Мудрый Юрист

Интеллектуальная собственность в 2114 году. Стремясь угадать будущее

Невзоров Игорь Валерьевич, руководитель Центра интеллектуальной собственности компании EY (Ernst & Young) в СНГ, кандидат юридических наук.

В статье анализируются возможные тенденции развития права интеллектуальной собственности в ближайшем столетии. В числе прочего в своем кратком прогнозе автор касается проблем формирования новых объектов интеллектуальной собственности с возможным выделением единого объекта интеллектуально-правовой охраны, глобализации системы защиты интеллектуальных прав, а также перспектив радикального пересмотра самой концепции интеллектуальных прав.

Ключевые слова: интеллектуальная собственность, объекты интеллектуальных прав, условное исключительное право, единый объект интеллектуально-правовой охраны, концепция открытого контента.

Памяти Невзоровой Елены Николаевны посвящается

One of the biggest roles of science fiction is to prepare

people to accept the future without pain and to encourage

a flexibility of mind.

Arthur C. Clarke. The Making of Kubrick's 2001

По своей натуре многие юристы консервативны. Вносимые в законодательство нововведения, как правило, воспринимаются ими отрицательно, поскольку потенциально несут опасность для стабильности гражданского оборота <1>. Аналогичным образом зачастую скептично и их отношение к новым правовым позициям высших судов <2>.

<1> См., напр.: Дмитриева М.В., Невзоров И.В. К вопросу о планируемом реформировании корпоративного законодательства // Закон. 2006. N 9. С. 40 ("Воплощение в жизнь правовых конструкций, не опробованных в отечественной практике, может привести к подрыву существующей стабильности гражданского оборота").
<2> См., напр.: Невзоров И.В., Костыра А.Н. О прецедентном характере постановлений ВАС РФ // Закон. 2008. N 4. С. 104 ("Применение нового постановления ВАС на практике породит значительное количество дискуссионных вопросов, на которые однозначный ответ будет найти достаточно проблематично").

С другой стороны, законодатели, наоборот, склонны к систематическому и достаточно кардинальному изменению правового регулирования, а суды - к пересмотру своих правовых позиций в течение короткого периода времени. Именно поэтому любая попытка как-либо предсказать степень и состояние развития правового регулирования в определенной сфере даже через небольшой промежуток времени, а тем более через значительный - вековой, сопряжена с существенными затруднениями.

Не угадать резких случайных изменений в подходах к регулированию общественных отношений, вызванных политическими причинами <3>; упустить потенциальное появление в будущем новых объектов <4> и, вероятно, субъектов гражданского оборота <5>; попасть под жесточайшую критику консервативных коллег о необоснованности, бездоказательности и бессмысленности сделанных предположений - вот основные риски юридического футуролога, одна часть которых может проявиться сразу после обнародования настоящей статьи, другая - когда настоящая статья, возможно, уже станет общественным достоянием <6>.

<3> Напомним, что за сто лет, предшествовавших написанию настоящей статьи, российская правовая система успела вначале трансформироваться в правовую систему социалистического права, а затем вернуться обратно к традиционной континентальной с заимствованием в последние годы отдельных элементов из систем общего права.
<4> Мог ли предположить Г.Ф. Шершеневич в начале XX в. появление программ для ЭВМ как объектов гражданских прав?
<5> Например, субъектов клонирования; субъектов генетической модификации человека; субъектов, обладающих искусственным интеллектом; их потомков от браков с физическими лицами и т.п.
<6> См., в частности, ст. ст. 1281 и 1282 ГК РФ (в действующей редакции).

Тем не менее, учитывая названные сложности и риски, оценивая тенденции развития права интеллектуальной собственности за предыдущее столетие, определяя текущие направления развития законодательства в той мере, в которой это возможно в рамках короткой журнальной статьи, рискнем предположить, каким же будет правовое регулирование гражданского оборота интеллектуальных прав ровно через сто лет.

Тенденция прошлого

Существующие сегодня правовые институты интеллектуальной собственности сформировались на основе принципов юридической защиты результатов творческой деятельности конца XIX - первой половины XX в. Сформировав идею охраны "нематериальных" объектов права и закрепления приоритета приобретения исключительной возможности применения таких объектов ("исключительного права") за их создателями, законодатели на протяжении прошедшего столетия вносили скорее количественные, нежели качественные дополнения в первоначальную концепцию. Так, практически не меняясь качественно, правовой институт охраны интеллектуальной собственности охватывал все новые результаты творческой деятельности граждан, возникающие в процессе развития общества <7>.

<7> Изменение российских институтов интеллектуальной собственности происходило скорее в части детализации прямо названных в законе способов использования результатов интеллектуальной деятельности и случаев исключения из них - свободного использования результата, расширения перечня охраняемых объектов, увеличения сроков охраны и т.п.

По мере распространения книгопечатания законодатели наделили авторскими правами создателей публикаций. С развитием массового искусства правовую охрану получили скульпторы и художники. С появлением кинематографа под защиту были взяты аудиовизуальные произведения. Прорыв в звукозаписи привел к появлению в законодательстве категории смежных прав на исполнение и фонограммы. Популяризация телевидения - к расширению перечня смежных прав за счет прав организаций вещания. "Цифровая революция" заставила законодателей признать самостоятельные права на программы для ЭВМ и в определенных ситуациях даже два вида прав - авторские и смежные - в отношении баз данных. Успешное развитие биотехнологий привело к присвоению юридического статуса селекционным достижениям. Возможность коммерциализации ранее не обнародованных произведений стала предпосылкой для появления смежных прав публикатора и т.п.

Фактически право интеллектуальной собственности превратилось к настоящему моменту в набор признаваемых за правообладателем достаточно однотипных полномочий (запрещать, разрешать, получать вознаграждение) <8>, привязанных к различным признанным законом результатам интеллектуальной деятельности, различия между которыми во многом связаны скорее со сроками, в течение которых правообладатель имеет возможность реализовать свои полномочия, нежели с какими-либо сущностными аспектами.

<8> Конечно, не следует забывать и про определенный набор личных неимущественных прав, признаваемых в определенных ситуациях за конкретными физическими лицами - создателями соответствующих объектов (право на имя, право авторства, право на вознаграждение и т.п.). Вместе с тем такие права представляются в какой-то степени скорее рудиментом, проистекающим из ранних периодов формирования правового института интеллектуальных прав, нежели реальной правовой категорией, оказывающей существенное влияние на коммерциализацию интеллектуальных прав и их гражданский оборот.

Таким образом, тенденцией предыдущего столетия можно назвать поэтапное присвоение статуса охраняемого законом объекта интеллектуальной собственности тем результатам интеллектуальной деятельности, которые с течением времени постепенно приобретали значимость и важность с точки зрения их возможной коммерциализации участниками оборота.

Представляется, что в следующем столетии станет возможным как количественное продолжение такой тенденции, так и скачкообразное качественное ее изменение. Количественным продолжением могло бы стать придание статуса объекта интеллектуальных прав все новым и новым имеющим потенциал для коммерциализации объектам.

Будущие объекты интеллектуальных прав

Учитывая крайнюю востребованность и быстроту развития медицинских и биологических технологий, отдельным объектом охраны в будущем <9> могли бы стать созданные в результате существенных инвестиций дженерики ранее существовавших лекарственных средств. Фактически под такой защитой находились бы интересы тех фармацевтических компаний, которые хотя и не имели первоначально патента на соответствующее лекарство, однако после истечения срока действия патента своего конкурента смогли создать на рынке его аналог, защищаемый от паразитирования на его популярности третьих лиц.

<9> В качестве производных прав - по аналогии с правом публикатора, фактически производным от прав авторских.

Также самостоятельным объектом охраны могли бы стать оригинальные изменения, вносимые в геном человека, животного, растения, а равно те или иные полезные / коммерчески применимые последствия в природе индивида, вызванные такими изменениями <10>. Аналогичным образом правовую охрану могли бы получить технологические дополнения человеческой функциональности, имеющие потенциал для последующей коммерциализации <11>. Определенным аналогом современного права публикатора в сфере селекционных достижений могло бы стать исключительное право разработчика в отношении клонированных вымерших животных либо растений, учитывая имеющийся уже сегодня интерес к их коммерческому использованию <12>.

<10> Безусловно, в настоящий момент такие изменения и последствия не только не охраняются как результат интеллектуальной деятельности, но по законодательству отдельных государств в принципе запрещены. Тем не менее в случае разрешения в будущем отдельными либо всеми государствами такого рода изменений их результаты, скорее всего, получат интеллектуально-правовую охрану.
<11> См., напр.: Intel: Chips in brain will control computers by 2020. URL: http://www.computerworld.com/s/article/9141180/Intel_Chips_in_brains_will_control_computers_by_2020 (дата обращения: 09.05.2014).
<12> См., напр.: Cloning to revive extinct species. URL: http://edition.cnn.com/2002/WORLD/asiapcf/auspac/05/28/aust.thylacines (дата обращения: 09.05.2014); Russian scientists to attempt clone of woolly mammoth. URL: http://bbc.com/news/technology-16068581 (дата обращения: 09.05.2014).

По мере увеличения значимости и привлекательности присутствия физических лиц в компьютерно созданной (виртуальной) реальности самостоятельной правовой охране могут подлежать коммерчески привлекательные объекты виртуального мира (виртуально созданные оригинальные предметы, их оригинальные виртуальные свойства; виртуально реализуемые способы обращения и взаимодействия с такими предметами) <13>.

<13> При этом речь идет не о том, что правовая защита могла бы быть предоставлена лишь каким-либо персонажам компьютерных игр, которые охраняются посредством концепции интеллектуальных прав уже сейчас, а о том, что она будет предоставлена тем сущностным отличиям виртуального мира от реального, порождаемым самим виртуальным миром, которые могли бы быть коммерциализированы (например, определенная многомерность, а не трехмерность пространства виртуального мира; результаты творческой деятельности, появившиеся в результате такой многомерности и в принципе не имевшие возможности возникнуть в невиртуальном мире, и т.п.).

В случае потенциального лавинообразного развития космических технологий <14>, а равно появления в ближайшем столетии какой-либо иной технологии, имеющей возможность существенно видоизменить и усилить свойства предметов материального мира, самостоятельными объектами правовой охраны могли бы стать особые свойства предметов, впервые разработанные либо достигнутые в рамках осуществления таких технологий.

<14> В частности, за счет значительного вовлечения в развитие космического пространства частных лиц и последующей коммерциализации деятельности в космосе и на ближайших небесных телах.

Кроме того, принимая во внимание предполагаемое большее ускорение науки и техники, представляется, что также правовой охраной в будущем могут наделяться не только уже созданные объекты, но и те, которые только находятся в разработке (так называемый опцион на будущую разработку). Ранний пример такого подхода уже сейчас закреплен в законодательствах разных стран в рамках концепции data exclusivity.

Думается, что в будущем условное исключительное право может предоставляться еще не разработанным результатам, в которые уже сделаны первоначальные инвестиции и которые лишь после завершения разработок станут традиционными объектами интеллектуальной собственности <15>.

<15> Возможно, такая условная охрана будет сходна с правовой охраной товарных знаков, предоставляемой им сегодня с даты приоритета до даты государственной регистрации соответствующего обозначения.

Качественное изменение

Вместе с тем, учитывая то, что к настоящему моменту и так существует значительное количество охраняемых законом результатов интеллектуальной деятельности, которое с учетом вышеназванных вероятных изменений еще увеличится, в будущем возможен сценарий не количественного, а качественного изменения перечня объектов правовой охраны.

В рамках качественного изменения произойдет (скорее всего, постепенный и планомерный) отказ законодателя от обеспечения защитой всего перечня объектов с заменой их на единый объект интеллектуально-правовой охраны.

Предпосылкой для выделения в законодательстве единого объекта является относительное сходство правовых режимов всех существующих сегодня результатов интеллектуальной деятельности <16>, а также однотипное фактическое применение интеллектуальных прав участниками гражданского оборота - в первую очередь для защиты собственных инвестиций в ту или иную разработку и охраны собственной доли на рынке. Важно обратить внимание на то, что к настоящему моменту правовые формы охраны интеллектуальной собственности (авторское право, патентное право, товарные знаки и т.п.) на практике часто смешиваются. При этом иногда законодатель сам, внося изменения в правовое регулирование, существенно смешивает правовой режим двух, казалось бы, противопоставленных ранее исторически форм охраны. Здесь следует обратить внимание, например, на последние изменения в правовом статусе промышленного образца, внесенные в российское законодательство, в значительной степени уравнявшие его с правовым статусом товарного знака.

<16> Как отмечалось, общий перечень полномочий правообладателя в отношении каждого из признаваемых сегодня объектов во многом сходен. Исключение в России составляет, например, требование о компенсации, которое может быть заявлено в отношении нарушения авторских прав либо прав на товарный знак, но не может быть заявлено в части прав патентных. Тем не менее представляется, что в глобальных масштабах такое исключение видится скорее определенной непоследовательностью кодификации, а не имеющим особое юридическое значение случаем.

Правообладатель, стремясь достичь поставленной цели - минимизировать долю конкурента на рынке, применяет формы правовой охраны в комплексе (см., например, споры Apple v. Samsung) либо использует правовые формы для достижения юридического результата, ранее присущего совершенно другим формам правовой охраны.

В подтверждение сказанного достаточно вспомнить несколько значимых примеров, иллюстрирующих эту тенденцию:

Кроме того, в последнее время истцы все чаще выбирают для заявления собственного иска те формы правовой охраны, которые наиболее актуальны и эффективнее всего используются против ответчика на соответствующей территории для защиты конкретного продукта <17>.

<17> См., напр.: дело Lucasfilm Limited v. Ainsworth. URL: http://www.supremecourt.gov.uk/docs/UKSC_2010_0015_ps.pdf (дата обращения: 09.05.2014).

Таким образом, на практике в разных юрисдикциях мы видим фактическое смешение различных форм правовой охраны и их применение правообладателями в рамках не оригинальной цели, ради которой те или иные формы вводились в законодательство (авторское право - для защиты литературных и иных произведений, товарные знаки - для индивидуализации товара и т.п.), а в рамках единой цели - позволить правообладателю достичь превосходства над его конкурентом. То есть фактически интеллектуальные права все больше и больше становятся не столько способом получения автором/создателем денежных средств с нарушителя, использовавшего его результат на рынке <18>, сколько именно орудием конкурентной борьбы, в рамках которой их главной ценностью является возможность отнять у конкурента значительную долю рынка.

<18> Авторы в основном участвуют в спорах с теми компаниями, которым они предоставили права на созданные ими результаты интеллектуальной деятельности, - спорах о выплате вознаграждения за выполненное служебное задание и т.п.

В связи с этим представляется, что одним из возможных сценариев будущего выступает именно качественное изменение законодательства об интеллектуальной собственности, когда названным фактическим тенденциям будет придана соответствующая юридическая форма, предоставляющая всем участникам гражданского оборота единые права в отношении любых результатов чьей-либо интеллектуальной деятельности. Когда вместо большой совокупности отдельных незначительно отличающихся друг от друга объектов законодатель будет гарантировать права на единый объект интеллектуально-правовой охраны, одинаково защищающие интересы всех лиц, желающих коммерциализировать результаты интеллектуального труда.

Глобальная защита

Учитывая происходящее сегодня сближение мировых правовых систем в подходах и методах правового регулирования, а также принимая во внимание существенное сходство "интеллектуальных" законодательств различных стран мира, защита интеллектуальных прав в будущем видится практически полностью лишенной юрисдикционных барьеров и препятствий.

Представляется, что с точки зрения глобализации в последующее столетие человечество сконцентрируется на обеспечении прав граждан всех ключевых стран защищать свою интеллектуальную собственность на территории других стран. Это может быть реализовано как посредством принятия очередных всемирных конвенций (например, Глобальной конвенции о защите интеллектуальных прав в сети Интернет), так и посредством приведения законодательств в соответствие друг с другом.

Отдельным направлением координации юрисдикций может стать выработка единых подходов к защите интеллектуальных прав, когда такие права будут защищаться судебными органами всех основных государств путем соблюдения единого стандарта доказывания, применения судебной практики одной юрисдикции в качестве прецедента для суда другой юрисдикции; обеспечения оперативного (приводимого в исполнение в течение всего нескольких часов <19>) принятия судами обеспечительных, в том числе трансграничных, мер. При этом с учетом предполагаемой глобализации правового регулирования одним из вероятных сценариев представляется тот, при котором принцип государственного суверенитета в части защиты интеллектуальных прав будет фактически отодвинут на второй план правом лица (обладателя исключительного права) на судебную защиту в ситуации, когда суд одного государства будет иметь возможность наложить судебный запрет на распространение отягощенной чужой интеллектуальной собственностью продукции на территории сразу всех государств.

<19> Что особенно важно, например, в отношении споров, возникающих в глобальных телекоммуникационных сетях либо при аналогичном глобальном способе распространения информации, который может применяться в будущем.

Заключение

Представленный краткий прогноз столетнего будущего правового института интеллектуальной собственности, конечно, во многом условен. Он исходит из того, что те тенденции, которые возникли к сегодняшнему дню, будут последовательно продолжены.

Вместе с тем важно отметить, что существует целый ряд факторов, которые могут помешать нарисованному прогнозу сбыться.

Одним из ключевых факторов здесь является концептуальная, ведущаяся в научных и практических кругах дискуссия о том, необходимо ли право интеллектуальной собственности в существующем виде в принципе.

Апологетами идеи отмены "юридической монополии" правообладателя являются, например, представители движений copyleft, free culture movement, free software movement и т.п., которые в общем исходят из предпосылок о важности практически неограниченного распространения информации и знаний между всеми членами человечества, а также о необходимости максимально сузить интеллектуально-правовую охрану как препятствующую свободному обмену информации.

Одним из возможных сценариев 2114 г. может стать радикальный пересмотр самой концепции интеллектуальных прав и замена ее на концепции, аналогичные идеям открытого контента (Open Content <20>).

<20> См., в частности Wiley D. "Open Content" // http://web.archive.org/web/19990128224600; http://opencontent.org/home.shtml (дата обращения: 09.05.2014).

Хотя, если все-таки подтвержденный столетиями и отмеченный в начале настоящей статьи консерватизм юристов так и останется неизменным, такой радикальный пересмотр интеллектуальных прав вряд ли будет возможен - по крайней мере, в ближайшие сто лет.