Мудрый Юрист

Общественный экологический контроль: современное состояние и перспективы

Винокуров Александр Юрьевич, главный научный сотрудник Научно-исследовательского института Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор.

В настоящей статье на основе анализа действующего законодательства автор оценивает современное состояние общественного экологического контроля и приходит к выводу о необходимости более детальной регламентации этого вида деятельности. Вносятся предложения, направленные на совершенствование законодательного обеспечения общественного экологического контроля.

Ключевые слова: общественный экологический контроль, требования экологического законодательства, проверка соблюдения экологических требований, полномочия по осуществлению контроля.

Public ecological control: contemporary state and perspectives

A.Yu. Vinokurov

Vinokurov Aleksandr Yur'evich, senior researcher of the Scientific Research Institute of the Academy of General Prosecutor's Office of the Russian Federation, doctor of juridical sciences, professor.

In this article on the basis of the analysis of the current legislation of the author evaluates the modern state of public environmental control and comes to the conclusion about the necessity of more detailed regulation of this activity. Proposals aimed at improvement of the legislative support of public environmental control.

Key words: public ecological control, the requirements of environmental legislation, to verify compliance with environmental requirements, surveillance powers.

Современное демократическое государство, позиционирующее себя как правовое (а соответствующий статус России закреплен в ее Конституции <1> ровно 20 лет назад), среди прочих общеизвестных признаков предполагает наличие сформировавшегося зрелого гражданского общества, способного к самоорганизации и оказанию поддержки легитимному государству в рамках осуществляемой им политики, в том числе и применительно к обеспечению установленного правопорядка в конкретно взятых областях правоотношений. Безусловно, к кругу жизненно важных для российского общества проблем относятся вопросы обеспечения благоприятной окружающей среды, состояние которой во многом предопределяется уровнем соблюдения теми или иными субъектами требований, содержащихся в эколого-правовых нормах. С точки зрения законодателя, гражданское общество может оказывать позитивное влияние на складывающиеся экологические правоотношения посредством осуществления общественного экологического контроля, занимающего самостоятельную нишу в системе мер, связанных с проверкой соблюдения экологических требований.

<1> См.: Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. // Российская газета. 1993. N 237. 25 декабря.

Предваряя характеристику современного состояния общественного экологического контроля, необходимо обратиться к его истокам. Собственно термин "общественный экологический контроль" впервые получил легитимацию в ст. 72 Закона РСФСР "Об охране окружающей природной среды" <2> (далее - Закон N 2060-1). Вместе с тем представляется уместным вспомнить о ст. 16 действовавшего до принятия указанного законодательного акта Закона РСФСР <3> "Об охране природы в РСФСР", в которой было закреплено, что "в помощь государственным органам при местных отделениях Всероссийского общества содействия охране природы и озеленению населенных пунктов учреждаются общественные инспекции по охране природы, которые согласуют свою деятельность с другими общественными инспекциями (охотничьими, рыболовными и др.)". При этом обязанности общественных инспекторов по охране природы определялись как почетные. Как видим, законодатель того периода установил коллективную форму осуществления контроля (инспекции), но не наделил соответствующих инспекторов правами как в самом Законе, так и не сделал по этому вопросу никаких отсылок к подзаконным правовым актам. Тем не менее приведенные нормы можно рассматривать как первое законодательное закрепление основ будущего общественного экологического контроля.

<2> См.: Закон РСФСР от 19 декабря 1991 г. N 2060-1 "Об охране окружающей природной среды" // ВСНД и ВС РФ, 1992, N 10, ст. 457.

Хотя понятие "общественный контроль" впервые было использовано в Уставе Всероссийского общества содействия охране природы и озеленению населенных пунктов, утвержденного постановлением Совета Министров РСФСР в 1956 г.

<3> См.: Закон РСФСР от 27 октября 1960 г. "Об охране природы в РСФСР" // ВВС РСФСР, 1960, N 40, ст. 586.

В ст. 14 Закона РСФСР "Об охране и использовании животного мира" <4> закреплялось, что для содействия государственным органам в охране животного мира могут создаваться общественные инспекции, положения о которых должны были утверждаться в порядке, устанавливаемом законодательством СССР и РСФСР. Помимо этого, указанный законодательный акт в ст. 13 предусматривал, что профессиональные союзы, организации молодежи, общество охраны природы, общества охотников и рыболовов, научные общества и другие общественные организации, трудовые коллективы, а также граждане оказывают содействие государственным органам в осуществлении мероприятий по охране и рациональному использованию животного мира. И здесь также можно констатировать, что законодатель не счел необходимым обозначить формы оказания общественностью соответствующего содействия, что относило норму к категории декларативных. В ст. 10 Закона РСФСР "Об охране атмосферного воздуха" <5> закреплялось, что профессиональные союзы, организации молодежи, общество охраны природы, научные общества и другие общественные организации, трудовые коллективы, а также граждане оказывают содействие государственным органам в осуществлении мероприятий по охране атмосферного воздуха. При этом граждане, оказывая такое содействие, могли участвовать в проведении необходимых работ, вносить предложения об улучшении охраны атмосферного воздуха, сообщать об известных им нарушениях требований законодательства об охране атмосферного воздуха. Схожий подход наблюдался и в Водном кодексе РСФСР <6>, гл. III которого называлась "Участие общественных организаций и граждан в осуществлении мероприятий по рациональному использованию и охране вод", а в ст. 11 закреплялось, что граждане оказывают содействие государственным органам в осуществлении мероприятий по рациональному использованию и охране вод путем непосредственного участия в проведении необходимых использования и работ, внесения предложений об улучшении использования и охраны вод, сообщения об известных им нарушениях правил их использования и охраны.

<4> См.: Закон РСФСР от 14 июля 1982 г. "Об охране и использовании животного мира" // ВВС РСФСР, 1982, N 29, ст. 1029.
<5> См.: Закон РСФСР от 14 июля 1982 г. "Об охране атмосферного воздуха" // ВВС РСФСР, 1982, N 29, ст. 1027.
<6> См.: Водный кодекс РСФСР от 30 июня 1972 г. // ВВС РСФСР, 1972, N 27, ст. 692.

Таким образом, российское экологическое законодательство советского периода содержало в себе нормы, предусматривавшие участие представителей гражданского общества в реализации задач в рамках конкретно взятых сфер экологических общественных отношений и, несмотря на известную долю декларативности, предусматривало определенную организационную форму осуществления общественного контроля путем создания общественных инспекций.

В свою очередь, в ст. 72 Закона N 2060-1, с которого собственно и можно вести отсчет экологической политики России новейшего периода, общественный экологический контроль характеризовался как проверка выполнения требований указанного законодательного акта министерствами и ведомствами, предприятиями, учреждениями, организациями, независимо от их форм собственности и подчиненности, должностными лицами и гражданами. В качестве исполнителей соответствующей деятельности рассматривались профессиональные союзы и иные общественные объединения, трудовые коллективы и граждане. При этом указывалось, что порядок проведения общественного экологического контроля регулируется Законом N 2060-1, законодательством о профессиональных союзах, трудовых коллективах, общественных объединениях.

В п. 3 ст. 84 Закона N 2060-1 закреплялось, что наряду с другими уполномоченными органами административные штрафы за экологические правонарушения могли налагать технические инспекции труда профессиональных союзов, что говорит о наличии у них соответствующих полномочий. В отношении других упомянутых участников общественного экологического контроля законодатель их роли не раскрыл, как, собственно, не был регламентирован и порядок осуществления рассматриваемой деятельности.

Оригинальна позиция, отраженная в ст. 10 Федерального закона "О животном мире" <7>, где в рамках участия в охране и использовании животного мира, сохранении и восстановлении среды его обитания граждане и юридические лица, включая общественные объединения и религиозные организации, наделены рядом прав, включая право осуществлять общественный контроль. То есть законодатель обозначил указанную деятельность как вид прав, хотя правильнее, на наш взгляд, было бы говорить о форме реализации прав. Также стоит отметить расширение круга правообладателей за счет неограниченно широкой категории "юридических лиц".

<7> См.: Федеральный закон от 24 апреля 1995 г. N 52-ФЗ "О животном мире" // СЗ РФ, 1995, N 17, ст. 1462.

Федеральный закон "Об охране атмосферного воздуха" <8> в ст. 26 определяет, что общественный контроль за охраной атмосферного воздуха осуществляется в порядке, определенном законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации в области охраны окружающей среды, законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации об общественных объединениях. То есть данное направление общественного контроля является экологическим в узком смысле этого слова, который придается ему нормами ст. 68 Федерального закона "Об охране окружающей среды" <9> (далее - Закон об ООС), согласно которой такой контроль имеет определенные цели: 1) реализацию права каждого на благоприятную окружающую среду; 2) предотвращение нарушения законодательства в области охраны окружающей среды <10>. Однако главная цель любой контрольной деятельности - выявление нарушений - законодателем не декларируется! <11>. Исполнителями рассматриваемой формы контроля определены общественные объединения и иные некоммерческие организации в соответствии с их уставами, а также гражданами в соответствии с законодательством. Законодатель подчеркнул, что результаты общественного экологического контроля, представленные в публичной власти, подлежат обязательному рассмотрению в порядке, установленном законодательством.

<8> См.: Федеральный закон от 4 мая 1999 г. N 96-ФЗ "Об охране атмосферного воздуха" // СЗ РФ, 1999, N 18, ст. 2222.
<9> См.: Федеральный закон от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды" // СЗ РФ, 2002, N 2, ст. 133.
<10> Идентичная формулировка содержится и в ст. 47.1 Модельного экологического кодекса для государств-участников Содружества Независимых Государств, принятого на 27-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ (Постановление от 16 ноября 2006 г. N 27-8).
<11> В этой связи вызывает сомнение обоснованность тезиса авторов Научно-практического комментария к Федеральному закону "Об охране окружающей среды" под ред. А.П. Анисимова, которые отмечают, что "целью проведения общественного экологического контроля является проверка соблюдения требований экологического законодательства органами государственной власти и местного самоуправления, юридическими лицами и гражданами". См.: Научно-практический комментарий к Федеральному закону "Об охране окружающей среды" (постатейный) / Под ред. А.П. Анисимова. М.: Деловой двор, 2010.

Таким образом, базовый законодательный акт в экологической сфере определил цели общественного экологического контроля, состав его исполнителей, обязательность учета его результатов властными структурами, но, как и ранее его предшественники, не закрепил прав контролеров. Немного смягчает сделанную оценку п. 2 ст. 20 Федерального закона "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности" <12>, согласно которому профсоюзы осуществляют профсоюзный контроль за состоянием охраны труда и окружающей среды через свои органы, уполномоченных (доверенных) лиц по охране труда, а также собственные инспекции по охране труда, действующие на основании положений, утверждаемых профсоюзами. В этих целях они имеют право беспрепятственно посещать организации независимо от форм собственности и подчиненности, их структурные подразделения, рабочие места, где работают члены данного профсоюза, участвовать в расследовании несчастных случаев на производстве (работе), защищать права и интересы членов профсоюза по вопросам возмещения вреда, причиненного их здоровью, а также другим вопросам охраны труда и окружающей среды в соответствии с федеральным законодательством. Но здесь, как представляется, было бы целесообразно развести направления контрольной деятельности профсоюзов, отделив экологические вопросы от охраны труда.

<12> См.: Федеральный закон от 12 января 1996 г. N 10-ФЗ "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности" // СЗ РФ, 1996, N 3, ст. 148.

Предельно лаконичны формулировки ст. 27 Федерального закона от 24 июня 1998 г. N 89-ФЗ "Об отходах производства и потребления" <13>, согласно которой общественный контроль в области обращения с отходами (а эта сфера традиционно признается экологической в узком смысле слова) осуществляют граждане или общественные объединения в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации.

<13> См.: Федеральный закон от 24 июня 1998 г. N 89-ФЗ "Об отходах производства и потребления" // СЗ РФ, 1998, N 26, ст. 3009.

Если рассматривать термин "экологический" в более широком понимании, которое применительно к государственному надзору распространяется и на природоресурсные сферы, то следует упомянуть п. 3 ст. 72 Земельного кодекса Российской Федерации <14> (далее - ЗК РФ), согласно которому общественный земельный контроль осуществляется органами территориального общественного самоуправления, другими общественными организациями (объединениями), гражданами за соблюдением установленного порядка подготовки и принятия исполнительными органами государственной власти и органами местного самоуправления, предусмотренными ст. 29 ЗК РФ, решений, затрагивающих предусмотренные Кодексом права и законные интересы граждан и юридических лиц, а также за соблюдением требований использования и охраны земель. Как видим, в земельной сфере общественный контроль имеет два целевых направления, одно из которых связано с проверкой порядка принятия органами публичной власти решений, а другое - с выявлением имеющих место нарушений. При этом в первом случае правомочия определены в п. 3 ст. 31 ЗК РФ и могут реализовываться заинтересованными лицами, в том числе посредством проведения сходов и референдумов, а вот что касается вопросов выявления общественными контролерами нарушений требований использования и охраны земель, то здесь законодатель традиционно оставил вопрос недосказанным.

<14> См.: Земельный кодекс Российской Федерации от 25 октября 2001 г. N 136-ФЗ // СЗ РФ, 2001, N 44, ст. 4147.

Если проводить параллели с ЗК РФ, то можно назвать ст. 2 Федерального закона "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов" <15>, п. 5 ч. 1 которой к основным принципам законодательства о рыболовстве и сохранении водных биоресурсов относит участие граждан, общественных объединений, объединений юридических лиц (ассоциаций и союзов) в решении вопросов, касающихся рыболовства и сохранения водных биоресурсов. Аналогичные по смыслу нормы содержатся в п. 6 ст. 3 Водного кодекса Российской Федерации <16> и п. 3 ст. 2 Федерального закона "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" <17>.

<15> См.: Федеральный закон от 20 декабря 2004 г. N 166-ФЗ "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов" // СЗ РФ, 2004, N 52 (ч. 1), ст. 5270.
<16> См.: Водный кодекс Российской Федерации от 3 июня 2006 г. N 74-ФЗ // СЗ РФ, 2006, N 23, ст. 2381.
<17> См.: Федеральный закон от 24 июля 2009 г. N 209-ФЗ "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ, 2009, N 30, ст. 3735.

Таким образом, подводя итог характеристике экологического законодательства, мы приходим к следующим выводам:

  1. общественный экологический контроль можно рассматривать в узком (природоохранном) смысле, который ему собственно и придает законодатель, и в широком, когда затрагиваются в том числе природоресурсные сферы, ярким представителем которых является общественный земельный контроль;
  2. круг участников общественного экологического контроля не является полностью унифицированным, однако наиболее характерными носителями этой миссии выступают общественные объединения и граждане;
  3. общественный экологический контроль выражается преимущественно в трех формах (которые в разных законодательных актах рассматриваются и как цели, и как принципы) - участия общественности в принятии значимых решений в соответствующей сфере правоотношений, предупреждения нарушений экологического законодательства, а также выявления его нарушений;
  4. законодателем не решен вопрос о конкретных правах (можно назвать их квазиполномочиями) лиц, названных в качестве общественных контролеров <18>.
<18> Схожую позицию высказывает О.Н. Шерстобоев, в контексте общественного экологического контроля отмечая, что "формулировки ряда законодательных актов более развернутые, но и они не объясняют сути и, главное, порядка осуществления общественного контроля". См.: Шерстобоев О.Н. Общественный контроль в системе государственного управления // Государственная власть и местное самоуправление. 2012. N 4.

Затрагивая вопрос перспектив общественного экологического контроля, полагаем, что без конкретизации рассмотренного законодательства в указанной нами части едва ли возможно говорить о серьезном усилении его прежде всего проверочного потенциала, поскольку без наличия четких прав любая деятельность общественных контролеров может быть квалифицирована как самоуправство, какими бы благими намерениями ни руководствовались соответствующие представители гражданского общества. Прискорбно, что в долгожданных Основах государственной политики в области экологического развития Российской Федерации на период до 2030 года <19> ничего не говорится о возлагаемых на общественность надеждах, как, впрочем, и государственному экологическому надзору в этом правовом акте уделено лишь фрагментарное место <20>. Как здесь не вспомнить положения еще одного концептуального документа - Экологической доктрины Российской Федерации <21>, в которой среди путей реализации такого направления, как "развитие гражданского общества как условие реализации государственной политики в области экологии", прямо называется совершенствование законодательства в целях развития общественного экологического контроля, в том числе общественных инспекций. С тех пор прошло более 10 лет, но реальных шагов по совершенствованию законодательства в этой сфере не предпринято.

<19> См.: Основы государственной политики в области экологического развития Российской Федерации на период до 2030 года. Утверждены Президентом Российской Федерации 30 апреля 2012 г. // Российская газета. 2012. 2 мая.
<20> Мы не принимаем во внимание то обстоятельство, что сама легитимность документа вызывает серьезные сомнения в силу непонятности статуса Основ (они не утверждены указом или распоряжением), а также отсутствия факта опубликования их в официальном источнике.
<21> См.: распоряжение Правительства Российской Федерации от 31 августа 2002 г. N 1225-р "Об Экологической доктрине Российской Федерации" // СЗ РФ, 2002, N 36, ст. 3510.

Элементы декларативности просматриваются и в региональной правовой базе. Так, в п. 9.1 Постановления Правительства Санкт-Петербурга "Об экологической политике Санкт-Петербурга на период до 2030 года" <22> среди механизмов решения задачи обеспечения эффективного участия граждан, коммерческих и некоммерческих организаций в решении вопросов, связанных с охраной окружающей среды, рациональным природопользованием и обеспечением экологической безопасности называется в том числе осуществление необходимых мероприятий по результатам общественного экологического контроля в соответствии с действующим законодательством. Следует предполагать, что этот самый контроль в "городе трех революций" достаточно результативен и нет проблем с его правовыми и организационными аспектами.

<22> См.: Постановления Правительства Санкт-Петербурга от 18 июня 2013 г. N 400 "Об экологической политике Санкт-Петербурга на период до 2030 года" // СПС "КонсультантПлюс".

На этом можно было бы поставить точку, но необходимо рассмотреть позицию ученых по существу изложенных выше законодательных норм. Так, в комментарии к ст. 68 Федерального закона "Об охране окружающей среды" <23> применительно к формам общественного экологического контроля называются:

<23> См.: Комментарий к Федеральному закону от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды" / Отв. ред. О.Л. Дубовик. Подготовлен для системы "КонсультантПлюс", 2010.

Авторы другого комментария <24> лаконично, что вполне уместно в силу сделанных нами выводов по результатам анализа законодательства, отмечают, что "правовое регулирование порядка осуществления данного вида экологического контроля на федеральном уровне сегодня отсутствует, поэтому некоммерческие организации и граждане Российской Федерации вправе реализовывать свои права на осуществление общественного экологического контроля любым разрешенным законодателем способом: обращаться с жалобами и предложениями в органы публичной власти, предъявлять иски в суд и др.". Данные правомочия в принципе корреспондируют с перечисленными в ст. 68 Закона об ООС целями общественного экологического контроля. Однако и для специалистов, и для потенциальных пользователей указанной нормы было бы интереснее и важнее видеть позицию законодателя, сконцентрированную в статье и предусматривающую прежде всего проведение проверок.

<24> См.: Боголюбов С.А., Хлуденева Н.И. Комментарий к Федеральному закону от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды". М.: Юстицинформ, 2009.

С учетом положений ст. 76 Конституции Российской Федерации в отсутствие четких ориентиров в регулировании общественного экологического контроля, очевидно, могли бы взять на себя благородную миссию региональные законодатели. Однако и здесь не все так просто. На страже закона стоит прокуратура, недремлющее око которой выявляет "неправильные" нормотворческие инициативы. Так, в статье В.Н. Каплунова <25> приводится интересный пример о том, что прокуратурой Хабаровского края не согласован проект Постановления губернатора Хабаровского края "Об утверждении Положения об организации деятельности внештатных общественных инспекторов по охране окружающей среды Хабаровского края и образца удостоверения внештатного общественного инспектора по охране окружающей среды Хабаровского края" как разработанный с превышением компетенции. При этом в качестве аргумента прокуроры сослались на ст. 6 Закона об ООС, которой установлен исчерпывающий перечень полномочий органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере отношений, связанных с охраной окружающей среды, к которым правовое регулирование деятельности общественных объединений и иных некоммерческих организаций, осуществляющих общественный контроль в области охраны окружающей среды (общественный экологический контроль), не отнесено. Мы полагаем, что надзорный орган не учел того обстоятельства, что в силу ст. 72 Конституции России вопросы охраны окружающей среды и природопользования отнесены к совместному ведению России и ее субъектов, а ст. ст. 5 и 68 Закона об ООС умалчивают об исключительной роли именно Российской Федерации в регулировании вопросов осуществления общественного экологического контроля. К тому же, например, упомянутая выше ст. 26 Федерального закона "Об охране атмосферного воздуха" прямо называет законодательство субъектов Российской Федерации об охране окружающей среды и об общественных объединениях в качестве источников регулирования порядка осуществления общественного контроля. Таким образом, налицо ошибка "блюстителей закона" в определении региональной компетенции, что, естественно, не служит благородному делу придания упорядоченности общественному экологическому контролю в отдельно взятом субъекте Российской Федерации.

<25> См.: Каплунов В.Н. Превентивная сторона надзора за законностью нормативных правовых актов // Законность. 2013. N 7.

Подводя итог сказанному, хотелось бы отметить, что согласно ст. 1 Закона об ООС экологический контроль - это система мер, направленная на предотвращение, выявление и пресечение нарушений законодательства в области охраны окружающей среды, обеспечение соблюдения субъектами хозяйственной и иной деятельности требований, в том числе нормативов и нормативных документов, в области охраны окружающей среды. Безусловно, можно долго спекулировать на тему о предупредительных формах контроля, с каковыми можно олицетворять и общественную экологическую экспертизу, и участие общественности в принятии эколого-значимых решений, однако повторимся: основная цель контроля заключается в проверке соблюдения экологических требований теми или иными субъектами.

В этой связи ст. 68 Закона об ООС должна подвергнуться коррективам, и, по нашему мнению, речь могла бы идти о следующих новациях:

  1. необходимо четко обозначить круг субъектов общественного экологического контроля, имеющих право на проведение проверки экологических требований, включив в него профсоюзные органы (что будет корреспондировать со ст. 20 Федерального закона "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности"), общественные экологические объединения, в уставе которых прямо прописан данный вид деятельности. Кроме того, прямо предусмотреть возможность создания в регионах на основании законодательства субъектов Российской Федерации общественных инспекций;
  2. следует закрепить требование о необходимости прохождения лицами, планирующими заниматься общественным экологическим контролем, обязательного обучения на специализированных курсах по эколого-правовым вопросам;
  3. требуется обозначить объем правомочий инспекторов общественного экологического контроля, включая их право: беспрепятственно посещать территории и помещения хозяйствующих субъектов и производить оценку состояния соблюдения экологических требований, в том числе путем использования сертифицированных средств измерения; совместно с органами государственного экологического надзора и органами прокуратуры принимать участие в качестве специалистов в проводимых названными структурами проверках; составлять акты проверок, которые являются основаниями для проведения внеплановых выездных проверок органами государственного экологического надзора;
  4. нужно установить в качестве оснований проведения проверок субъектами общественного экологического контроля наличие у них информации о нарушениях экологических требований;
  5. целесообразно ограничить круг проверяемых субъектами хозяйствующей деятельности с возможным делегированием обязанности утверждения соответствующего перечня Министерству природных ресурсов и экологии Российской Федерации;
  6. необходимо определить меры ответственности (очевидно, административной) представителей хозяйствующих субъектов при воспрепятствовании ими реализации правомочий инспекторами общественного экологического контроля;
  7. желательно проработать вопрос о целесообразности наделения инспекторов общественного экологического контроля правом составления протоколов об административных правонарушениях.

Закрепление перечисленных и иных возможных новаций, как представляется, позволит реанимировать общественный экологический контроль, играющий в настоящее время роль "мертворожденного дитя демократии".

Литература

  1. Боголюбов С.А., Хлуденева Н.И. Комментарий к Федеральному закону от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды". М.: Юстицинформ, 2009.
  2. Каплунов В.Н. Превентивная сторона надзора за законностью нормативных правовых актов // Законность. 2013. N 7.
  3. Комментарий к Федеральному закону от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды" / Отв. ред. О.Л. Дубовик. Подготовлен для системы "КонсультантПлюс", 2010.
  4. Научно-практический комментарий к Федеральному закону "Об охране окружающей среды" (постатейный) / Под ред. А.П. Анисимова. М.: Деловой двор, 2010.
  5. Шерстобоев О.Н. Общественный контроль в системе государственного управления // Государственная власть и местное самоуправление. 2012. N 4.