Мудрый Юрист

Об объекте страхования предпринимательского риска

Золотухин А.В., к.ю.н., доцент, заведующий кафедрой гражданского права Российско-Таджикского (Славянского) университета.

В статье подвергаются анализу положения ст. 1015 Гражданского кодекса Республики Таджикистан в части, раскрывающей объект страхования предпринимательского риска. Выявляется, что законодательная формулировка объекта страхования предпринимательского риска ограничивается имущественными интересами предпринимателя, связанными с неполученными доходами. Реальный ущерб не включается в число страхуемых рисков по договору страхования предпринимательского риска. В этой связи обосновывается необходимость при формулировке объекта страхования предпринимательского риска не делать акцента на имущественных интересах, связанных с риском неполучения предпринимателем доходов, ожидаемых от предпринимательской деятельности, а связать эти имущественные интересы с риском всяких имущественных потерь, могущих возникнуть у предпринимателя в результате осуществления им предпринимательской деятельности и подлежащих восстановлению. Предлагается авторская редакция ч. 2 ст. 1015 Гражданского кодекса Республики Таджикистан.

Ключевые слова: имущественное страхование, страхование предпринимательского риска, объект страхования, имущественные интересы, реальный ущерб, упущенная выгода.

On the object of business risk insurance

A.V. Zolotukhin

The author analyzes the provisions of Article 1015 of the Civil Code of the Republic of Tajikistan in terms of revealing the object of business risk insurance. The legislative wording of the object of business risk insurance is limited by the property interests of the entrepreneur that are connected with the unreceived income. The real damage is not included in the number of risks insured under a contract of entrepreneurial risk insurance. So, establishing the object of business risk insurance it is not necessary to focus on the property interests related to the risk of fail to receive income expected from the entrepreneurial activity, but to link these property interests with the risk of any property losses that a businessman can incur as a result of his business activity. The losses can be restored. The author proposes his changes into Part 2 of Art 1015 of the Civil Code of the Republic of Tajikistan.

Key words: property insurance; business risk; the object of insurance; property interests; real damage; loss of profit.

Согласно ч. 2 ст. 5 Закона РТ "О страховой деятельности" объектом страхования предпринимательского риска являются имущественные интересы, связанные с осуществлением предпринимательской деятельности. Соответственно, исходя из такой всеохватывающей формулировки объекта страхования, предметом этого договора будут являться всевозможные убытки, могущие возникнуть в имущественной сфере предпринимателя в связи с осуществлением его предпринимательской деятельности. Такого рода убытки, помимо убытков из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам, могут быть связаны с рисками, которые являются предметом самостоятельных видов договора имущественного страхования. Например, трудно спорить с тем, что риск утраты (повреждения) имущества предпринимателя или риск его ответственности перед кредиторами не имеют отношения к имущественным интересам, связанным с осуществлением предпринимательской деятельности. Однако эти риски составляют предмет иных договоров имущественного страхования - страхования имущества и страхования ответственности. Однако именно привязка этих рисков к предпринимательской деятельности делает эти договоры сходными с договором страхования предпринимательского риска и служит причиной их смешения. Взять хотя бы пример страхования груза, который приводит А.И. Худяков. Предприниматель страхует товар от его утраты в процессе транспортировки. Уничтожение товара в результате наступления страхового случая отрицательно отразится на имущественной сфере этого предпринимателя и нанесет убыток его предпринимательской деятельности как в форме реального ущерба (утраты стоимости товара), так и в форме упущенной выгоды (неполучения прибыли, которую он получил бы в результате реализации этого товара). По этим признакам автор относит такое страхование к страхованию предпринимательского риска, при этом обращает внимание на то, что, с другой стороны, предметом страхования выступают вещи, что свойственно страхованию имущества.

На наш же взгляд, в приведенном А.И. Худяковым примере договор страхования - самый что ни на есть договор страхования имущества. На это указывает предмет договора - риск утраты груза в процессе транспортировки. А тот факт, что этот груз выступает в качестве одного из условий осуществления предпринимательской деятельности, не может претендовать на роль достаточного квалифицирующего признака страхования предпринимательского риска, иначе, как было уже сказано выше, любое страхование, опосредующее предпринимательскую деятельность, можно было бы подвести к страхованию предпринимательского риска.

А.И. Худяков приводит и другие, по его мнению существенные, отличия страхования предпринимательского риска и страхования имущества: 1) при страховании предпринимательского риска страхуется убыток страхователя в его полном объеме (то есть как реальный ущерб, так и упущенная выгода), при страховании же имущества страхованию подлежит только реальный ущерб; 2) при страховании предпринимательского риска может быть застрахован риск только страхователя, и только в его пользу, а при страховании имущества выгодоприобретателем может быть не сам страхователь, а третье лицо. Однако, как мы видим, эти отличия всего лишь указывают на особенности правового режима этих двух видов имущественного страхования, а не являют собой квалифицирующие признаки данных договорных конструкций. Установление того или иного правового режима всегда имеет цель "специфическим образом регламентировать конкретные области общественных отношений, выделяя во временных и пространственных границах те или иные субъекты и объекты права... Правовой режим обусловлен... спецификой и характером общественных отношений, требующих к себе особых подходов, форм и методов правового опосредования, своеобразного юридического инструментария для своей организации". Ввиду таких целей правового режима распространение на отношения, складывающиеся при страховании предпринимательского риска и страховании имущества, различных правовых режимов обусловлено наличием значимых для права ряда специфических черт каждой из этих договорных конструкций, но сам правовой режим не может выступать в роли такого специфического свойства.

Таким образом, мы считаем, что формулировка объекта страхования предпринимательского риска, определенная в Законе РТ "О страховой деятельности", ограничивающаяся привязкой имущественных интересов к осуществлению предпринимательской деятельности, является еще одной причиной смешения договора страхования предпринимательского риска с иными видами имущественного страхования.

Если обратиться к формулировке объекта страхования предпринимательского риска, определенного в ст. 1015 Гражданского кодекса РТ, то и ее редакцию нельзя признать корректной с точки зрения полноты раскрытия предмета договора, который она воссоздает. Здесь предпринимательский риск определен как риск неполучения ожидаемых доходов от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам. По смыслу данной нормы получается, что предметом договора страхования предпринимательского риска могут быть только неблагоприятные результаты деятельности предпринимателей, выражающиеся в неполученных доходах. То есть речь идет только об одной составляющей убытков - упущенной выгоде. Что касается реального ущерба, то законодатель Республики Таджикистан не включил эту составляющую убытков в число страхуемых рисков по договору страхования предпринимательского риска.

Такое узкое понимание предмета договора страхования предпринимательского риска соответствует положениям части второй Модельного Гражданского кодекса для государств - участников СНГ, принятого Постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ от 13 мая 1995 г. В ст. 923 Кодекса предпринимательский риск также определяется как риск неполучения ожидаемых доходов от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам. Такое же понятие предпринимательского риска определено в Гражданском кодексе Республики Узбекистан (ст. 915).

Некоторые страны постсоветского пространства (в Гражданских кодексах которых договору страхования предпринимательского риска отведено самостоятельное место среди договоров имущественного страхования) расширили определение предпринимательского риска, включив в него помимо риска упущенной выгоды также риск реальных убытков. Так, например, в Гражданском кодексе Российской Федерации предпринимательский риск определяется как риск убытков от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам, в том числе риск неполучения ожидаемых доходов (ст. 929). Еще более широко понятие предпринимательского риска определено в Гражданском кодексе Республики Беларусь - это риск, возникающий при осуществлении страхователем предпринимательской деятельности (ст. 822).

Насколько правомерно и оправданно со стороны законодателя Республики Таджикистан сводить предмет договора страхования предпринимательского риска только к неполученным доходам, которые всего лишь ожидались предпринимателем, и игнорировать при этом действительные потери в его имущественной сфере, является, на наш взгляд, большим вопросом.

Прежде чем изложить сомнения на этот счет, выразим свою солидарность с той позицией, что применительно к страхованию термин "убытки" не следует полностью отождествлять с убытками в их понимании как последствий нарушения права. В страховых отношениях этот термин используется законодателем не только в юридическом, но и экономическом смысле. То есть убытки в страховании не всегда являются следствием нарушения права лица, чей интерес застрахован, и не всегда выражают подлежащие восстановлению имущественные потери, которые возникают или могут возникнуть у собственника имущества в результате незаконных, неправомерных действий (либо бездействия) третьего лица. Их нужно понимать как денежную оценку любого причиненного имущественного вреда. Однако для исчисления этой денежной оценки необходимо оперировать правилом возмещения убытков, установленным Гражданским кодексом. Подробно данная позиция рассмотрена и обоснована Ю.Б. Фогельсоном.

Если ссылаться на ч. 2 ст. 15 Гражданского кодекса РТ, то в нашем случае упущенной выгодой будет являться неполученная прибыль предпринимателя, ожидаемая им в связи с осуществлением предпринимательской деятельности. Неполученная ожидаемая прибыль отражает тот факт, что наличное имущество предпринимателя не увеличилось, хотя могло бы увеличиться при обычных условиях гражданского оборота. Применительно к предпринимательской деятельности она (упущенная выгода) является важнейшей составляющей убытков и, по мнению некоторых авторов, имеет куда большее значение для предпринимателя, чем реальный ущерб, поскольку в предпринимательской сфере "потерпевший в первую очередь лишается прибыли, а уже затем вынужден производить расходы, связанные с попыткой извлечения прибыли". Как справедливо подмечает М.З. Рахимов, хозяйственная самостоятельность требует, чтобы размер имущественной ответственности был равен размеру фактически понесенных предпринимателем убытков, включая и упущенную выгоду, поскольку хозяйственная самостоятельность предполагает получение прибыли, а следовательно, утраченная им прибыль по вине других лиц должна быть возмещена.

Не умаляя значения упущенной выгоды для предпринимательской деятельности, мы тем не менее выскажем некоторые сомнения относительно привязки со стороны законодателя Республики Таджикистан предмета страхования предпринимательских рисков исключительно к рискам неполучения ожидаемого дохода. Сомнения у нас вызывает не только факт связывания данного вида страхования единственно с риском упущенной выгоды, но также отсутствие механизмов реализации страхования таких рисков. Самый главный вопрос, который здесь возникает: критерии определения размера страхового возмещения.

В Гражданском кодексе РТ (ст. 1033) установлено правило определения страховой стоимости, где под страховой стоимостью для предпринимательского риска понимаются доходы от предпринимательской деятельности, которых страхователь, как можно ожидать, лишился бы при наступлении страхового случая. Возникает вопрос: каким образом определить эти предполагаемые доходы?

Под упущенной выгодой предпринимателя понимаются неполученные им доходы, которые он мог бы получить, если бы его контрагенты не нарушили своих обязательств или не произошли изменения условий его предпринимательской деятельности по независящим от него обстоятельствам. Это доходы, которые только лишь с вероятностью могли быть получены при обычных условиях гражданского оборота. То есть для страхования неполученного дохода характерным является то, что страхованию подлежит не возможное ухудшение материального положения страхователя, а ожидаемое улучшение этого положения. Это ожидаемое улучшение материального положения в силу своей вероятной природы характеризуется известной неопределенностью, и даже при расчете его размера законодателем используется такой оценочный критерий, как "обычные условия гражданского оборота".

В юридической литературе не раз выражалось отрицательное отношение к такому способу определения размера упущенной выгоды, как к "заданному законом потолку" как самого оборота, так и прибыли. Н.С. Малеин, к примеру, считал, что при расчете упущенной выгоды нужно исходить не из общих средних критериев превращения коммерческой возможности в реальность (прибыль), а из конкретных обстоятельств дела.

Оценочный характер упущенной выгоды, имеющий строгую привязку к особенностям предпринимательской деятельности конкретного хозяйствующего субъекта и экономической конъюнктуре рынка, указывает на то, что в каждом отдельном случае размер ожидаемых неполученных доходов будет всегда индивидуальным. Например, упущенная выгода производителя кондитерских изделий, осуществляющего деятельность на рынке города Душанбе, где объем реализации продукции более высокий, будет отличаться от упущенной выгоды производителя аналогичной продукции, осуществляющего свою деятельность в географических границах товарного рынка Гиссарского района, где объем реализации кондитерских изделий намного уступает городскому. Или упущенная выгода Душанбинского молочного комбината, работающего на полную производственную мощность, будет отличаться от упущенной выгоды малого предприятия, выпускающего аналогичную продукцию в тех же географических границах рынка, но производственный потенциал которого существенно уступает производственным возможностям Душанбинского молочного комбината.

Размер упущенной выгоды должен определяться с учетом регулярных доходов, которые предприниматель должен был бы иметь, если бы обязательство было исполнено или произошедшие объективные изменения не повлияли на условия предпринимательской деятельности. Ввиду этого даже строго индивидуальный подход к определению размера упущенной выгоды не может ослабить сложность доказывания данной составляющей убытков. Большинство авторов сходятся на том мнении, что существенной причиной редкого применения норм о возмещении упущенной выгоды являются трудности ее доказывания ввиду отдаленности от факта нарушения обязательства. Даже то обстоятельство, что упущенная выгода не сразу стала входить в содержание убытков, прежде всего, было связано с трудностями с установлением причинной связи между действием нарушителя и упущенной выгодой, которая не сразу, а только через определенный промежуток времени находила проявление у кредитора.

На практике доказать наличие неполученных доходов гораздо сложнее, чем наличие реального ущерба, который подтверждается договорными и иными обязательствами предпринимателя. Поэтому изученная практика по рассмотрению дел о возмещении упущенной выгоды свидетельствует о малочисленности этой категории дел. Формулировки отказа судов в исковых требованиях такого рода в основном содержат ссылку на отсутствие документально подтвержденных данных размера упущенной выгоды, вероятности ее получения, отсутствие причинно-следственной связи с нарушением договора. Суды требуют предоставления доказательств прямой связи между упущенной выгодой и нарушением обязательств, в то время как убыточные последствия такого рода в силу своей природы могут проявиться через длительный промежуток времени. Поэтому зачастую по многим делам суды отказывают в возмещении упущенной выгоды ввиду недоказанности ее размера. Так, в ходе рассмотренного в Высшем экономическом суде РТ дела по иску ООО "Масрур" в АО "Азия-ЛТД" о взыскании ущерба в связи с неисполнением условий договора поставки в требованиях к ответчику о взыскании упущенной выгоды было отказано ввиду отсутствия доказательств достижимости реализации всей готовой продукции по заранее установленной цене.

Осложняют применение норм о возмещении упущенной выгоды положения абз. 2 ч. 2 ст. 15 Гражданского кодекса РТ, согласно которым если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы. Несмотря на это в юридической литературе имеется немало положительных высказываний в пользу приведенной нормы, так как она, как считают некоторые авторы, способствует недопущению со стороны нарушителя возможности "заработать" на нарушении права, является своеобразной гарантией справедливой компенсации и облегчает доказывание размера упущенной выгоды, поскольку если неисправный контрагент в полной мере извлек доходы из нарушения обязательства, то кредитору достаточно доказать существование этих доходов, которые будут выражать размер упущенной выгоды.

С одной стороны, приведенные законодательные положения действительно существенно облегчают процесс доказывания размера упущенной выгоды, поскольку определяют минимальный его предел. С другой стороны, доказать таким способом размер упущенной выгоды делается невозможным, поскольку доказать такие доходы предприниматель может, только ссылаясь на документацию своего контрагента, который, естественно, добровольно ее не представит. По справедливому замечанию С.Л. Дегтярева, закон в данном случае накладывает на потерпевшего несколько нелепую обязанность - обосновать, подтвердить доходы нарушителя права его же доказательствами. Действующий принцип состязательности в судебном процессе, по его мнению, практически делает "неработающей" данную норму.

Более того, данная норма, на наш взгляд, противоречит природной сути упущенной выгоды, которая подразумевает неполученные доходы именно потерпевшего, а не нарушителя права. Неполученные доходы, составляющие упущенную выгоду, могут быть следствием только собственных действий самого потерпевшего, но никак не нарушителя права. В данном случае доходы, которые получил нарушитель права, могут существенно превышать доходы, которые ожидал потерпевший при обычных условиях гражданского оборота. И тогда компенсационная, восстановительная суть возмещения убытков утрачивает свой смысл, заключающийся не в том, чтобы к старому злу, возникшему вследствие нарушения юридической нормы, прибавить новое зло, которое должно пасть на голову виновника, но в том, чтобы, насколько возможно, восстановить нарушенное равновесие.

Смысл возмещения убытков, в том числе упущенной выгоды, сводится к тому, чтобы в результате такого возмещения имущество предпринимателя оказалось в том положении, в каком оно находилось бы, если бы не было нарушено право. То есть возмещение убытков является средством восстановления имущественного положения потерпевшего, но никак не может являться источником его прибыли, "потерпевшая сторона не должна обогащаться возмещением убытков". Убытки подразумевают собой всегда лишение, умаление чего-либо, пусть и в будущем, но это умаление с необходимостью должно наступить. Поэтому при определении размера упущенной выгоды должны учитываться только точные показатели, которые бесспорно подтверждают реальную возможность получения предпринимателем денежного или иного имущественного дохода, если бы обязательство было исполнено его контрагентом надлежащим образом. То есть размер упущенной выгоды должен соответствовать принципу реальности подлежащих возмещению убытков. Рассмотрение же доходов лица, нарушившего право, в качестве упущенной выгоды потерпевшего, по справедливому замечанию К.В. Нама, "противоречит принципу компенсационности. Налицо обогащение потерпевшей стороны... которое не является ни реальным ущербом, ни упущенной выгодой". Поэтому при взыскании упущенной выгоды необходимо исходить из традиционного ее понимания как "неполученных доходов потерпевшего", а не "полученных доходов нарушителя права".

Сказанное еще раз подтверждает сложность доказывания убытков в форме упущенной выгоды. Применительно к предпринимательской деятельности качественное доказывание упущенной выгоды осложняется также тем, что на структуру убытков оказывают влияние самые разнообразные факторы, такие как особенности договорных отношений сторон, характер нарушения обязательств, географическое положение сторон, вид и назначение товара, продолжительность действия договорных отношений, длительность нарушения обязательств. Как справедливо отмечает С.Ю. Филиппова, "для торговых отношений характерны долгосрочные связи между контрагентами, которые выстраиваются в течение многих месяцев и лет, а поэтому реакция на нарушение обязательства не всегда может быть такой же, как и на нарушение разового обязательства... Потерпевшему при нарушении торговых обязательств приходится тщательно соизмерять пользу от привлечения контрагента к ответственности в виде взыскания возмещения убытков с риском разрушения установленной долгосрочной связи (например, налаженной системы сбыта товара). При таком сопоставлении большое значение приобретает выявление причин и условий нарушения торгового обязательства".

Более того, куда более сложным является доказывание присутствия упущенной выгоды в случаях ее обусловленности объективными изменениями условий предпринимательской деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам. Например, крайне сложным представляется доказать в суде причинную связь упущенной выгоды с экономическими кризисами, международными санкциями, войнами, изменением рыночной конъюнктуры, законодательными новеллами в виде увеличения налогов, таможенных пошлин, других обязательных сборов, наступлением различных природных и техногенных катаклизмов.

Из-за сложности доказывания убытков в форме упущенной выгоды в 30-х годах прошлого столетия многие исследователи вообще предлагали отказаться от способа защиты в виде возмещения убытков и заменить его упрощенными мерами ответственности в виде неустойки, нормативных убытков.

А если применение норм о возмещении упущенной выгоды является крайне редким явлением ввиду сложности ее доказывания, то что тогда говорить о страховании предпринимательских рисков, которое по действующему законодательству Республики Таджикистан имеет исключительную связь со страхованием риска упущенной выгоды.

Анализ научной литературы и правоприменительной практики, касающейся данного вида страхования, показывает, что страхование предпринимательского риска является одним из самых сложных видов страхования. Даже в тех странах, где страхование как экономическая деятельность получило определенное развитие, крупные страховые компании за страхование предпринимательского риска берутся крайне редко и проявляют при этом максимальную осторожность. Это при том, что законодательства этих стран при страховании предпринимательских рисков не ограничиваются страхованием риска неполучения ожидаемых доходов. В основном страхователям предлагаются комбинированные договоры страхования, сочетающие в себе наряду со страхованием предпринимательского риска также страхование имущества. Что касается страхования предпринимательского риска, то главными рисками, от которых здесь производится страхование, выступают реальные убытки в виде расходов на восстановление нарушенных прав. Такое положение порождает вопрос, найдется ли хотя бы один потенциальный страховщик, который возьмется страховать только риск неполучения ожидаемых предпринимателем доходов. Наверное, ответ на этот вопрос будет отрицательным. Тогда что толку в таком страховании, нормы о котором имеют всего лишь декларативный характер и будут продолжать оставаться такими ввиду особенной сложности доказывания наступления страховых случаев такого типа?! А ведь сама идея страхования предпринимательского риска обусловлена необходимостью именно "страхования с целью обеспечения возмещения причиненных убытков". Поэтому, оставляя нерешенной проблему установления убытков и исчисления их размера, остается всего лишь показной и рассчитанной на внешний эффект сама конструкция договора страхования предпринимательского риска.

Исправить положение могла бы разработка механизма порядка исчисления упущенной выгоды. Например, для облегчения расчета убытков в 1980 - 1990-х годах была разработана Временная методика определения размера ущерба (убытков), причиненного нарушением хозяйственных договоров, одобренная Государственной комиссией Совета Министров СССР по экономической реформе 21 декабря 1990 г. Данная Методика носила рекомендательный характер и содержала примеры расчета убытков, например при уменьшении объема производства продукции, простоях, форсировании производства, замене сырья, материалов, комплектующих изделий, расчете убытков, причиненных потребителю несколькими поставщиками, и т.п.

В юридической литературе обосновываются различные способы определения страховой суммы применительно к страхованию предпринимательского риска. В частности, А.И. Худяков предлагает определять страховую стоимость в следующих вариантах: 1) страхования убытков в определенном проценте от их размера; 2) страхования убытков "по факту" (то есть их страхование в полном объеме); 3) страхования с установлением "лимита ответственности страховщика". И.П. Денисова предлагает определять размер страховой суммы при осуществлении инвестиционной деятельности либо в пределах капитальных вложений страхователя в страхуемые операции, либо в объеме капитальных затрат и определенной нормативной прибыли, которую должны принести эти затраты.

В зарубежной практике при страховании рисков неполучения дохода применяется система предельной ответственности. Это такая организационная форма страхового обеспечения, предусматривающая возмещение ущерба как разницу между заранее обусловленным лимитом ответственности страховщика (страховой суммой) и достигнутым уровнем дохода. Если в связи со страховым случаем уровень дохода страхователя оказался ниже установленного в договоре страхования лимита, то возмещению подлежит разница между лимитом и фактически полученным доходом.

На наш взгляд, какие бы способы определения страховой стоимости ни предлагались в научной литературе, в силу рискового характера предпринимательской деятельности определить с точностью размер упущенной выгоды не представляется возможным. Это обусловлено особенностью предпринимательской деятельности, характеризующейся не в фактическом получении прибыли, а в том, что эта деятельность направлена на систематическое получение прибыли. Следовательно, прибыль в результате такой деятельности может быть, а может и не быть. Если при исчислении страховой стоимости упущенной выгоды апеллировать признаком ожидаемости прибыли, то он характеризуется известной неопределенностью.

Для устранения декларативности норм о страховании предпринимательских рисков, на наш взгляд, необходимо при формулировке объекта данного вида страхования не делать акцента на имущественных интересах, связанных с риском неполучения предпринимателем доходов, ожидаемых от предпринимательской деятельности, а связать эти имущественные интересы с риском всяких имущественных потерь, могущих возникнуть у предпринимателя в результате осуществления им предпринимательской деятельности и подлежащих восстановлению. В этой связи предлагаем в редакцию ч. 2 ст. 1015 Гражданского кодекса РТ внести следующие изменения:

"По договору имущественного страхования могут быть застрахованы:

в) предпринимательский риск - риск возникновения убытков от предпринимательской деятельности в связи с невыполнением (ненадлежащим выполнением) своих обязательств контрагентами предпринимателя или с изменением условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам".

Актуальные проблемы гражданского права. М., 1998. 586 с.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Изд-во "Статут", 1998. 800 с.

Брызгалин А. Принципиальные вопросы возмещения убытков в виде упущенной выгоды: общие положения, процессуальный аспект, методика расчета // Хозяйство и право. 1994. N 5. С. 40 - 48.

Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств. 1991. N 8.

Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юристъ, 2001. 608 с.

Дегтярев С.Л. Возмещение убытков в гражданском и арбитражном процессе. Учебно-практическое пособие. 2-е изд-е. М.: Волтерс Клувер, 2003. 208 с.

Денисова И.П. Страхование. М.: ИКЦ "МарТ", 2003. 256 с.

Евтеев В.С. Понятие и сущность возмещения убытков как вида ответственности // Гражданин и право. 2000. N 2. С. 40 - 44.

КонсультантПлюс: примечание.

Статья А.С. Кривцова "Общее учение об убытках" включена в информационный банк согласно публикации - "Вестник гражданского права", 2015, NN 5, 6; 2016, N 1.

Кривцов А.С. Общее учение об убытках. Юрьев: Типография К. Маттисена, 1902. 221 с.

Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М.: Наука, 1968. 206 с.

Мамсуров М.Б. К вопросу страхования предпринимательских рисков // Юридический мир. 2006. N 1. С. 53 - 55.

Матузов Н.И., Малько А.В. Правовые режимы: вопросы теории и практики // Известия вузов. Правоведение. 1996. N 1. С. 18 - 46.

Рахимов М.З. Ответственность предпринимателя за нарушение договорных обязательств // Вестник Высшего экономического суда РТ. 1999. N 3. С. 5 - 70.

Страховое право: Учебник / Под ред. В.В. Шахова, В.Н. Григорьева, А.П. Архипова. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2007. 384 с.

Филиппова С.Ю. Частноправовые средства организации и достижения правовых целей. М.: Статут, 2011. 320 с.

Фогельсон Ю.Б. Комментарий к страховому законодательству. М., 2002. 84 с.

Худяков А.И. Теория страхования. М.: Статут, 2010. 656 с.

Худяков А.И., Демидова Г.С., Худяков А.А. Основы страхового права: Учебное пособие. Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2004. 432 с.