Мудрый Юрист

Судебная реформа 1864 г.: совмещение функций судьи и следователя в сибирском мировом суде

Крестьянников Евгений Адольфович, доцент кафедры отечественной истории Института истории и политических наук Тюменского государственного университета, кандидат исторических наук, доцент.

Судебные преобразования 1860 - 1890-х годов ставили многочисленные вопросы о способах организации института мировых судей. Поставлены они были и в ходе реформирования юстиции Сибири в конце XIX в., где это учреждение вводилось с существенными особенностями, к главным из которых относилось соединение следовательских и судейских обязанностей в мировом суде.

Ключевые слова: Сибирь, судебная реформа, мировая юстиция.

Judicial reform of 1864: contemporary combination of functions of justice of the peace and investigator in Siberian justice court

E.A. Krest'yannikov

Krest'yannikov Evgenij Adol'fovich, assistant professor of the Chair of Russian History of the Institute of History and Political Sciences of Tyumen State University, candidate of historical sciences, assistant professor.

Judicial transformations of 1860 - 1890 raised numerous questions about ways of the organization of institute of magistrate judges. They were put during reforming of justice of Siberia at the end of the XIX century, where this establishment was entered with essential features, connection of duties of the investigator and the judge in the world court belonged to main of them.

Key words: Siberia, judicial reform, world justice.

Наиболее последовательная из Великих судебная реформа создала особенный институт - мировой суд - для решения незначительных уголовных и гражданских дел, который в своем устройстве впитал либеральные свойства той эпохи. Выборность, несменяемость, независимость судей, бессословность, доступность для населения - те принципы, которым надлежало сделать ближайшую к российским подданным юстицию "правосудной". Впрочем, тяжелая судьба судебной реформы 1864 г. определила нелегкую жизнь мировой юстиции. По мере реализации преобразования приспосабливались разные варианты организации института мировых судей. Тех начали назначать, применять соединение в их руках самых разнообразных функций, а в 1889 г. вообще в европейской части империи последовала практически повсеместная ликвидация мирового суда с заменой его земскими участковыми начальниками из дворян.

В конце 1890-х годов проведение судебной реформы завершалось. Среди последних регионов страны, где она апробировалась, была Сибирь. В 1897 г. на край распространялись Судебные уставы Александра II. Разработка этого преобразования началась 20 октября 1894 г. решением министра юстиции Н.В. Муравьева, специально по этому поводу создавшего комиссию под председательством П.М. Бутовского <1>. Весьма плачевное состояние сибирского судопроизводства вынудило министра стимулировать процесс его преобразования, не дожидаясь результатов работы возглавляемой им комиссии при Министерстве юстиции, учрежденной в 1894 г. для пересмотра российского судебного законодательства, которую общество сразу нарекло "муравьевской" комиссией <2>. Причем предполагалось, что намеченные последней изменения существовавшего судебного строя в России могли быть приняты во внимание при подготовке реформы сибирского суда <3>, ведь одна из основных задач момента состояла как раз в установлении единообразия судебных правил на пространстве всей империи <4>.

<1> Российский государственный исторический архив (далее - РГИА). Ф. 1405. Оп. 542. Д. 240. Л. 1.
<2> См.: Птицын В.В. Пересмотр наших судебных законов. СПб., 1895. С. 3.
<3> Государственный архив в г. Тобольске (далее - ГАТ). Ф. 152. Оп. 37. Д. 875. Л. 3 об.
<4> Очерк деятельности высочайше учрежденной комиссии для пересмотра законоположений по судебной части // Журнал Министерства юстиции. 1895. N 6. С. 60.

11 октября 1895 г. Н.В. Муравьев запросил разрешение на реализацию судебной реформы у императора. Николай II, дав согласие на проведение преобразования, написал в "высочайшем соизволении": "Дай бог, чтобы Сибирь через два года получила столь необходимое ей правосудие наравне с остальной Россией" <5>. 1 марта 1896 г. министр юстиции представил проект судебной реформы в Государственный совет. Там документ обсуждался 6 апреля и 8 мая 1896 г. <6>, а затем, 13 мая, был утвержден в виде "Временных правил о применении Судебных уставов к губерниям и областям Сибири" <7>.

<5> РГИА. Ф. 1405. Оп. 542. Д. 250. Л. 1.
<6> Судебная реформа в Сибири. СПб., 1896. С. 3.
<7> ПСЗ-III. Т. 16. N 12932.

Положения закона совершенно не соответствовали заявленным, казалось бы благим, целям самодержавия. Декларированное в царском манифесте, сопровождавшем Временные правила, намерение создать в Сибири "скорый" и "правый" суд, облегчить участие населения в судопроизводстве <8> не было реализовано из-за многочисленных отступлений от положений Судебных уставов.

<8> См.: Статистический обзор Тобольской губернии за 1897 г. Тобольск, 1898. С. 40.

Самым значительным ограничением сибирского судопроизводства являлось отсутствие суда присяжных и самостоятельных адвокатских организаций, а на явное противоречие между официально сообщенными устремлениями правительства и осуществленными на практике положениями особенно красноречиво указывало устройство в Сибири мировой юстиции. Так, на мировых судей края не распространялись принципы выборности, несменяемости и независимости, их назначение, перемещение и увольнение участковых всецело зависело от министра юстиции <9>.

<9> ПСЗ-III. Т. 16. N 12932. Ст. 1, 4.

Сосредоточение судебных и следовательских функций в руках мировых судей <10> - наиболее противоречивая мера при реформировании местной юстиции в Сибири. Сам Н.В. Муравьев и его министерские подчиненные указывали, что результатом этого соединения обязанностей будет приближение местного суда к населению и уменьшение его стоимости <11>. При разработке Судебных уставов в начале 1860-х годов предложение о наделении мировых судей следственными обязанностями решительно отвергалось <12>. В 42 статье Учреждения судебных установлений 1864 г. фиксировалось правило, в соответствии с которым должность участкового мирового судьи, "как требующая постоянных занятий и безотлучного пребывания в участке", не могла быть "соединяема" с другой должностью "по государственной и общественной службе".

<10> Там же. Ст. 7.
<11> Отчет по делопроизводству Государственного совета за сессию 1895 - 1896 гг. СПб., 1896. С. 506; ГАТ. Ф. 152. Оп. 37. Д. 875. Л. 45, 131. О роли министра юстиции и его взглядах на устройство сибирского суда см.: Крестьянников Е.А. Н.В. Муравьев и судебная реформа 1864 г. в Сибири // Вопросы истории. 2011. N 12. С. 149 - 153.
<12> См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., 1996. С. 447.

Однако в "эпоху муравьевской юстиции" (так назвал то время знаменитый сибирский адвокат Р.Л. Вейсман) <13> заговорили о позитивности совмещения судебных и следовательских функций. Н.В. Муравьев, защищая 6 апреля 1896 г. в Государственном совете проект установления мирового суда, говорил, что "совмещение в одном лице и судьи, и следователя вовсе не грозит в Сибири теми теоретическими трудностями, которые, не вдаваясь вглубь вопроса, обыкновенно выставляют против такого совместительства" <14>.

<13> Вейсман Р.Л. Правовые запросы Сибири. СПб., 1909. С. 21.
<14> Отчет по делопроизводству Государственного совета... С. 505.

Между тем создание судебно-следственного института, придавая обвинительный уклон судопроизводству, напрямую противоречило задачам справедливого правосудия. На практике такой порядок мог привести к негативным последствиям. Некоторые общественные деятели считали неудачным опыт деятельности с 1866 г. судей-следователей в Закавказье <15>, там "особенный тип судебного чиновника, совмещающего в себе судью, следователя и нотариуса, оказался совершенно негодным изобретением" <16>. Корреспондент столичного Северного вестника предупреждал, что соединение судебно-следственных обязанностей в Сибири приведет к волоките, но "если они избегут волокиты, - писал он о мировых судьях, - то это может означать их недобросовестность" <17>. Говорили о возможных отрицательных последствиях и сибирские судебные чиновники. Тобольские председатель губернского суда и губернский прокурор отмечали: "Как ни симпатична идея о соединении в одном лице обязанностей мирового судьи и следователя, но едва ли идея эта, на практике, поведет к желаемым результатам... Мировой судья не будет в состоянии разбирать дела и производить следствия одновременно" <18>. Они выражали серьезные сомнения в том, что путем соединения судебно-следственных обязанностей будет достигаться экономия государственных средств.

<15> См.: Гессен И.В. Судебная реформа. СПб., 1905. С. 250.
<16> Заметки по поводу жалоб на кавказские суды // Журнал гражданского и уголовного права. 1884. N 10. С. 2.
<17> Северный вестник. 1896. N 6. С. 272.
<18> РГИА. Ф. 1405. Оп. 87. Д. 9921. Л. 20 об.

Некоторые чины, среди которых был тобольский губернский прокурор С.Г. Коваленский, наоборот, находили желательным все обязанности по ведомству Министерства юстиции в сибирских округах сосредоточить у мировых судей <19>. На тех чиновников Временные правила и возложили исполнение функций нотариусов в малонаселенных районах края <20>. Кроме того, мировые судьи обязывались в пределах своих участков исполнять поручения губернских присутствий по опекунским делам, переносить рассмотрение дел в ближайшие к местам их возникновения селения, если они возникали далее 50 верст от камеры мирового судьи. На них и судебных следователей ложилась обязанность производства судебных действий по поручению окружных судов и исполнения приговоров последних в рамках судебных действий. Местным участковым и почетным мировым судьям предписывалось входить в состав присутствий окружных судов, заседавших как в качестве съездов мировых судей, так и суда первой степени <21>.

<19> ГАТ. Ф. 376. Оп. 1. Д. 566. Л. 11.
<20> ПСЗ-III. Т. 16. N 12932. Ст. 53.
<21> Там же. Ст. 10, 14, 17, 44, 90.

Совмещение функций судьи и следователя, а в отдельных районах и нотариусов, превращало мировой суд в Сибири в весьма специфичный институт, резко отличавшийся от аналогичного учреждения, построенного на основании Судебных уставов. Подчеркивал это и Н.В. Муравьев. Выступая в Государственном совете, он говорил, что сибирские "судьи-следователи названы мировыми для того, чтобы не менять без особой надобности уже существующее на окраинах и привычное уху наименование" <22>.

<22> Отчет по делопроизводству Государственного совета... С. 505.

На практике искривления в распределении обязанностей между судебными учреждениями, возложение на них трудносовместимых функций могли привести к непредсказуемым последствиям, скорее всего, негативным для мировой юстиции. Временные правила обязывали сибирского мирового судью в качестве следователя перемещаться по участку, а в качестве судьи - находиться в своей камере. Мировому судье нужно было стать и специалистом-следователем, и знатоком почти всего российского материального и процессуального права (пределы их компетенции чрезвычайно расширялись), а как нотариусу - успешно удовлетворять правовые запросы населения. Можно серьезно усомниться в самой возможности существования человека, профессиональные качества и физические силы которого в полной мере соответствовали бы этим противоречивым требованиям. Такие сомнения высказывались современниками судебной реформы в Сибири. Корреспондент "Северного вестника" предполагал, что "мировой судья вряд ли будет в состоянии исполнять и одну треть накопившихся у него дел", вследствие чего "сибирское население не освободится от прежней судебной волокиты" <23>. Впоследствии выяснилось, что опасения сотрудника журнала оправдались.

<23> Северный вестник. 1896. N 6. С. 271 - 272.

Соединение судейских и следовательских функций Р.Л. Вейсман назвал "несчастным браком, требующим немедленного развода" <24>. Другой современник указывал, что сибирскому мировому судье была уготована роль "вечно спешащих следователей и никогда не успевающих судей" <25>. Обязанность проведения предварительных следствий, писал еще один известный сибирский адвокат В.Н. Анучин, придала деятельности сибирских мировых судей "характер скачек с препятствиями" <26>.

<24> Вейсман Р.Л. Яркие недостатки сибирского суда // Сибирские вопросы. 1908. N 3/4. С. 41.
<25> Мировой судья в Сибири // Сибирские вопросы. 1911. N 5/6. С. 45.
<26> Анучин В.Н. Пасынки Фемиды // Сибирские вопросы. 1909. N 51/52. С. 59.

Примененный порядок сделал мировой суд недоступным для населения. В корреспонденции одного из популярнейших российских журналов "Русское богатство" имелось письмо из Иркутской губернии, где рассказывалось о создавшейся после реформы 1897 г. ситуации: "В Сибири институт мировых судей введен уже около года, однако наше село еще не видало ни разу своего судьи в камере... Говорят, что местный судья все свое время посвящает обязанности следователя. Район, подлежащий ведению нашего судьи, так велик, дел, переданных ему дореформенными следователями, так много, что, по-видимому, мы не скоро дождемся мирового суда" <27>.

<27> Плотников М. Хроника внутренней жизни // Русское богатство. 1898. N 8. С. 170.

Судебные чиновники края с самого начала понимали всю нелепость совмещения судебных и следственных функций. Статья 8 Временных правил разрешала распределять в городах следственные и судебные обязанности, чем начальство региона пользовалось. Общее собрание отделений Томского окружного суда на следующий день после установления новой юстиции в крае возложило на двух мировых судей Томска только судебные полномочия, на двух других - следовательские <28>. На 1905 г. в Тобольской губернии из 40 мировых судей 3 занимались только ведением предварительных следствий и 5 исполняли исключительно судебные обязанности <29>. К 1 января 1909 г. в Томской губернии 6 мировых судей являлись следователями, 6 - собственно судьями и оставалось 36 "смешанных" (судебно-следственных) мировых участков <30>.

<28> Томские губернские ведомости. 1897. 10 июля.
<29> ГАТ. Ф. 158. Оп. 2. Д. 155. Л. 101 - 102.
<30> Государственный архив Томской области (далее - ГАТО). Ф. 10. Оп. 1. Д. 162. Л. 11 - 16.

Несовместимость обязанностей судьи и следователя сделала деятельность мирового суда малоэффективной. Как и предполагалось, по следовательским делам мировой судья должен был разъезжать по участку, тогда как интересы суда требовали от него постоянного присутствия в камере. В.Н. Анучин утверждал, что мировой судья пребывал в поездках по участку по 60 часов в месяц, проезжая при этом по 500 - 600 верст <31>.

<31> Анучин В.Н. Пасынки Фемиды // Там же. N 49/50. С. 28.

Сведения относительно разъездов судей систематически не собирались. По имеющимся данным, в 1905 г. каждый мировой судья Тобольской губернии находился в переездах по участку в среднем по 45 дней или примерно 4 дня ежемесячно <32>. В 1899 г. "исключительно в дороге" судьи Ишимского уезда провели от 35 до 60 дней <33>. Ишимский уезд, являясь одним из самых густонаселенных и необширных уездов Сибири, имел достаточно укомплектованный состав мировых судов. Есть все основания полагать, что мировые судьи других сибирских районов тратили на переезды больше времени. Подтверждение тому: сведения о разъездах судей по следственным делам в Барнаульском уезде в 1905 - 1908 гг. Для них два-три месяца в поездках ежегодно - было правилом, причем общая продолжительность выездов в эти годы не уменьшалась <34>.

<32> ГАТ. Ф. 158. Оп. 2. Д. 155. Л. 47 - 48.
<33> Государственный архив Омской области (далее - ГАОО). Ф. 25. Оп. 1. Д. 6. Л. 51, 54, 66.
<34> ГАТО. Ф. 10. Оп. 1. Д. 63. Л. 32 - 33.

Мировые судьи-следователи вынуждались расследовать следственных дел больше, чем предусматривалось чиновниками Министерства юстиции. Так, в 1900 - 1901 гг. только 11 мировых судей Томской губернии из 36 возбуждали предварительные следствия в количестве, не превышающем норму в 70 - 80 дел (такое количество считалось нормальным во время разработки "сибирской" судебной реформы). Число следствий у остальных чиновников было большим. Каинский судья, например, завел в 1901 г. 199 следственных дел. В 1900 - 1901 гг. в Тобольской губернии примерно половина всех мировых судей производили следствий в размере, превзошедшем допустимые пределы <35>.

<35> ГАОО. Ф. 190. Оп. 1. Д. 21. Л. 11 - 12, 17 - 20.

Тем временем число предварительных следствий увеличивалось. В 1910 г. в Тобольской губернии 22 из 30 судей-следователей заводили дел значительно выше нормы, в одиннадцати участках было возбуждено более 200 дел, а в 4-м участке Ишимского уезда на расследование мирового судьи поступило 481 дело <36>. В 1909 г. в южных - Барнаульском, Бийском, Кузнецком и Змеиногорском - уездах Томской губернии только в одном судебно-следственном участке поступало предварительных следствий в пределах нормы, в остальных 22 она превышалась. Во 2-м участке Барнаульского уезда возникло 342 дела <37>.

<36> Там же. Ф. 25. Оп. 1. Д. 233. Л. 5 - 6.
<37> ГАТО. Ф. 10. Оп. 1. Д. 188. Л. 2 - 3, 22 - 23, 28 - 29, 42 - 43.

Совмещение судебных и следовательских обязанностей зачастую ставило мировых судей в нелепое положение. Иногда окружной суд возвращал дело "на разрешение" тому самому судье, который рассматривал его в качестве следователя и признал подсудным коронному суду. Выходило, писал сибирский судебный чиновник М. Войтенков, что "как следователь мировой судья должен быть одного убеждения, как судья - другого" <38>.

<38> Войтенков М. Мировой судья в Сибири и в Забайкалье // Право. 1911. 30 января.

Качество предварительных расследований, проводимых мировыми судьями, оставляло желать лучшего. "Следствия дореформенных следователей благодаря подбору дел, - писал один из корреспондентов "Сибирских вопросов", - были значительно лучше, чем теперешние следствия мировых судей-следователей" <39>. Старший председатель Омской судебной палаты Ф.Ф. фон Паркау также невысоко оценивал работу мировых судей в качестве следователей <40>.

<39> Ветров А. Судебная реформа в земской Сибири // Сибирские вопросы. 1906. N 6. С. 86.
<40> ГАОО. Ф. 25. Оп. 1. Д. 218. Л. 10.

В отдельных случаях не расследовались даже убийства. В письме из Тюкалинского уезда в редакцию упомянутых "Сибирских вопросов" рассказывалось о трупах, лежавших повсеместно в деревнях без вскрытия по 2 - 3 месяца. Следствия по фактам убийств, рассказывал автор сообщения, заводились лишь тогда, когда останки накапливались и "лежали чуть ли не в каждой деревне" <41>.

<41> Сибирские вопросы. 1911. N 2/3. С. 85 - 86.

Чтобы справиться с возрастающим потоком дел, мировые судьи вынуждались прибегать к разного рода противозаконным способам. Сокрытие следственных дел под судебными и наоборот <42>, игнорирование статьи 14 Временных правил, обязывающей разбирать дела в ближайших к местам их возникновения селениях <43>, были обычными для деятельности сибирских судей явлениями. Известны случаи, когда они отказывались принимать дела к рассмотрению. В 1908 г. до слушаний в Сенате доводилось производство о мировом судье 5-го участка Мариинского уезда, замеченного в уничтожении актов следственных производств и прекращении проведения предварительных следствий. Разбирательства подтвердили его виновность. Но вряд ли судебное руководство учло тот факт, что он работал в участке, где ежегодное поступление судебных дел и предварительных следствий превосходило норму почти в 2,5 раза <44>, и, возможно, это толкало судью идти на нарушения.

<42> См.: Гессен И.В. Указ. соч. С. 249.
<43> См.: Анучин В.Н. Пасынки Фемиды // Там же. N 49/50. С. 30.
<44> ГАТО. Ф. 10. Оп. 1. Д. 63. Л. 97, 103; Д. 74. Л. 1 - 7, 15; Д. 176. Л. 1 - 1 об.

Такое состояние предварительного следствия стало прямым последствием теоретических изысканий членов "муравьевской" комиссии. Сам Н.В. Муравьев оставался горячим приверженцем всякого рода "совместительств". В.Н. Анучин рассказывал, что вдруг какой-нибудь сибирский мировой судья намеревался встретиться с министром юстиции, то его предупреждали: "Если Муравьев вас спросит, удобно ли соединение обязанностей судьи и следователя, вы не выдумайте сказать, что неудобно, - поставите себе крест; он не выносит такого мнения" <45>. Недаром, пока министром юстиции был Н.В. Муравьев (к его качествам, кроме всего, относились властолюбие, нетерпимость к чужому мнению <46>), заводить речь о разделении судебных и следственных функций никто не решался.

<45> Анучин В.Н. Пасынки Фемиды // Там же. N 46/47. С. 36 - 37.
<46> Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Под сенью русского орла. Российские прокуроры. Вторая половина XIX - начало XX в. М., 1996. С. 247.

В целом эксперимент оказался неудачным, а те, кто его проводил, явно не видели последствий. К рубежу первого и второго десятилетий XX в. чиновничьи круги уже "министерства" И.Г. Щегловитова стали сознавать, что соединение функций судьи и следователя в руках мировых судей неприемлемо. В 1910 г. в связи с предположением об увеличении штата сибирского мирового суда министр высказал мысль о необходимости разделения в Сибири мировых участков на участки с мировой подсудностью и участки следственные <47>. Эту инициативу всецело поддержал старший председатель Омской судебной палаты. Он писал в Министерство юстиции: "Разделение следственных и мировых обязанностей, возложенных ныне в округе Омской судебной палаты на мировых судей, в высшей степени желательно в интересах дела, ибо опыт совмещения этих обязанностей в одном лице мирового судьи достаточно доказал, что такое совмещение отражается вредно как на следственной, так и на судебной частях". По его мнению, "мировые судьи-следователи могли бы быть оставлены в крайнем случае лишь в местностях малонаселенных, с малым возникновением дел, каковыми являются в вверенном мне округе палаты северная часть Тобольского уезда и уезды Березовский и Сургутский" <48>.

<47> ГАТ. Ф. 152. Оп. 37. Д. 904. Л. 1.
<48> ГАОО. Ф. 25. Оп. 1. Д. 233. Л. 3.

Идея соединения судебных и следственных обязанностей, таким образом, потерпела фиаско, что продемонстрировала судьба мирового суда в дореволюционной Сибири: объединять столь разнородные функции в одних руках было нецелесообразным.

Литература

  1. Заметки по поводу жалоб на кавказские суды // Журнал гражданского и уголовного права. 1884. N 10.
  2. Мировой судья в Сибири // Сибирские вопросы. 1911. N 5/6.
  3. Анучин В.Н. Пасынки Фемиды // Сибирские вопросы. 1909. N 46/47, 49/50, 51/52.
  4. Вейсман Р.Л. Правовые запросы Сибири. СПб., 1909.
  5. Вейсман Р.Л. Яркие недостатки сибирского суда // Сибирские вопросы. 1908. N 3/4.
  6. Ветров А. Судебная реформа в земской Сибири // Сибирские вопросы. 1906. N 6.
  7. Войтенков М. Мировой судья в Сибири и в Забайкалье // Право. 1911. 30 января.
  8. Гессен И.В. Судебная реформа. СПб., 1905.
  9. Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Под сенью русского орла. Российские прокуроры. Вторая половина XIX - начало XX в. М., 1996.
  10. Крестьянников Е.А. Н.В. Муравьев и судебная реформа 1864 г. в Сибири // Вопросы истории. 2011. N 12.
  11. Отчет по делопроизводству Государственного совета за сессию 1895 - 1896 гг. СПб., 1896.
  12. Очерк деятельности высочайше учрежденной комиссии для пересмотра законоположений по судебной части // Журнал Министерства юстиции. 1895. N 6.
  13. Плотников М. Хроника внутренней жизни // Русское богатство. 1898. N 8.
  14. Птицын В.В. Пересмотр наших судебных законов. СПб., 1895.
  15. Статистический обзор Тобольской губернии за 1897 г. Тобольск, 1898.
  16. Судебная реформа в Сибири. СПб., 1896.
  17. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., 1996.