Мудрый Юрист

Обращение взыскания на право требования должника в качестве взыскателя по исполнительному документу *

<*> Статья подготовлена в рамках Программы стратегического развития ФГБОУ ВПО "Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА)"; НИР "Административное судопроизводство: становление и перспективы", проект N 2.1.1.2 в рамках реализации программы НИР МГЮУ им. О.Е. Кутафина (МГЮА) "Административное судопроизводство".

При написании статьи использовалась информационная поддержка СПС "КонсультантПлюс".

Стрельцова Елена Геннадиевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА).

В статье рассматриваются вопросы обращения взыскания на имущественное право должника; указываются основные недостатки закона и судебной практики, предлагаются варианты решения проблем при применении этой меры принудительного исполнения.

Ключевые слова: исполнительное производство; порядок обращения взыскания на право требования; полномочия судебного пристава, права взыскателя и должника.

Execution upon the legal claim of a debtor being a creditor under an enforcement document

E.G. Streltsova

Streltsova Elena Gennadievna, Candidate of Laws, Assistant Professor, Associate Professor of the Civil and Administrative Procedure of Kutafin Moscow State Law University.

The article considers the issues of foreclosure on the property right of the debtor; specify the main shortcomings of the law and judicial practice; offered solutions to the problems in the application of enforcement measures.

Key words: executive proceedings; procedures for foreclosure on the right of claim; the powers of the judicial police officer, the rights of the creditor and the debtor.

Одной из мер принудительного исполнения является возможность обращения взыскания на имущественные права должника, в частности на право требования должника, подтвержденное исполнительным документом.

Перспективность обращения взыскания на имущественные требования, принадлежащие должнику, весьма высока. Так, А.С. Мойсеенко, ссылаясь на немецкие источники, пишет, что с каждым годом количество арестов прав требования в Германии увеличивается, а доля безрезультатных производств составляет по ним около 40%. В то же время при обращении взыскания в ФРГ на движимые вещи безрезультатность исполнительного производства достигает 95% <1>.

<1> См.: Мойсеенко А.М. Обращение взыскания на права требования и иные имущественные права должника как мера принудительного исполнения в ФРГ // Внешнеторговое право. 2005. N 2.

Будучи направленной на благую цель - добиться исполнения исполнительного документа, - в нашем законодательстве эта мера аккумулировала столько вопросов, на которые в законе нет ответа, что ее применение на практике крайне затруднено.

Прежде всего ФЗ от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" <2> (далее - Закон) устанавливает в двух нормах несколько разные условия для реализации названной меры принудительного исполнения. Пункт 3 ч. 3 ст. 68 Закона связывает возможность применения этой меры с возбужденным исполнительным производством (т.е. с принудительным исполнением, осуществляемым службой судебных приставов). Следуя буквальному толкованию обсуждаемой нормы, исполнительный лист, находящийся, например, на руках у должника, но не предъявленный к исполнению, не входит в число имущественных прав, на которые может быть обращено взыскание. Но вряд ли такой подход соответствует действительной цели включения права требования должника, подтвержденного исполнительным документом, в число имущественных прав, на которое может быть обращено взыскание.

<2> СЗ РФ. 2007. N 41. Ст. 4849.

В отличие от ст. 68 Закона п. 2 ч. 1 ст. 75 Закона устанавливает, что эта же мера может быть применена в случае, если право требования должника подтверждено исполнительным документом, т.е. решает вопрос шире, чем ст. 68 Закона, поскольку не связывает возможность обращения взыскания на имущественное право с возбуждением исполнительного производства в службе судебных приставов, а позволяет применить эту меру и в иных случаях. Например, когда судебный пристав обнаруживает исполнительный документ при осмотре помещения, занимаемого взыскателем, и т.д.

Однако формулировка ст. 75 Закона также имеет изъян. Исполнительный документ сам по себе не является юридическим актом, устанавливающим право требования взыскателя, подтвержденное уполномоченным органом. В качестве такового выступает основание исполнения: решение суда, постановление административного органа и т.д. В Законе же обращение взыскания на право требования должника увязывается исключительно с исполнительным документом. Однако исполнительный документ производен от основания исполнения. То есть, если следовать букве закона, надо будет признать, что до получения должником исполнительного документа, даже при наличии основания исполнения в пользу должника, такая мера принудительного исполнения применена быть не может. Избранная законодателем формулировка явно ошибочна. Действительно, с предъявлением исполнительного документа Закон связывает возможность взыскателя требовать возбуждения принудительного исполнения службой судебных приставов или иными лицами, указанными в Законе. Но само право требования устанавливается актом полномочного органа, подтверждающим наличие соответствующего права должника к третьему лицу и соответствующей обязанности третьего лица.

В подтверждение высказанной позиции можно добавить, что иное толкование создает проблему формальной законности действий должника по распоряжению имущественными правами требования в отношении третьих лиц, совершенных в период между вынесением юридического акта, являющимся основанием исполнения, и получением должником исполнительного документа. Так, если допускать возможность обращения взыскания на имущественные права должника лишь в случае, если они подтверждены исполнительным документом, то нужно будет признать, что в отношении соответствующих имущественных прав исполнительные действия до получения исполнительного документа невозможны. Соответственно, должник получает возможность уступить свое право требования, подарить его, отказаться от него в пользу третьего лица и т.д.

Поэтому сама формулировка Закона требует изменения, а до этого правильным толкованием совокупного смысла ст. 68 и ст. 75 Закона будет признание возможности обращения взыскания на право требования должника, подтвержденное одним из установленных в Законе оснований исполнения.

Следует при этом отметить, что в Германии предусматривается возможность взыскания на еще не существующее право требования должника, которое может возникнуть у должника в будущем (в частности, на страховые выплаты <3>). Эта рациональная идея применима и к нашему принудительному исполнению, хотя она, конечно, потребует внесения изменений в нормы, регулирующие не только исполнительное производство, но и обеспечение иска.

<3> См.: Мойсеенко А.М. Меры принудительного исполнения в исполнительном производстве ФРГ // Исполнительное право. 2006. N 4.

Вторым нерешенным вопросом, вытекающим из первого, является невозможность получения исполнительного документа судебным приставом вместо взыскателя. Действующее законодательство устанавливает, что исполнительный документ выдается исключительно по заявлению взыскателя.

Может ли в таком случае судебный пристав вынести постановление об обязании должника получить исполнительный документ? А в случае, если это постановление должник не исполнит, применить к нему меры ответственности, предусмотренные ст. 17.14 КоАП за неисполнение законных требований судебного пристава, в частности за неисполнение постановлений судебного пристава?

На эти вопросы необходимо дать отрицательный ответ. Получение исполнительного документа является диспозитивным правом взыскателя. Следовательно, постановление судебного пристава об обязании должника получить исполнительный документ не сможет считаться законным, поскольку оно будет направлено на понуждение должника воспользоваться его диспозитивным правом.

Судебный пристав также вряд ли сможет привлечь должника к ответственности, предусмотренной ст. 315 УК РФ (не говоря уже о том, что диспозиция этой нормы не распространяется на физических лиц - должников и направлена на защиту исключительно судебных постановлений, т.е. только одной части актов, подлежащих принудительному исполнению). Субъективная сторона состава преступления увязана с прямым умыслом должника, направленным на злостное воспрепятствование исполнению исполнительного документа. Поэтому должник, отказывающийся получить исполнительный документ о взыскании имущества с третьего лица и ссылающийся при этом на определенные причины (например, на желание продолжить экономические отношения с третьим лицом), не подпадает под действие санкций вышеуказанных норм.

Лучшим вариантом решения проблемы в целом будет являться включение судебного пристава в число лиц, полномочных получать исполнительный документ, если взыскание обращается на право требования должника к третьему лицу. Это решение потребует внесения изменений в положения Закона, определяющие лиц, которым может быть выдан исполнительный документ, а также в нормы, регулирующие порядок выдачи дубликата исполнительного документа. Если же исполнительный документ уже был получен взыскателем, но судебный пристав не может его обнаружить, следует предусмотреть возможность получения судебным приставом дубликата исполнительного документа с одновременным признанием недействительным ранее выданного исполнительного документа, как это урегулировано в отношении ценных бумаг в вызывном производстве (ст. 300 ГПК).

Возможность получения судебным приставом дубликата исполнительного документа важна для случаев, когда судебный пристав установит, что основание исполнения имеется, должник может получить исполнительный документ на руки, но не предъявляет его к исполнению. Эта ситуация возникает, когда должник надеется на окончание исполнительного производства в связи с отсутствием у него имущества, на которое может быть обращено взыскание (п. 4 ч. 1 ст. 46; п. 3 ч. 1 ст. 47 Закона), с тем, чтобы после его окончания предъявить исполнительный документ к взысканию. В настоящий момент проблема нерешаема, поскольку, как уже отмечалось выше, судебный пристав правом получения исполнительного документа не располагает, действенных рычагов воздействия на должника, обязывающих его получить исполнительный документ, не имеет.

Следует отметить, что схожая проблема - совершение судебным приставом юридически значимых действий вместо должника с целью исполнения исполнительного документа - решена в ст. 66 Закона, допускающей обращение судебного пристава в органы, регистрирующие права собственности должника на имущество, для последующего обращения взыскания на это имущество.

Третий вопрос - состав исполнительных действий судебного пристава после поступления к нему исполнительного документа, выданного в пользу должника. Прежде всего, речь идет о том, следует ли судебному приставу возбуждать исполнительное производство по взысканию имущества с третьего лица в пользу должника.

Например, по мнению Федерального арбитражного суда Уральского округа, рассматривавшего конкретное дело, судебный пристав при вручении ему должником исполнительного документа обязан возбудить исполнительное производство по этому исполнительному документу в пользу должника. Примечательно, как изначально в обсуждаемом деле действовал судебный пристав. Не возбуждая исполнительного производства по предъявленному должником исполнительному документу, он включил предъявленный исполнительный лист в имущественную массу, подлежащую взысканию с должника, и наложил арест на право требования должника по этому исполнительному документу, одновременно отказав должнику в возбуждении исполнительного производства со ссылкой на п. 8 ч. 1 ст. 31 Закона.

Суды всех инстанций, рассматривавших дело, признали действия судебного пристава незаконными, мотивируя свою позицию отсутствием у судебного пристава законных оснований для отказа в возбуждении исполнительного производства.

По мнению судебного пристава, исполнительный лист при сложившихся обстоятельствах являлся лишь подтверждением права должника на получение денежной суммы <4>. Представляется, что в данном деле верной по существу является все-таки позиция судебного пристава. При этом он ошибался, отказывая в возбуждении исполнительного производства со ссылкой на п. 8 ч. 1 ст. 31 Закона.

<4> См.: Постановление ФАС Уральского округа от 13 июня 2012 г. N Ф09-4111/12 по делу N А34-6111/2011 // СПС "КонсультантПлюс".

Уникальность этого примера в том, что оба исполнительных документа были предъявлены в одну и ту же службу судебных приставов, а потому проблемы, которые могли бы быть незаметными при предъявлении исполнительных документов в разные подразделения службы, резко выделились в данном деле.

Действительно, в Законе не урегулирован порядок действий судебного пристава при поступлении в службу судебных приставов исполнительного документа, выданного в целях осуществления имущественного взыскания в пользу должника по другому исполнительному производству, так же, как не решен вопрос: может ли судебный пристав инициировать исполнение по исполнительному документу, выданному в пользу должника с третьего лица, но не предъявленного в службу судебных приставов.

Вынося решение о незаконности действий судебного пристава, суды не дали ответа, как следовало поступать судебному приставу после возбуждения исполнительного производства по исполнению в пользу должника с третьего лица.

Прежде всего, следует отметить, что невозможно объединение двух исполнительных производств в сводное исполнительное производство, поскольку Закон допускает объединение производств лишь в случае, когда должник занимает в нескольких исполнительных производствах положение исключительно должника (ст. 34 Закона). Поэтому такой вариант решения, исходя из действующего законодательства, невозможен. Следовательно, необходимо решить не только вопрос о том, в каком порядке будет осуществлено взыскание по праву требования должника, подтвержденного исполнительным документом, но и о координации двух исполнительных производств.

Если согласиться с точкой зрения, что необходимо возбуждать самостоятельное исполнительное производство, то из этого будет следовать, что должник займет положение взыскателя со всеми принадлежащими этой стороне исполнительного производства правами хотя бы на какое-то время. Лишение или ограничение прав взыскателя из-за того, что он является должником в другом исполнительном производстве, в Законе не допускается. Следовательно, не может быть никак ограничено распоряжение своими правами должника, выступающего в качестве взыскателя. Так, располагая правами взыскателя, должник осуществил уступку своего требования иному лицу <5>. Таким образом, создается ситуация, в которой должник получает возможность действовать в ущерб взыскателю до тех пор, пока он не получит уведомления о наложении ареста на соответствующее право требования <6>.

<5> См.: Кассационное определение Красноярского краевого суда от 24 сентября 2012 г. по делу N 33-7497 // СПС "КонсультантПлюс".
<6> См.: Там же.

Итак, денежные средства в таком случае поступают от третьего лица на счет службы судебных приставов (п. 1 ч. 2 ст. 76 Закона), которая обязана перечислить их на счет, указанный должником. Следует отметить еще одно ошибочное решение судебной практики: суды полагают, что в период нахождения денежных средств, взысканных с третьего лица в пользу должника, на счете службы судебных приставов на них не может быть наложен арест, так же как соответствующей службе судебных приставов не может быть дано указание о перечислении арестованных денежных средств на счет службы судебных приставов, исполняющей исполнительный документ о взыскании денежных средств с должника <7>.

<7> См.: Постановление ФАС Московского округа от 20 июля 2011 г. N КА-А40/6943-11 по делу N А40-81172/10-111-466 // СПС "КонсультантПлюс".

Это мнение сформировалось с опорой на ч. 3 ст. 69 Закона. Однако в этой норме говорится о том, что взыскание обращается на денежные средства должника, "в том числе находящиеся на счетах, во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях, за исключением денежных средств должника, находящихся на торговом и (или) клиринговом счетах". То есть смысл нормы состоит в том, чтобы определить, на какие денежные средства не может быть обращено взыскание. Наоборот, все иные денежные средства должника могут подлежать взысканию независимо от того, где они находятся.

Учитывая вышесказанное, судебному приставу не следует возбуждать исполнительное производство по взысканию имущества с третьего лица в пользу должника. Из текста ч. 1, ч. 2.1 ст. 75 Закона можно сделать вывод о том, что взыскание на право требования по исполнительному документу, принадлежащему должнику, следует обращать в рамках того же исполнительного производства, по которому он выступает должником ("в рамках исполнительного производства взыскание может быть обращено на принадлежащие должнику имущественные права..."); ст. 68 Закона называет обращение взыскания на право должника на получение платежей по исполнительному производству мерой принудительного исполнения, которая осуществляется в возбужденном исполнительном производстве. Следовательно, судебный пристав имел право действовать в рамках уже возбужденного исполнительного производства и должен был оформить переход права требования от должника к взыскателю по правилам ст. 52 Закона. Необходимо отметить, что, следуя буквальному толкованию этой нормы, судебный пристав выступает тем должностным лицом, которое выносит постановление, являющееся основанием его же постановления о правопреемстве.

Четвертым вопросом является порядок обращения взыскания на имущественное право должника. Собственно, именно этой проблеме посвящено основное внимание комментаторов закона.

Большинство авторов критикуют нашего законодателя, приравнявшего обращение взыскания на право требования должника по исполнительным документам к дебиторской задолженности, справедливо указывая на невозможность распространения ст. 76 Закона на взыскание по исполнительным документам в полном объеме. Вызвана эта критика следующими доводами. В ч. 2 ст. 76 Закона установлено два пути, связанных с тем, что исполнительные действия прямо зависят от воли должника, выступающего в роли взыскателя.

Это действительно непродуманное решение. Статья 76 Закона регулирует взыскание дебиторской задолженности, не подтвержденной вступившим в силу постановлением суда. То есть нормой предусмотрен порядок действий в отношении неисполненного обязательства. Существенным отличием от ст. 75 Закона является то, что наличие дебиторской задолженности не подтверждается актом властного органа. В отличие от дебиторской задолженности, чья сумма оспорима, обращение взыскания на имущественные требования, подтвержденное предусмотренным в законе основанием исполнения, является требованием, самим по себе имеющим силу принудительного исполнения.

Поэтому вопрос о том, в каком порядке должно произойти исполнение по исполнительному документу, подтверждающему право требования должника к третьему лицу, как и в какой момент возникает и оформляется переход от должника к взыскателю права требования по исполнительному документу, следует решать, исходя из максимальной выгоды для результата исполнения. Представляется, что правильным решением проблемы обращения взыскания на имущественное право должника, подтвержденного исполнительным документом, было бы замещение взыскателя в праве требования, принадлежащего должнику по отношению к третьему лицу - в нашем случае это прямо предусмотрено ч. 1 ст. 382 ГК, ст. 387 ГК, допускающими цессию по указанию закона, без возбуждения отдельного исполнительного производства по взысканию имущества в пользу должника с третьего лица. Поскольку взыскатель обладает правом на обращение взыскания на имущественные права должника в силу прямого указания закона, такое замещение должно производиться судебным приставом при обнаружении сведений о наличии основания исполнения в пользу должника с третьего лица, с обязательным предупреждением об этом третьего лица.

Во-вторых, расширяя возможности обращения взыскания на имущественные права должника, подтвержденные основанием исполнения, можно было бы использовать немецкий опыт. Законодательством ФРГ установлена возможность проведения публичных торгов о продаже права требования по решению суда. Суд вправе принять решение об их проведении, если это может принести большую выгоду, нежели перевод права требования <8>. В нашем Законе переход к такому варианту допустим через изменение способа исполнения судом по заявлению заинтересованных лиц.

<8> См.: Мойсеенко А.М. Меры принудительного исполнения в исполнительном производстве ФРГ.

Пятым вопросом, возникающим при исполнении этого рода, является проблема восстановления пропуска сроков исполнительной давности в отношении требования должника к третьим лицам. Должник в ряде случаев может не предъявлять исполнительный документ к исполнению в отношении третьих лиц. Представляется, что если основание исполнения в отношении должника вступило в силу в период течения срока исполнительной давности исполнительного документа, подтверждающего имущественное право должника в отношении третьих лиц, орган, выдавший исполнительный документ, должен получить право по заявлению судебного пристава и взыскателя восстанавливать пропущенный срок исполнительной давности.

Наконец, существует практическая проблема получения службой судебных приставов информации о должнике, обладающем правом требования, подтвержденным юридическим актом, имеющим значение основания исполнения.

Фактически единственным доступным способом выявления наличия у должника даже не права требования, а исполнительных документов, по которым он выступает взыскателем, является мониторинг возбужденных исполнительных производств через единую информационную базу ФССП. Ясно, что из поля зрения службы выпадают права требования, которые в принудительном порядке осуществляются банками, работодателями и другими лицами, наделенными Законом соответствующим правом (ст. ст. 7 - 9 Закона), а также права требования, не заявленные к принудительному исполнению.

Единой федеральной базы, объединяющей сведения об основаниях исполнения, охватывающей судебную систему, нотариат, общественные организации, нет. Именно ее создание, наравне с изменениями законодательства, дают надежду на повышение эффективности практики принудительного исполнения в отношении права требования должника в отношении третьих лиц, подтвержденного предусмотренным в Законе основанием исполнения.

Библиографический список

  1. Мойсеенко А.М. Меры принудительного исполнения в исполнительном производстве ФРГ // Исполнительное право. 2006. N 4.
  2. Мойсеенко А.М. Обращение взыскания на права требования и иные имущественные права должника как мера принудительного исполнения в ФРГ // Внешнеторговое право. 2005. N 2.