Мудрый Юрист

Злоупотребление правом на защиту: отдельные вопросы правового регулирования на судебных стадиях уголовного процесса

Коломенский Павел Николаевич, судья Рязанского областного суда.

Всегда ли наделенная правом на защиту сторона уголовного процесса трактует данное право в его истинном смысле, используя положения действующих процессуальных норм именно для защиты подсудимого от неправомерного уголовного преследования? Или возможно такое, что недобросовестная сторона защиты под видом реализации этого права прибегает к различным процессуальным уловкам и ухищрениям, позволяющим подсудимому избежать справедливого наказания за содеянное или как минимум необоснованно смягчить его?

На примере складывающейся судебной практики видно, что последний вариант поведения для уголовного процесса нередок. Формы его проявления достаточно многообразны. Это и обращение к суду с различного рода ходатайствами об истребовании не относящихся к делу документов, о вызове в заседание в качестве свидетелей лиц, не только не являющихся очевидцами преступления, но и пребывающих в неведении о произошедших событиях, и попытки неоднократного немотивированного исключения из процесса доказательств стороны обвинения, отвода председательствующего, прокурора, защитника и т.д. Наконец, это просто недостойное, вызывающее поведение представителей стороны защиты в судебном заседании.

Разве не пытаются как подсудимые, так и защитники, прибегая в процессе к подобным формам поведения, не только затянуть судебное разбирательство, но и целенаправленно создать такие условия, чтобы председательствующий арбитр допустил процессуальные ошибки, наличие которых позволило бы усомниться в законности состоявшегося судебного решения. Сторона защиты в данном случае выглядит бесчестным игроком, который вовсе не стремится помочь суду достичь истины и вынести справедливое решение, а напрямую злоупотребляет предоставленным ей правом. Такое поведение не может оставаться безнаказанным и должно повлечь адекватное ограничение прав.

Что же такое злоупотребление правом на защиту и способен ли правоприменитель противостоять его проявлениям на судебных стадиях уголовного процесса? Обращаясь к теме прав, не только процессуальных, но и материальных, хотелось бы вспомнить французскую притчу об одном судебном процессе. Судили человека, который, размахивая руками, нечаянно разбил нос другому. Подсудимый оправдывался тем, что, мол, никто не может лишить его свободы размахивать своими собственными руками. Однако суд признал подсудимого виновным, указав, что свобода одного человека размахивать руками кончается там, где начинается нос другого человека. Заложенная в притче мысль о паритете прав членов общества, о том, что каждый из нас не может распоряжаться своими правом, попирая права другого, стала общим принципом, закрепившимся в таких актах международного права, как Всеобщая декларация прав человека 1948 года (ст. ст. 29 и 30) <1>, Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года (ст. 17) <2>, Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года (ст. 5) <3> и т.д.

<1> Российская газета. 10 декабря 1998 г.
<2> СЗ РФ. 2001. N 2. Ст. 163.
<3> Бюллетень ВС РФ. 1994. N 12.

Не стала исключением и Конституция Российской Федерации, где данный принцип реализован в статьях 17 и 55. Состязательность уголовного судопроизводства (ст. 15 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации; далее - УПК РФ) - также проявление принципа равенства прав всех и каждого.

Однако, несмотря на простоту и очевидность этого принципа, правоприменитель, воплощая его в жизнь, нередко сталкивается с рядом вопросов: как определить те самые пределы прав участников процесса? в каких случаях реализация этих прав перерастает в злоупотребление ими? какими критериями оценки надлежит руководствоваться в данной ситуации? когда допущенные стороной процесса нарушения влекут ограничение ее процессуальных прав и какие процессуальные механизмы могут быть для этого использованы?

Полагаем, что проблема заключается в отсутствии в процессуальном законе не только самого понятия "злоупотребление правом на защиту", но и какого-либо систематизированного представления о природе подобного поведения в процессе, его формах и проявлениях, механизмах противодействия им. В связи с этим оценка каждого допущенного стороной защиты нарушения на предмет его злонамеренности остается вопросом судебного усмотрения. Следовательно, нельзя исключать вероятность того, что в схожих процессуальных ситуациях одному лицу может быть предоставлена возможность безгранично злоупотреблять своими правами, а другое будет безосновательно ограничено в их реализации.

Как представляется, злоупотребление правом на защиту - что-то среднее между правомерным поведением и поведением противоправным, влекущим различного рода юридическую ответственность. В стремлении создать препятствия для установления истины по делу, повлиять на нормальный, разумный по времени ход судебного разбирательства лицо, злоупотребляющее данным правом, может облечь свое поведение в правомерные формы, применить легальные процессуальные средства, но использовать их в противоречии с прямым назначением. Для достижения тех же целей это лицо может прибегнуть и к прямому нарушению порядка в судебном заседании, игнорировать распоряжения председательствующего, т.е. допустить девиантное отклонение от нормы поведения в процессе, которое в то же время не будет считаться правонарушением. При этом, злоупотребляя правом на защиту, лицо действует всегда преднамеренно и своими действиями в итоге причиняет вред интересам других участников уголовного судопроизводства, создает объективные препятствия для реализации ими своих прав.

Неоднозначность правовой природы поведения лица, злоупотребляющего правом на защиту, сочетающего признаки нормы и деликта, - основная проблема его уголовно-процессуального регулирования. Возьмем на себя смелость взглянуть на данную проблему с практической точки зрения, попытаемся систематизировать встречающиеся на практике злоупотребления, а также возможные механизмы противодействия им, закрепленные в законе.

Как следует из самой характеристики, в зависимости от целей злоупотребления можно подразделить на два блока: направленные на создание препятствий для установления истины по делу и направленные на затягивание процесса. При этом они могут выражаться в правомерных и неправомерных формах поведения, носить как активный, так и пассивный характер.

Предложенное деление весьма условно, поскольку одни и те же формы негативного поведения могут использоваться стороной защиты для достижения различных целей. Так, препятствия для установления истины по делу могут быть созданы посредством заявления необоснованных ходатайств о признании доказательств, на которых построено обвинение, недопустимыми, об истребовании или приобщении не относящихся к делу документов, о вызове и допросе в судебном заседании негодных свидетелей. Подобное поведение, ввиду его опосредованного по отношению к достигаемой цели характера, можно отнести к пассивной форме противодействия. К числу активных форм при схожих обстоятельствах может быть отнесено непосредственное уклонение участника процесса со стороны защиты от явки в суд.

Сознательное применение стороной защиты приведенных выше форм поведения может также привести к затягиванию судебного разбирательства. Кроме того, затягивание процесса может быть достигнуто посредством заявления ходатайств об ознакомлении с материалами дела при отсутствии явной процессуальной необходимости в этом, многократного заявления необоснованных отводов участникам процесса, отказов от защитника. Также, стремясь затянуть процесс, сторона защиты нередко принимает активные меры, допуская нарушение порядка в судебном заседании, игнорируя распоряжения председательствующего.

Как уже было отмечено, любая форма проявления стороной защиты негативного противодействия процессу должна быть ограничена судом посредством ответных контрмер. Однако и здесь правоприменитель испытывает определенные трудности. Законодатель де-юре ограничил выбор средств и способов защиты требованиями закона (ст. ст. 16, 47 УПК РФ), но де-факто имеются лишь отдельные сдерживающие сторону защиты от недозволительных форм поведения процессуальные механизмы, возможность применения которых, как и прежде, остается вопросом судебного усмотрения.

Какие же наиболее характерные злоупотребления допускает сторона защиты на судебных стадиях уголовного процесса? Какие процессуальные механизмы, посредством которых возможно ограничить права данной стороны, нашли закрепление в законе?

Нарушение подсудимым и защитником порядка в судебном заседании, неподчинение распоряжениям председательствующего. Данное злоупотребление правом наиболее наглядно, поскольку зачастую мотивацией для него служит ложное восприятие подсудимым и защитником своего процессуального статуса как исключительного, обеспечивающего приоритет их прав перед правами иных участников процесса. Такое суждение уже не раз было развенчано в определениях Конституционного Суда Российской Федерации <4>. При этом нарушители забывают, что ст. 258 УПК РФ действует и предоставляет суду право адекватно реагировать на недопустимое поведение в процессе подсудимого и защитника, воздействуя на них как посредством выносимых предупреждений, так и с помощью более категоричных методов: в отношении подсудимого - удаление из процесса до последнего слова; в отношении защитника - замена его в процессе либо откладывание судебного заседания в случае невозможности подобной замены. Данные методы не раз проходили проверку на конституционность и не были признаны противоречащими общим принципам уголовного судопроизводства и ущемляющими право подсудимого на судебную защиту <5>.

<4> См., например: Определения Конституционного Суда Российской Федерации: от 5 декабря 2003 г. N 446-О // Вестник КС РФ. 2004. N 3; от 5 декабря 2003 г. N 447-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс"; от 5 февраля 2004 г. N 25-О // Вестник КС РФ. 2004. N 6.
<5> См.: Определения Конституционного Суда Российской Федерации: от 22 апреля 2005 г. N 204-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс"; от 15 ноября 2007 г. N 821-О-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс"; от 21 февраля 2008 г. N 131-О-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс"; от 15 января 2009 г. N 106-О-О // Вестник КС РФ. 2009. N 4; от 13 октября 2009 г. N 1257-О-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс".

Представляется, что, поскольку приведенные радикальные методы воздействия на указанных участников процесса существенно ущемляют их права, их применение допускается лишь при очевидном факте злоупотребления, когда после разъяснения председательствующим регламента судебного заседания, вынесения в адрес нарушителя предупреждения о недопустимости ненадлежащего поведения в процессе последний, выказывая неуважение к суду и иным участникам процесса, предвидит последствия своего поведения, но на обращение председательствующего намеренно не реагирует <6>. При этом решение об удалении подсудимого из зала судебного заседания, отстранении защитника от участия в процессе должно быть обосновано и надлежаще мотивировано: суд обязан отметить фактические обстоятельства допущенного нарушения порядка в ходе судебного заседания и привести достаточные аргументы в пользу необходимости принятия одного из указанных решений <7>. Подсудимый, будучи удаленным из зала судебного заседания ввиду своего ненадлежащего поведения, лишается возможности участия в судебных действиях, проводимых в его отсутствие, и в случае возвращения подсудимого по решению суда в процесс данные действия не подлежат обязательному повторению <8>. Если, по мнению подсудимого или защитника, решение об ограничении их прав судом принято без надлежащих к тому оснований, они не лишаются права оспорить его в вышестоящий суд как одновременно с обжалованием итогового судебного решения, так и самостоятельно <9>.

<6> См.: Постановления ЕСПЧ: от 30 июля 2009 г. по делу "Ананьев против Российской Федерации" // Бюллетень ЕСПЧ. 2011. N 11; от 22 мая 2012 г. по делу "Идалов против Российской Федерации" // Бюллетень ЕСПЧ. 2013. N 5; Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 7 декабря 2011 г. N 203П11. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс".
<7> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 20 октября 2005 г. N 371-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс".
<8> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 г. N 515-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс".
<9> См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 1998 г. N 20-П // Российская газета. 14 июля 1998 г.; Определения Конституционного Суда Российской Федерации: от 17 октября 2006 г. N 421-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс"; от 15 ноября 2007 г. N 821-О-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс".

Неявка защитника в заседание, необоснованный отказ от защитника, его отвод. Подсудимый имеет право на помощь защитника (ч. 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации, п. 8 ч. 4 ст. 47 УПК РФ). Он может непосредственно либо через близких родственников и иных лиц заключить соглашение с конкретным адвокатом, которому и поручает свою защиту в суде, а равно имеет право воспользоваться помощью защитника, предоставленного судом. Процессуальный закон предусматривает обязательность участия защитника при судебном рассмотрении дела, что обусловлено не только индивидуальными особенностями личности подсудимого (возраст, физическое или психическое здоровье, владение языком), категорией инкриминируемого преступления, избранным порядком судебного разбирательства, но и отсутствием выраженного в письменном виде волеизъявления подсудимого на отказ от защитника (ст. ст. 51 и 52 УПК РФ).

На практике зачастую затруднения вызывают оценка факта неявки в процесс адвоката, осуществляющего защиту подсудимого на основании соглашения, разрешение заявлений об отводе адвокату либо об отказе подсудимого от его услуг: в каких случаях суд сталкивается с сознательным затягиванием процесса, с препятствованием в установлении истины по делу и когда подобное противодействие судебному разбирательству подлежит пресечению?

В первом случае суду надлежит выяснить, оправдано ли отвлечение защитника от процесса, т.е. каковы причины его неявки в судебное заседание и являются ли они уважительными. Поскольку это вопрос судебного усмотрения, представляется, что неявка адвоката в процесс может быть объяснена как его болезнью, так и болезнью находящегося на его попечении члена семьи, требующей отвлечения адвоката от повседневной профессиональной деятельности. Также явка адвоката в процесс может быть невозможна ввиду сложившейся тяжелой жизненной ситуации. Уважительной причиной считается и занятость адвоката в другом процессе, но лишь когда об этом невозможно было заблаговременно предупредить председательствующего и иных участников уголовного судопроизводства, в частности при принятии судьей решения о назначении поступившего с обвинительным заключением уголовного дела к рассмотрению в судебном заседании, при участии защитника в процессуальном разрешении вопросов, предусматривающих сокращенные сроки судебного разбирательства.

Представляется, что в иных случаях уклонение адвоката от участия в процессе не может быть оправдано. А так как этот участник уголовного судопроизводства является лицом, на профессиональном уровне владеющим законом (следовательно, априори осведомленным о последствиях своего поведения), налицо злоупотребление правом стороны защиты, что предоставляет председательствующему возможность задействовать механизм замены защитника, предусмотренный частью 3 ст. 50, частью 2 ст. 248 УПК РФ. Однако сам по себе данный механизм в отношении подобного злоупотребления не является абсолютно пресекательным. Он не предоставляет суду возможность безоговорочно избежать затягивания процесса стороной защиты, поскольку сам факт допуска нового защитника, хотя и не влечет за собой безусловное повторение судебных действий, которые к этому моменту уже были произведены, в то же время не снимает с суда обязанность предоставить вновь вступившему в уголовное дело защитнику срок для ознакомления с материалами уголовного дела и подготовки к участию в судебном разбирательстве (ч. 3 ст. 52, ч. 3 ст. 248 УПК РФ), продолжительность которого нормативно никак не ограничена.

Использование подсудимым предоставленного ему по закону права на отказ от защитника либо на его отвод при определенных условиях также может рассматриваться как направленное на неоправданное затягивание хода судебного процесса и подвергаться ограничению.

Процедура отказа от защитника прописана в ст. 52 УПК РФ. Отказ от защитника может быть инициирован исключительно подсудимым, волеизъявление которого должно быть выражено в письменном виде. При этом последствия удовлетворения судом отказа подсудимого от конкретного защитника и отказа от любого защитника процедурно не тождественны, поскольку в первом случае защитник подлежит замене, а во втором подсудимому предоставляется право самостоятельно осуществлять свою защиту, за исключением ситуаций, предусмотренных пунктами 2 - 8 части 1 ст. 51 УПК РФ, когда участие защитника в процессе является обязательным и от волеизъявления подсудимого не зависит.

Условия и последствия предоставления подсудимому возможности самостоятельно, без помощи защитника, отстаивать свои права в процессе - тема достаточно обсуждаемая <10> и представляет определенный интерес для правоприменителя, но в настоящей статье мы рассмотрим лишь отказ подсудимого от конкретного защитника, несоблюдение условий которого возможно рассматривать в качестве злоупотребления правом.

<10> См.: Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации: от 31 октября 1995 г. N 8 // Бюллетень ВС РФ. 1996. N 1; от 5 марта 2004 г. N 1 // Российская газета. 25 марта 2004 г.; от 27 ноября 2012 г. N 26 // Российская газета. 7 декабря 2012 г.; от 19 декабря 2013 г. N 41 // Российская газета. 27 декабря 2013 г.; Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2005 г. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс"; Определения Верховного Суда Российской Федерации: от 29 июля 1996 г. // Бюллетень ВС РФ. 1997. N 6; от 8 июля 1999 г. // Бюллетень ВС РФ. 2000. N 8.

Интересы подсудимого в уголовном судопроизводстве может представлять защитник на основании достигнутой договоренности (соглашения) либо адвокат, которому защита интересов подсудимого поручается судом. Подсудимому предоставлено субъективное право отказаться как от защитника по соглашению, так и от защитника по назначению, однако не во всех случаях, когда подсудимый использует это право, он действует правомерно, в соответствии с целями и задачами судебного разбирательства. Разве можно признать правомерным поведение подсудимого, когда он немотивированно отказывается от услуг адвоката, осуществляющего его защиту по соглашению, заключает соглашение с другим адвокатом, после чего без объяснений отказывается и от его услуг и заключает соглашение с новым защитником либо с защитником, от услуг которого он ранее отказался, т.е. сознательно затягивает процесс? Не должно ли подобное поведение подсудимого пресекаться?

Для таких случаев законодатель предусмотрел механизм ограничения права подсудимого на отказ от защитника, позволяющий суду его отклонить (ч. 2 ст. 52 УПК РФ). Однако основания такого отклонения в законе не сформулированы, в связи с чем данное решение принимается судом по своему усмотрению, с соблюдением требований, предъявляемых к любому судебному решению частью 4 ст. 7 УПК РФ. Прежде чем разрешить отказ подсудимого от защитника, суд обязан не только разъяснить подсудимому сущность и юридические последствия этого шага, но и выяснить у подсудимого, чем вызван отказ, имеются ли уважительные причины для его удовлетворения. Отказ не может быть заявлен безмотивно либо надуманно. По сути, обоснованность отказа от конкретного защитника должна оцениваться исходя из указанных в ст. 72 УПК РФ обстоятельств, исключающих его участие в уголовном деле, т.е. когда участие защитника в деле противоречит интересам подсудимого <11>. Лишь при их наличии защитник подлежит замене.

<11> См.: Определения Конституционного Суда Российской Федерации: от 21 октября 2008 г. N 488-О-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс"; от 29 мая 2012 г. N 1014-О. Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс".

Нередко, заявляя отказ от защитника, подсудимый объясняет его неэффективностью оказываемой юридической помощи. Наиболее характерно это для процесса, где защиту подсудимого адвокат осуществляет по назначению. При этом подсудимый, говоря о недостатках правовой помощи, оказываемой таким защитником, не всегда действует добросовестно.

Во-первых, приняв на себя по назначению защиту конкретного подсудимого, адвокат не вправе от нее отказаться (ч. 7 ст. 49 УПК РФ), он обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы подсудимого всеми не запрещенными законодательством средствами (п. 1 ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", далее - Закон N 63-ФЗ <12>). Определение перечня этих средств - прерогатива адвоката, строящего линию защиты. Обратиться с ходатайством или подать жалобу, опросить лицо либо запросить сведения и т.д. (ст. 6 Закона N 63-ФЗ) - это права, которые предоставлены защитнику и которыми он пользуется по своему усмотрению и непременно в интересах подсудимого. Представляется, что суд неправомочен давать оценку тактике защиты, утверждая, что адвокатом, к примеру, обратившимся с каким-либо ходатайством либо воздержавшимся от его заявления, попраны интересы подсудимого, при условии что защитник, руководствуясь тактическими соображениями, самостоятельно определяет направления и методы своей деятельности. Также он не может реагировать на доводы подсудимого о ненадлежащем исполнении адвокатом обязанностей по его защите, если противоречия интересов защитника и подсудимого не налицо. Также и подсудимый не может заставлять суд выискивать недостатки правовой помощи, когда ее неэффективность неочевидна, требуя от суда их оценки <13>.

<12> Российская газета. 5 июня 2002 г.
<13> См.: Постановления ЕСПЧ: от 19 декабря 1989 г. по делу "Камазински против Австрии" // Серия А. N 168; от 21 апреля 1998 г. по делу "Дауд против Португалии" // Reports of Judgements and Decisions 1998-II. § 38; от 20 января 2005 г. по делу "Майзит против Российской Федерации" // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 10. С. 51 - 65; от 27 апреля 2006 г. по делу "Саннино против Италии". Документ опубликован не был. См.: СПС "КонсультантПлюс"; от 25 октября 2007 г. "Лебедев против Российской Федерации" // Российская хроника Европейского суда. Прил. к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Спец. вып. 2008. N 2. С. 99 - 122; решение ЕСПЧ по вопросу приемлемости жалобы от 20 мая 2008 г. "Хусейн Азиев против Российской Федерации" // Российская хроника Европейского суда. 2009. N 1.

Второй немаловажный вопрос - вправе ли подсудимый, отказавшийся от привлечения адвоката ввиду отсутствия средств для оплаты его услуг, безусловно претендовать на выбор защитника? Исходя из смысла подпункта "с" пункта 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года право на выбор защитника в данном случае может быть предоставлено подсудимому лишь тогда, когда назначенный судом защитник обнаружил явную неспособность обеспечить эффективную правовую помощь.

Очевидная неэффективность защиты может вытекать не столько из объективных обстоятельств, предусмотренных ст. 72 УПК РФ, исключающих участие адвоката в процессе, сколько из его субъективного поведения, когда защитник фактически занимает сторону обвинения, в частности открыто опровергая позицию подсудимого о его невиновности, отказываясь от оспаривания существенного для дела обстоятельства, разглашая сведения адвокатской тайны (п. п. 3 - 5 ч. 4 ст. 6, ст. 8 Закона N 63-ФЗ).

Итак, замена защитника может быть произведена только при наличии перечисленных обстоятельств. В противном случае отказ от защитника надлежит отклонить, а все последующие ходатайства, в которых необходимость замены защитника либо не мотивирована, либо обоснована доводами о неочевидных недостатках правовой помощи, - оставить без рассмотрения, не вынося их на обсуждение участников процесса. Судебное решение о замене защитника подлежит самостоятельному обжалованию, поскольку ограничивает доступ лица, интересы которого оно затрагивает, к правосудию.

Также сторона может прибегнуть к отводу защитника. Основания, по которым защитник может быть отведен, сформулированы в ст. 72 УПК РФ, пунктах 3 - 5 части 4 ст. 6 Закона N 63-ФЗ и освещены выше, в связи с чем, полагаем, нет необходимости к ним повторно обращаться. Отметим лишь, что заявление об отводе разрешается судьей в совещательной комнате после обсуждения этого вопроса с участниками процесса, вследствие чего подсудимый, при любом удобном случае обращаясь к суду с немотивированным либо необоснованным заявлением об отводе защитника, может злонамеренно существенным образом затянуть судебное разбирательство. Представляется, что суд может ограничить данное злоупотребление, как и в случае с ходатайством о замене защитника, разрешив первоначальное заявление подсудимого об отводе защитника по правилам ст. ст. 69, 72, 256 УПК РФ, а впоследствии оставляя поступающие заявления, если доводы подсудимого не содержат сведений о новых обстоятельствах, без рассмотрения.

Прибегая на практике к подобным вариантам ограничения пределов реализации права на защиту, в каждом случае действуя по своему усмотрению, правоприменитель, безусловно, должен поступать разумно, дабы субъективное право стороны не было безмотивно попрано и не превратилось из конкретного и эффективного в теоретическое и иллюзорное. Представляется, что этого можно избежать, закрепив в нормах процессуального закона не только само понятие злоупотребления правом, но и характеристики каждого конкретного варианта подобного поведения, а равно процессуальные механизмы, которые существенно ограничивали бы злоупотребления либо делали их проявление невозможным.