Мудрый Юрист

Земельное законодательство адмирала

Медведев Валентин Григорьевич, заведующий кафедрой истории государства и права Тольяттинского государственного университета, доктор юридических наук, кандидат исторических наук.

Статья посвящена анализу аграрного законодательства правительства адмирала А. Колчака в годы Гражданской войны в России. Автор стремится показать несостоятельность законов о земле Верховного правителя России, явившуюся причиной краха сибирского антисоветского государственного образования.

Ключевые слова: закон, землевладение, правительство, законотворчество, крестьяне, нормативно-правовой акт.

Land legislation of admiral A. Kolchak

V.G. Medvedev

The article is devoted to the analysis of the agrarian legislation of the government of admiral A. Kolchak in the years of the civil war in Russia. The author seeks to show the inconsistency of the land legislation of the Supreme ruler of Russia, where the cause of the collapse of the Siberian anti-Soviet public education.

Key words: law, land tenure, government, legislation, peasants, legal act.

Выход России из общенациональной трагедии Гражданской войны и будущее развитие формы государства, по мнению многих исследователей, были немыслимы без кардинального законодательного разрешения аграрного вопроса. Маятник крестьянских симпатий к советской или антисоветской власти на протяжении всей Гражданской войны качался в ту или иную сторону в зависимости от того, какая власть в наибольшей степени сможет обеспечить выполнение требований крестьян по справедливому разрешению вопроса земельной собственности. В этих условиях альтернативный "пакет решений" по законодательному урегулированию отношений землевладения и землепользования мог стать своеобразной "платой по векселям" крестьянству со стороны антибольшевистских правительств. Однако этого не произошло, и антисоветские государственные образования "белой" России, лишившись поддержки мелкого и среднего крестьянства, оказались обречены на поражение.

На востоке страны правотворчество колчаковского правительства в аграрной сфере обусловливалось принципом "непредрешения", согласно которому окончательное и кардинальное реформирование поземельных отношений откладывалось до завершения Гражданской войны и созыва будущего Учредительного или Национального собрания. В связи с этим весной 1919 г. Верховный правитель в качестве директивного указания генералу Деникину написал: "...я считаю единственным выходом для настоящего момента по возможности сохранить фактически создавшийся (в результате "черного передела" 1917 - 1918 гг. - Авт.) переход земли в руки крестьян, допуская исключения лишь при серьезной необходимости..." <1>. Вместе с тем во многих своих выступлениях он неоднократно заявлял, что "возврата к старому нет" и что прежние господствовавшие формы земельной собственности "должны отпасть и замениться новыми" <2>.

<1> Деникин А.И. Очерки русской смуты. Берлин, 1925. Т. IV. С. 223 - 224.
<2> Кипарисов В. Верховный правитель адмирал А.В. Колчак. Б/м., 1919. С. 23.

Данный императив лег в основу правотворческой деятельности колчаковского Совета министров, одним из первых шагов которого в аграрной области стало принятие 5 апреля 1919 г. Постановления об отмене нормативных актов Временного Сибирского правительства по земельному вопросу. Отменялось Постановление от 6 июля 1918 г., в котором говорилось, что все земли, принадлежавшие на правах собственности как отдельным лицам, так и различным обществам и товариществам, и захваченные "посторонними лицами", равно как живой и мертвый инвентарь, подлежат безусловному возврату их владельцам. Отменялись также инструкция и дополнения к ней, раскрывавшие механизм применения и реализации данного нормативного акта <3>.

<3> ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1125, 396. Л. 1; Правительственный вестник. 17.04.1919.

В марте 1919 г. Советом министров была создана специальная правительственная комиссия по разработке аграрного законодательства во главе с товарищем министра земледелия И.И. Ярмошем. По ее предложению 14 марта 1919 г. правительство приняло Постановление о приобретении прав на землю на льготных условиях (на правах переселенцев, согласно столыпинским законам) для солдат и офицеров колчаковской армии, георгиевских кавалеров, членов семей убитых, раненных и контуженных на фронтах мировой войны 1914 - 1918 гг. Для привлечения в армию добровольцев 8 апреля 1919 г. Совет министров внес поправку в данное Постановление, ограничивавшую круг льготников только "участниками войны за возрождение России" <4>. Но главным результатом работы комиссии явилась "Записка о направлении аграрной политики правительства", которая содержала основные принципы предполагаемого аграрного законодательства в рамках политики "непредрешения" <5>.

<4> ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1148. 404. Л. 1 - 3.
<5> Допрос Колчака // Колчак Александр Васильевич: Последние дни жизни. Барнаул, 1991. С. 104.

В общей части документа делалась ссылка на исторический опыт российской законодательной практики и говорилось о целесообразности длительной и поэтапной эволюции аграрного законодательства по пути развития столыпинских реформ. Вместе с тем заявлялось о необходимости учета тяги крестьян Центральной России и Поволжья к общинному землевладению, противоречившему частнособственнической идее, которая господствовала в Сибири. Таким образом, приходя к выводу о невозможности "единообразного разрешения аграрного вопроса на всем пространстве Российской державы", законодатель предлагал предусмотреть в будущем земельном законе положения о "факультативном сохранении общины" в отдельных регионах страны <6>.

<6> К земельному вопросу // Известия Министерства земледелия. Омск, 1919. N 9 - 10. С. 19, 20.

Кроме того, составители "Записки" однозначно высказались за замену крупного помещичьего землевладения мелким крестьянским. Создание фермерского (по столыпинскому типу) и общинного землевладения законодатель предполагал осуществить за счет казенных и частновладельческих земель путем добровольных частных сделок крестьян с землевладельцами. В качестве дополнительной меры предполагался метод принудительного отчуждения. Непременным условием проведения земельных сделок должен был стать контроль государства за куплей и продажей земли для недопущения возможного возникновения "карликовых" крестьянских хозяйств, с одной стороны, и роста крестьянского землевладения "выше трудовой нормы" - с другой <7>.

<7> Там же.

Для "побуждения" помещиков к продаже своих земель разработчики "Записки" предлагали введение высокого прогрессивного поземельного налога и запрещение любых частных сделок по спекуляции землей. Принудительное отчуждение планировалось осуществлять не в прямом действии, а путем введения государственной монополии на продажу и покупку земли через Государственный земельный банк с обязательной выплатой выкупа владельцу земли <8>. О конкретных размерах норм минимумов и максимумов как крестьянских хозяйств, так и неотчуждаемых участков землевладельцев в документе не говорилось. Таким образом, законодатель предлагал решить аграрный вопрос в духе компромисса между крестьянами и помещиками при посреднической роли государства, что в условиях сложившегося в стране социального антагонизма было практически невыполнимо.

<8> Там же.

Все эти меры планировалось проводить после окончания Гражданской войны. Пока же предлагалось сохранить сложившийся в деревне статус-кво, в связи с чем "захватчики" помещичьих земель должны были наделяться правами арендаторов с правом преимущественной покупки захваченных земель в будущем. За ними также признавалось право сбора урожая 1919 г. <9>.

<9> Аверьев В. Аграрная политика колчаковщины // На аграрном фронте. 1929. N 6 - 8.

Кроме правительственного проекта агарного закона в Совете Министров рассматривались и предложения частных лиц. Наибольшим вниманием пользовались законопроекты известного народника Н.П. Огановского и князя А.А. Кропоткина. Они также были составлены в духе столыпинского реформаторства и были близки к министерскому проекту. Огановский предлагал законопроект по созданию "в грядущей России землепользования чисто трудового типа", но с сохранением крупных не только помещичьих, но и кооперативных хозяйств, основанных на "капиталистических началах". Крестьянам планировалось передать лишь часть владельческих земель с устаревшими формами хозяйственной деятельности. При этом должен был соблюдаться принцип "опоры на сильных", с ликвидацией уравнительного общинного распределения земли <10>.

<10> Огановский Н. Современная постановка земельной реформы // Сибирский агроном (Омск). 1919. N 4. С. 12 - 13.

Князь Кропоткин в своем проекте также исходил из необходимости разрушения общины и закрепления частной крестьянской земельной собственности. Отчуждение частновладельческих земель предлагалось осуществить за выкуп, с таким расчетом, чтобы крестьянское хозяйство составляло не менее 8 - 10 десятин земли. Не должны были подлежать отчуждению частновладельческие земли, на которых вырабатывались лучшие сорта хлебов, выращивался племенной скот, перерабатывалось сырье <11>.

<11> Гражданов Ю.Д. Аграрное законодательство режима А.В. Колчака // Сибирь в период Гражданской войны. Кемерово, 1995. С. 56.

Итоговым результатом законотворческой деятельности колчаковского правительства явилось принятие в апреле 1919 г. Декларации российского правительства (была известна в народе как Грамота Верховного правителя о земле) и целого пакета законов по регулированию земельных отношений <12>. Декларация и принятые в соответствии с ней законы не носили реформаторского характера. Они представляли собой временное, текущее законодательство, направленное на установление государственного контроля за аграрной сферой с целью поддержания "социального мира" между крестьянами и землевладельцами. Не случайно в Декларации основное внимание уделялось правовым гарантиям, с одной стороны, захватчикам земли по сбору урожая 1919 г., с другой - землевладельцам по недопущению новых захватов их владений со стороны крестьян. Ни о каком принудительном отчуждении помещичьих земель в документе не говорилось, упоминалось лишь о возможности передачи крестьянам части частновладельческой и казенной земли за выкуп. Определенно была высказана позиция законодателя лишь в отношении крестьян-столыпинцев (хуторяне, отрубники, переселенцы. - Авт.), которые вели хозяйство "трудового и полутрудового типа". Правительство гарантировало пресечение возвращения в общину перешедших в их собственность земель <13>.

<12> Декларация российского правительства // Известия Министерства земледелия. 1919. N 9 - 10; СУР РП. 1919. N 16. Октябрь. Ст. 252. С. 4 - 5.
<13> Там же. С. 5 - 6.

В соответствии с Декларацией 13 апреля 1919 г. Совет Министров принял закон о введении в действие Положения об обращении во временное заведование правительственных органов земель, вышедших из фактического обладания их владельцев и поступивших в фактическое пользование земледельческого населения <14>. Он был приурочен к освобождению от большевиков Пермской, Казанской и Самарской губерний, где господствовало помещичье землевладение, в связи с чем перед омским правительством встал вопрос о привлечении на свою сторону поволжского и прикамского крестьянства.

<14> ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1122. Л. 17 - 23.

Данный закон был принят на заседании правительства со значительными поправками и при голосовании с перевесом всего лишь в один голос. Поправки главным образом сводились к тому, чтобы "указать крестьянам-захватчикам, что право собственности (на землю) им не принадлежит". В ходе заседания министр юстиции А. Старынкевич вынужден был констатировать: "Мы не должны закрывать глаза на то, что государственный аппарат вряд ли будет в состоянии в ближайшем будущем приобрести такую мощь и силу, чтобы сказать: "Крестьяне, отдайте землю прежним владельцам" - или: "Владельцы, отдайте землю крестьянам" <15>.

<15> См.: Журов Ю.В. Енисейское крестьянство в годы Гражданской войны и иностранной интервенции. Красноярск, 1977. С. 45 - 46; Гражданов Ю.Д. Аграрное законодательство режима А.В. Колчака // Сибирь в период Гражданской войны. Кемерово, 1995. С. 59.

Принятием данного закона правительство, не желая "вносить ломку в сложившееся распределение земель", и в целях предотвращения социального взрыва переводило фактических пользователей на положение арендаторов. Одновременно государство стремилось успокоить и помещиков, так как статус арендаторов лишал крестьян собственнических прав. Кроме того, под действие закона не подпадали земли земских и городских самоуправлений, общинные, кооперативные и усадебные, а также хозяйства, имевшие "показательное или государственное значение" <16>.

<16> Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. Пекин, 1921. Т. 2. С. 156; ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1122. Л. 21 - 22; Правительственный вестник. 25.04.1919.

В целях "содействия земледельческому населению в приобретении земель в собственность" на территории "белой" Сибири была реформирована банковская система. На основе утвержденного 24 сентября 1919 г. Временного положения о Государственном земельном банке Крестьянский поземельный и Государственный дворянский земельный банки преобразовались в единый Государственный земельный банк (ГЗБ). ГЗБ передавались все капиталы, ссудные и залоговые обязательства, недвижимые и движимые имущества. Предполагалось, что банк будет выступать в качестве посредника при переходе частновладельческих земель к крестьянам, так как он предоставлял довольно низкий процент (0,5% в полугодие) под кредиты и ссуды <17>.

<17> Известия Министерства земледелия. 1919. N 11.

Определение конкретных условий сдачи земли в аренду и размеров платы за нее возлагались, помимо Государственного земельного банка, на Государственный земельный фонд (ГЗФ). В распоряжение последнего поступали все земли, находившиеся в руках крестьян-захватчиков. Деятельность данного государственного органа регулировалась изданными Министерством земледелия Правилами о порядке определения пространства земель, поступивших в заведование правительственных органов, использовании этих земель и о порядке возвращения некоторых категорий земель в распоряжение владельца. Согласно Правилам под руководством ГЗФ специально созданные для этих целей уездные земельные советы обязаны были составить кадастр захваченных крестьянами земель с точным определением границ участков по каждому владению. После этого в присутствии владельца земли, захватчика (арендатора) и представителей ГЗФ и ГЗБ составлялся акт о передаче участка в Управление ГЗБ. Последнее и занимались фактической передачей захваченных земель в аренду <18>.

<18> Там же.

Таким образом, по оценке юрисконсультской части Министерства земледелия, правительство, принимая Правила о порядке определения пространства земель, поступивших в заведование правительственных органов... "само того не желая, вступало в отношения с крестьянами пользователями земель в качестве арендодателя, то есть фактически коллективного помещика". Это в корне противоречило Положению об обращении во временное заведование правительственных органов земель, вышедших из фактического обладания их владельцев.

Важным дополнением к Декларации российского правительства явились принятые 13 апреля 1919 г. Правила о порядке производства и сбора посевов в 1919 г. на землях, не принадлежащих помещикам <19>. В нем говорилось, что "все посевы, произведенные на землях, не принадлежащих помещикам, составляют полную и неотъемлемую собственность тех лиц, трудом или средствами которых означенные посевы произведены". При этом под "землями, не принадлежащими помещикам", подразумевались земли, захваченные крестьянами в ходе "черного передела" в 1917 г. <20>. Вместе с тем, создавая коллизию, документ гласил, что "пользование землей не создает для пользователей... никаких прав на владение... этой землей" <21>.

<19> Известия Министерства земледелия. 1919. N 11. С. 3 - 10.
<20> Там же. С. 5.
<21> Известия Министерства земледелия. 1919. N 11. С. 5.

Кроме того, применение данного нормативного акта носило крайне бюрократический характер и изобиловало множеством специальных инструкций "делопроизводственного" плана. Так, например, крестьянское землепользование регламентировалось такими формальностями, как обязательный, не позднее 1 июня 1919 г., доклад посевщика сельскому старосте о количестве засеянной земли с точным указанием места, где посев произведен. Староста обязан был фиксировать это в Книге для записи посевов и доводить полученные данные до волостной земельной управы, которая, в свою очередь, передавала их в уездный земельный совет <22>.

<22> Гражданов Ю.Д. Указ. соч. С. 57.

Кроме того, помимо общих налогов и поземельных сборов, новые пользователи обязывались к выплате особого поземельного сбора на счет уездных земельных советов, которые имели право самостоятельно устанавливать размеры платы. Данный сбор распределялся частично на содержание земельных советов, но главным образом шел в пользу бывших владельцев имений. Таким образом, Правила о порядке производства и сбора посевов несли в себе, с одной стороны, зачатки обюрокраченной муниципализации земельной собственности, с другой - оставляли в неприкосновенности крупное частное землевладение помещичьего типа, что не могло способствовать урегулированию аграрных отношений и, соответственно, поддержке крестьянами антисоветской государственной власти.

В целях ориентирования крестьян и помещиков на добровольное приобретение (отчуждение) земель за выкуп колчаковское правительство отменило действие закона Временного правительства от 12 июня 1917 г. об ограничении земельных сделок. Вместо них, согласно Постановлению омского Совета Министров от 13 июня 1919 г., вводились Временные правила о порядке разрешения сделок на землю, заключение которых ставилось под контроль государства, так как определение максимальных размеров отчуждаемых участков передавалось в ведение администрации. По мнению исследователей, это имело целью не только ограничить спекуляцию землей, но и давало возможность Министерству земледелия "ограничительными мерами" "парцеллировать крупные частные землевладения" <23>.

<23> Там же. С. 61.

Таким образом, аграрное законодательство омского правительства не было направлено на кардинальное реформирование отношения землевладения и землепользования и не могло способствовать созданию широкой социальной базы на селе сибирскому государственному образованию. В данном свете вряд ли можно согласиться с выводами современных исследователей о том, что, несмотря на неудачу земельной реформы в целом, "колчаковское аграрное законодательство оказалось "левее" всех прочих, современных ему законодательств белых правительств" <24>.

<24> Гражданов Ю.Д. Указ. соч. С. 63.

Такой вывод основан на том, что на территории, контролируемой правительством ВСЮР (Вооруженные Силы Юга России), юридически не произошло легализации земельных захватов. Однако это не совсем верно. На юге страны, так же как и на востоке, законодатель не мог игнорировать настроения крестьянства, и вынужден был предоставлять захватчикам помещичьих земель права арендаторов и гарантировать им сбор урожая.

Следует отметить, что во всех государственных образованиях "белой" России, кроме Северной области, главным вектором нормотворческой деятельности их правительств являлась реанимация и обновление столыпинского законодательства о земле. Это не могло найти поддержки и понимания даже в Сибири, где отсутствовало развитое помещичье землевладение, и тем более такое законодательство непригодно было для регионов европейской России, где господствовала помещичья частная собственность на землю. Интересно в связи с этим высказывание барона Будберга о том, что колчаковский аграрный закон не укладывался в правосознании даже тех слоев населения, на обеспечение интересов которых он был направлен - отрубников, столыпинских хуторян, выселенцев. В своем дневнике барон пишет, что в Сибири "главными районами восстания являлись именно поселения столыпинских аграрников" <25>.

<25> Будберг А. Дневник. М., 1990. С. 261.

Таким образом, в целом, очевидно, следует согласиться с выводами крупнейших советских исследователей контрреволюции И.И. Минца, Г.З. Иоффе, А.Л. Литвина и других о том, что несостоятельность земельного законодательства омского правительства явилась "неизбежным следствием классовой позиции буржуазно-помещичьей диктатуры Колчака" <26>. Советское аграрное законодательство, несмотря на все его издержки, в глазах крестьян выглядело предпочтительнее. Это, как представляется, и явилось главной причиной краха политического режима адмирала А. Колчака.

<26> Иоффе Г.З. Указ. соч. С. 185 - 186; Литвин А.Л. Крестьянство Среднего Поволжья в годы Гражданской войны. Казань, 1972. С. 35 - 36 и др.

Литература

  1. ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1148. 404. Л. 1 - 3.
  2. ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1125. 396, л. 1.
  3. ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1122. Л. 17 - 23.
  4. ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1122. Л. 21 - 22.
  5. Аверьев В. Аграрная политика колчаковщины // На аграрном фронте. 1929. N 6 - 8.
  6. Будберг А. Дневник. М., 1990. С. 261.
  7. Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. Пекин, 1921. Т. 2.
  8. Гражданов Ю.Д. Аграрное законодательство режима А.В. Колчака // Сибирь в период Гражданской войны. Кемерово, 1995.
  9. Декларация российского правительства // Известия Министерства земледелия. 1919. N 9 - 10.
  10. Деникин А.И. Очерки русской смуты. Берлин, 1925. Т. IV.
  11. Допрос Колчака // Колчак Александр Васильевич: последние дни жизни. Барнаул, 1991.
  12. Журов Ю.В. Енисейское крестьянство в годы Гражданской войны и иностранной интервенции. Красноярск, 1977.
  13. Известия Министерства земледелия. Омск, 1919. N 11.
  14. Иоффе Г.З. Крах российской монархической контрреволюции. М., 1977.
  15. Кипарисов В. Верховный правитель адмирал А.В. Колчак. Б/м., 1919.
  16. К земельному вопросу // Известия Министерства земледелия. Омск, 1919. N 9 - 10.
  17. Литвин А.Л. Крестьянство Среднего Поволжья в годы Гражданской войны. Казань, 1972.
  18. Огановский Н. Современная постановка земельной реформы // Сибирский агроном (Омск). 1919. N 4.
  19. Правительственный вестник. Омск. 17.04.1919.
  20. Правительственный вестник. Омск. 25.04.1919.
  21. СУР РП. 1919. N 16. Октябрь. Ст. 252.