалобу (которая не всегда присутствует) <15>. Таким же образом решение совместными палатами вопроса о дивергенции судебной практики внутри различных ветвей судебной власти зависит от представления к рассмотрению соответствующих документов, что, в свою очередь, зависит от восприятия этой дивергенции одним из высших судов и от желания последнего возбудить такую процедуру. Зачастую одного восприятия уже не хватает. Но самое главное заключается в другом. Ни правовая система, ни доверие к судебной системе от такой альтернативности судебной практики не страдают <16>.

<15> В России существует еще другая возможность в виде надзорных процедур, применение которых в связи с судебной практикой Европейского суда по правам человека было значительно сужено.
<16> Доверие к судебной системе страдает от совсем других факторов, в первую очередь от фактов, показывающих зависимость судебной власти от исполнительной власти. Это наглядно доказывают соответствующие опросы в России (см., например: Общественное мнение - 2012: Ежегодник. М.: Левада-Центр, 2012. С. 103 и след.; опросы Левада-Центра от 31 июля 2013 года и от 6 февраля 2014 года).

Общественная действительность постоянно изменяется, и правовая система старается как можно меньше от нее отставать. Одним из механизмов такого приспособления является судебная практика, которая на местах очень тонко и непосредственно реагирует на новые требования к правовой системе. Специализированные суды, с одной стороны, и суды на местах, и суды второй инстанции, а в итоге кассационные и высшие суды, с другой стороны, осуществляют подобную адаптацию правовой системы. Такой многослойный процесс характеризуется большой альтернативностью предлагаемых решений: альтернативность в позитивном смысле слова - феномен, который с определенным негативизмом называют противоречивостью. Мы не утверждаем, что противоречия в судебной практике являются благом и желательным положением. Однако подобное положение дел не противоречит Конституции. Очевидно, что чрезмерная унификация подрывает повседневное приспособление правовой системы к социальным изменениям. Именно такую чрезмерную унификацию можно - особенно в российской правовой системе - ожидать от поглощения Высшего Арбитражного Суда Верховным Судом (то есть судом некоего уголовного уклона и без опыта в хозяйственном праве). Стоит особо отметить, что речь идет именно о поглощении, а не о слиянии.

4.2. Конституционный принцип эффективности защиты прав граждан: логическая и прозрачная структура и фактическая доступность судебной системы

Аспекты эффективности защиты прав гражданина, которые мы здесь хотим обсудить, затрагивают не конституционность реформы (реформа проводится посредством внесения изменений в Конституцию!), а, если так можно сказать, ее благонамеренность (и благонамеренность ее идейных вдохновителей) по отношению к Конституции (и российскому обществу). Часть 2 статьи 46 Конституции РФ обеспечивает эффективность судебной защиты прав гражданина; как правило, здесь имеются в виду такие условия, как (правовая) доступность суда, объем судебной проверки и эффективность исполнения судебных решений. Однако конституционный принцип эффективности защиты прав гражданина имеет и другие аспекты и, соответственно, иное дополнительное содержание. Важным условием реализации принципа доступности правосудия, как и возможности самостоятельной защиты гражданами своих прав, является понимание ими структуры судебной системы. Система, где в зависимости от сферы деятельности субъектов гражданские дела подведомственны либо арбитражным судам, либо судам общей юрисдикции и, соответственно, возможно применение к ним разных процессуальных кодексов - ГПК или АПК <17>, не создает той прозрачности, какую подразумевает статья 46 Конституции РФ в целях обеспечения интересов граждан.

<17> Это опасение теряет свою основу в том случае, если обеими ветвями судебной власти применяется один процессуальный кодекс; о таких планах говорила Л.И. Брычева, глава правового отдела Администрации Президента (см.: http://www.kommersant.ru/doc/2417379); но тогда возникает принципиальный вопрос о смысле существования двух ветвей судебной власти. Возможно, что президентская политика и идет в этом направлении. По крайней мере новый законопроект Президента по реализации судебной реформы заметно сужает компетенцию арбитражных судов (см.: http://www.kommersant.ru/doc/2425345).

Существует и другой аспект (который тоже имеет значение для Конституционного Суда России): новый Верховный Суд должен переехать в Санкт-Петербург. Доступность судов в понимании статьи 46 Конституции РФ - это не только правовая доступность, но и доступность фактическая. Сосредоточение всех высших судебных инстанций на западной окраине огромной страны ввиду больших расстояний затрудняет доступ к ним населения. Сказать, что такое их расположение противоречит Конституции, наверное, нельзя. Но факт остается фактом. Налицо пренебрежение интересами народа и судебной системы, которая только выигрывает от своей близости к гражданам. Вряд ли в таком случае можно говорить об уважении к Конституции.

4.3. Новые судьи нового Верховного Суда: странности и сомнения

Другой интересный вопрос - состав нового Верховного Суда. Логическим его решением был бы перевод всех бывших судей Высшего Арбитражного Суда в состав нового Верховного Суда и организационное учреждение в этом органе соответствующих структур, так как количество решаемых дел не уменьшается, а качество решений нового Верховного Суда должно соответствовать существующим стандартам. Но российский законодатель пошел по другому пути.

В целях формирования первоначального состава нового Верховного Суда была создана Специальная квалификационная коллегия судей по отбору кандидатов на должности судей Верховного Суда (далее - СККС), состоящая из 27 членов. В ее состав входят по одному представителю Президента Российской Федерации, Общественной палаты Российской Федерации и общероссийских общественных объединений юристов. Остальные 24 члена коллегии избираются советами судей субъектов Российской Федерации из своего состава - по три члена коллегии от действующих на территории каждого федерального округа советов судей субъектов Российской Федерации.

Прием квалификационного экзамена на должность судьи нового Верховного Суда при формировании его первоначального состава осуществляет Специальная экзаменационная комиссия, состоящая из 11 членов. В состав комиссии входят 3 члена комиссии, избираемые общероссийскими общественными объединениями юристов, и 8 членов комиссии, избираемые советами судей субъектов Российской Федерации из своего состава, - по одному члену комиссии от действующих на территории каждого федерального округа советов судей субъектов Российской Федерации <18>.

<18> См.: http://stringer-news.com/publication.mhtml?Part=37&PubID=29479.

Такое решение проблемы формирования состава нового Верховного Суда является странным и сомнительным с нескольких точек зрения. Необходимость сдачи квалификационного экзамена вызывает недоумение по двум причинам. В любой правовой системе существует общий принцип, согласно которому тот, кто проверяет квалификацию другого лица, должен иметь по отношению к нему более высокую образовательную, профессиональную квалификацию или научную степень. В случае с бывшими судьями высших судов такой более высокой степени, очевидно, нет и быть не может <19>. Кроме того, сама мысль, что бывший судья Верховного Суда или Высшего Арбитражного Суда должен сдать экзамен, подтверждающий его (или ее) способность стать судьей Верховного Суда, в неизменной правовой системе представляется просто абсурдной.

<19> Это показывает и состав Специальной квалификационной коллегии судей: со стороны Президента - 11 представителей, из которых 8 - действующие судьи; но никто из них не является судьей высшей судебной инстанции. Единственное лицо, которое когда-либо занимало похожую должность, - В.Ф. Яковлев, бывший Председатель Высшего Арбитражного Суда, сейчас сопредседатель общероссийской общественной организации "Ассоциация юристов России"; http://www.kremlin.ru/ref_notes/1617.

В конце концов этот подход сомнителен и с конституционной точки зрения (несмотря на то что новый Верховный Суд был учрежден на основе изменения Конституции, что якобы погашает все конституционные вопросы). Судьи несменяемы (ч. 1 ст. 121 Конституции РФ). Но практика проведения судебной реформы, точнее говоря, решение вопроса о судьбе тех судей Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда, которые не попадают в новый Верховный Суд, нарушает этот конституционный принцип (на это указывает и ходатайство думской фракции КПРФ в Конституционный Суд РФ с целью объявления реформы неконституционной <20>).

<20> См.: Коммерсантъ. 2014. 5 мая. N 75. С. 4 (http://www.kommersant.ru/doc/2464862).

4.4. Процесс выбора судей нового Верховного Суда

Работа СККС наполнена духом самой реформы. Об этом наглядно свидетельствуют ее принципы. Удивителен тот факт, что коллегия решила работать негласно, несмотря на то что раньше процесс выбора всегда был публичным. Подобная закрытость обосновывалась тем, что негласность служит охранению частной жизни кандидатов и интересам нейтральности правосудия <21>. Такая таинственность и закрытость совершенно оправданно подверглись острой критике со стороны общественности. Критики указывали на сомнительные аспекты личной или, скорее, неличной, но профессиональной - в суде или вне суда - жизни некоторых кандидатов <22>. Коллегия сформулировала некоторые критерии, по которым кандидаты, как правило, должны быть исключены из процедуры отбора. Это, например, наличие близких родственников внутри судебной системы, адвокатуры или в юридических отделах больших компаний, так как нельзя не учитывать возможность конфликта интересов <23>. С нашей точки зрения, указанная причина весьма сомнительна, поскольку таким образом осуществляется чрезмерное ограничение основных прав, в частности основного права кандидатов и их родственников на свободный выбор профессии <24>. Для решения таких проблем как раз и существует институт отвода или самоотвода. Кроме того, статья 119 Конституции РФ определяет, что федеральным законом могут быть установлены дополнительные требования к судьям: федеральный закон, регулирующий институт отвода (самоотвода), как раз исключает другие правовые реакции на возможный конфликт интересов в рамках судейской деятельности.

<21> См.: http://pravo.ru/review/view/105597/.
<22> См. статью И. Слепцова "Гласность судьям не нужна": http://pravo.ru/review/face/view/105864/. Он говорит о "железобетонной корпорации" служителей Фемиды.
<23> См.: http://pravo.ru/review/view/105597/. На практике случались довольно смешные ситуации: например, судья не знал, что его жена - учредительница коммерческой структуры. http://pravo.ru/court_report/view/105862/.
<24> Так, например, бывший судья Высшего Арбитражного Суда А. Бабкин из-за этого снял свою кандидатуру. См. интервью с ним: http://pravo.ru/review/face/view/195907/.

Еще более сомнительной является практика исключения кандидатов ввиду наличия гражданства иностранного государства у их близких родственников (родителей, детей, братьев и сестер) <25>. Гласность - существенный элемент правосудия в правовом государстве (ст. 123 Конституции РФ). Судьи в своей нормальной деятельности не являются носителями государственной тайны, а комиссия вела себя так, как будто бы судья Верховного Суда осуществляет засекреченную деятельность в сфере государственной безопасности <26>. Кроме того, и у этого критерия отбора нет правового основания в федеральном законе (ст. 119 Конституции РФ).

<25> См.: http://pravo.ru/review/view/105597/.
<26> Согласно официальным разъяснениям это нужно, так как "в высшем судебном органе страны будут рассматриваться дела, касающиеся государственных интересов, экономической и общественной безопасности".

К сожалению, описанные случаи показывают, что Россия пока не полностью избавилась от своего прошлого. Такой же расплывчатостью характеризуется критерий соответствия поведения кандидата Кодексу судейской этики <27>. Подобные критерии отбора создают условия для принятия произвольных решений.

<27> См.: http://pravo.ru/review/view/105597/. Нарушение судейской этики стало причиной отказа судье Л. Королеву (см.: http://pravo.ru/court_report/view/105862/).

При таком общем подходе неудивительно, что некоторые решения СККС вызвали, мягко говоря, недоразумение. Так, критики реформы и представители старой системы - бывший Председатель Высшего Арбитражного Суда А.А. Иванов и заместитель Председателя Т.К. Андреева - не прошли в судьи Верховного Суда <28>. Вообще возникает впечатление, что деятельность в Высшем Арбитражном Суде является отягчающим обстоятельством при отборе кандидатур в новый Верховный Суд: очевидно, судьи с таким опытом не конъюнктурны <29>. Не прошли и другие кандидаты, в отношении которых, например, коллегия делала вывод, исходя из неверных сведений <30>. Любопытен и тот факт, что уже известны по крайней мере два случая подачи жалоб в суд на решения СККС об отклонении кандидатуры <31>. Коллегия выбрала 110 судей, так что остались еще 60 свободных мест в новом Верховном Суде. По заявлению коллегии, оставшиеся вакансии должен заполнить Председатель нового Верховного Суда В.М. Лебедев - представление не очень "уютное" <32>. Таким образом, выбор судей верховных судов любой страны, конечно, всегда имеет и политические аспекты. Однако, как правило, они вторичны по отношению к профессиональным качествам кандидатов. Отбор судей для нового Верховного Суда, к сожалению, является наглядным образцом политики в Российской Федерации.

<28> См.: http://rapsinews.ru/judicial_news/20140528/271425802-print.html. См.: также: http://pravo.ru/review/view/105597/.
<29> См., например: http://pravo.ru/review/view/105372. Новые судьи для экономических дел, очевидно, рекрутировались из более низких инстанций системы арбитражных судов.
<30> См.: http://pravo.ru/review/view/105597/. Отказ судье В. Валюшкину первоначально был обоснован тем, что он якобы учредил общество с ограниченной ответственностью, что не соответствовало фактам. Когда это стало ясно, его все равно не выслушивали и отказали по другим причинам.
<31> Рассмотрение жалобы В. Валюшкина в Верховном Суде см.: http://pravo.ru/court_report/view/105822/. Жалоба судьи Л. Королева, которую Верховный Суд удовлетворил. См.: http://pravo.ru/court_report/view/105862/.
<32> См.: http://pravo.ru/review/view/105597/. Председатель СККС А. Бондар это так выразил: "Вячеслав Лебедев будет постепенно планомерно заполнять вакансии в том видении, в каком считает необходимым". Выбор коллегии показывает, между прочим, уголовно-правовой уклон и нового Верховного Суда: 57 судей - специалисты уголовного права (уголовного, административного и военного), 24 - экономического права и 19 - гражданского права (10 судей, занимающие руководящие должности, здесь не учтены).

5. Символическая весть реформы: о президентском равнодушии к Конституции, к законодателям и к судам

Слияние Верховного и Высшего Арбитражного Судов вызывает сомнения с точки зрения эффективности и современности российского правосудия. Однако если присмотреться, то можно заметить, что реформа несет в себе и другое неприятное послание. Воспроизведем цепочку событий: Президент публично размышляет о возможном слиянии двух высших специализированных судов, указывая при этом на сложность этого проекта и необходимость тщательного взвешивания всех затронутых аспектов. Такой проект, конечно, можно обсудить, но ясно, что он сложен (как и сказал Президент) и не нуждается в быстром проведении.

Потом происходит то, что можно назвать спешкой. Конституция изменяется через несколько месяцев. Непосредственно после этого появляются законопроекты, которые закрепляют реформу в действующем законодательстве. Государственная Дума быстрым ходом пропускает законопроекты через законодательную процедуру. Больших дискуссий ни в Думе (мы помним: Дума - это не место для дискуссий <33>), ни в других органах законодательной власти нет: противники реформы произносят свои аргументы, но никто их не слушает. Представители Высшего Арбитражного Суда, понимая обреченность своего положения и своей профессиональной судьбы, отказываются участвовать в этом "театре политических марионеток", о чем глава правового отдела президентской Администрации Л.И. Брычева выражает сожаление с крокодильими слезами в глазах <34>. Реформа, которая в другой стране из-за сложности регулируемого вопроса и ввиду того факта, что она требует изменения Конституции, то есть основного закона страны, заняла бы несколько лет, проводится мгновенно, а роль высших государственных органов сводится к уровню прислуги Президента. Но ведь тем самым они теряют свое конституционное достоинство; одним словом: печально!

<33> См.: http://www.echo.msk.ru/programs/comment/31158/.
<34> См.: http://www.kommersant.ru/doc/2417379.

6. У российского Президента была идея: некоторые грустные итоги

Итак, рассматриваемая реформа de lege lata et de lege ferenda получает отрицательную оценку. Своеобразное, но хорошо работающее функциональное разделение судебной власти отменяется без веских причин и с большими издержками: изменение Конституции, недовольство и частичная отставка опытных судей Высшего Арбитражного Суда, обременение Верховного Суда новыми и непривычными задачами, переезд нового Суда в Санкт-Петербург, возможное нарушение конституционных принципов и очевидное нарушение основных правил конституционной этики. Других проблем в судебной системе России, оказывается, нет, так что нашлись время и ресурсы для такой реформы! С драматической точки зрения - сатира, символически - закабаление законодательной и судебной властей; фактически же мы сталкиваемся с русской привычкой сначала поехать, а уже потом разбираться. В итоге и здесь будет неразбериха: выйдет как всегда!