Мудрый Юрист

К вопросу о межотраслевой преюдиции как способе обеспечения непротиворечивости судебных актов

Казаков Александр Алексеевич, заведующий кафедрой уголовного процесса второго факультета повышения квалификации (с дислокацией в городе Екатеринбург) Института повышения квалификации Академии Следственного комитета РФ, кандидат юридических наук.

В статье анализируются примеры неоднозначного толкования ст. 90 УПК РФ в свете правовой позиции Конституционного Суда РФ. Применение института межотраслевой преюдиции в уголовном процессе, по мнению автора, может привести к отказу в правосудии лицам, пострадавшим от преступлений. Предлагается не наделять свойством преюдициальности решения судов, основанные на недоказанности стороной своих требований и возражений.

Ключевые слова: преюдиция, доказывание, судебное решение, приговор, вновь открывшиеся обстоятельства.

On the Issue of Inter-Sectoral Prejudice as a Means to Ensure Consistency of Judicial Acts

A.A. Kazakov

Kazakov Alexander Alexeyevich, PhD (Law), Head, Department of Criminal Proceedings, Second Faculty of Professional Development (Located in Yekaterinburg), Institute of Professional Development, Academy of the Investigative Committee of the Russian Federation.

The article analyzes examples of ambiguous interpretation of Art. 90 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation in the light of a legal position of the Constitutional Court of the Russian Federation. Application of institute of an inter-branch prejudice in criminal trial, according to the author, can lead to refusal in justice to victims of crimes. It is offered not to vest the property of the prejudicial effect of decision of the courts based on an absence of proof by the party of the requirements and objections.

Keywords: prejudice, proof, the court's decision, sentence, newly discovered circumstances.

Определенные сложности вызывает реализация положений уголовно-процессуального закона о преюдиции (ст. 90 УПК РФ). Закрепление данного института на нормативном уровне позволяет исключить конфликт судебных актов. Вместе с тем преюдициальность как свойство вступившего в законную силу решения суда не может носить абсолютного характера и имеет пределы действия <1>. Поиск ответа на вопрос о том, каковы границы ее применения, приводит к появлению неоднозначной следственно-судебной практики. Причиной тому, как представляется, выступает недостаточная регламентация правил, освобождающих органы уголовного судопроизводства от доказывания.

<1> См.: Пункты 3.1, 3.2, 4.1, 4.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2011 г. N 30-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко" (далее - Постановление Конституционного Суда РФ N 30-П) // Российская газета. 2012. 12 янв.

Изложенный в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2011 г. N 30-П конституционно-правовой смысл предписаний, сформулированных в ст. 90 УПК РФ, в свою очередь, по-разному воспринимается в правоприменении.

Так, К., в частности, осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ, а Д. - по ч. 1 ст. 201 УК РФ. Согласно обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, Д., являясь руководителем МУП "Н", действуя во исполнение незаконного указания главы администрации К., приостановил подачу электроэнергии ООО "С", что повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам данного юридического лица, выразившееся в гибели животных и их вынужденном забое. В кассационном порядке производство по делу в части осуждения К. и Д. по ч. 1 ст. 286 УК РФ и ч. 1 ст. 201 УК РФ соответственно прекращено в связи с отсутствием состава преступления. Изменение приговора обусловлено тем, что на момент его постановления в законную силу вступило решение арбитражного суда, которым отказано в удовлетворении иска ООО "С" к МУП "Н" о взыскании недополученной прибыли, прямого ущерба от гибели и забоя животных, а также расходов, связанных с ликвидацией последствий, возникших в связи с неправомерными действиями ответчика. В основе такого решения - вывод об отсутствии причинно-следственной связи между данными убытками и прекращением подачи электроэнергии. Констатировать обратное суд, рассматривающий уголовное дело в отношении К. и Д., не мог, поскольку в силу положений ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные в рамках арбитражного судопроизводства, признаются им без дополнительной проверки <2>.

<2> Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 мая 2013 г. N 66-О13-8 // СПС "КонсультантПлюс".

В рассмотренном случае вышестоящая инстанция обоснованно руководствовалась предписаниями законодательства. Привлечение к гражданско-правовой ответственности юридического лица предполагало установление причинно-следственной связи между неправомерными действиями его работников и наступившим вредом. По мнению арбитражного суда, такая связь отсутствует. Вопрос о ее наличии (отсутствии) одновременно входит в предмет доказывания по уголовному делу, возбужденному в отношении К. и Д., что обусловлено конструкцией составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 286 УК РФ и ч. 1 ст. 201 УК РФ. Поэтому обстоятельства, установленные арбитражным судом, имеют значение для органов уголовного судопроизводства и, более того, не могут ими подвергаться сомнению.

Целесообразность (в отличие от законности) претворения в жизнь такого подхода не столь очевидна. Представители юридической науки не раз справедливо указывали на негативный эффект применения правил о межотраслевой преюдиции, обусловленный наличием особенностей доказывания в каждом виде судопроизводства <3>. Видимо, аналогичной позиции придерживаются и некоторые практики.

<3> Азаренок Н.В. Обусловленность преюдиции в российском уголовном процессе // Журнал российского права. 2013. N 8. С. 109 - 113; Скобликов П.А. Преюдиция актов арбитражных судов в уголовном процессе: новое прочтение // Журнал российского права. 2009. N 2. С. 69 - 82; Щерба С.П., Чащина И.В. Преюдиция в уголовном процессе России и зарубежных стран. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 96 - 104.

Показателен следующий пример. Ф. осужден районным судом за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ. После того как принадлежащий ему дом был уничтожен в результате пожара, у него возник преступный умысел, направленный на хищение путем обмана денежных средств, принадлежащих одной из страховых компаний. Во исполнение задуманного Ф. подыскал ранее ему знакомую и неосведомленную о его преступных намерениях С., являющуюся представителем страховщика ООО "Д". Затем Ф. сообщил С. о намерении страхования данного дома. Последняя, не зная о произошедшем пожаре, заполнила от имени ООО "Д" бланк договора добровольного страхования и квитанцию на получение от Ф. страховой премии, указав в этих документах дату составления, предшествующую времени повреждения имущества. Затем Ф. обратился в центр урегулирования убытков ООО "Д" с заявлением о наступлении страхового случая. Однако довести свой преступный умысел до конца он не смог по независящим от него обстоятельствам, поскольку в ходе проведения внутренней проверки в ООО "Д" установлено, что страховой полис оформлен после наступления страхового случая и в выплате возмещения было отказано <4>.

<4> Приговор Люблинского районного суда г. Москвы от 2 сентября 2014 г. по делу N 1-552/2014 // http://lublinsky.msk.sudrf.ru/ (дата обращения: 12.05.2015).

Примечательно, что на момент постановления рассматриваемого приговора вступило в законную силу решение городского суда, которым удовлетворен иск Ф. к ООО "Д" о взыскании страхового возмещения и отказано в признании договора страхования недействительным. Органом, осуществляющим правосудие в рамках гражданского судопроизводства, констатировано наступление страхового случая после заключения договора имущественного страхования. Доводы ответчика о наличии обратной последовательности событий отвергнуты, поскольку не были подтверждены достаточным объемом доказательств. При этом судом отмечено, что до тех пор пока в ходе уголовного процесса факт мошенничества не будет установлен, решение по гражданскому делу должно толковаться в пользу истца, поскольку одним только предположением о совершении преступления нельзя опровергнуть его добросовестность <5>.

<5> Решение Люберецкого городского суда Московской области от 25 марта 2014 г. по делу N 2-111/14 // http://luberetzy.mo.sudrf.ru/ (дата обращения: 12.05.2015).

Последнее утверждение, будучи разумным по сути, не учитывает нормативных требований, содержащихся в ст. 90 УПК РФ, которыми суд, разрешая гражданское дело, и не должен руководствоваться. Однако должностные лица, подвергавшие уголовному преследованию Ф., не вправе их игнорировать. Поэтому с учетом буквального толкования положений УПК РФ о межотраслевой преюдиции им следовало исходить из того, что договор был заключен в тот момент, когда объект, подлежащий страхованию, еще не был уничтожен. Это означало отсутствие противоправности как признака хищения.

Вместе с тем в рассматриваемом случае вступившее в законную силу решение суда не послужило препятствием к привлечению Ф. к уголовной ответственности. В постановленном в отношении его обвинительном приговоре достаточно гибко трактуется положение об обязательном характере обстоятельств, установленных в ином процессе. Так, указано, что решение суда, принятое в рамках гражданского дела, не предрешает вопрос о виновности лица в уголовном судопроизводстве, которая устанавливается в том числе на не исследованных ранее доказательствах. Применительно к подтверждению вины Ф. к таковым относились, в частности, сведения о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами, данные о передвижении принадлежащих ему автотранспортных средств.

Примечательно, что некоторые аргументы, приводимые районным и городским судом, заимствованы из Постановления Конституционного Суда РФ N 30-П. Правда, в определенной степени они вырваны из контекста и, как результат, предполагают неверное толкование сформулированных в нем положений. Отмечая существенные различия между видами судопроизводства, орган конституционного надзора делал акцент на том, что именно факт фальсификации доказательств не входит в предмет доказывания по гражданскому делу. В свою очередь опровержение обстоятельств, положенных в основу решения об удовлетворении иска (отказе в нем), возможно путем его отмены в связи с наличием вновь открывшихся обстоятельств ввиду осуждения виновных лиц по ст. 303 УК РФ.

Исходя из логики, предложенной Конституционным Судом РФ, необходимо было подвергать Ф. уголовному преследованию за преступление против правосудия, а не против собственности, закладывая подспорье для последующего пересмотра определяющих его права и обязанности судебных актов, постановленных в гражданском судопроизводстве.

Реализация подобного алгоритма действий достаточно проблематична в практической действительности <6>. В приведенном примере был выбран более эффективный и быстрый путь. С учетом обстоятельств, установленных приговором в отношении Ф. (а именно - уничтожения принадлежащего ему строения до заключения договора страхования), решение по гражданскому делу было отменено, по результатам его нового рассмотрения - в иске о взыскании страхового возмещения отказано <7>. Думается, что в основе такого подхода лежало ошибочное толкование правовой позиции Конституционного Суда РФ. В то же время подход этот представляется, если это позволительно будет так определить, рациональным.

<6> Азаренок Н. Конституционно-правовые основы преюдиции в уголовном судопроизводстве // Уголовное право. 2012. N 4. С. 57.
<7> Решение Люберецкого городского суда Московской области от 9 декабря 2014 г. по делу N 2-12635/14 // http://luberetzy.mo.sudrf.ru/ (дата обращения: 12.05.2015).

В научной литературе совершенно справедливо указывается на необходимость выработки аргументов, позволяющих преодолеть понимание Конституционным Судом РФ современной редакции ст. 90 УПК РФ <8>. Приоритетным также видится поиск иных (более оптимальных) способов обеспечения непротиворечивости судебных актов. Важно, что в Постановлении Конституционного Суда РФ N 30-П институт межотраслевой преюдиции рассматривается как один из таких способов, выбор которых является дискрецией законодателя. Поэтому отказ от данного института на нормативном уровне в принципе допустим.

<8> Яни П. Противоправность как признак хищения // Законность. 2014. N 6. С. 26.

Применительно к делам, участником которых выступал Ф., в конечном счете удалось исключить противоречия между решением и приговором посредством отмены первого на основе обстоятельств, установленных вторым. Наличие института пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам позволило достичь этой цели. В свою очередь, применение правил о межотраслевой преюдиции фактически бы означало отказ в правосудии в виде прекращения уголовного дела в отношении Ф. в силу лишь формальных положений о доказывании.

Противодействие квалифицированным преступникам должно осуществляться компетентными субъектами, обладающими значительным арсеналом средств для реализации данной задачи, существенная часть из которых предусмотрена уголовно-процессуальным законодательством. С учетом правил доказывания, предусмотренных в гражданском судопроизводстве, лица, действующие противоправно, но грамотно обосновывающие свою позицию с приложением необходимых, в том числе сфальсифицированных, документов, как правило, имеют значительные шансы на успех в споре с пострадавшей стороной даже при должном исполнении своих профессиональных обязанностей судом. В круг полномочий последнего не входит установление в действиях таких лиц признаков состава преступления. Этот вопрос решается органами уголовного судопроизводства. Однако они, отталкиваясь от положений ст. 90 УПК РФ и основываясь на закрепленных в судебном акте объективно ошибочных выводах (поскольку эти выводы суда, рассматривавшего гражданское дело, основаны на сфальсифицированных доказательствах) должны прекратить свою деятельность по изобличению лица, виновного в совершении мошенничества, результатом которой могло быть вынесение обвинительного приговора при соблюдении всех основополагающих принципов осуществления правосудия, включая презумпцию невиновности и права на защиту. В последующем обстоятельства, констатированные таким приговором, послужили бы основанием для пересмотра вступившего в законную силу решения гражданского суда (п. 3 ч. 3 ст. 392 ГПК РФ).

Моделирование подобной ситуации иллюстрирует, что межотраслевая преюдиция при ограниченном видении Конституционным Судом РФ способов ее опровержения выступает лишним и преждевременно срабатывающим звеном в механизме обеспечения согласованности судебных актов. Ее реализация вносит дисбаланс в соотношение между видами судопроизводства и создает весомые предпосылки для отказа в уголовном преследовании лиц, в действительности совершивших преступление.

Скудное правовое регулирование достаточно сложного для понимания института приводит к тому, что он не столько способствует исключению правовой неопределенности, сколько порождает ее. Правда, такое регулирование дает возможность правоприменителям в определенных случаях сужать границы преюдициальности судебного акта.

Ожидая, что законодателю непросто будет в ближайшей перспективе кардинально изменить редакцию ст. 90 УПК РФ, целесообразно предложить закрепить в практике - в случае одобрения его Верховным Судом РФ! - компромиссный подход, согласно которому обязательное значение может быть придано лишь тем обстоятельствам, которые были доказаны лицами, участвующими в гражданском судопроизводстве, и подтверждены судом.

Если же окончательное решение суда мотивировано тем, что одна из сторон не смогла привести достаточных сведений о фактах, обосновывающих ее требования или возражения, выводы, в нем содержащиеся, не должны носить преюдициального характера. Иначе не исключена ситуация, когда опровержение преюдиции будет недостижимо даже способом, предложенным в многократно нами упомянутом Постановлении Конституционного Суда РФ N 30-П, поскольку выигравший гражданско-правовой спор недобросовестный участник не представлял сфальсифицированных доказательств. В данном случае необходимо исходить из того, что констатированные судом факты в определенной степени носят условный характер, а в основе решения - недоказанность заинтересованными субъектами определенных обстоятельств. Это не исключает при наличии признаков преступления решение вопроса об инициировании уголовного судопроизводства, в рамках которого такие обстоятельства возможно установить.

Пристатейный библиографический список

  1. Азаренок Н. Конституционно-правовые основы преюдиции в уголовном судопроизводстве // Уголовное право. 2012. N 4.
  2. Азаренок Н.В. Обусловленность преюдиции в российском уголовном процессе // Журнал российского права. 2013. N 8.
  3. Скобликов П.А. Преюдиция актов арбитражных судов в уголовном процессе: новое прочтение // Журнал российского права. 2009. N 2.
  4. Щерба С.П., Чащина И.В. Преюдиция в уголовном процессе России и зарубежных стран. М.: Юрлитинформ, 2013.
  5. Яни П. Противоправность как признак хищения // Законность. 2014. N 6.