Мудрый Юрист

Юридический аспект "права на смерть"

Чашин Александр Николаевич, кандидат юридических наук, председатель коллегии адвокатов Магаданской области "Дальневосточная".

В статье рассматриваются юридические и мировоззренческие основания права человека на распоряжение своей жизнью. Анализируются концептуальные вопросы эвтаназии и суицида.

Ключевые слова: соматические права, смерть, суицид, самоубийство, эвтаназия.

Juridical aspect of the "right to dye"

A.N. Chashin

The article examines the legal and philosophical foundation of human rights for the disposal of their lives. Examines the conceptual issues of euthanasia and suicide.

Key words: somatic rights, death, suicide, suicide, euthanasia.

По меткому высказыванию В.Н. Жукова, "...у человечества не было, нет и, видимо, никогда не будет средства предотвратить смерть - феномен, вносящий неизживаемый, неизбежный трагизм в жизнь отдельного человека и целых народов. Ни наука, ни техника, ни самые совершенные социальные институты не могут изменить трагический ход вещей: человек, родившись, движется по направлению к своей смерти" <1>. Не умея предотвратить смерть, отдельные люди шагают ей навстречу. Такие шаги в форме эвтаназии и суицида порождают серьезные философские и юридические проблемы.

<1> Жуков В.Н. Государство как ценность // Государство и право. 2009. N 9. С. 14.

Эвтаназия как юридическая проблема сегодня обсуждается довольно широко. Принято различать эвтаназию пассивную, при которой человек, не способный существовать автономно, отключается от медицинской техники искусственного поддержания жизни, и активную, когда лицу, не желающему жить дальше, по его просьбе причиняется смертельный вред (как правило, инъекция яда).

Вопросы пассивной эвтаназии на сегодняшний момент вызывают меньше споров и более-менее решаются на практике: отключают ведь безнадежных пациентов в российских клиниках от принудительной вентиляции легких. Поэтому когда мы задумываемся о проблеме эвтаназии, нужно верно представлять себе, что имеется в виду именно активная эвтаназия, т.е. убийство из милосердия. В этой статье мы не будем затрагивать пассивную эвтаназию, поскольку она не вызывает в обществе бурных дебатов, да и практика давно выработала этические стандарты поведения медицинских работников по отношению к пациентам, длительное время находящимся в вегетативном состоянии.

Другое дело - эвтаназия активная. Сегодня она в большинстве стран уголовно наказуема, как убийство. Юридическая наука должна ответить на такой вопрос: верен ли такой подход законодателя к регулированию затронутого вида общественных отношений? Попробуем разобраться. В.И. Крусс вводит в научный оборот такой термин, как "соматические права личности" <2>. В авторском написании прилагательное "соматические" берется в кавычки. Соматические права включают в себя, в частности, следующие: на распоряжение своим телом, на смерть, изменение пола, гомосексуальные контакты, трансплантацию органов и тканей, употребление наркотиков и психотропных веществ, искусственное репродуктирование, стерилизацию, аборт, клонирование и т.д. Поскольку к совокупности таких прав (уточним, что не все из них В.И. Крусс считает допустимыми) относится право на смерть, постольку эвтаназию как вариант добровольного расставания с собственной жизнью следует отнести именно к этой категории прав. Другим вариантом добровольного расставания с жизнью является суицид. А.Ф. Зотов заявляет: "А я считаю неотъемлемым правом человека право на самоубийство. Надоело ему жить - и все. Сейчас этот вопрос обсуждается" <3>. С этим мнением соглашается Е.А. Лукашева <4>. По мнению ряда ученых, к примеру, Ю.А. Дмитриева и Е.В. Шленевой, "конституционное установление права человека на жизнь логически означает закрепление права человека на смерть. Очевидно, раз право на жизнь относится к числу личных прав человека, его реализация осуществляется им индивидуально и самостоятельно, независимо от воли других" <5>. С этим не соглашается А.А. Кирилловых <6>. В другой публикации Ю.А. Дмитриев выступает в дуэте с М.П. Авдеенковой <7>. С этим не поспоришь, право на жизнь действительно закреплено в ст. 20 Конституции РФ <8>. Тот же ученый дуэт продолжает развивать свою мысль: "Это право предполагает возможность человека самостоятельно распорядиться своей жизнью, в том числе добровольно принять решение о сроках и способах ухода из нее. Полагаем, что можно даже вести речь, что право на жизнь юридически закрепляет и ее пределы, т.е. право на самоубийство" <9>. Такую речь процитированный дуэт вести, конечно же, может. Кто им такое запретит? Религия запретит, но, судя по затронутому тексту, его писали убежденные атеисты. Но все же не можем не отметить, что наличие юридических гарантий права на жизнь никак не свидетельствует о таких же гарантиях на ее антипод - смерть. Если так рассуждать, то граждане РФ, имея право на свободу, имеют и право на заточение; имея право на отцовство, имеют право и на сиротство; имея право на свободный труд, имеют право и на рабство. Конечно, можно испытывать желание умереть, замуроваться в стену, осиротеть, трудиться только даром и т.п. Но государство существует не для того, чтобы оказывать помощь в реализации таких желаний. Государство - это механизм, который создало общество (т.е. нас с вами или наших предков, а мы получили уже готовое) с целью обеспечения общественных интересов. Суицид - это не общественный интерес, так как не может быть признано в интересах общества деструктивное по своей природе поведение его отдельных членов. Поэтому право на убийство себя не является не только конституционным, как это в своей речи пытаются представить Ю.А. Дмитриев, Е.В. Шленева и М.П. Авдеенкова, но не образует даже защищаемого законом интереса или свободы личности. Показательно, что в тексте "проявления "права на смерть" на самом деле являются еще одним аспектом права на жизнь" <10>, отстаиваемое право авторами закавычивается. Тем самым сами Ю.А. Дмитриев и М.П. Авдеенкова демонстрируют, что право на смерть - вовсе никакое не право. И это верно, так как суицид - это вовсе не сфера правового регулирования, это такая область социальной (и биологической) жизни, которую невозможно, да и не нужно регулировать посредством права. Здесь следует присоединиться к мнению А.Н. Головистиковой, которая вполне разумно считает "включение распоряжения жизнью... в содержание права на жизнь... неправильным" <11>. Ю.М. Хрусталев обоснованно относит вопросы эвтаназии и суицида к сфере биоэтики <12>. Следует солидаризоваться с мнением Р.А. Степанчука, считающего, что полномочием распоряжаться собственной жизнью, "равно как и правом на смерть. человек попросту законодательно не наделен" <13>.

<2> Крусс В.И. Личностные ("соматические") права человека в конституционном и философско-правовом измерении: к постановке проблемы // Государство и право. 2000. N 10. С. 43 - 50.
<3> Серегин Н.С., Шульгин Н.Н. Гражданское общество, правовое государство и право (круглый стол журналов "Государство и право" и "Вопросы философии") // Государство и право. 2002. N 1. С. 25.
<4> Там же.
<5> Дмитриев Ю.А., Шленев Е.В. Право человека в Российской Федерации на осуществление эвтаназии // Государство и право. 2000. N 11. С. 52.
<6> Кирилловых А.А. Эвтаназия: ограничение или реализация права на жизнь? // Медицинское право. 2012. N 4. С. 23 - 24.
<7> См.: Авдеенкова М.П., Дмитриев Ю.А. Право на физическую свободу // Государство и право. 2005. N 3. С. 13 - 22.
<8> Собрание законодательства РФ. 26.01.2009. N 4. Ст. 445.
<9> Дмитриев Ю.А., Шленев Е.В. Указ. соч. С. 53.
<10> Авдеенкова М.П., Дмитриев Ю.А. Право на физическую свободу // Государство и право. 2005. N 3. С. 17.
<11> Головистикова А.Н. Философское содержание категории "жизнь" и ее реализация в праве // Государство и право. 2005. N 6. С. 38.
<12> Кроткова Н.В. Круглый стол "Свобода и ответственность" // Государство и право. 2007. N 3. С. 115.
<13> Степанчук Р.А. Возвращаясь к вопросу о легализации эвтаназии в странах СНГ: pro et contra // Государство и право. 2008. N 5. С. 80 - 81.

Если я недостаточно убедителен, то предлагаю смоделировать такой пример. Некто решил покончить с собой и раздобыл некое средство для этого (орудие смерти). Близкий ему человек, прознав о таких намерениях, средство смерти отбирает. После этого наш некто подает в суд исковое заявление, в котором, ссылаясь на ст. 20 Конституции РФ, с учетом ее прямого действия, требует суд вынести решение, которым обязать близкого вернуть орудие смерти, мотивируя невозможностью распорядиться своей жизнью в форме совершения суицида в запланированное время и в намеченном месте. Найдите мне, уважаемый читатель, такого судью, который подобное исковое заявление удовлетворит. Приведенная модельная ситуация призвана продемонстрировать, где именно Ю.А. Дмитриев, Е.В. Шленева и М.П. Авдеенкова впали в ошибку.

Вернемся к тексту их спорного произведения: "Вместе с тем, - продолжают они, - возникают ситуации, когда человек, решивший покончить счеты с жизнью, не в силах (физически и/или морально) сделать это самостоятельно, но активно желает наступления собственной смерти. Это - проблема эвтаназии" <14>. Да, согласен, это именно такая проблема. Хочется обратить внимание читателя на уровень общей образованности авторов: нет такого фразеологизма - "покончить счеты с жизнью" в русском языке, нужно говорить либо "свести счеты с жизнью", либо просто "покончить с жизнью". Но оставим филологические способности на совести процитированных авторов и двинемся дальше по тексту их труда, убеждающего нас помогать самоубийцам. "Биолого-медицинский аспект проблемы заключается прежде всего в установлении категорий пациентов, по отношению к которым может рассматриваться возможность применения эвтаназии. Среди таковых можно отметить пациентов, биологическая смерть которых неминуема и которые, умирая, испытывают тяжелые физические страдания" <15>. Двумя страницами спустя, без особых дополнительных доводов, они же приходят к выводу о том, что эвтаназия "имеет право на законное существование" <16>. Поясним, в чем тут заблуждение.

<14> Дмитриев Ю.А., Шленев Е.В. Указ. соч. С. 53.
<15> Там же.
<16> Там же. С. 55.

Как видим, сторонники эвтаназии, все доводы которых, собственно, сводятся к тем же тезисам, которые выплеснули на страницы периодики Ю.А. Дмитриев и Е.В. Шленева, считают, что эвтаназия нужна для того, чтобы облегчить страдания больного, испытывающего боль. Но здесь не учитывается степень испытываемой боли. Если смертельно больной требует эвтаназии, значит, он не избрал суицид. И тут ключевой вопрос: а почему, собственно, этот больной не избрал суицид? Ответа мы видим только два. Первый: по религиозным мотивам, считая самоубийство грехом (к примеру, в христианстве). А перекладывание действий по лишению жизни со своих рук в руки врача - это не грех? Имеет ли право лицо, желающее смерти, избегать суицида ценой того, что его убьет другой человек, пусть даже из сострадания? Причем после эвтаназии пациент умрет, а вот врачу еще жить и жить с моральным грузом совершенного. Между прочим, согласно проведенному в мае 2003 г. исследованию, почти 75% британских врачей заявили, что откажутся "помогать" пациентам, решившим добровольно уйти из жизни, даже если правительство легализует эвтаназию <17>. А теперь проверим на прочность второй из возможных ответов: смертельно больной человек просит эвтаназии, потому что боится совершить суицид. Но если человек боится наложить на себя руки, значит, степень его мучений такова, что оставляет ему возможность чего-то бояться. Раз не хватает духу убить себя, значит, мучения не чрезмерны.

<17> Туманова (Алексанина) Е. Понятие и формы эвтаназии // Российский следователь. 2011. N 24. С. 37 - 38.

Итак, приходим к следующему: смертельно больной человек, не желая жить, по религиозным мотивам или в силу слабости характера сам уйти из жизни не хочет, а хочется ему, чтобы его убили. О том, что это не этично по отношению к медику, мы уже написали. Но нужно учесть, что в случае юридического закрепления эвтаназии подготовительная процедура, скорее всего, будет включать в себя учет мнения родственников <18>. Задумайтесь: а по отношению к ним это справедливо? Безнадежно больной человек, уходя из жизни естественным путем, оставляет о себе память в виде сожаления врача и скорби близких. А лицо, подвергшееся активной эвтаназии, оставляет после себя чувство профессионального диссонанса у врача и мучения родных (дочери, сына, жены, внука и т.п.) относительно принятого ими решения о даче согласия на эвтаназию любимого человека. В последнем случае скорбь, привнесенная в бытие смертью, будет намного больше, чем в случае естественной, но смиренной и мужественной кончины. Нужно еще учесть поступательное развитие психики человека. С возрастом люди становятся более склонными к самоанализу, часто развивается мнительность, прогрессируют скрытые в молодости акцентуации характера, порой порождающие психические заболевания. Поэтому человек, давший согласие в молодом возрасте на эвтаназию родителя, со временем может в этом сильно раскаяться, но вспять содеянное не повернуть. Хорошо еще, если он удержится в здравом рассудке. Смерть близкого сама по себе есть тяжелое испытание. А если она отягощена твоим согласием? Как жить человеку, добровольно отдавшему под косу смерти своего любимого и родного? Специальные исследования на эту тему мне не встречались, но думаю, что легализация активной эвтаназии не может быть осуществлена как минимум без специальных психологических и даже психиатрических исследований не только умирающих, но их близких.

<18> Ширманов И.А. Эвтаназия и предотвращение злоупотреблений // Медицинское право. 2012. N 1. С. 34.

Собственно, что есть эвтаназия по своей природе? Эвтаназия есть зловонная отрыжка атеистического постиндустриального общества. Мы хотим звать к смертному одру врача с инъекцией для жалостливого убийства, а должны призывать священника с Библией для Божественного причастия. Оба варианта нацелены на одно и то же - на устранение страха человека перед смертью. Но пути здесь разные. Религия не зря названа марксистами опиумом для народа. Она действительно опиум, которым только не нужно злоупотреблять. Религия, подобно опиуму, снимет боль умирающего. Душевную боль. А физическая боль - это уже забота фармацевтики.

Еще один аргумент сторонников эвтаназии зиждется на примерах парализованных, не могущих причинить себе смерть собственноручно. Этот аргумент также не выдерживает критики. Кто и как удостоверится в полном психическом здоровье парализованного? Сам режим существования без движения не способствует эффективной работе психики. Но раз человек не вполне адекватен, то нельзя учитывать его мнение по поводу распоряжения своей жизнью (а точнее - своей смертью). Кроме того, не такой уж большой процент лиц идут на эвтаназию именно потому, что не могут двинуть рукой. В подавляющем большинстве случаев умирающий вполне способен убить себя сам раньше срока, хотя его моральный долг перед близкими предписывает этого не делать. Вспомним хотя бы самоубийство, совершенное в произведении А. Беляева "Голова профессора Доуэля", где главный герой, лишенный тела, задержав воздух, подаваемый для речи, вызвал смещение головы со шлангов, подающих питательный раствор в мозг. Это, конечно же, произведение художественное, но хорошо демонстрирует изобретательность человека (хотя бы того же А. Беляева) в разных аспектах.

Подведя итоги, скажем: наш мировоззренческий ответ эвтаназии - нет. Слишком тяжелые последствия она несет окружающим, намного большие, чем выгоды убиваемому из милосердия. Акт эвтаназии дает милосердие безнадежно больному, но берет его вовсе не из пустоты, а из сердец здоровых. Поэтому эвтаназия, проявляя милосердие к больному, отнимает его у здорового. В такой морально-этической ситуации не стоит подправлять природу (или, если угодно, Создателя), пытаясь обмануть естественный порядок вещей.

Постскриптумом отметим, что между сторонниками и противниками легализации эвтаназии имеется промежуточное мнение, согласно которому "формирующиеся реалии настоятельно требуют сохранения в сознании людей психологического барьера против "гуманного убийства". Вместе с тем убийство по просьбе потерпевшего, в отличие от иных его видов, и этот факт нельзя игнорировать, является деянием, согласующимся с волей потерпевшего, что должно влечь пониженную уголовную ответственность" <19>. Именно этот подход является оптимальным и, собственно, вполне реализованным в национальной правовой системе.

<19> Капинус О.С. Эвтаназия в аспектах de lege lata и de lege ferenda // Государство и право. 2008. N 5. С. 96.

Литература

  1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // Собрание законодательства РФ. 26.01.2009. N 4. Ст. 445.
  2. Авдеенкова М.П., Дмитриев Ю.А. Право на физическую свободу // Государство и право. 2005. N 3. С. 13 - 22.
  3. Головистикова А.Н. Философское содержание категории "жизнь" и ее реализация в праве // Государство и право. 2005. N 6. С. 30 - 39.
  4. Дмитриев Ю.А., Шленев Е.В. Право человека в Российской Федерации на осуществление эвтаназии // Государство и право. 2000. N 11. С. 52 - 59.
  5. Жуков В.Н. Государство как ценность // Государство и право. 2009. N 9. С. 14 - 26.
  6. Капинус О.С. Эвтаназия в аспектах de lege lata и de lege ferenda // Государство и право. 2008. N 5. С. 95 - 100.
  7. Кирилловых А.А. Эвтаназия: ограничение или реализация права на жизнь? // Медицинское право. 2012. N 4. С. 22 - 25.
  8. Кроткова Н.В. Круглый стол "Свобода и ответственность" // Государство и право. 2007. N 3. С. 109 - 127.
  9. Крусс В.И. Личностные ("соматические") права человека в конституционном и философско-правовом измерении: к постановке проблемы // Государство и право. 2000. N 10. С. 43 - 50.
  10. Серегин Н.С., Шульгин Н.Н. Гражданское общество, правовое государство и право (круглый стол журналов "Государство и право" и "Вопросы философии") // Государство и право. 2002. N 1. С. 12 - 50.
  11. Степанчук Р.А. Возвращаясь к вопросу о легализации эвтаназии в странах СНГ: pro et contra // Государство и право. 2008. N 5. С. 73 - 81.
  12. Туманова (Алексанина) Е. Понятие и формы эвтаназии // Российский следователь. 2011. N 24. С. 35 - 38.
  13. Ширманов И.А. Эвтаназия и предотвращение злоупотреблений // Медицинское право. 2012. N 1. С. 31 - 34.