Мудрый Юрист

Уголовно-правовая охрана религиозных отношений

Беспалько Виктор Геннадиевич, кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры организации таможенных расследований Института правоохранительной деятельности Российской таможенной академии.

Анализируется состояние действующего российского уголовного законодательства о преступлениях против свободы совести личности и религиозной безопасности общества, обосновывается социальная необходимость уголовно-правовой охраны религиозных отношений. Сформулировано и раскрыто содержание понятия религиозной безопасности. Разработаны и обоснованы предложения о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации с учетом достигнутого уровня развития религиозных отношений в российском обществе.

Ключевые слова: уголовное право, религиозные преступления, свобода совести, религиозная безопасность.

Criminal-law protection of religious relations

V.G. Bespal'ko

Bespal'ko V.G., PhD in Law, Associate Professor, The Russian Customs Academy.

In the article the author analyzes the current state of Russian law on crimes against freedom of conscience and religious security. He proves social necessity for criminal law protection of religious relations. He also proposes his classification of the criminal offenses. The article contains the term "religious security". It shows the main threats to religious security in modern conditions, which need counteraction by criminal law. The author developed amendments and additions to the Criminal Code, taking into account the level of religious relations in Russian society. He demonstrates the social significance of protection of the personal freedom of conscience and religious security from criminal trespasses in a democratic state. The author based results of his investigation on sociological findings and links to sources of domestic and foreign criminal law.

Key words: criminal law, religious crimes, freedom of conscience, religious security.

Современное российское общество переживает своеобразный ренессанс религиозности. Проведенный нами социологический опрос показал, что 79% граждан придерживаются религиозных убеждений и большинство из них (61% опрошенных, 77% верующих) - православные христиане. При этом характерной чертой многонациональной культуры российского общества является сформировавшаяся за многие столетия терпимость к различным религиозным убеждениям и верованиям. 67% респондентов с уважением относятся к религиозным убеждениям окружающих, не совпадающим с их собственным вероисповеданием, и лишь 1% - признает их заблуждениями и стремится переубедить. Такое положение дел в полной мере соответствует Конституции РФ, провозгласившей идею о светском характере государства, содержание которой образуют следующие политико-правовые установления:

  1. недопустимость установления какой-либо религии в качестве государственной и обязательной (ч. 1 ст. 14) (одобряют 80% опрошенных граждан);
  2. отделение религиозных объединений от государства и их равенство перед законом (ч. 2 ст. 14) (поддерживают 78% участников социологического опроса);
  3. равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям (ч. 2 ст. 19) (71% респондентов одобряют существование ответственности за дискриминацию по признаку отношения к религии);
  4. свобода совести и вероисповедания (ст. 28) (признают и положительно оценивают 87% участников опроса).

Указанные нормы-принципы образуют основы конституционного строя Российской Федерации и правового статуса личности, что предопределяет их чрезвычайную значимость для каждого гражданина и всего общества и, соответственно, указывает на необходимость их уголовно-правовой охраны. Вместе с нормами базового для данной сферы общественной жизни Федерального закона от 26 сентября 1997 г. N 125-ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях" они формируют правовое поле допустимых способов реализации религиозных отношений и политико-юридический базис религиозной безопасности общества.

Религиозная жизнь человека является, пожалуй, самой тонкой, а потому и сложной для нормативно-правового регулирования сферой жизни. В связи с этим религиозные отношения закономерно и традиционно выступают предметом церковных канонов, влияющих на поведение человека через его внутренний мир. Вера в Бога и религиозные чувства не должны и объективно не могут регулироваться нормами права, ибо "оно не определяет внутренних состояний человеческого сердца" <1>. Между тем, как писал Н.С. Суворов, "внутренние отношения в церкви самой" и "внешние, порождаемые соприкосновением церкви как общественного союза с вне ее находящимися общественными же союзами и отдельными лицами" составляют оригинальный "материал для юридического нормирования" <2>. Более того, по нашему убеждению, отдельные формы взаимодействия личности с другими гражданами, организациями, обществом и государством по поводу реализации субъективного права на свободу совести, а также отношения религиозных объединений с частными лицами, коллективными и публично-правовыми субъектами в силу их особой социальной значимости в отдельных случаях не могут быть оставлены без внимания уголовного права. Однако для последнего религиозные отношения могут и должны представлять интерес только в том случае, если их реализация сопряжена с причинением существенного вреда объектам уголовно-правовой охраны или реальной угрозой его причинения. Внесение элементов уголовно-правовой репрессии в религиозную жизнь людей при отсутствии указанных оснований представляется категорически недопустимым и чрезвычайно опасным. В противном случае уголовный закон рискует деградировать в средневековое орудие жестокого преследования иноверцев и утратить свое гуманистическое призвание - правовую защиту личности и общечеловеческих ценностей, одинаково важных для всех традиционных вероисповеданий.

<1> Пункт IV.2 Основ социальной концепции Русской Православной Церкви (Церковь и время: Научно-богословский и церковно-общественный журнал. 2000. N 4).
<2> Суворов Н.С. Учебник церковного права. М., 2004. С. 5.

В силу указанных причин одним из de facto существующих, хотя de jure не обозначенных в тексте действующего уголовного закона объектов охраны стала религиозная безопасность как существенный элемент духовной безопасности общества, а значит, и общественной безопасности. Религиозная безопасность представляет собой состояние политико-правовой защищенности и социальной стабильности религиозных отношений, в том числе религиозного мира, свободы совести и вероисповеданий, невмешательства государства и кого бы то ни было в дела религиозных организаций, недопустимость распространения деструктивных культов, деятельности тоталитарных сект, проявлений религиозного экстремизма и т.п. Предложенная дефиниция позволяет выделить сущностные элементы системы религиозной безопасности:

  1. религиозный мир как ее первостепенный компонент в цивилизованном обществе, предполагающий мирное и гармоничное сосуществование граждан и их объединений, принадлежащих к различным конфессиям, основанное на принципах взаимного уважения и сотрудничества в сферах общих интересов, недопустимости дискриминации по мотивам религиозных убеждений и принадлежности к той или иной конфессии, а также отказа от всех форм религиозного экстремизма;
  2. юридически гарантированные и незыблемые условия реализации свободы совести и вероисповеданий, предполагающие религиозную свободу как отдельной личности, так и объединений граждан, созданных для коллективного исповедания религиозных или атеистических убеждений;
  3. защищенность физического и психического здоровья граждан, их прав и охраняемых законом интересов от духовной агрессии со стороны представителей деструктивных культов и тоталитарных сект;
  4. нормальные условия функционирования религиозных объединений, предполагающие невмешательство государства и иных субъектов в их законную деятельность, недопустимость возложения на них функций государственных органов или органов местного самоуправления и иных несвойственных им полномочий.

В социально-структурном контексте в системе религиозной безопасности можно выделить такие ее уровни, как:

индивидуальный уровень, характеризующий религиозную безопасность отдельного человека, выражающуюся в защищенности от несанкционированных им вмешательств в его религиозные убеждения, а также в гарантированной возможности практической реализации личной свободы совести;

коллективный уровень, отражающий состояние религиозной безопасности отдельного религиозного объединения или конфессии, характеризующийся защищенностью интересов данной социальной группы и коллективного религиозного мировоззрения от внешнего агрессивного воздействия, реальной возможностью свободной деятельности согласно собственным корпоративным нормам, церковным канонам и законам государства;

общественный уровень, отражающий здоровое религиозно-духовное состояние всего народа, его защищенность от негативного влияния соответствующих внутренних и внешних угроз, связанных с различными проявлениями религиозной интервенции и нетерпимости.

Сформулированное выше определение содержит указание на основные угрозы, которым подвергается или может быть подвержена религиозная безопасность на всех ее уровнях в современных условиях:

  1. деятельность граждан и организаций, должностных лиц и органов государства, создающих незаконные препятствия в реализации гражданами и их объединениями свободы совести и вероисповеданий;
  2. религиозный экстремизм;
  3. деятельность тоталитарных сект и подобных им организаций, их представителей и последователей, религиозных фанатиков, связанная с причинением физического, имущественного или морального вреда гражданам или угрозой причинения такого вреда.

Поскольку защита прав и свобод личности, обеспечение общественной безопасности и охрана конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств являются непосредственными задачами уголовного законодательства, Уголовный кодекс РФ включает ряд норм, криминализовавших общественно опасные посягательства на свободу совести и вероисповеданий, а также иные основы светской организации государства и религиозной безопасности общества. При этом в отличие от дореволюционного законодательства и первых советских кодексов соответствующие статьи Особенной части УК РФ не систематизированы законодателем в рамках единого формально-юридического образования, а рассредоточены по разным разделам и главам закона. Такое положение дел, на наш взгляд, не только является изъяном законотворческой техники, но и указывает на недостаточную проработанность проблем уголовно-правовой охраны данной группы общественных отношений в теории уголовного права новейшего времени, несмотря на возрождение интереса представителей отечественной юридической науки к вопросам соотношения религии и уголовного законодательства.

Согласно сложившейся системе кодификации российского уголовного права преступления против свободы совести и иных основ светской организации государства и религиозной безопасности общества могут быть классифицированы следующим образом:

  1. преступления против жизни и здоровья (гл. 16 разд. VII УК РФ): убийство по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. "л" ч. 2 ст. 105 УК РФ); умышленное причинение тяжкого вреда здоровью по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. "е" ч. 2 ст. 111 УК РФ); умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. "е" ч. 2 ст. 112 УК РФ); умышленное причинение легкого вреда здоровью по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. "б" ч. 2 ст. 115 УК РФ); побои по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. "б" ч. 2 ст. 116 УК РФ); истязание по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. "з" ч. 2 ст. 117 УК РФ); угроза убийством по мотиву религиозной ненависти или вражды (ч. 2 ст. 119 УК РФ);
  2. преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина (гл. 19 разд. VII УК РФ): нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина (дискриминация) в зависимости от отношения к религии (ст. 136 УК РФ); нарушение права на свободу совести и вероисповеданий (ст. 148 УК РФ);
  3. преступления против семьи и несовершеннолетних (гл. 20 разд. VII УК РФ): вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по мотивам религиозной ненависти или вражды (ч. 4 ст. 150 УК РФ);
  4. преступления против общественной безопасности и общественного порядка (гл. 24 разд. IX УК РФ): хулиганство по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. "б" ч. 1 ст. 213 УК РФ); вандализм по мотиву религиозной ненависти или вражды (ч. 2 ст. 214 УК РФ);
  5. преступления против здоровья населения и общественной нравственности (гл. 25 разд. IX УК РФ): создание религиозного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью, а равно руководство таким объединением (ч. 1 ст. 239 УК РФ) или участие в его деятельности (ч. 3 ст. 239 УК РФ); надругательство над телами умерших и местами их захоронения по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. "б" ч. 2 ст. 244 УК РФ);
  6. преступления против основ конституционного строя и безопасности государства (гл. 29 разд. X УК РФ): возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства по признакам отношения к религии (ч. 1 ст. 282 УК РФ); организация экстремистского сообщества для совершения преступлений экстремистской направленности по мотивам религиозной ненависти либо вражды (ст. 282.1 УК РФ); организация или участие в деятельности запрещенного экстремистского религиозного объединения (ст. 282.2 УК РФ);
  7. преступления против мира и безопасности человечества (гл. 34 разд. XII УК РФ): геноцид в отношении религиозной группы (ст. 357 УК РФ).

В зависимости от значимости религиозных отношений в системе объектов уголовно-правовой охраны состава преступления, т.е. учитывая то, выступают ли они в качестве основного, дополнительного или факультативного объекта посягательства, перечисленные уголовно наказуемые деяния можно, на наш взгляд, подразделить на три группы:

  1. преступные деяния, непосредственно направленные против свободы совести и вероисповеданий как основного объекта преступления (ст. 136, 148 и 239 УК РФ) (криминализацию этих деяний поддерживают 59 - 81% опрошенных граждан <3>);
<3> Здесь и далее: число граждан (%) указано в зависимости от их отношения к конкретным видам преступлений внутри обозначенной группы уголовно наказуемых деяний.
  1. преступные проявления религиозного экстремизма на национальном или внутригосударственном (ст. 282, 282.1 и 282.2 УК РФ) и международном (ст. 357 УК РФ) уровнях, создающие угрозу национальной и интернациональной безопасности в целом (основной объект) и религиозной безопасности в частности (дополнительный объект) (преступность и наказуемость которых одобряют 68 - 83% респондентов);
  2. иные преступления, совершаемые по мотивам религиозной ненависти или вражды как личностной (п. "л" ч. 2 ст. 105, п. "е" ч. 2 ст. 111, п. "е" ч. 2 ст. 112, п. "б" ч. 2 ст. 115, п. "б" ч. 2 ст. 116, п. "з" ч. 2 ст. 117, ч. 4 ст. 150 УК РФ), так и публичной направленности (п. "б" ч. 1 ст. 213, ч. 2 ст. 214, п. "б" ч. 2 ст. 244 УК РФ), для которых различные аспекты религиозных отношений выступают в качестве факультативного объекта криминального посягательства (необходимость уголовно-правовой защиты одобрили 72 - 80% участников опроса).

Вместе с тем существуют и другие подходы к классификации уголовно-правовых норм, непосредственно соприкасающихся с религиозной жизнью граждан. Например, И.В. Понкин, обращаясь к зарубежным уголовно-правовым гарантиям светскости государства, подразделил соответствующие нормы уголовных законов светских государств на два вида:

  1. немногочисленная группа норм, охраняющих собственно светский характер государства (ст. 166 УК Болгарии о создании политических организаций на религиозной основе, ст. 226-19 УК Франции о незаконном сборе персональной информации о религиозных убеждениях, ст. 433-21 УК Франции о подмене государственной регистрации брака религиозным обрядом и т.п.);
  2. многочисленная группа уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за клевету, оскорбление, а также убийство и нанесение телесных повреждений на почве религиозной неприязни и др. <4>.
<4> См.: Понкин И.В. Правовые основы светскости государства и образования. М., 2003. С. 242 - 243.

Сложная, многоуровневая система классификации преступлений, сопряженных со сферой религиозных отношений, предложена О.В. Старковым и Л.Д. Башкатовым. Однако ее границы, по нашему мнению, слишком размыты, так как в основе их построений лежит не столько объект преступного посягательства, сколько своеобразная авторская характеристика тех или иных преступлений с криминологической точки зрения, их субъективная мотивация и возможная связь с любыми проявлениями религиозности. В результате авторами к "религиозным преступлениям" отнесены многие деяния общеуголовной направленности (незаконный оборот и хищение оружия и др.) и даже вовсе не предусмотренные уголовным законом ("посягающие на Бога" и др.) <5>.

<5> См.: Старков О.В., Башкатов Л.Д. Криминотеология: религиозная преступность. СПб., 2004. С. 66 - 68.

Если же для целей классификации общественно опасных деяний в сфере религиозных отношений использовать социологический критерий информированности населения об их распространенности (т.е. общественный резонанс преступлений религиозной направленности), то по результатам исследования, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), вырисовывается следующая картина состояния данного вида преступности: 1) спиливание крестов (30%); 2) воровство святынь (17%); 3) нападения на священнослужителей (13%); 4) осквернение святынь, акты вандализма (13%); 5) сжигание церквей, мечетей (3%) и др. <6>.

<6> См.: Пресс-выпуск N 2120 "Оскорбление чувств верующих и как с ним бороться". ВЦИОМ. URL: http://wciom.ru/ index.php?id=515&uid=113085 (дата обращения: 21.12.2013).

Необходимо отметить, что перечисленные выше уголовно наказуемые деяния, объединенные нами под названием "преступления против свободы совести, основ светской организации государства и религиозной безопасности общества", нельзя отождествлять с "религиозными преступлениями", которые занимали лидирующее место в дореволюционном уголовном праве России и охватывали посягательства против Бога, веры и Церкви. Становление и формально-юридическое закрепление института религиозных преступлений в русском праве XVII - начала XX в. стало возможным исключительно благодаря особому положению Церкви, выражавшемуся в зависимости всех видов деятельности светской власти (включая законотворческую и судебную) от власти церковной <7>. Действующее же уголовное право института религиозных преступлений не знает. В светском обществе, где каждому гарантирована свобода совести, а Церковь отделена от государства, какая-либо религиозная организация и ее корпоративные интересы не могут и не должны охраняться уголовно-правовыми средствами, если только они не совпадают с интересами всего общества, а значит - каждой личности, любого общественного объединения. В связи с этим использование термина "религиозные преступления" даже для условного обозначения указанных выше деяний представляется в современных условиях некорректным, несмотря на попытки некоторых авторов придать этому понятию новое звучание <8>.

<7> См.: Беспалько В.Г. Влияние христианства и Русской Православной Церкви на развитие уголовного права допетровской Руси (X - XVII вв.) // Проблемы материального и процессуального уголовного права. Вып. 3. М., 2009. С. 35 - 49.
<8> См.: Федосова Н.С. Уголовное право и религия: проблемы взаимовлияния и взаимодействия: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Владивосток, 2003. С. 22 - 23; Шевкопляс Е.М. Уголовно-правовая охрана свободы совести в России: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 1999. С. 10.

При этом догматическую и технико-юридическую систематизацию рассматриваемой группы преступлений следует продолжить, а в основу ее традиционно должен быть положен объект общественно опасного посягательства, предопределивший структуру Особенной части УК РФ. Думается, что те из перечисленных выше преступлений, которые непосредственно посягают на основы светской организации государства и религиозную безопасность как составную часть самобытной духовной культуры российского народа, могли бы быть сгруппированы в одной главе УК РФ. Таковыми, на наш взгляд, являются прежде всего преступления, предусмотренные ст. 148 и 239 УК РФ, а также общественно опасные деяния религиозной направленности из числа предусмотренных ст. 136, 282, 282.1 и 282.2 УК РФ. При этом в решении проблемы систематизации преступлений, совершаемых в сфере религиозных отношений, можно использовать, во-первых, богатый российский исторический опыт уголовно-правового регулирования религиозно-духовной жизни общества, а во-вторых, соответствующий опыт нормотворчества и кодификации уголовного законодательства других государств.

Отдельные главы или разделы о религиозных преступлениях содержались в таких источниках российского уголовного права, как Соборное уложение 1649 г. <9>, Артикул воинский 1715 г. <10>, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. <11>, Уголовное уложение 1903 г. <12>. В отдельную главу объединялись составы преступных нарушений законов об отделении Церкви от государства в УК РСФСР 1922 г. и УК РСФСР 1926 г.

<9> См.: Российское законодательство X - XX веков. Т. 3: Акты Земских соборов. М., 1985. С. 83 - 257.
<10> Там же. Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма. М., 1986. С. 327 - 365.
<11> Там же. Т. 6: Законодательство первой половины XIX в. М., 1988. С. 174 - 309.
<12> Там же. Т. 9: Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций. М., 1994. С. 271 - 320.

В современную эпоху некоторые элементы кодификации посягательств в сфере религиозно-духовных основ жизни общества присущи УК Франции. В частности, гл. V ("О посягательствах на достоинство человека") книги второй УК Франции включает в себя такие самостоятельные видовые образования, как отдел I "О дискриминации" (ст. 225-1 - 225-4), в том числе в силу принадлежности к религии, и отдел IV "О посягательствах на уважение к умершим" (ст. 225-17 - 225-18).

"Преступные деяния, затрагивающие религию и мировоззрение" выделены в самостоятельный раздел в УК ФРГ (раздел одиннадцатый, § 166 - 168). К ним немецкий законодатель отнес: 1) оскорбление вероисповедания, религиозных обществ и мировоззренческих объединений (§ 166); 2) воспрепятствование отправлению религиозных обрядов, культов (§ 167); 3) воспрепятствование совершению погребального обряда (§ 167a); 4) надругательство над могилой (§ 168).

Аналогичным образом поступили законодатели в Австрии, выделив в отдельный (восьмой) раздел "преступные деяния против религиозного спокойствия и покоя умерших", отнеся к ним: 1) дискредитирование религиозного учения (§ 188); 2) воспрепятствование отправлению религиозных обрядов (§ 189); 3) надругательство над могилой (§ 190); 4) воспрепятствование совершению погребального обряда (§ 191).

В ранее изданных работах нами неоднократно выдвигалось и обосновывалось предложение о дополнении разд. IX "Преступления против общественной безопасности и общественного порядка" УК РФ главой 25.1 "Преступления против духовной безопасности", куда предлагается включить статьи о преступлениях, совершаемых: 1) в отношении культурных ценностей; 2) против свободы совести и вероисповеданий, светской организации государства и религиозной безопасности; 3) против свободы творчества и интеллектуальной собственности; 4) против общественной нравственности и др. <13>.

<13> См.: Беспалько В.Г. Духовная безопасность как объект уголовно-правовой охраны // Право и безопасность. 2006. N 3-4. С. 162 - 163 и др.

Обращаясь же к действующей редакции УК РФ, следует отметить, что недостатками существующих средств уголовно-правовой охраны рассматриваемой группы общественных отношений являются не только и не столько бессистемность расположения некоторых норм уголовного закона, сколько их недостаточность и несовершенство, создающие пробелы и проблемы в уголовно-правовом регулировании религиозных отношений, связанных с реализацией гражданами свободы совести и деятельностью религиозных объединений.

Сущность уголовно-правовой охраны любой сферы социально значимых отношений должен составлять "достигнутый на данном этапе развития общества уровень единства личных, общественных и государственных интересов", который, в свою очередь, должен выражать "ту меру социальной справедливости, которая нашла воплощение в охраняемых уголовным правом общественных отношениях" <14>. По нашему мнению, достигнутый сегодня российским обществом уровень единства таких интересов в сфере религиозных отношений, являющийся результатом многовекового развития духовной культуры народа и позитивного правового регулирования, намного превосходит представления законодателя о нем, нашедшие отражение в указанных выше нормах уголовного закона. Так, например, по данным ВЦИОМ, 86% населения (православные - 87%, последователи иных религий - 80%, неверующие - 87%) не ощущают какого-либо давления или притеснения в связи с вероисповеданием или мировоззрением <15>.

<14> Филимонов В.Д. Охранительная функция уголовного права. СПб., 2003. С. 39.
<15> См.: Пресс-выпуск N 2120 "Оскорбление чувств верующих и как с ним бороться".

Таким образом, если, исследуя советский опыт юридической регламентации религиозных отношений, многие авторы не без оснований говорили об избыточности уголовно-правового регулирования в данной области и необходимости декриминализации некоторых деяний <16>, то развитие современного уголовного закона в направлении повышения эффективности уголовно-правовой охраны сформировавшихся основ светской организации государственной власти и религиозной безопасности поликонфессионального гражданского общества должно осуществляться путем введения в действие таких норм УК РФ, которые устанавливали бы противоправность и дифференцированную, справедливую наказуемость посягательств на указанные выше конституционные гарантии свободы совести, другие права граждан, религиозных объединений, интересы общества и государства в духовно-религиозной сфере. Конструирование таких уголовно-правовых норм требует от законодателя особо взвешенного подхода и деликатности, поскольку затрагиваются религиозные и связанные с ними чувства верующих людей и атеистов, чтобы и дальше право могло содействовать утверждению взаимного понимания, религиозной терпимости и уважения в вопросах свободы совести и вероисповеданий. Актуальность данного аспекта законотворческой деятельности по криминализации деяний в сфере религиозной жизни наиболее явственно проявила себя в связи с принятием Федерального закона от 29 июня 2013 г. N 136-ФЗ "О внесении изменений в статью 148 Уголовного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан", вызвавшего бурное обсуждение вопроса о пределах уголовно-правового вмешательства в духовную область человеческого бытия. Результаты социологического опроса населения, проведенного ВЦИОМ в преддверии установления уголовной ответственности за оскорбление религиозных чувств верующих, показали, что 82% опрошенных поддержали предложение ужесточить наказание за вандализм и порчу церковного имущества, оскорбление чувств верующих и предусмотреть санкции за призыв к подобным действиям, 12% - не поддержали, 6% - затруднились ответить <17>. По результатам нашего собственного исследования, проведенного уже после вступления указанного Закона в силу, только 59% респондентов дали положительную оценку целесообразности существования в уголовном законе нормы о преступности и наказуемости публичных действий, выражающих явное неуважение к обществу и совершенных в целях оскорбления религиозных чувств верующих (ч. 1 ст. 148 УК РФ), 26% - отнеслись к данному нововведению отрицательно, 15% - затруднились ответить. Тогда как криминализацию таких же действий, но совершенных в местах, специально предназначенных для проведения богослужений, религиозных обрядов и церемоний (ч. 2 ст. 148 УК РФ), одобрили 66% участников опроса, 17% - оценили отрицательно и 17% - затруднились дать оценку. Что касается нормы об ответственности за незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций и проведению богослужений, религиозных обрядов и церемоний (ч. 3 ст. 148 УК РФ), то необходимость ее существования в законе в современных условиях поддержали только 59% опрошенных граждан, 16% - высказались против, а 25% - затруднились ответить однозначно.

<16> См.: Джунь В.В. Уголовная ответственность за нарушение права свободы совести (на материалах Украинской ССР): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Киев, 1989. С. 8; Фадеев В.Н. Религиозные проявления и законодательство о религиозных культах. Ташкент, 1990. С. 120 и др.
<17> См.: Пресс-выпуск N 2120 "Оскорбление чувств верующих и как с ним бороться".

Вместе с тем характерные как для России, так и для всего мира нагнетание религиозного экстремизма, паразитизм насильственной и корыстной преступности на религиозных чувствах граждан требуют от государства проявления принципиальной непримиримости к этим видам социального зла и другим фактам использования веры людей для прикрытия общественно опасной деятельности. В связи с этим перспективными направлениями совершенствования российского уголовного законодательства в сфере защиты от преступных посягательств прав и законных интересов граждан и организаций, а также охраняемых законом интересов общества и государства в области религиозных отношений могут стать:

  1. дополнение составов умышленных преступлений против жизни и здоровья (ст. 105, 111, 112, 115 - 117 УК РФ) квалифицирующим признаком "в связи с отправлением или под видом отправления религиозного обряда";
  2. дополнение состава клеветы (ст. 128.1 УК РФ) квалифицирующим признаком "по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы";
  3. криминализация умышленного публичного оскорбления мировоззренческих убеждений атеистов;
  4. криминализация насильственного понуждения гражданина: к выражению, изменению религиозных убеждений или отказу от них; участию в религиозном объединении или его деятельности либо прекращению такого участия; участию в религиозных обрядах, церемониях и т.д. или отказу от участия в них.

Таким образом, и в современных условиях, когда привнесенный в отечественное право ветхозаветный институт религиозных преступлений <18> за свою долгую историю давно утратил первоначальное значение и перестал служить средством обеспечения чистоты веры, тем не менее продолжает существовать и активно воздействовать на поведение граждан совокупность уголовно-правовых норм, обеспечивающих свободу совести, уважительное отношение к любым религиозным убеждениям и учениям, религиозный мир и согласие в обществе. Уголовное право демократического, правового и светского государства по-прежнему выполняет функцию действенного регулятора духовной жизни личности и общества, защищая ее от самых опасных видов посягательств.

<18> См.: Беспалько В.Г. Понятие, признаки, система и виды преступлений в Синайском уголовном праве (по материалам книги Исхода) // Публичное и частное право. 2011. Вып. III. С. 19 - 34.

Библиографический список

Беспалько В.Г. Влияние христианства и Русской Православной Церкви на развитие уголовного права допетровской Руси (X - XVII вв.) // Проблемы материального и процессуального уголовного права. Вып. 3. М., 2009.

Беспалько В.Г. Духовная безопасность как объект уголовно-правовой охраны // Право и безопасность. 2006. N 3 - 4.

Беспалько В.Г. Понятие, признаки, система и виды преступлений в Синайском уголовном праве (по материалам книги Исхода) // Публичное и частное право. 2011. Вып. III.

Джунь В.В. Уголовная ответственность за нарушение права свободы совести (на материалах Украинской ССР): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Киев, 1989.

Понкин И.В. Правовые основы светскости государства и образования. М., 2003.

Пресс-выпуск N 2120 "Оскорбление чувств верующих и как с ним бороться". ВЦИОМ. URL: http://wciom.ru/ index.php?id=515&uid=113085 (дата обращения: 21.12.2013).

Российское законодательство X - XX веков. Т. 3: Акты Земских соборов. М., 1985.

Российское законодательство X - XX веков. Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма. М., 1986.

Российское законодательство X - XX веков. Т. 6: Законодательство первой половины XIX в. М., 1988.

Российское законодательство X - XX веков. Т. 9: Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций. М., 1994.

Старков О.В., Башкатов Л.Д. Криминотеология: религиозная преступность. СПб., 2004.

Суворов Н.С. Учебник церковного права. М., 2004.

Фадеев В.Н. Религиозные проявления и законодательство о религиозных культах. Ташкент, 1990.

Федосова Н.С. Уголовное право и религия: проблемы взаимовлияния и взаимодействия: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Владивосток, 2003.

Филимонов В.Д. Охранительная функция уголовного права. СПб., 2003.

Церковь и время: Научно-богословский и церковно-общественный журнал. 2000. N 4.

Шевкопляс Е.М. Уголовно-правовая охрана свободы совести в России: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 1999.