Мудрый Юрист

Влияние средневековых религиозных институтов западной европы на развитие толкования права

Недилько Юлия Викторовна, доцент кафедры теории и истории государства и права Кубанского государственного аграрного университета, кандидат юридических наук.

В статье исследуется деятельность римских пап и средневековых церковных учреждений Западной Европы по толкованию правовых норм; рассматривается борьба между религиозной и светской властью за право интерпретации; показывается история формирования некоторых правил толкования.

Ключевые слова: толкование правовых норм, каноническое право, светское право, церковная юрисдикция, самозащита, преступный грех, систематическое толкование, аутентичное толкование.

Substantiation of territorial claims of Ivan IV: dynastic and religious elements

Y.V. Nedil'ko

Nedil'ko Yulia Viktorovna, candidate of jurisprudence, assistant professor of the chair of state history and law of Kuban State Agrarian University.

The activity of Roman Popes and medieval church institutions of West Europe on legal norm construction is researched in this article; the fight between religious and society authorities for the right of construction is considered; the history of some law construction formation is shown.

Key words: legal norm construction, canonical law, society law, church jurisdiction, self-defence, criminal sin, systematic interpretation, authentic interpretation.

Огромное влияние на развитие и толкование права европейских народов оказало распространение христианства. Его пик приходится на V - X вв. В связи с этим многие ранее существовавшие правовые предписания утратили свое значение. Но для развития и единообразной интерпретации оставшихся немаловажную роль сыграла письменность, распространявшаяся вместе с христианством.

Она позволяла зафиксировать, в первую очередь, обычаи, но не в изначальной их редакции. Чаще всего это были интерпретации, варьировавшиеся от незначительных до существенно изменявших первоначальный смысл правового предписания.

Широкому применению толкования способствовало и распространение церковной юрисдикции. Так, начиная с VI в. в монастырях Европы начали составляться сборники правил, называющиеся уложениями о наказаниях, или книгами покаяния. Они содержали в себе описание различных грехов и наказаний за их совершение. Очень скоро юрисдикция этих сборников была распространена не только на всех монахов, но и всех христиан, а под грехом понималось не только религиозное, но и светское противоправное деяние.

Во многих церковных положениях проводится разделение между смертными (гнев, гордость, зависть, нецеломудрие, отчаяние, чревоугодие, скупость) и мелкими грехами, причем под понятие смертных подпадало не само действие, а образ мыслей или побуждение.

Такое разделение деяний, вкупе с их интерпретацией, послужило тому, что за одинаковые преступления налагались разные наказания, в зависимости от трактовки мотивов и побуждений преступника.

Так, книга покаяний, авторство которой предписывают Беде Достопочтенному, говорит, что "не всех следует взвешивать на одних и тех же весах, хотя бы проступки их и были одинаковы, однако надо различать между богатым и бедным; свободным и рабом... Следует делать различие между характерами грехов и людей; воздержанный ли человек или невоздержанный; намеренно или случайно; [совершен ли грех] при всех или тайно; с какой степенью угрызения [виновник] исправляет свою вину, по необходимости или по желанию; место и время [проступков]".

Таким образом, со временем получили письменное закрепление правила интерпретации, призванные способствовать правильному назначению наказаний за грехи.

В период Средневековья каноническое право было поделено на "старое право" (jus antiquum) и "новое право" (jus novum). В таком разделении также сыграло свою роль толкование правовых норм. Дело в том, что "старое право" состояло из древнейших текстов и канонов. Однако в обстановке развивающихся общественных отношений при помощи первоначальных текстов не всегда имелась возможность произвести полноценное правовое регулирование. Поэтому наряду с изданием новых норм права власти прибегали к толкованию древнейших правил и канонов и с помощью результатов этого толкования осуществляли правовое регулирование. Результаты правовой интерпретации, как и новые законы, впоследствии подпали под понятие канонического "нового права".

На развитие толкования правовых норм особое влияние оказало противостояние церковной и светской власти в Западной Европе. Реализация положений исходной доктрины "двух мечей" происходила таким образом, что императору предоставлялось право законотворчества, как светского, так и церковного, а духовенству - служение святым тайнам. В X - XI вв. многие европейские монархи руководили епископами в области духовного учения и облекали духовенство знаками их церковных должностей <1>. Это обосновывалось тем, что монархи считались наместниками Бога на земле, тогда как папы - лишь наместниками Святого Петра. Таким образом, фактически оба "меча" - светский и церковный - принадлежали монархам, а священники могли распоряжаться своим лишь по воле монарха.

<1> Гарольд Дж. Берман. Западная традиция права: Эпоха формирования. М.: ИНФРА-М - НОРМА, 1998. С. 99.

Ситуацию обострил тот факт, что начиная с XII в. папа получает титул наместника Христа (Vicarius Filli Dei - Наместник Сына Божьего). Данная формулировка впервые встречается в Даре Константина - документе средневековой эпохи.

Сразу считаем необходимым отметить (в настоящее время доказано), что данный документ является подделкой. Впоследствии он вошел в состав Лжеисидоровых декреталий. Доподлинно происхождение его неизвестно. Предположительно он составлен во второй половине VIII - IX в., в аббатстве Корби, во Франции, и был частью сделки между Пипином Коротким, претендующим на роль короля франков, и папским двором. Подложность документа была доказана в 1440 г. Лоренцо делла Валла ("О даре Константина", опубликовано в 1517 г.). В Риме от этого акта отказались только в XIX в. Однако это не мешало ему сыграть свою роль в попытках пап возвысить духовную власть.

"Дар Константина" гласит о передаче Константином I верховной власти над Западной Римской империей главе римской церкви. Эта передача выразилась в том, что Константин Великий, крещенный папой Сильвестром и им же излеченный от проказы, подарил последнему императорские регалии, Рим, Италию, Латеранский дворец, западные государства, главенство над четырьмя кафедрами (александрийской, антиохийской, иерусалимской и константинопольской) и на этом основании перенес свою резиденцию на восток.

Данный документ называет наместником сына Божьего апостола Петра, а понтифики, по его смыслу, являются заместителями главы апостолов. Именно этот документ и стал основным аргументом пап в борьбе за власть. Подобное обстоятельство вынудило императора отказаться от титула "наместника Бога на земле" и свидетельствовало о переходе обоих "мечей" в руки папы. Позиция церкви теперь обосновывалась тем, что монархов на земле много, а наместник Христа - папа - один.

Был провозглашен тезис о том, что папа вправе по своему желанию разрешать то, что запрещено каноническими законами, а с соответствующей мотивировкой ему предоставляется право разрешать и то, что запрещают Божеские законы <2>.

<2> Лозинский С.Г. История папства. М.: Политиздат, 1986. С. 119.

Эти обстоятельства способствовали обострению противостояния между монархами и папой. Последнему не оставалось ничего иного, как искать обоснование своего верховенства в юридических постулатах и хрониках. То же самое предприняли и сторонники верховенства светской власти. Обе стороны на свой лад интерпретировали древние правовые источники, пытаясь обосновать собственные притязания.

Поскольку ни одно лицо не обладало полномочиями по разрешению конфликта между церковной и светской властью, папа Григорий VII издает документ, получивший название "Dictates Papae" - "Диктаты папы".

Он состоял из 27 положений и был адресован папой якобы "самому себе". В нем прослеживалась четкая линия, направленная на верховенство папской власти над императорской: диктат 8-й закреплял исключительное право папы носить императорские регалии; диктат 12-й гласил о том, что папа вправе низлагать императоров, а 27-й - о праве папы освобождать от присяги на верность лицу, совершившему грех. Диктат 19-й запрещал кому бы то ни было судить папу, а 20-й - судить лицо, обратившееся к папскому суду.

Что касается правотворческой и правоинтерпретационной деятельности, то Диктаты папы не обошли вниманием и эти вопросы.

7-й диктат говорил о праве, принадлежащем одному лишь папе, на издание законов в соответствии с нуждами времени. 18-й диктат предоставляет только папе право внесения изменений в его же решения.

Можно заключить, что таким образом папа признает правомерным аутентичное толкование правовых норм, причем в том случае, когда оно исходит от него самого. Данный постулат обосновывался 22-м диктатом, согласно которому римская церковь никогда не ошибалась и вечно будет считаться непогрешимой.

При разрешении наиболее важных дел, посудных церкви, также следовало прибегать к помощи папы, предоставляя эти дела на его рассмотрение (диктат 21-й). В частности, это было обусловлено тем, что только папе предоставлялось право расширительной интерпретации правовых норм.

"Диктаты папы" вызвали конфликт между королем Генрихом IV и папой Григорием VII, который закончился победой церковной власти над светской, поскольку король был вынужден явиться к папе на покаяние.

В итоге за церковной властью закрепились широкие полномочия. Власть папы ограничивалась только естественным и абсолютным божественным правом (т.е. изложенным в Библии и аналогичных источниках). Папе предоставлялось право толкования закона. Многим спорам был положен конец именно благодаря папским декреталиям <3>. Авторитет папы в толковании юридических положений часто привлекался и в светских судах.

<3> Le Bras G. Canon Law // The Legacy of the Middle Ages / eds. C.G. Grump and E.F. Jacob. Oxford, 1926. P. 333 - 334.

Усиление папской власти повлекло за собой создание европейских университетов, развитие юриспруденции и правосознания. Однако систематизация юридической науки происходила при помощи схоластического метода.

Стремясь укрепить свою власть, римская католическая церковь старалась находить прецеденты в патристике раннего христианства. Церковь обращалась к более древним традициям, игнорируя более поздние, поэтому произведения ведущих франкских и германских богословов IX - X вв. игнорировались. Произведения, принятые папой во внимание, толковались так, чтобы соответствовать целям политики папы. Тексты, препятствующие ей, отвергались. Для того, чтобы отвергнуть какой-либо неугодный им обычай, папы прибегали к толкованию посредством афоризма Тертуллиана и Св. Киприана: "Христос сказал: "Я есмь истина". Он не говорил: "Я есмь обычай" <4>. Поскольку подавляющий массив предписаний зиждился на обычаях, эта фраза помогала церкви в борьбе с ними.

<4> Гарольд Дж. Берман. Западная традиция права: Эпоха формирования. М.: ИНФРА-М - НОРМА, 1998. С. 117.

Расширительному толкованию подвергались и старинные юридические тексты, и религиозные, а также примеры древних цивилизаций. В конечном итоге эта интерпретация привела не к возврату к традициям, как декларировал папа, а к созданию новых правовых положений.

Благодаря интерпретационной политике церкви накопилось множество канонов и положений церковных соборов, декретов и решений епископов, монархических законов о церкви. Уложения о наказаниях появились благодаря толкованию Священного писания и произведений ранних отцов церкви. Однако церковь не делала серьезных попыток провести масштабную систематизацию интерпретационных положений, многие из которых стали законодательными. Эти нормы систематизировались только в хронологическом порядке. Тем не менее благодаря толкованию религиозных учреждений удалось "помирить" между собой светское и церковное законодательство, причем во многих случаях без забвения текста первоисточника.

В данный период (XII в.) правопонимание сливалось с правотолкованием, а толкование права - с его применением. Так, толкование важнейшей библейской заповеди "не убий" осуществлялось с учетом иных положений Библии, оправдывающих убийство при определенных обстоятельствах, например, при самозащите.

Однако отметим, что не всегда самозащита толковалась как обстоятельство, освобождающее от наказания.

Так, в XII - XIII вв. широкую огласку получило дело о нападении разбойников на один из монастырей <5>. Несмотря на то, что монахи были избиты и ограблены, они собрались с силами и связали разбойников. Один монах отправился известить власти о случившемся, другой остался стеречь разбойников. Те, в свою очередь, попытались освободиться. Опасаясь быть убитым сам, оставшийся монах убил обоих разбойников.

<5> Там же. С. 188.

Казалось бы, обстоятельства дела можно было толковать как убийство, совершенное с целью самозащиты. Однако папа Александр III, до которого дошло это дело, интерпретировал иначе.

С его позиции, связывание разбойников и их убийство является не чем иным, как "преступным грехом", поскольку при совершении данных деяний монахи нарушили принцип кротости и церковную дисциплину, а также отступили от высказывания Христа о том, что если кто-нибудь пожелает отобрать рубашку, нужно отдать ему верхнюю одежду.

Применение к монахам положения о ненаказуемости убийства при самообороне недопустимо, поскольку оно распространяется только на людей, живущих в миру, а монах умер для мира и является более высоким, чем обычный человек, воплощением. Поэтому его деяния подпадают под иные критерии оценки. Кроме этого, отразив первое нападение, монахи могли спастись, но, связав разбойников и оставив их под присмотром одного из них, они сами заведомо создали ситуацию, угрожающую жизни.

Таким образом, толкование, данное папой, приводило к выводу о необходимости применения наказания к монахам.

Позже при толковании, позволяющем признать ненаказуемым совершение неумышленного причинения смерти, стало использоваться положение римского права, гласящее, что "силу можно употребить для отражения силы". Здесь налицо систематическое толкование нескольких источников, которое способствовало появлению нормы, оправдывающей причинение смерти нападающему при необходимой обороне.

Систематический способ толкования права в Средние века был тем более ценным, что правовые нормы только начинали выделяться из религиозных, политических, этических норм, действовали в основном на территории определенной местности и были неотъемлемы от обычаев, религиозных убеждений и практики. Упорядочение этих положений, придание им структурного единства достигалось при помощи толкования существующих норм, получившего свое развитие посредством развития юридической науки в целом.

Литература

  1. Гарольд Дж. Берман. Западная традиция права: Эпоха формирования. М.: ИНФРА-М - НОРМА, 1998. С. 99.
  2. Лозинский С.Г. История папства. М.: Политиздат, 1986. С. 119.
  3. Le Bras G. Canon Law // The Legacy of the Middle Ages / eds. C.G. Grump and E.F. Jacob. Oxford, 1926. P. 333 - 334.