Мудрый Юрист

Проблемы оптимизации уголовно-правовой политики в сфере борьбы с преступлениями против правосудия

Кулешов Юрий Иванович, профессор кафедры уголовного права и криминологии юридического факультета ФГБОУ ВПО "Хабаровская государственная академия экономики и права", адвокат палаты адвокатов Хабаровского края, доктор юридических наук, профессор.

В настоящей статье рассматриваются вопросы, связанные с формированием системы уголовно-правовых норм о преступлениях против правосудия, их оптимизации, криминализации и декриминализации, пенализации и депенализации. Особое внимание автор уделил проблемам конструирования уголовно-правовых санкций за преступления в сфере правосудия.

Ключевые слова: преступления против правосудия, уголовно-правовая политика, криминализация, декриминализация, пенализация, депенализация, санкция.

Problems of optimization of criminal-law politics in the sphere of combatting crimes against justice

Yu.I. Kuleshov

Kuleshov Yury Ivanovich, Professor of the Department of Criminal Law and Criminology, Khabarovsk State Academy of Economics and Law Faculty of law, Doctor of Law, Professor, Lawyer Chamber of Advocates of Khabarovsk territory.

This article discusses issues related to the formation of a system of criminal law on crimes against justice, their optimization, criminalization and decriminalization, penalization and depenalization. Particular attention is paid to the problem of constructing criminal penalties for crimes in the sphere of justice.

Key words: crime against justice, criminal policy, criminalization, decriminalization, penalization, decriminalization, the sanction.

В рамках реализации уголовно-правовой политики важное значение имеют вопросы, связанные с формированием системы норм о преступлениях против правосудия, их оптимизации, криминализации и декриминализации, т.е. приведение системы в максимальное соответствие реальным потребностям общества в уголовно-правовом регулировании. Последние изменения в УК РФ - объективное тому подтверждение, а именно: восстановление ответственности за клевету в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица производящего дознание, судебного пристава (ст. 298.1); криминализация фальсификации результатов оперативно-розыскной деятельности (ч. 4 ст. 303), уклонения лица, страдающего расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости, от применения к нему принудительных мер медицинского характера (ч. 3 ст. 314), уклонения от административного надзора (ст. 314.1).

Если в доктрине уголовного права проблемам совершенствования диспозиций норм, предусматривающих ответственность за преступления против правосудия, квалифицирующим признакам уделялось должное внимание, то вопросы пенализации и депенализации, т.е. установления характера наказуемости криминализованных деяний, как в законе, так и в судебной практике, как составной части уголовно-правовой политики, остаются практически неисследованными. Как правило, предложение по совершенствованию той или иной нормы завершается формулированием диспозиции статьи и квалифицированных составов. Меры же ответственности за подобные деяния либо не предлагаются вовсе, либо авторы ссылаются на уже действующее уголовное законодательство, либо ограничиваются указанием на отнесение данного преступления к той или иной категории тяжести: небольшой, средней, тяжким или особо тяжким. С сожалением следует констатировать, что это общая тенденция научных исследований уголовно-правовых норм. Еще на рубеже 1980-х годов С.И. Дементьев справедливо отмечал, что в науке уголовного права почти нет исследований, посвященных проблемам конструирования уголовно-правовых санкций <1>. В настоящее время ситуация существенно не изменилась. Такая односторонность не может в полной мере удовлетворить интересам теории и практики. Представляется верным мнение о том, что "игнорирование взаимообусловленности преступления и наказания приводит либо к признанию примата наказания над преступлением, абсолютизации наказания, либо к гипертрофии преступления с отведением наказанию третьестепенной вспомогательной роли в системе мер борьбы с ним. Обе тенденции искажают истинное соотношение рассматриваемых категорий и должны быть преодолены в ходе создания теоретических основ криминализации и пенализации" <2>.

<1> Дементьев С.И. Построение уголовно-правовых санкций в виде лишения свободы. Ростов-н/Д.: Изд-во Ростовского ун-та, 1986. С. 3.
<2> Коробеев А.И. Уголовно-правовая политика: понятие, содержание, теоретические основы // Правовая политика субъектов Российской Федерации. Владивосток, 2002. С. 257.

В науке уголовного права еще в прошлом столетии были глубоко проанализированы основные концептуальные проблемы уголовного наказания <3>. Вместе с тем теоретические основы построения собственно санкций уголовно-правовых норм в достаточной мере не разработаны. При этом констатируется, что не только в отечественной, но и в мировой научной литературе отсутствует такая теория уголовно-правовых санкций, которая могла бы выработать определенную концепцию и дать конкретные рекомендации законодателю <4>. В результате в теории уголовного права справедливо обращалось внимание на серьезные проблемы построения санкций конкретных норм, например, расхождения в оценке санкциями статей УК РФ однородных преступлений; на неоправданно резкие различия в санкциях статей, предусматривающих смежные составы преступлений; на наличие завышенных или, напротив, заниженных санкций, не соответствующих истинному характеру и степени общественной опасности запрещаемых деяний; взаимную рассогласованность санкций между собой <5>.

<3> Карпец И.И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. М., 1973; Ной И.С. Сущность и функции уголовного наказания в советском государстве. Саратов, 1973; Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. Л., 1973.
<4> Ковалев М.И. Понятие преступления в советском уголовном праве. Свердловск, 1987. С. 29; Козлов А.П. Механизм построения уголовно-правовых санкций. Красноярск, 1998. С. 84; Зубкова В.И. Уголовное наказание и его социальная роль: теория и практика. М., 2002. С. 203.
<5> Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения уголовно-правовых санкций. Л., 1976; Козлов А.П. Уголовно-правовые санкции (проблемы построения, классификации и измерения). Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989; Козлов А.П. Система санкций в уголовном праве. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1991.

Не являются исключением санкции статей УК РФ, предусматривающих ответственность за преступления против правосудия. Как показывает проведенное исследование, санкции норм о преступлениях против правосудия нуждаются в совершенствовании, как в плане установления вида и размера мер государственного принуждения, так и в плане их применения. Основными недостатками санкций за преступления против правосудия являются: невозможность применения некоторых из них в полном объеме; не всегда обоснованная безальтернативность наказания; чрезмерно широкие границы между низшими и высшими пределами наказания; несогласованность между собой и с санкциями за другие преступления, в частности против личности.

Оценивая ту или иную санкцию в нормах о преступлениях против правосудия, следует исходить не только из того, каких результатов с ее помощью достигает государство в борьбе с данными видами преступлений, но и учитывать, насколько она соответствует принципам гуманизма и справедливости, соответствует степени вины и данным о личности осужденного. Сам процесс создания логически стройной системы преступлений против правосудия предполагает в конечном счете выдержанность санкций, их научную обоснованность, соответствие существу запрещаемых деяний, а также взаимную согласованность между собой.

Решение проблем построения санкций рассматриваемых норм предполагает учет ряда положений общего характера, признанных уголовно-правовой доктриной. Сложность данных проблем заключается в их многоплановости, поскольку требует решения вопросов: о виде санкции (альтернативной, относительно-определенной либо комбинированной), определения границ предусматриваемых наказаний ("от" - "до"), введение дополнительных видов наказаний.

Отправной точкой при конструировании уголовно-правовой санкции за конкретный вид посягательства в сфере правосудия служит иерархическая система охраняемых уголовным законом общественных отношений как начальный фактор создания системы санкций и определения пределов каждой конкретной санкции. По уровню "значимости" родового объекта на верху лестницы находятся отношения, связанные с уголовно-правовой охраной личности, затем - экономической системы; общественной безопасности и общественного порядка, далее государственной власти и т.д. Это не означает примитивного представления о том, что каждая последующая группа однородных общественных отношений менее значима, чем предыдущая. Некоторые общественные отношения, входящие в ту или иную группу, совпадают или почти совпадают по своей значимости (например, убийство при отягчающих обстоятельствах и террористический акт при отягчающих обстоятельствах). Однако уголовно-правовая защита интересов личности служит определенным "эталоном" при построении санкций за иные виды преступлений, в том числе и в сфере правосудия <6>.

<6> В этом случае предполагается, что санкции за преступления против личности научно выверены и обоснованны.

Общественные отношения, охраняемые в сфере правосудия, по своему содержанию не однородны: отношения, охраняющие безопасность, физическую и нравственную неприкосновенность участников процессуальных и постпроцессуальных отношений, их близких. При построении санкций данных норм взаимосвязь с аналогичными санкциями преступлений против личности очевидна.

Далее при определении общих принципов построения санкций выделяется иерархическая система внутри родового объекта, т.е. происходит его "дробление" на видовые объекты, что также свидетельствует о социальной значимости охраняемых общественных отношений. Охрана интересов государственной власти включает в себя: основы конституционного строя и безопасности государства; государственную власть, государственную службу и службу в органах местного самоуправления; правосудие и порядок управления. При этом в задачи настоящего исследования не включается рассмотрение вопроса о правомерности расположения того или иного родового (видового) объекта в иерархической системе. Подобная классификация лишь подчеркивает объективное существование подобной "лестницы", которая не может не влиять на конструкцию санкции уголовно-правовой нормы.

Внутри отношений, объединенных в уголовном законе общим понятием "правосудие", также правомерна и практически необходима классификация непосредственных объектов по степени их социальной значимости. "Первоначальной задачей при построении санкций, - указывает В.И. Зубкова, - является учет важности общественных отношений - объектов преступлений, их иерархической системы" <7>. Игнорирование данного обстоятельства может прямо привести к дисбалансу видов и размеров включенных в санкцию наказаний. Например, не поддаются научному объяснению предусмотренные в законе меры реагирования на вынесение заведомо неправосудного приговора (ч. 1 ст. 305 УК РФ) и незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300 УК РФ). Последний вид противоправной деятельности может быть составной частью неправосудного приговора, когда судья оправдывает заведомо виновное лицо. Однако подобное деяние со стороны судьи предполагает возможность наказания в виде штрафа или лишения свободы до 4 лет, а со стороны прокурора, следователя или дознавателя - соответственно до семи лет лишения свобод. Полагаем, что защита отношения, обеспечивающего законную деятельность правосудия в конституционном смысле этого слова в иерархической системе отношений, гарантирующих нормальную процессуальную деятельность, стоит на вершине лестницы по своей социальной значимости, что не может не найти отражения при конструировании санкции соответствующей нормы.

<7> Зубкова В.И. Указ. соч. С. 208.

В главе "Преступления против правосудия" сформулировано 35 основных составов и 19 квалифицированных или особо квалифицированных составов. Подавляющее большинство санкций в статьях уголовного закона, где сформулирован основной состав преступления против правосудия, сконструированы как комбинированные (альтернативные + относительно-определенные санкции). Таковых насчитывается 27 санкции, или 77,2%. В оставшихся 8 статьях УК РФ - относительно-определенные санкции, где указан один вид наказания.

Диаметрально противоположной является конструкция санкций в квалифицированных и особо квалифицированных составах: из 19 санкций 15 могут быть отнесены к категории относительно-определенных, а 4 - комбинированных (альтернативных).

Важным условием построения санкций является то, что в их систему должны быть внесены социально обоснованные виды наказания. Из девяти основных видов наказаний, предусмотренных ст. 44 УК РФ, при конструировании санкций норм о преступлениях против правосудия используется семь: обязательные работы; исправительные работы; ограничение свободы; арест; лишение свободы на определенный срок; пожизненное лишение свободы; смертная казнь. Два вида наказания: штраф и лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью - используются в санкции в соответствии с их правовым статусом и как основное, и как дополнительное наказание.

Частота использования того или иного вида наказания прослеживается из данных, приведенных в таблице.

Вид наказания

Использование в санкции статьи УК РФ как основного наказания

Дополнительное наказание

Штраф

26

Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью

Обязательные работы

16

Исправительные работы

Ограничение свободы

Принудительные работы

29

Арест

17

Лишение свободы на определенный срок

41

Пожизненное лишение свободы

Смертная казнь

Таким образом, следует признать, что лишение свободы на определенный срок и штраф являются одними из основных мер государственного принуждения, которые используются при конструировании санкций за преступления против правосудия. Применение принудительных работ как вида основного наказания вновь перенесено на 2017 г., а судьба ареста и вовсе неопределенна, т.к. данный вид наказания не применяется с момента принятия УК РФ, т.е. с 1997 г.

Подобная практика приводит нередко к парадоксальным ситуациям, когда при формулировании альтернативной санкции законодатель использует только два крайних по степени тяжести вида наказания: штраф и лишение свободы на определенный срок <8>. Альтернатива, предлагаемая суду законодателем: либо штраф, либо лишение свободы - не может быть признана обоснованной и справедливой.

<8> Мы сознательно употребляем слово "крайние", поскольку пожизненное лишение свободы и смертная казнь как виды наказаний при конструировании санкций в силу ограничений в уголовном законе применяются к очень узкому кругу общественно опасных деяний.

Вопросы конструирования альтернативных санкций были предметом научного рассмотрения. В уголовно-правовой доктрине по-разному оценивают их теоретическую и практическую значимость <9>, однако целесообразно при их формировании в нормах, предусматривающих ответственность за преступления против правосудия, не ограничиваться двумя явно противоположными по тяжести наказаниями, а включать более широкий их спектр.

<9> Козлов А.П. Уголовно-правовые санкции (проблемы построения, классификации и измерения). Красноярск, 1989. С. 92 - 105.

Для того чтобы уголовно-правовая санкция была эффективной, она должна быть правильно сконструирована, т.е. содержать в качестве главного элемента такое наказание и в таком количестве (наборе), чтобы обеспечить свое применение на практике, не вызывая при этом сложностей и трудностей. В противном случае конструкция санкции может оказаться дефектной, работающей лишь частично, а поэтому являться недостаточно эффективной.

Четкое обозначения пределов санкций важно для соблюдения справедливости назначаемого наказания, поскольку одним из его принципов является соответствие наказания тяжести содеянного. В этой связи принципиальное значение имеет вопрос о "законодательных ножницах" в определении видов и размеров государственного принуждения за те или иные преступления, в том числе и в сфере правосудия в сочетании с границами разумного судебного усмотрения при выборе наказания за конкретное преступление. Законодатель, устанавливая пределы наказуемости, ограничивает судейское усмотрение определенными рамками. Процесс обоюдозависимый, а поэтому обоюдоострый, требующий в идеале, с одной стороны, не дать судейскому усмотрению переродиться в ничем не контролируемый субъективизм судьи, а с другой - позволить в рамках предложенных законодателем границ осуществить индивидуализацию назначаемого наказания. Анализ российской уголовной политики последних лет свидетельствует о тенденции последовательного ограничения пределов судебного усмотрения за счет законодательного закрепления все более детальной регламентации порядка назначения наказания и выбора мер уголовно-правового воздействия. С учетом отмеченной тенденции должны конструироваться санкции норм об ответственности за преступления против правосудия.

В основу их построения должны быть положены следующие общие приемы и способы. Во-первых, обоснование пределов верхних и нижних границ санкций. Доминирует в уголовно-правовой теории позиция, свидетельствующая о том, что большую границу между минимумом и максимумом в относительно определенных санкциях нельзя считать оправданной.

Во-вторых, соотношение наказаний за тяжкое и менее тяжкое преступление, где первое, как правило, всегда должно быть больше, чем второе. А.И. Коробеев данное утверждение без колебаний относит к разряду трюизмов <10>. Анализ норм о преступлениях против правосудия свидетельствует об опровержении этой общеизвестной истины. Из двадцати четырех статей уголовного закона, предусмотренных в главе "Преступления против правосудия", четырнадцать кроме основного состава преступления формулируют его квалифицированные виды. При этом в ряде норм не исключена возможность, что совершение менее тяжкого вида преступления будет наказано более строго, чем совершение его квалифицированного вида. Например, если простой вид побега (ч. 1 ст. 313 УК РФ) наказывается лишением свободы до 4 лет, то квалифицированный (ч. 2 ст. 313 УК РФ) - до 5 лет, а особо квалифицированный (ч. 3 ст. 313 УК РФ) - до 8 лет лишения свободы. В данном конкретном случае построение санкции основного и квалифицированного видов побега имеет еще один недостаток. Представляется необоснованным использованный законодателем прием, когда в качестве нижнего предела наказания определяется размер минимальный для данного вида. Во всех трех санкциях минимальным размером наказания предусмотрен минимум данного вида - два месяца лишения свободы (ч. 2 ст. 56 УК РФ).

<10> Коробеев А.И. Транспортные преступления. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 267.

Прав И.И. Карпец, утверждавший, что конструкция санкции была бы более оправдана, если бы высший предел санкции за менее опасное преступление был бы одновременно низшим пределом санкции за его квалифицированный вид <11>.

<11> Карпец И.И. Указ. соч. С. 241.

В-третьих, санкция должна адекватно отражать характер и степень общественной опасности запрещаемого деяния, а также конструктивные особенности диспозиций уголовно-правовых норм. Требование адекватности предполагает прямую взаимозависимость, когда качественный и количественный критерий опасности запрещаемого деяния соответствует пределам его наказуемости. "Долг законодателя, - подчеркивает Ю.И. Ляпунов, - по возможности, относительно адекватно социальными детерминантами оценить подлинную степень общественной опасности конкретного вида (но не фактического проявления) деяния и закрепить ее в санкции уголовно-правовой нормы" <12>. С учетом этих обстоятельств уже не кажутся беспочвенными предложения об ужесточении наказания за лжесвидетельство <13>.

<12> Ляпунов Ю. Российское уголовное законодательство: резервы совершенствования // Уголовное право. 2002. N 2. С. 49.
<13> Додонов В. Усилить спрос за лжесвидетельство // Законность. 2006. N 5. С. 28.

Бросающаяся в глаза несогласованность санкции с количеством и качеством общественной опасности в запрещаемом деянии наталкивает на мысль о том, что в этом конкретном случае размер наказания определялся не на основе обоснованных выверенных одномасштабных единиц, а произвольно. Не имея теоретически разработанных "стоимостных" показателей общественной опасности преступлений против правосудия, законодатель "вынужден зачастую прибегать в этой сфере к методу проб и ошибок, устанавливая санкции не путем научного постижения существа уголовно-правовых запретов, а исходя из уже существующих санкций по другим составам и из субъективных мнений участников выработки предложений" <14>.

<14> Коробеев А.И. Указ. соч. С. 261 - 262.

Важную роль в преодолении коллизий санкций играет их согласование в нормах, предусматривающих ответственность за различные виды преступлений против правосудия, но обладающих относительно равной степенью общественной опасности. С этих позиций заслуживает критических замечаний построение санкций особо квалифицированных составов, предусмотренных ч. 4 ст. 296, ч. 4 ст. 309 и ч. 3 ст. 313 УК РФ.

Одним из квалифицированных видов рассматриваемых преступлений признается совершение деяния с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Нет никаких разумных объяснений, почему законодатель по-разному оценивает общественную опасность подобного поведения с точки зрения формулирования видов и размеров наказания. В ч. 4 ст. 296 УК РФ такое насилие или его угроза может повлечь за собой наказание от 5 до 10 лет лишения свободы, в ч. 4 ст. 309 УК РФ - от 3 до 7 лет, а в ч. 3 ст. 313 УК РФ - до 8 лет. Отрицательно оценивая такую "разноголосицу" в определении мер государственного реагирования, особо следует подчеркнуть: если в ч. 4 ст. 296 УК РФ данный квалифицирующий признак является единственным, требующим усиления ответственности, то в двух других составах предусмотрены не менее серьезные обстоятельства, влияющие на усиление ответственности - деяние, совершенное организованной группой лиц (ч. 4 ст. 309 УК РФ) и совершенное с применением оружия или иных предметов, используемых в качестве оружия (ч. 3 ст. 313 УК РФ). Следует признать такое построение санкций серьезным конструктивным недостатком, т.к. в них не просматриваются единые правила, которые должны соблюдаться при построении санкций. Объяснить какими-либо вескими причинами такой разброс в размере наказания в виде лишения свободы невозможно. Досадная непоследовательность законодателя в реагировании на близкие по характеру и степени общественной опасности деяния на практике может обернуться явной несправедливостью.

Согласимся с Н.А. Лопашенко в том, что "логическая и юридическая связь уголовно-правовых норм между собой, как принцип кодификации, предполагает внутреннюю согласованность отдельных норм между собой, их непротиворечие друг другу своими диспозициями и санкциями, а также построение отдельных норм и групп норм по законам юридической и формальной логики" <15>. К сожалению, такого единства при построении санкций норм о преступлениях против правосудия в полной мере добиться пока не удалось.

<15> Лопашенко Н.А. Принципы кодификации уголовно-правовых норм. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1989. С. 85.

Возникает вопрос: каким образом должны разрешаться отмеченные противоречия между санкциями норм о преступлениях против правосудия? Представляется, что, подвергая их корректировке, необходимо стремиться к тому, чтобы нижний предел санкции отражал повышающуюся степень общественной опасности данного вида преступления, а верхний позволял оценить опасность нарушения всей совокупности охраняемых общественных отношений, представляющих те или иные социальные интересы.

В-четвертых, заслуживает рассмотрения и проблема конструирования санкций в нормах о преступлениях против правосудия, которые относятся к категории "специальных". А.П. Козлов отмечал, что обособление специальной нормы должно преследовать цели усиления или ослабления уголовной ответственности по сравнению с карательным воздействием, свойственным санкции общей нормы. Без указанных целей едва ли будет приемлема специальная норма <16>.

<16> Козлов А.П. Система санкций в уголовном праве. С. 52 - 53.

Выделение специальных норм свидетельствует о необходимости особого регулирования тех или иных отношений. Как правило, речь идет об охране не одного, а как минимум двух объектов. В этой связи трудно согласиться с тем, что ряд составов преступлений против правосудия, оцениваемых как специальные, по отношению к общим составам должностных преступлений с учетом сопоставления санкций фактически отнесены к категории привилегированных, т.е. смягчающих ответственность. Например, заведомо незаконное задержание (ч. 1 ст. 301 УК РФ) является формой злоупотребления служебными полномочиями в уголовном судопроизводстве. Однако наказание за это деяние в два раза ниже, чем за злоупотребление должностными полномочиями, предусмотренными ч. 1 ст. 285 УК РФ. Могут возразить, что в ч. 1 ст. 285 УК РФ, во-первых, особая мотивация противоправного поведения - корыстная или иная личная заинтересованность и, во-вторых, предусмотрено наступление последствий такого деяния - существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

Однако трудно понять, чем руководствовался законодатель, когда за злоупотребление должностными полномочиями, повлекшими тяжкие последствия (ч. 3 ст. 285 УК РФ), предусмотрел основное наказание до 10 лет лишения свободы и дополнительное наказание (запрет занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью) - до трех лет. В то же время за заведомо незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей, повлекшие тяжкие последствия (ч. 3 ст. 301 УК РФ), предусмотрено только основное наказание от 3 до 8 лет лишения свободы. При сравнении видов и размеров наказаний за незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ) и заведомо незаконное задержание (ч. 1 ст. 301 УК РФ) оказалось, что, несмотря на то, что последней правовой нормой охраняются два объекта - интересы правосудия и интересы личности, санкция ч. 1 ст. 301 УК РФ практически идентична санкции ч. 1 ст. 127 УК РФ. Следовательно, при таком положении виновное лицо за посягательство на один из объектов ответственности практически не несет.

Еще более парадоксальная ситуация складывается при сопоставлении санкций ст. 286 УК РФ (Превышение должностных полномочий) и ст. 302 УК РФ (Принуждение к даче показаний). Ни теория уголовного права, ни судебная практика не ставят под сомнение то положение, что это общий и специальный составы преступления. Однако основной состав превышения должностных полномочий (ч. 1 ст. 286 УК РФ) предусматривает наказание до 4 лет лишения свободы, в то время как основной состав принуждения к даче показаний (ч. 1 ст. 302 УК РФ) - до 3 лет лишения свободы. Не менее разительно отличие квалифицированных видов. За применение насилия при злоупотреблении полномочиями (п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ) наказание предусмотрено от 3 до 10 лет лишения свободы с обязательным дополнительным наказанием в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 3 лет. Применение насилия, издевательства либо пытки при принуждении к даче показаний (ч. 2 ст. 302 УК РФ) предусматривает наказание от 2 до 8 лет лишения свободы, а дополнительного наказания не предусмотрено вовсе.

В-пятых, характерной особенностью наказуемости некоторых преступлений против правосудия следует признать усиление кары за счет запрета занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Не должно вызывать и тени сомнения, что лицо, совершившее преступление в сфере своей профессиональной деятельности (врач, водитель, воспитатель и т.п.) или с учетом занимаемой должности, на определенный срок должно быть "отлучено" от возможности действовать так в дальнейшем.

В преступлениях против правосудия использование такого дополнительного наказания, каким является лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, также нет четкости. В так называемых "должностных" преступлениях (ст. ст. 285 - 293 УК РФ) как дополнительный данный вид наказания предусмотрен в санкции очень часто.

Исследования показывают, что совершенно противоположная картина прослеживается в санкциях статей за преступления против правосудия, совершаемые должностными лицами либо лицами с использованием своего служебного положения, которые по своей сущности являются специальными видами общих "должностных" преступлений. Возможно, это связано с тем, что в соответствии с уголовным законом суд может назначать данный вид наказания в качестве дополнительного и в тех случаях, когда оно не предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ, если с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного признает невозможным сохранение за ним права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (ч. 3 ст. 47 УК РФ). Однако применительно к отдельным видам преступлений против правосудия и в первую очередь совершаемых судьями, прокурорами, следователями и иными должностными лицами правоохранительных органов, такую меру дополнительного наказания целесообразно предусмотреть в санкции, не оставляя ее на откуп судейскому усмотрению. Авторитет государственных органов и должностных лиц зависит в том числе и от равных мер ответственности за содеянное.

Литература

  1. Дементьев С.И. Построение уголовно-правовых санкций в виде лишения свободы. Ростов-н/Д.: Изд-во Ростовского ун-та, 1986.
  2. Додонов В. Усилить спрос за лжесвидетельство // Законность. 2006. N 5.
  3. Зубкова В.И. Уголовное наказание и его социальная роль: теория и практика. М., 2002.
  4. Карпец И.И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. М., 1973.
  5. Ковалев М.И. Понятие преступления в советском уголовном праве. Свердловск, 1987.
  6. Козлов А.П. Уголовно-правовые санкции (проблемы построения, классификации и измерения). Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989.
  7. Козлов А.П. Механизм построения уголовно-правовых санкций. Красноярск, 1998.
  8. Козлов А.П. Система санкций в уголовном праве. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1991.
  9. Коробеев А.И. Транспортные преступления. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003.
  10. Коробеев А.И. Уголовно-правовая политика: понятие, содержание, теоретические основы // Правовая политика субъектов Российской Федерации. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2002.
  11. Лопашенко Н.А. Принципы кодификации уголовно-правовых норм. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1989.
  12. Ляпунов Ю. Российское уголовное законодательство: резервы совершенствования // Уголовное право. 2002. N 2.
  13. Ной И.С. Сущность и функции уголовного наказания в советском государстве. Саратов, 1973.
  14. Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения уголовно-правовых санкций. Л., 1976.
  15. Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. Л., 1973.