Мудрый Юрист

Административная прозрачность и развитие партиципаторной демократии

Оливье Лаваль, докторант, Университет Оверни (Клермон-Ферран I).

В начале 2014 г. французские и российские ученые на международной конференции, организованной Центром публичного права им. Мишеля де л'Опиталя Университета Оверни (Клермон-Ферран I) и ассоциацией "Комитас Гентиум: Франция - Россия" (Comitas Gentium France-Russie), обсудили актуальные проблемы развития административного права во Франции и России. Административистами Франции были предложены для обсуждения следующие темы: место и роль публичной службы в административном праве Франции (Жиль Гуглиельми); современное состояние судебного дуализма во Франции (Доминик Тюрпан); административная деятельность и правовой дуализм во Франции (Беноа Плессикс); ответственность без вины и социализация рисков во французском праве (Мариза Дэгерг); аутсорсинг и его лимиты во французских государственных учреждениях (Пьер Эсплюгас); административная прозрачность и развитие партиципаторной демократии (Оливье Лаваль); вина в административном праве Франции (Бенуа Делоне); подчинение публичных властей конкурентному праву (Орильен Антуан); роль и сущность независимых публичных (государственных) органов, участвующих в регулировании экономики (Паскаль Иду); защита основных свобод административным судом (Мари-Элизабет Бодоан). Российские ученые выступили с докладами: административная юстиция в России (Ю.Н. Старилов); развитие законодательства об административной ответственности в России (К.А. Кононов); "срочные процедуры" в российском праве (М.А. Филатова); принцип гласности в России (Карин Беше-Головко); подчинение государственных органов правилам конкуренции в России (С.В. Васильева); публично-правовое регулирование экономики в России: институциональная эволюция (Э.В. Талапина); разграничение административной и уголовной ответственности по российскому праву (Л.В. Головко). В публикуемых материалах освещены основные проблемы указанных тем.

Ключевые слова: Франция, Россия, международная конференция, Комитас Гентиум: Франция - Россия, административное право, направление развития, сходство и различия, административная ответственность, административная юстиция, административное судопроизводство.

Administrative Transparency and the Development of Participatory Democracy

O. Lavail

In early 2014, French and Russian scholars discussed the topical issues of development of administrative law in France and Russia at the International Conference organized by the Centre of Public Law named after Michel de L'hospital of the University of Auvergne (Clermont-Ferrand) and the Association of Comitas Gentium France-Russia (Comitas Gentium France-Russie). French administrative law experts proposed to discuss the following topics: the place and role of the public service in administrative law of France (Gilles Guglielmi); the current state of the judicial dualism in France (Dominique Turpin); administrative activities and legal dualism in France (Benoit Plessix); liability without fault and socialization of risks in France (Maryse Deguergue); outsourcing and its limits in French public institutions (Pierre Esplugas); administrative transparency and the development of participatory democracy (O. Lavail); fault in the administrative law of France (Benoit Delaunay); public authorities subordination to competition law (Aurelien Antoine); the role and nature of independent public (government) bodies Involved in the regulation of the economy (Pascale Idoux); protection of fundamental freedoms by an administrative court (Marie-Elisabeth Baudoin). Russian scholars made reports on administrative justice in Russia (Y.N. Starilov); the development of the law on administrative responsibility in Russia (K.A. Kononov); "urgent procedures" in Russian law (M.A. Filatova); the principle of transparency in Russia (Karin Bechet-Golovko); public authorities subordination to competition law Rules in Russia (S.V. Vasilyeva); public law regulation of the economy in Russia: institutional evolution (Elvira Talapina); delineation of administrative and criminal liability under Russian law (L.V. Golovko). The published materials highlight the major problems of these topics.

Keywords: France, Russia, international conference, Comitas Gentium France-Russia, administrative law, development path, similarities and differences, administrative liability, administrative justice, administrative jurisprudence.

Административная прозрачность и партиципаторная демократия - эти два выражения время от времени появляются в дебатах, касающихся административных реформ, и в более широком плане - в определении публичного выбора. Причина этой распространенности заключается в большой символичности, которая их окружает, и в непрекращающейся критике бюрократической администрации, а также форм представительной демократии.

Бюрократическую администрацию упрекают за то, что она страдает от патологического формализма и чрезмерной учености, делающих ее деятельность малопонятной для населения. В свою очередь, на представительную демократию смотрят как на присвоение власти народными избранниками, обусловленное "точечным" характером осуществления демократии - когда наступит время проводить выборы.

В качестве средств искоренения этих зол зачастую предлагают административную прозрачность и партиципаторную демократию. Первая, как правило, позволяет администрируемым лицам быть ближе к административному органу, лучше понимать его функционирование. Вторая дает им возможность априори оказывать непосредственное воздействие на выбор действий публичной власти или, по крайней мере, быть выслушанными теми, кто принимает решения. Эти определения даны лишь в общих чертах, но тем не менее они позволяют ощутить важное присутствие символов, окружающее обе концепции, и их различия.

Прозрачность - это прежде всего, согласно словарю французского языка Литтрэ, качество объекта, который "позволяет проникать через себя свету, достаточно обильному для того, чтобы отчетливо различить объекты с помощью их плотности". Как подчеркивает Жан-Дени Бреден, она является синонимом "истины, ясности, проникновенной насквозь чистоты", тогда как тайна обращает на себя внимание, ведь только препятствие на пути света "непроницаемо, скрытно, сумрачно" <1>. Отсюда - очевидное недоверие к тайне, создающее разочарование, непонимание, которые могут быстро смениться подозрением. Таким образом, прозрачность воплощает добродетель, позволяющую оттеснить "гнусную" <2> тайну в ее окопы. Но ей также нужно задавать ориентир. Ведь обнаруженный предмет должен соответствовать ожиданиям наблюдателя, иначе у него возникнут в нем сомнения. Тогда появляется идея контроля, которая радикально преобразует природу не только наблюдаемого предмета, но также и наблюдателя. Применительно к административной сфере "администрируемое лицо" - термин, ассоциируемый с пассивным положением - преображается в административного гражданина, активного и озабоченного функционированием администрации. Последняя, в свою очередь, исходя из текущей терминологии, становится демократизированной, поскольку она становится ближе к тем, на кого направлена ее деятельность.

<1> Bredin J.-D. Secret, transparence et // Pouvoirs. 2001. N 97. P. 5.
<2> Carcassonne G. Le trouble de la transparence // Pouvoirs. N 97. 2001. P. 17. См. также: La transparence et la vertu // L'architecture du droit. en l'honneur de Michel Troper. Economica, 2006. P. 933.

Партиципаторная демократия, в дальнейшем и в своем символическом аспекте, характеризуется приближением к прямой демократии. Особенно широко освещавшаяся прессой в ходе президентской избирательной кампании 2007 г., она априори оставляет впечатление, что индивид может непосредственно участвовать в разработке публичных решений и в их принятии.

Заглавие выступления наталкивает на мысль о существовании связи между административной прозрачностью и развитием партиципаторной демократии. Между тем первое направлено лишь на наблюдение за администрацией, тогда как второе затрагивает участие, а также непосредственную деятельность наблюдателя в отношении администрации. Но это различие между ними уходит на второй план в свете обозначаемых ими реалий.

Можно также обнаружить сильную взаимосвязь между этими двумя концептами, которая может даже привести к путанице областей их применения. Это результат взаимодополняемости, даже смешения, их содержания и их конечных целей. Вместе с тем из-за их многочисленных ограничений они были поглощены традиционной моделью администрации и противопоставляются представительной демократии.

Неотделимая близость двух концептов

Объединяющая их связь очевидна в свете выполняемых ими функций. Тем не менее она проявляется не только в этом, ее можно найти в том, что можно обозначить как их предметные области, т.е. в круге юридических ситуаций, в которых они воплощаются.

А. Функциональная связь. Сквозь призму прав и процедур, обозначаемых, в зависимости от выбранного нами автора, двумя этими выражениями, можно одновременно различить две взаимодополняющие цели. Адресату публичной деятельности они дают возможность защищать себя перед лицом административных органов и развить внимание к публичным делам. Для административных органов и лиц, принимающих решения, выступают источником информации, позволяющим улучшить их деятельность.

С позиции администрируемого лица исторически первое проявление административной прозрачности показывает связь с защитой его прав, поскольку речь идет о соблюдении его прав на защиту <3>. Этот принцип, исходящий из осуществления правосудия, был распространен административным судом на несудебные административные процедуры и возведен в общий принцип права <4>. Административные органы были обязаны запрашивать замечания администрируемого лица, в отношении которого выносится неблагоприятное решение, до того, как будет принято окончательное решение. В этом смысле указанный принцип позволил установить обмен мнениями между административным органом и администрируемым лицом.

<3> См. об истории этого принципа: Braibant G. sur la transparence administrative. A.P.T., 1993. P. 58.
<4> C.E, Sect., 5 mai 1944, Dame Veuve Trompier-Gravier. Lebon 133, D. 1945. 110, concl. Chenot, note J. de Soto, R.D.P. 1944. 256, note , G.A.J.A, 19e , N 53 - C.E, Ass., 26 octobre 1945, Aramu, Lebon 213, S. 1946. 3.1, concl. R. Odent, D. 1946. 158, note G. Morange, E.D.C.E 1947. 48. Они частично воспроизведены в ст. 24 Закона N 2000-321 от 12 апреля 2000 г. "О правах граждан в их отношениях с административными органами", опубл. в: J.O.R.F N 88 du 13 avril 2000 p. 5646.

Административная прозрачность и процесс участия неизменно открывают администрируемому лицу возможность развить привычку к публичным делам. Пример тому - общий режим доступа к административным документам, предусмотренный Законом от 17 июля 1978 г. <5>. Вместе с созданием действительной публичной службы по распространению правовой информации, чему благоприятствует развитие цифровых средств <6>, это дало администрируемому лицу возможность понять публичное решение, а также, в той мере, в какой это позволяется некоторыми процедурами, со знанием дела принять участие в разработке публичного решения.

<5> Закон N 78-753, опубл. в: J.O.R.F du 18 juillet 1978 p. 2851.
<6> Закреплено вышеупомянутым N 2000-321.

Речь идет не только о заинтересованности в административной прозрачности и партиципаторной демократии. Они позволяют также улучшить выбор публичных властей благодаря сбору более полной информации о решаемых вопросах и об их контексте, а также облегчить одобрение решений посредством привлечения к их разработке. Это появляется и в законодательных мерах по поводу участия. Например, в ст. 2 Закона "Бушардо" <7> цель проведения публичного расследования определена следующим образом: оно "имеет в качестве предмета информирование публики и получение ее замечаний, соображений и альтернативных предложений... с тем, чтобы компетентный орган власти имел в своем распоряжении все необходимые компоненты получения информации" <8>.

<7> Закон N 83-630 от 12 июля 1983 г. "О демократизации публичного расследования и защите окружающей среды", опубл. в: J.O.R.F du 13 juillet 1983 p. 2156.
<8> См. в этом смысле преамбулу Международной конвенции о доступе к информации, об участии общественности в процессе принятия решений и о доступе к правосудию по вопросам окружающей среды, заключенной в рамках Экономической комиссии по Европе ООН и подписанной 39 государствами в Орхусе, Дания, 25 июня 1998 г.

Поэтому эти два понятия сходятся друг с другом в том, что касается их функций, - как в гарантии прав и свобод граждан, так и в улучшении принимаемого решения. Кроме того, размытость их определений обнаруживает еще более сильную связь, на этот раз связанную с их содержанием.

Предметная связь: концепты с меняющимися границами

Административная прозрачность и партиципаторная демократия характеризуются неопределенностью в том, что касается охватываемых ими юридических компонентов. Говоря о прозрачности, имеются в виду все компоненты несудебной административной процедуры, позволяющие сделать административный орган более близким к администрируемому лицу. По выражению Ги Брэбана <9>, существует "семь опор" прозрачности. По его мнению, помимо соблюдения прав на защиту, сокращения секретности при доступе к административным документам и мотивирования некоторых неблагоприятных решений <10>, консультационные и согласительные процедуры нужно в равной мере рассматривать в качестве компонентов прозрачности, так как они дают "определенную публичность рассматриваемым проектам". Например, в сфере урбанизма законодательство предусматривает возможность для администрируемого лица получить доступ к части сведений, касающихся, например, разработки или изменения урбанистического документа, и вместе с тем представить свои замечания или предложения, которые подлежат регистрации административным органом. Согласование включает в себя очевидный факт участия. Другие "опоры" административной прозрачности связаны с различными видами информационной открытости: опубликование проектов, рассматриваемых административным органом; опубликование решений и публичность дебатов, предусматривающие, например, возможность для жителя коммуны получить доступ к протоколу муниципального совета <11>. Все эти формы административной прозрачности не ограничиваются коммуникационными и информационными процессами, а включают и важные компоненты участия <12>.

<9> Braibant G. Op. cit.
<10> Ст. 3 Закона N 79-587 от 11 июля 1979 г. "О мотивировании административных актов и улучшении отношений между административными органами и публикой", опубл. в: J.O.R.F du 12 juillet 1979 p. 1711.
<11> Ст. L. 2121-26 Общего кодекса территориальных коллективов.
<12> Для Ги Брэбана речь идет даже об основополагающих компонентах единства прозрачности: "право знать для того, чтобы участвовать" (см.: Braibant G. Op. cit. p. 60).

Партиципаторная демократия также поднимает вопросы о включаемых в нее компонентах. Как мы уже отмечали, используемая терминология оставляет впечатление наличия инструментов соучастия в принятии решении. Здесь очевидна пропасть, разделяющая реальность и юридическое воплощение концептов, поскольку такого рода совместное принятие решения присутствует в чрезвычайно редких и весьма ограниченных проявлениях полупрямой демократии. Речь идет о различных референдумных процедурах, предусмотренных на национальном и местном уровнях. Например, ст. 11 Конституции дает возможность Президенту Республики организовать референдум по законопроекту или законодательному предложению по вопросам организации публичных властей, экономической, социальной, а теперь и экологической <13> политики. Для этого необходимо предложение правительства, совместное предложение обеих палат парламента или, после конституционной реформы 2008 г. <14>, инициатива 1/5 членов парламента, поддержанная 1/10 частью избирателей.

<13> Ст. 4 Конституционного закона N 2008-724 от 23 июля 2008 г. "О модернизации институтов V Республики", опубл. в: J.O.R.F N 0171 du 24 juillet 2008 p. 11890.
<14> Ст. 4 Конституционного закона N 2008-724 от 23 июля 2008 г.

В подавляющем большинстве случаев партиципаторная демократия в реальности означает осуществление совещательной демократии. Последнее заключается в процессе его разработки и принятия решения и позволяет консультирование или участие администрируемых лиц. Исходя из этого, по мнению Государственного совета, речь идет об "интерактивной демократии, которая обязывает административный орган постоянно объясняться, давать отчеты и информировать о своей работе" <15>. Ранее представленные процедуры информирования и участия включаются в это определение. В указанном смысле, в зависимости от степени участия, административная прозрачность и партиципаторная демократия совпадают друг с другом. Соединяющая их связь находится вне их функций, но в равной мере затрагивает непосредственно обозначаемые ими процедуры.

<15> C.E, Rapport Public 2011, Consulter autrement, participer effectivement, La documentation , 2011. См. также: Lebreton G. La participative: un bilan // La participative: enjeux et . L'Harmattan, 2013. P 253.

Законодатель непосредственно не закрепил выражение "партиципаторная демократия". Он предпочел другой термин - "демократия близости", в котором куда меньше символического значения, да и вопрос о двойном значении термина "близость" оставил открытым <16>. В этом качестве Закон от 27 февраля 2002 г., справедливо названный "о демократии близости" <17>, предусматривает, например, создание советов кварталов в городах с населением 80 тыс. жителей и более <18>. Эти советы, члены которых назначаются мэром, представляют собой органы, которые могут лишь выдвигать предложения по вопросам, касающимся квартала и города, и таким образом оказывать помощь в реализации местной политики. Вряд ли нужно говорить об их чисто консультативном и совещательном характере.

<16> См., в частности: Le concept juridique de de // Guglielmi G.-J., Martin J. (dir.). La de . Bilan et perspectives de la loi du 27 2002, dix ans . Berger-Levrault, 2013. P. 49.
<17> Закон N 2002-276, опубл. в: J.O.R.F du 28 2002 p. 3808.
<18> Статья 1 Закона N 2002-276, ст. L2143-1 C.G.C.T.

Если эти связи между административной прозрачностью и партиципаторной демократией свидетельствуют об эволюции концепции административного органа и выработки решений публичной власти, то они в равной мере естественно наталкиваются на одни и те же ограничения.

Концепты, поглощенные традиционной моделью администрации и представительной демократией

Этот феномен можно наблюдать в отношении многочисленных ограничений права на ознакомление административным органом со своим делом и на участие в публичном решении, которые также дополняют традиционный способ осуществления представительной демократии.

Ограничение права на ознакомление административным органом со своим делом. Административную прозрачность не надо смешивать с прозрачной администрацией. Первое выражение указывает на движение, приоритет определенного поведения, но не соответствует стандартам прозрачной администрации. Существование любой организации требует того, чтобы она хранила хотя бы толику тайны <19>. Административный орган - не исключение: он должен соответствовать требованиям прозрачности, сохраняя при этом некоторую тайну в связи со своей деятельностью. Поиск этого баланса и позволяет достичь оптимизации взаимоотношений между административным органом и администрируемыми лицами.

<19> См.: Chevallier J., Le mythe de la transparence administrative // C.U.R.A.P.P Information et transparence administratives, 1988. P 239 - 275.

Об этом свидетельствует реализация общего режима доступа к административным документам, предусмотренного Законом от 17 июля 1978 г. Прежде всего, указанное право доступа распространяется только на документы, "произведенные или полученные при осуществлении возложенных на них публичных служб государством, территориальными коллективами, а также другими лицами публичного права или лицами частного права, на которых возложено осуществление такой службы" <20>. Кроме того, указанный Закон позволяет вносить новые компоненты в административную прозрачность, содействуя определению и даже закреплению тайны <21>. Так, перечисление, данное в ст. 6 Закона, направлено, с одной стороны, на обеспечение защиты государства и создание надлежащих условий для его деятельности, с другой стороны - защиты физических и юридических лиц, в отношении которых административный орган осуществляет сбор информации. В качестве оснований для отказа в предоставлении информации также указаны "тайна совещаний правительства и ответственных органов власти, относящихся к исполнительной власти" и "тайна национальной обороны". При этом представляется, что в словосочетаниях "руководство внешней политики Франции", "безопасность государства, общественная безопасность", "безопасность людей" или же "других охраняемых законом тайн" использованы в равной мере неточные и раздутые формулировки <22>. Что касается защиты частных лиц, в законе, в частности, указаны "медицинская тайна", "тайна промышленного и коммерческого характера", ограничивается передача документов, которые "содержат оценку или оценочное суждение физического лица, названного по имени или которое можно легко определить" или "обнаруживают поведение лица, если раскрытие такого поведения может нанести ему ущерб". Каждая из тайн заслуживает подробных пояснений <23>, поэтому их толкование Комиссией по доступу к административным документам (независимый административный орган, который следит за соблюдением правил доступа к административным документам), а также судьей позволяют уточнить их содержание.

<20> Статья 1 Закона N 78-753, измен. ордонансом N 2009-483 от 29 апреля 2009 г., принят. на основании ст. 35 Закона N 2008-696 от 15 июля 2008 г. "Об архивах", опубл. в: J.O.R.F N 0101 du 30 avril 2009 p. 7327. Исходя из этого документы должны храниться в непосредственно доступном для публичной службы месте: C.E., s.s.r., 24 avril 2013, Mme A. c. de et disciplines , N 338649: dans les Tables du Rec. Lebon, concl. .
<21> См., в частности: Letteron R. et le droit l'information, [non ], Paris X, 1987.
<22> Например, о том, что касается отношений адвоката и клиента, см. ст. 66-5 Закона N 71-1130 от 31 декабря 1971 г., содержащего реформу юридических и судебных профессий, опубл. в: J.O.R.F du 5 janvier 1972 p. 131. В равной мере то же имеет место в отношении информации, собираемой фискальными органами в соответствии со ст. L103 Кодекса фискальных процедур. В качестве недавнего примера см. решение Конституционного совета (C.C.) N 2013-684 DC от 29 декабря 2013 г. о внесении изменений в Закон о финансах 2013 г., опубл. в: J.O.R.F N 0303 du 30 2013 p. 22232, texte N 7.
<23> См., в частности: Buy-Xuan O. Les secrets de l'administration // R.D.P. 2012. N 4. P. 1119.

Указанное право на доступ к административным документам не означает, как утверждал Ги Брэбан <24>, "исчезновение тайны". Она по-прежнему присутствует в административной деятельности, но теперь покоится на более конкретной законодательной базе, чье достоинство заключается в том, что она сокращает радиус ее действия. Реализация права на ознакомление с административной деятельностью с использованием, в частности, права на доступ также ограничена обязанностями, которые возложены на административный орган в отношении администрируемого лица, по поиску соответствующей информации. Оно сведено к доступу к необработанной информации. Частное лицо не может требовать, в свете существующей судебной практики, дополнительной информации, объяснений или поиска административным органом по вызвавшему интерес вопросу. Информация должна существовать в форме документа, каким бы ни был его носитель. Таким образом, административная прозрачность отсылает к праву на ознакомление с административной деятельностью, а не к праву на ознакомление. Компоненты прозрачности поглощаются традиционным административного органа, не затрагивая основы этого .

<24> Braibant G. Op. cit.

Концепции, укрепляющие представительность в процессе выработки публичного выбора и принятия решений

Правовые реалии, охватываемые партиципаторной демократией, отнюдь не призваны ставить под сомнение представительную демократию, ставшую традиционной. Это видно из реакции на первый опыт использования референдума на местном уровне. Так, Закон от 16 июля 1971 г. об объединении и перегруппировке коммун в ст. 8 предусматривает организацию местного референдума по инициативе объединения нескольких коммун, но при соблюдении многочисленных условий. Во-первых, инициатива этой процедуры принадлежит муниципальному совету или префекту, но ни в коем случае не населению. Кроме того, такое требование может быть выдвинуто "половиной муниципальных советов коммун, на которые приходится две трети от общего числа населения" или "двумя третями муниципальных советов, на которые приходится половина от общего числа населения". Таким образом, необходимо выполнение тройного ряда условий для того, чтобы провести референдум, что, помимо отсутствия во Франции реального движения в пользу объединения коммун, объясняет его исключительный характер.

Процедуры, связанные с проведением консультаций или принятием решений на местном уровне, о которых говорилось ранее, заслуживают лучшей судьбы, однако они не являются основным компонентом реализации местной демократии. Подведенные Государственным советом в 2011 г. итоги свидетельствуют о редком применении этих процедур. Так, на уровне региона или департамента не было проведено ни одного референдума по принятию решения, предусмотренного Законом от 1 августа 2003 г.; лишь 40 коммун использовали эту возможность в 2005 - 2010 гг. Простая местная консультация в том виде, в каком она предусмотрена Законом ATR 92, в равной мере очень мало использовалась местными коллективами: всего 258 раз в 1995 - 2009 гг. Основная причина - существенное ограничение формата местного референдума: он может затрагивать исключительно вопросы, "входящие в компетенцию этих коллективов". К данному ограничению нужно также добавить сложность в различении того, что относится к компетенции коллектива. Вторая причина связана с институциональными ограничениями, предусмотренными в отношении этой процедуры. Референдум по принятию решения может иметь место только по инициативе территориального коллектива - народная инициатива существует только в отношении местной консультации, да и то в ограниченной форме. Этот список можно продолжать и дальше, но он показывает желание обеспечить легитимность народных избранников на местном уровне. "Партиципаторная демократия должна оживлять демократию представительную. И ни в коем случае не подменять ее".

Идентичная ситуация складывается и на национальном уровне: опыт использования референдума, если взять все категории вместе, ограничивается 10 случаями. Реформа ст. 11 Конституции, осуществленная благодаря конституционному пересмотру 2008 г., условия применения которой были закреплены органическим Законом от 6 декабря 2013 г., демонстрирует нежелание придавать реальную значимость полупрямой демократии. В то время как в пояснительной записке говорится о "референдуме народной инициативы", приходится констатировать, что на самом деле это процедура смешанной инициативы, да и эти черновые наброски права на подачу петиции ограничиваются простым выражением народной поддержки законодательного предложения.

Упомянутые процедуры, по сути совещательного характера, представляют собой не совместное принятие решения, а форму поиска информации и присоединения. Это явный шаг в сторону административной демократии, причем она "сознательно направлена к людям" и считает "необходимым искать послушание не в одном лишь уважении к власти, которое опирается на страх наказания, но в одобрении умов".

***

Процедуры партиципаторной демократии и административной прозрачности свидетельствуют об эволюции концепции администрируемого лица: последнее может вносить свой вклад, не ставя под сомнение существование администрации, приводящей в исполнение выбор народных избранников. Они улучшают реализацию представительной демократии, позволяя избежать конфликтов, снижая при этом недовольство. В этом смысле они придают больше легитимности выбору публичных властей посредством осуществления более тесного взаимодействия. Существование этих концептов и их совпадающее развитие направлено на восстановление доверия администрируемых лиц к администрации и народному представительству. Благодаря поиску баланса между информированием и тайной, диалогом и властью, административная прозрачность и партиципаторная демократия представляют собой движение вперед, но отнюдь не новую форму администрирования или правления. Для его дальнейшего совершенствования также необходимо изменение поведения администрируемых лиц, нацеленное на развитие их стремления к публичным делам.

Перевод Максима Сорокина