Мудрый Юрист

Герберт харт Versus джордж питчер: историко-философская реконструкция критических аргументов *

<*> Работа выполнена при поддержке РГНФ (проспекты N 12-33-01289а2) и в рамках ФЦП "Кадры" (N 14.В37.21.0986).

Оглезнев Виталий Васильевич, профессор кафедры социологии, психологии и права Института социально-гуманитарных технологий Национального исследовательского Томского политехнического университета, доктор философских наук.

В статье представлена историко-философская реконструкция возможной дискуссии между Гербертом Хартом и Джорджем Питчером. Питчер выдвигает ряд критических аргументов против предложенной Хартом философии действия, изложенной на страницах статьи "Приписывание ответственности и прав", актуальность которых для современной теории и философии права не вызывает сомнений. Кроме того, интерес к анализу этого научного спора обусловлен тем фактом, что Харт не ответил на замечания Питчера, указав лишь, что некоторые из них вполне обоснованны. Поэтому в статье предпринята попытка не просто проанализировать содержание аргументов оппонентов, но, прежде всего, воссоздать философский контекст их дискуссии, характерный для английской философии XX столетия.

Ключевые слова: действие, ответственность, поведение, приписывание, юридический язык, Герберт Харт, Джордж Питчер.

Herbert Hart versus George Pitcher: Historical and Philosophical Reconstruction of Critical Arguments

V.V. Ogleznev

The article presents the historical and philosophical reconstruction of the discussion that could be between Herbert Heart and George Pitcher. Pitcher puts forward a number of critical arguments against Hart's philosophy of action stated in article "The Ascription of Responsibility and Rights" which relevance for the modern legal theory and legal philosophy is not in doubt. Besides, interest to the analysis of this scientific dispute arises from the fact that Hart had not responded to Pitcher's remarks, saying only that some of them are quite justified. Therefore this article attempts to analyze not just the content of the arguments of opponents, but, first of all, to recreate the philosophical context of this discussion, which is characteristic for English philosophy of the XX century.

Key words: action, responsibility, behavior, ascription, legal language, Herbert Hart, George Pitcher.

"Лингвистический поворот" в истории философии и теории права принято связывать с именем Герберта Харта - выдающегося правоведа XX столетия. В современной историко-философской и юридической литературе зачастую игнорируется тот факт, что экспликация лингвистической проблематики в сфере права берет свое начало не в "Понятии права" [1] Харта, а в его первой и скандально известной статье под названием "Приписывание ответственности и прав" [2], сначала опубликованной в журнале Proceedings of the Aristotelian Society (1949), а затем в Logic and Language (1951). Позднее Харт откажется от изложенной в этой статье идеи, посчитав ее ошибочной, и больше к ней никогда не возвратится (ни в качестве упоминания, ни в качестве цитирования). Однажды он даже признается, что "в ней (в "Приписывании ответственности и прав". - Прим. В.О.) были некоторые весьма интересные и верные мысли, но, думаю, были и определенные ошибки. Я утверждал, что суждение, что человек совершил действие, не является дескрипцией, а аскрипцией, скажем, в смысле способа утверждения его ответственности. Теперь я так не считаю" [3]. С. 276]. Примечательно еще и то, что он не включил ее (хотя должен был, исходя из названия) в свой сборник Punishment and Responsibility. Essays in Philosophy of Law [4], отметив во введении, что основные положения этой статьи теперь не кажутся ему столь верными и очевидными и что большая часть критических замечаний, сделанных по ее поводу, оправданна и обоснованна [4] С. 6]. Причем в качестве примеров критических замечаний Харт указывает именно на работы Питера Гича и Джорджа Питчера. Тем не менее публикация статьи "Приписывания ответственности и прав", иллюстрирующая, по словам Н. Лэйси (биографа Харта), "интеллектуальное взаимообогащение теории права и лингвистической философии" [5]. С. 146], прославила Харта в философской академической среде и обеспечила широкое обсуждение его философской концепции. И еще в течение многих лет она вызывала бурные дискуссии, критические рецензии, обоснованные и необоснованные осуждения и одобрения.

Что стало истинной причиной отречения Харта от не разработанной до конца концепции, к сожалению, неизвестно. Возможно, это непримиримая критика [6] - [9], которая обрушилась на него со стороны, прежде всего, философского сообщества и которая вынудила его ретироваться, оставив оппонентов без комментариев и без повода для дальнейших дискуссий.

Мы же попытаемся реконструировать возможную полемику Харта, пожалуй, с самым непримиримым его критиком - Джорджем Питчером, который назвал подход Харта "в корне неправильным" и потребовал основательного его пересмотра и радикальной переформулировки [9]. С. 226]. Кроме того, анализ критических аргументов оппонентов позволит не только разобраться в нюансах философского спора, но, прежде всего, показать направления использования методологии аналитической философии в сфере права [10] С. 7 - 8]. Несмотря на то что вопросы, которые поднимают Харт и Питчер, имеют трансграничный и междисциплинарный характер, но для теории и философии права их освещение и анализ актуальны по сей день.

Основным объектом критической атаки Питчера является главный тезис Харта, что сказать "Он его ударил" означает не описать физические движения человека, но приписать ему ответственность за содеянное. Питчер начинает свой анализ с утверждения, что хотя теория Харта и рассматривает всевозможные человеческие действия, а не какую-то определенную их часть, но при этом в качестве примеров он привлекает случаи с противоправными (или кажущиеся противоправными) действиями - вроде мужчина ударил женщину (действительно, Харт часто приводит примеры таких предложений, как "Он ее ударил", "Смит ее ударил" и проч., но они не являются его "стандартными", как их называет Питчер, примерами [2] С. 127 - 130]). Но если мы рассматриваем случаи с вполне обычными действиями, такие как когда мы говорим "Он сыграл на пианино" или "Он поужинал", можно ли при этих обстоятельствах приписать кому-то ответственность. Определенно нет, отвечает Питчер. В этих случаях, как и во многих других, нет ничего, что могло бы позволить приписать ответственность за содеянное [9] С. 226]. Когда нам кто-то говорит "Смит ее ударил", это означает, по Харту, что говорящий приписывает ответственность Смиту. Но за что именно Смит должен быть ответственным? По мнению Питчера, это - резонный вопрос, поскольку кроме тех случаев, когда кто-то просто является ответственным человеком, т.е. всякий раз, когда лицо признается ответственным (например, за свои слова или поступки, в широком смысле), это всегда означает, что оно несет ответственность за что-то определенное, конкретное. Однако Харт говорит нам, считает Питчер, что Смит ответствен именно за свои действия. Вот на этот "резонный вопрос" и пытается ответить Питчер, рассматривая его в качестве основополагающего или отправного момента критики концепции Харта. Кроме того, он утверждает, что только после тщательного анализа употребления предложений типа "Это сделал он" в контексте обычного (не юридического) дискурса можно опровергнуть теорию своего оппонента.

В самом деле Харт отмечает, что "предложения формы "Это сделал он" традиционно считались дескриптивными, тогда как их основная функция, которую я рискну назвать аскриптивной, буквально заключается в том, чтобы приписывать ответственность за действия" [2] С. 119]. По мнению Питчера, подобный ход мысли вряд ли можно счесть корректным, несмотря на то, что многие философы (включая Харта) регулярно отмечают, что человек ответствен за свои собственные действия. Насколько вообще правильно утверждать, задается вопросом Питчер, что "человек ответствен за свои действия"? Например, если Джонс грабит банк (пример Питчера. - В.О.), то можно ли задаться вопросом: "Ответствен ли Джонс за ограбление банка или за то, что банк ограбили?" Чтобы ответить на этот вопрос, Питчер предлагает (исчерпывающий) перечень случаев, когда лицо несет ответственность:

Именно пятый случай, репрезентирующий основную идею Питчера, представляет особый интерес для разбора его критических аргументов. Первые четыре случая просты и понятны, поскольку они в той или иной степени апеллируют к этимологии слова "ответственность" ("ответ, отвечать"). Сказать, что Джонс отвечает (несет ответственность) за нервный срыв Сисиль, значит утверждать, что он что-то сделал не так (в этом случае - бросил ее) по крайней мере, его поведение явилось основной причиной ее нервного срыва, и, кроме того, он сделал это таким образом (в данном случае безжалостно), что заслуживает осуждения или порицания. Если бы они расстались добровольно или в более мягкой форме, указывает Питчер, то мы не смогли бы сказать, что он несет ответственность за ее нервный срыв. Вывод Питчера: мы несем ответственность (отвечаем) за большую часть наших действий, имеющих удачный (благоприятный) исход (или результат), а также не имеющих такового, и в отношении их мы не можем говорить о вине или осуждении, но только при определенных обстоятельствах, о похвале. Иными словами: "1) если x есть исход (или результат) чего-то, что некто сделал, и 2) если x признается неудачным (или удачным), то тогда при определенных обстоятельствах лицо заслуживает осуждения (или похвалы)" [9] С. 228].

На наш взгляд, неубедительность (или даже слабость) приведенных аргументов Питчера основана на непоследовательности в его рассуждениях, а именно в смешении контекстов рассуждения. Питчер не учитывает или попусту игнорирует тот факт, что приписывание ответственности в теории Харта возможно преимущественно (или исключительно) в рамках юридического дискурса. Харт пишет: "...в некоторых важных аспектах они (аскриптивные предложения. - Прим. В.О.) сходны с формальными исковыми заявлениями, обвинительными актами, признаниями, решениями суда и приговорами, формирующими насколько большую, настолько и важную часть языка юристов. И логические особенности, которые отличают эти виды предложений от дескриптивных предложений или скорее от теоретической модели дескриптивных предложений, с которой часто работают философы, могут быть лучше всего поняты при рассмотрении определенных особенностей юридических понятий, поскольку они встречаются в юридической практике и процессе" [2] С. 119]. За пределами юридического языка (например, в контексте морали) некоторые положения Питчера выглядят вполне убедительно, но если мы попытаемся поместить, например, предложенную им "формулу ответственности" в юридический контекст: "Если Джонс ограбил банк и не был при этом задержан полицейскими, т.е. ограбление было успешным (с благоприятным для него исходом), он ни при каких обстоятельствах не может заслуживать похвалы" - то мы получим крайне тривиальный результат. Напротив, в случае неудачи (его задержали полицейские) есть все основания утверждать, что он заслуживает осуждения. Кроме того, Питчер считает, что ни один из (пяти) предложенных им вариантов ответственности не подпадает под формулировку "ответственность за свои действия" в хартовском смысле, поскольку нельзя сказать, что Джонс был обязан, должен или был вынужден ограбить банк; также нельзя сказать, что ограбление банка - это исход или результат действий Джонса, напротив, это то, что он сделал [9] С. 228]. Питчер старается подчеркнуть, что следует различать ответственность за действия и ответственность за результаты действий, т.е. Джонс отвечает не за действия, связанные с ограблением банка, но за сам факт ограбления банка, за факт того, что банк был им ограблен.

Для подтверждения своей точки зрения Питчер приводит следующий пример. Представим ситуацию, что в детском саду в какой-то момент времени воспитатель покидает игровую комнату, но когда возвращается, то обнаруживает, что разбита ваза. Воспитатель спрашивает детей, кто разбил вазу. Джейн говорит: "Это сделал Джонни". По мнению Питчера, это - яркий пример ситуации, когда одно лицо посредством произнесения фразы "Это сделал он" приписывает ответственность другому лицу. Даже если Харт считает, что приписывание ответственности возможно только в ситуациях подобного рода, все равно его утверждение, по мнению Питчера, ложно. Ибо, когда Джейн говорит "Это сделал Джонни", приписывая тем самым ему ответственность, это все же не ответственность за те действия, которые она ему приписывает. Согласно Питчеру, уловить это различие можно через различение форм вопроса, который звучал так: "Кто несет ответственность за случившееся?" (Who is responsible for it?), а не "Кто несет ответственность за действия, что привели к случившемуся?" (Who is responsible for the act that resulted in this?). В данном случае воспитатель просто желает знать, чьи действия привели к тому, что ваза разбилась, в то время как вопрос о том, кто несет ответственность за случившееся, возникает позже. С точки зрения Питчера кажется очевидным, что Джейн приписывает ответственность Джонни не за его действия, которые привели к тому, что ваза разбилась, но за разбитую вазу, за сам факт. "Пример, который выглядел многообещающе, - пишет Питчер, - оказывается на деле примером того, что хотя в нем ответственность действительно приписывается, но это не ответственность за действие, что приписывается... разбитая ваза, за которую несет ответственность Джонни, есть результат (или следствие) того, что он сделал" [9] С. 229].

Иными словами, приписывание ответственности в строгом смысле этого слова возможно лишь в специфических речевых ситуациях, вроде представленной выше, где ответственность имеет индикационный характер, т.е. определяет того, кто ответит за случившееся. Это приводит Питчера к двум выводам [9] С. 231]: что, во-первых, тезис Харта, что "сказать "Он его ударил" означает не описать физические движения человека, но приписать ему ответственность за содеянное", является неверным. Вместо того чтобы обращаться к понятию "ответственность", Харту следовало бы, по словам Питчера, обратиться к понятию "заслуживающий порицания или наказания". Во-вторых, даже если предположить, что данный тезис верен, он все равно будет ложным, поскольку будет неприменимым для всех суждений формы "Это сделал он".

Как мы смогли убедиться, основные критические аргументы Питчера покоятся на игнорировании различения ответственности на позитивную и негативную (приведенные им случаи ответственности - явное тому подтверждение). Подобная тематизация ответственности подробно разработана в отечественной теории и философии права и получила широкое распространение в научной юридической литературе. В частности, Н.В. Витрук считает, что "ответственность в позитивном (положительном, активном, перспективном) плане рассматривается как осознание личностью смысла и значения собственных поступков, согласование их со своими правами и обязанностями, своим долгом в настоящем и будущем поведении. В то время как ответственность в негативном (ретроспективном) аспекте понимают как ответственность за прошлое деяние, за нарушение требований норм права, которое уже имело место" [11] С. 23]. Позитивная ответственность возникает за правомерное поведение (например, ответственность из чувства долга), а негативная (ретроспективная) за противоправные деяния. Под негативной ответственностью понимается собственно юридическая ответственность, возникающая в результате неисполнения обязанностей, нарушений запрета, злоупотребления правом. Кроме того, в отечественной юридической традиции принято от юридической ответственности отличать правовую, под которой понимается ответственность, устанавливаемая в соответствии с требованиями идеального (естественного) права, его идеалов и ценностей; она наиболее тесно связана с принципами свободы, справедливости и равенства. Правовая ответственность лежит в основе юридической ответственности [11] С. 21]. Но поскольку в английском языке отсутствует термин, способный передать вышеотмеченные оттенки слова "ответственность" (дело в том, что в английском языке невозможно провести различие между терминами "правовая ответственность" и "юридическая ответственность", ибо под термином legal responsibility понимается и правовая и юридическая ответственность), то мы вынуждены оставить это замечание без внимания. Выделение позитивной и негативной ответственности может иметь эвристическое значение для анализа аргументов Питчера.

Смешение Питчером видов ответственности приводят к (существенному) искажению взглядов Харта и неправильному понимаю его подхода. Желая обосновать свое предположение, Питчер приводит примеры действий не негативного характера (вроде предложения "Он его ударил"), но примеры позитивного обычного поведения. Если кто-то говорит "Он прочел книгу" или "Он пообедал", то, очевидно, что в этих случаях ответственность за сделанное не приписывается, несмотря на то, что глаголы в этих предложениях употребляются в прошедшем времени (согласно процитированному выше определению Н.В. Витрука). Питчер указывает на предложения, которые действительно не приписывают ответственность, а не приписывают они ее потому, что не все действия подлежат ответственности. Ответственность из морального долженствования (ответственность родителей за воспитание своих детей), т.е. позитивная ответственность, отличается от (негативной) ответственности за совершение противоправного деяния. Основной причиной подобного постулирования мы считаем различие контекстов употребления этого термина; ибо Харт имеет в виду юридический контекст, а Питчер - моральный. Кроме того, в теории Питчера обнаруживаются некоторые замечания лингвистического характера. Так, например, Питчер настаивает, что приписывается не ответственность за действия, но действия лицу, привлекаемому к ответственности. Харт, напротив, совершенно четко отмечает, что приписывается именно ответственность за действия: "... основная функция предложений формы "Это сделал он"... буквально заключается в том, чтобы приписывать ответственность за действия" [2] С. 119]. Все это позволяет нам прийти к выводу, что надлежащий анализ терминов "приписывание" и "ответственность" должен учитывать, главным образом, контекст их употребления.

Литература

  1. Харт Г.Л.А. Понятие права. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2007. 302 с.
  2. Харт Г.Л.А. Приписывание ответственности и прав // Правоведение. 2010. N 5 (292). С. 116 - 135.
  3. Sugarman D. Hart Interviewed: H.L.A. Hart in Conversation with David Sugarman // Journal of Law and Society. 2005. Vol. 32. N 2. P. 267 - 293.
  4. Hart H.L.A. Punishment and Responsibility. Essays in Philosophy of Law. Oxford: Oxford Clarendon Press, 1968. 315 p.
  5. Lacey N.A. Life of H.L.A. Hart: the Nightmare and the Noble Dream. Oxford University Press, 2004. 422 p.
  6. Geach P.T. Ascriptivism // Philosophical Review. 1960. Vol. 69. N 2. P. 221 - 225.
  7. Hall J. Analytic Philosophy and Jurisprudence // Ethics. 1966. Vol. 77. N 1. P. 14 - 28.
  8. Yolton J.W. Act and Circumstance // The Journal of Philosophy. 1962. Vol. 59. N 13. P. 337 - 350.
  9. Pitcher G. Hart on Action and Responsibility // Philosophical Review. 1960. Vol. 69. N 2. P. 226 - 235.
  10. Оглезнев В.В. Историческая реконструкция становления аналитической юриспруденции // История государства и права. 2011. N 15. С. 7 - 9.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография Н.В. Витрука "Общая теория юридической ответственности" включена в информационный банк согласно публикации - НОРМА, 2009 (2-е издание, исправленное и дополненное).

  1. Витрук Н.В. Общая теория юридической ответственности. М.: РАП, 2008. 324 с.