Мудрый Юрист

Реализация принципа добросовестности при осуществлении наследственных прав

Демидова Галина Степановна, кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского права и процесса Южно-Уральского государственного университета (НИУ).

В статье на основе анализа российского законодательства о наследовании рассматриваются особенности проявления принципа добросовестности в наследственных правоотношениях. Прослеживается реализация данного принципа при осуществлении наследниками их прав в процессе принятия наследства, раздела наследственного имущества. Выявляется соотношение категорий "добросовестность" и "справедливость" применительно к наследованию. Приводится правоприменительная практика.

Ключевые слова: принцип добросовестности; справедливость; осуществление наследственных прав; ограничение наследственных прав; принятие наследства; раздел наследственного имущества.

The implementation of the principle of good faith in the exercise of native rights

G.S. Demidova

Demidova Galina Stepanovna, Candidate of Law Sciences, Associate Professor, Head of the Civil Law and Process Department of South Ural State University.

In article on the basis of the analysis of the Russian legislation on inheritance features of manifestation of the principle of good faith in hereditary legal relationships are considered. Realization of this principle in the exercise by successors their rights in the process of inheritance acceptance, the partition of hereditary property is traced. The ratio of the categories "good faith" and "fairness" in relation to inheritance is revealed. Law-enforcement practice is given.

Key words: principle of good faith; fairness; exercise of native rights; restriction of native rights; inheritance acceptance; partition of hereditary property.

Возведение добросовестности в ранг одного из основных начал гражданского законодательства и признание его гражданско-правовым принципом повлекли закономерное изменение институциональных норм в силу системности права и согласованности норм отдельных институтов в рамках одной отрасли. Особенно четко прослеживается конкретизация применения данного принципа в тех разделах Гражданского кодекса РФ, которые подверглись изменению в рамках глобального реформирования гражданского законодательства. Так, например, заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно (п. 5 ст. 166 ГК), возложение ответственности на членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, уполномоченных выступать от имени юридического лица и определяющих действия юридического лица, закон связывает с их недобросовестностью (ст. 53.1 ГК РФ).

М.К. Сулейменов акцентирует внимание на такой особенности изложения ст. 1 ГК РФ, как наличие оговорки относительно принципа добросовестности, соблюдение которого требуется при установлении, осуществлении и защите гражданских прав, в то время как другие принципы закрепляются без всяких оговорок. Исходя из этого делается вывод, "...что принцип добросовестности, хоть он и закреплен в ст. 1 ГК РФ, посвященной основным началам гражданского права, является тем не менее принципом ограниченного действия" <1>. Такой подход не умаляет значимости принципа добросовестности, тем более что наряду с принципами справедливости, разумности и гуманизма этот принцип относится к нравственно-этическим основам построения системы права в целом. Даже будучи невидимыми в большинстве норм данные принципы вплетены в их сущность.

<1> Сулейменов М.К. Добросовестность в гражданском праве: проблемы теории и практики. Добросовестность в гражданском праве: Материалы Междунар. науч.-практ. конф. в рамках ежегод. цивилистических чтений, посвящен. 20-летию Гражданского кодекса Республики Казахстан (Алматы, 22 - 23 мая 2014 г.) / Отв. ред. М.К. Сулейменов. Алматы, 2014. С. 10 - 11.

Принцип добросовестности в гражданском праве в целом и в регулировании наследственных правоотношений в частности может использоваться при толковании норм права, при применении аналогии права как презумпция, как оценочное понятие.

Несмотря на сохраняющуюся до сего времени стабильность норм о наследовании, закрепление принципа добросовестности в ст. 1 ГК РФ оказывает влияние и на реализацию наследственных прав, выступает при этом своеобразным ориентиром.

О.Е. Блинков, иллюстрируя экстраполяцию нововведений общей части Гражданского кодекса на наследственное право, пишет: "...став одним из основных начал гражданского права, добросовестность распространяется и на наследственные правоотношения, обязывая действовать добросовестно наследников в наследственном процессе" <2>.

<2> Блинков О.Е. О добросовестности и иных изменениях в российском гражданском праве (в наследственно-правовом аспекте) // Наследственное право. 2013. N 1. С. 3.

Не вдаваясь в рассуждения о понятии добросовестности как правовой категории (этому явлению посвящено значительное число специальных исследований), отметим, что принцип добросовестности является неким ограничителем свободы воли участников гражданского оборота, обязывая их при использовании своих прав и исполнении своих обязанностей заботиться о соблюдении прав и законных интересов других участников имущественного оборота.

Добросовестность в наследственных правоотношениях приобретает особую значимость, ярко выраженную нравственную окраску, учитывая, что в данную сферу могут быть вовлечены как близкие родственники, так и совершенно посторонние лица, зачастую с несовместимыми интересами. Наследники, принявшие наследство, становятся субъектами права общей долевой собственности на унаследованное имущество, не участвуя при этом в выборе сособственников. Осуществление права общей долевой собственности, отношения по разделу наследственного имущества, солидарная ответственность по обязательствам наследодателя предполагают совместные действия, где каждый из наследников, используя свои права и исполняя обязанности, должен соотносить свои интересы с правами и интересами других наследников.

Реализацию принципа добросовестности в действиях наследников можно проследить на всем протяжении существования наследственного правоотношения.

Первым этапом осуществления наследственных прав является принятие наследства. Несмотря на то что принятие наследства - персонифицированная сделка (принятие наследства одним или несколькими наследниками не означает принятие наследства остальными наследниками (п. 3 ст. 1152 ГК) и, казалось бы, осуществление права на принятие наследства никак не может отразиться на правах других наследников, тем не менее наследник уже в этот момент должен проявить добрую совесть. В Методических рекомендациях по оформлению наследственных прав, утвержденных Правлением ФНП 28 февраля 2006 г. <3>, указывается, что наследник в заявлении о принятии наследства должен сообщить известную ему информацию о других наследниках. Осознанное умолчание о наличии наследников однопорядковой или предшествующей очереди при призвании к наследованию по закону либо об обязательных наследниках при наследовании по завещанию не укладывается в понятие добросовестности. В совокупности с иными действиями сокрытие от других наследников (допустим, проживающих за границей) сведений о смерти наследодателя или поддержание уверенности других наследников в том, что умерший наследодатель жив, можно рассматривать как неправомерное действие, направленное на ущемление прав иных наследников для обеспечения призвания к наследованию или на увеличение собственной наследственной доли, а следовательно, являющееся основанием для отстранения от наследования по недостойности. В любом случае такое поведение наследников нельзя рассматривать как действия, совершаемые в пределах, предусмотренных законом, коль скоро налицо умысел на лишение других лиц их прав. Добросовестность же в субъективном смысле относится к внутреннему механизму реализации права и понимается как осознание субъектом правомерности в осуществлении своих прав и исполнении обязанностей <4>.

<3> Нотариальный вестник. 2007. N 8.
<4> См. подробнее: Дроздова Т.Ю. Добросовестность в российском гражданском праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2004.

С позиций добросовестности надлежит оценивать поведение наследников, фактически принявших наследство. Необходимость оценки действий наследников, в принципе, явствует из буквального содержания п. 2 ст. 1152 ГК РФ, в котором закреплена презумпция фактического принятия наследства. Исходя из этого далеко не всякое действие наследника можно рассматривать как принятие наследства. В связи с этим уместно вспомнить еще одну презумпцию, закрепленную в п. 5 ст. 10 ГК РФ: добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. Конклюдентные действия наследников по принятию наследства лишь тогда могут выполнить функцию юридического факта, порождающего правовой эффект, когда они целенаправленны, совершены исходя из рационального понимания объективной реальности, а не спонтанны. Родственник, снявший со стены портрет усопшего на память и ссылающийся на это обстоятельство как на факт принятия наследства, вряд ли может считаться принявшим наследство, тем более если его право конкурирует с правами наследников, предпринявших активные действия по сохранности наследственного имущества, по управлению им.

Обстоятельства фактического принятия наследства зачастую становятся предметом судебного разбирательства. При этом судебная практика далеко не единообразна. Оценочный характер понятия добросовестности дает основание судам различным образом разрешать споры данной категории, по-разному трактуя одни и те же обстоятельства фактического принятия наследства. Наиболее проблематичным является оценка владения какой-либо вещью из состава наследства в качестве доказательства факта принятия наследства. Так, Центральный районный суд г. Челябинска по делу N 2-511/2015 г. <5> признал наследника принявшим наследство, поскольку он вступил во владение сберегательной книжкой наследодателя, в то время как Московский областной суд указал, что сберегательная книжка наследодателя является доказательством принятия наследства при условии, что наследник использовал эту книжку в рамках определенных прав, т.е. обращался за получением части денег на похороны <6>. Простое удержание каких-либо документов наследодателя или его личных вещей на руках вряд ли можно рассматривать как действие по принятию наследства.

<5> http://centr.chel.sudrf.ru
<6> См.: Обзор судебной и нотариальной практики Московской области по применению законодательства при рассмотрении вопросов, возникающих из наследственного права, а также отдельных видов договоров по передаче имущества в собственность от 8 октября 2002 г. // СПС "КонсультантПлюс".

С позиций оценки добросовестности действий наследников, ссылающихся на фактическое принятие наследства, показательным является спор, рассмотренный несколькими судебными инстанциями Республики Казахстан. Суд N 2 г. Петропавловска по делу N 2-5603/11 <7> отказал в иске о признании С.Л.П. принявшей наследство, поскольку, по мнению суда, доводы истицы несостоятельны. В обоснование своих требований С.Л.П. ссылалась на то, что в ее владении находятся серьги умершей матери и ее личные вещи, переданные истице другими наследниками. Однако суд, выяснив все обстоятельства дела, посчитал, что передача вещей покойного на память близким свидетельствует о выполнении обычая (согласно п. 3 ст. 4 ГК Республики Казахстан гражданские отношения могут регулироваться обычаями), а серьги, снятые истицей с покойной в морге втайне от других наследников и вопреки воле матери (мать просила похоронить ее именно в этих серьгах), не могут свидетельствовать о вступлении во владение наследственным имуществом. И апелляционная судебная коллегия, и кассационная судебная коллегия Северо-Казахстанского областного суда Республики Казахстан согласились с выводами суда первой инстанции.

<7> http://sud.gov.kz

Как добросовестное поведение можно расценивать действия тех наследников, которые, документально подтвердив свое право на принятие наследства, свидетельствуют о наличии такого права у других наследников, лишенных возможности представить доказательства родственных отношений с наследодателем. Только с согласия всех наследников, права которых бесспорны, в случае проявления ими доброй воли нотариус может включить в свидетельство о праве на наследство и наследников, не подтвердивших оснований наследования (ст. 72 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате <8>).

<8> Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 10. Ст. 357.

Наследник, не желающий принимать наследство, может бездействовать, и тогда по окончании установленного срока он утрачивает право наследования. Однако молчаливое бездействие наследника не дает возможности точно определить субъектов наследственного преемства, лишает кредиторов возможности предъявить требования по долгам наследодателя к конкретному ответчику, если срок исковой давности приближается к истечению, т.е. создается масса неясностей. Принцип добросовестности обязывает наследника четко выразить свою волю на отказ от наследства, подав соответствующее заявление. Еще Г.Ф. Шершеневич, рассматривая право наследника на отказ от наследства, подчеркнул значимость проявления доброй воли отрекающегося от наследства: "Не к чему отрекаться, когда можно достигнуть той же цели уклонением от принятия, особенно если закон не соединяет с длящимся непринятием никакого предположения в пользу принятия. Однако наследник может сам пожелать устранения неопределенности в интересе других наследников или кредиторов" <9>.

<9> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. М.: Статут, 2005. С. 514 - 515.

Учет не только собственных интересов, но и интересов других наследников явно прослеживается в случаях, когда наследники, своевременно принявшие наследство, дают согласие на принятие наследства опоздавшим наследником. Зачастую благодаря доброй воле сонаследников имущество получают лица, право которых не может быть защищено в судебном порядке из-за пропуска срока обращения в суд или при невозможности подтвердить уважительность причин пропуска срока принятия наследства, а может, и вообще отсутствия таковых.

Решая вопрос о восстановлении срока для принятия наследства, суд также должен ориентироваться на добросовестность наследников, доказывающих уважительные причины, вследствие которых они были лишены возможности своевременно заявить о своих правах. По мнению О.В. Мананникова, неуважительность причин пропуска срока принятия наследства не имеет правового значения, а значимо лишь установление судом факта, что наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства <10>. Такой вывод делается исходя из того, что законодатель употребил разделительный союз "или" при построении нормы п. 1 ст. 1155 ГК РФ - "не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по другим уважительным причинам". Вряд ли именно так нужно толковать используемую юридическую технику. Скорее всего, ключевым в этом предложении является слово "другим", т.е. в любом случае причины пропуска срока должны быть уважительными. Думается, что нельзя признать уважительной причиной незнание наследника об открытии наследства, если он не поддерживал отношения с наследодателем при жизни последнего. Извинительной может быть признана неосведомленность наследника о смерти наследодателя, вызванная исключительно объективными причинами, не случайно ведь законодатель через соединительный союз "и" указывает "не знал и не должен был знать об открытии наследства".

<10> См.: Мананников О.В. Наследственное право России: Учебное пособие. М.: Издательско-торговая корпорация "Дашков и К", 2004. С. 230.

Конституционный Суд РФ в Определении от 21 декабря 2011 г. N 1747-О-О <11>, отказывая в принятии жалобы гражданина А.М. Андреева, подтвердил дискреционные полномочия суда по определению того, являются ли причины пропуска наследником срока для принятия наследства уважительными, исходя из фактических обстоятельств дела. Суд общей юрисдикции отказал в удовлетворении иска А.М. Андреева о восстановлении срока для принятия наследства, установив, что он не был лишен возможности принять своевременные меры к розыску наследодателя через органы внутренних дел и узнать о его смерти в сроки, которые позволили бы ему реализовать свои наследственные права. В данном случае истец не проявил надлежащей степени заботливости, которая требовалась от него как от наследника, соответственно его поведение нельзя считать добросовестным, а причину пропуска срока уважительной.

<11> СПС "КонсультантПлюс".

Если исходить из того, что введение принципа добросовестности, по сути, - попытка законодателя абстрагироваться от принципов чистой выгоды <12>, то аморально подтверждать право на получение имущества умершего наследником, который утратил связь с наследодателем при его жизни, а после смерти активно проявляет исключительно меркантильный интерес.

<12> См.: Жаскайрат М., Нуржанова А.С. Добросовестность в семейном праве Республики Казахстан. Добросовестность в гражданском праве: Материалы Междунар. науч.-практ. конф. в рамках ежегод. цивилистических чтений, посвящен. 20-летию Гражданского кодекса Республики Казахстан (Алматы, 22 - 23 мая 2014 г.) / Отв. ред. М.К. Сулейменов. Алматы, 2014. С. 471.

Принцип добросовестности как учет интересов других лиц проявляется и при разделе наследственного имущества, особенно когда наследство распределяется между наследниками по их соглашению непропорционально наследственным долям (п. 1 ст. 1165 ГК РФ). Именно в такой ситуации более обеспеченные наследники могут проявить добрую волю, распределить наследственную массу исходя из конкретных потребностей каждого участника наследственного правоотношения без соответствующей компенсации. Наследник, имеющий преимущественное право на неделимую вещь (ст. 1168 ГК РФ), может не воспользоваться им, добросовестно не желая ущемлять права на получение наследственного имущества в натуре других наследников, не обладающих таким правом. В свою очередь, наследники, не имеющие преимущественных прав при разделе неделимой вещи, входящей в состав наследства, могут, приняв во внимание сложности с предварительной выплатой компенсации, устраняющей несоразмерность наследственного имущества доле привилегированного наследника, отсрочить передачу компенсации (п. 2 ст. 1170 ГК РФ).

Добросовестность наследников, как и всех других участников гражданского оборота, оценивается ими с позиций субъективного понимания своего поведения. Субъективная же оценка зависит от представлений о правомерности, справедливости. При построении правовых норм законодатель достаточно часто оперирует категориями "добросовестность", "разумность", "справедливость". Несмотря на общую принадлежность к нравственным принципам гражданского общества, эти категории нетождественны. С.А. Иванова полагает, что принцип справедливости (как общий принцип права) нашел воплощение в принципах разумности и добросовестности (как отраслевых принципах права) <13>. М.К. Сулейменов акцентирует внимание на том, что "справедливость по сравнению с добросовестностью и разумностью носит более объективированный характер, так как связана не только с личными представлениями субъекта права, но и с общественно значимыми критериями социальной справедливости" <14>. Добросовестность и справедливость роднит то, что они являются принципами, в соответствии с которыми гражданские права ограничиваются. И если требования добросовестности предъявляются к субъектам имущественного оборота при осуществлении их прав и исполнении обязанностей, то справедливость является тем мерилом, которым должен руководствоваться законодатель при нормативном установлении пределов ограничения гражданских прав.

<13> См.: Иванова С.А. Некоторые проблемы реализации принципа социальной справедливости, разумности и добросовестности в гражданском праве // Законодательство и экономика. 2005. N 4. С. 31.
<14> Сулейменов М.К. Указ. соч. С. 30.

Положения закона об обязательной доле, ограничивающие реализацию свободы воли завещателя и права наследников по завещанию, объясняются как раз требованиями соблюдения социальной справедливости, обеспечением защиты интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных наследников.

Как ограничение прав наследников в интересах насцитуруса можно рассматривать нормы закона, запрещающие раздел наследственного имущества и выдачу свидетельств о праве на наследство зачатого, но еще не родившегося наследника (ст. 1166, п. 3 ст. 1163 ГК РФ).

Таким образом, принцип добросовестности как элемент деятельности каждого законопослушного лица, и наследников в том числе, в совокупности с обоснованностью и справедливостью норм законодательных актов является важнейшим условием реализации наследственных прав граждан, гарантированных Конституцией РФ.

Библиографический список

  1. Блинков О.Е. О добросовестности и иных изменениях в российском гражданском праве (в наследственно-правовом аспекте) // Наследственное право. 2013. N 1.
  2. Дроздова Т.Ю. Добросовестность в российском гражданском праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2004.
  3. Иванова С.А. Некоторые проблемы реализации принципа социальной справедливости, разумности и добросовестности в гражданском праве // Законодательство и экономика. 2005. N 4.
  4. Жаскайрат М., Нуржанова А.С. Добросовестность в семейном праве Республики Казахстан. Добросовестность в гражданском праве: Материалы Междунар. науч.-практ. конф. в рамках ежегод. цивилистических чтений, посвящен. 20-летию Гражданского кодекса Республики Казахстан (Алматы, 22 - 23 мая 2014 г.) / Отв. ред. М.К. Сулейменов. Алматы, 2014.
  5. Мананников О.В. Наследственное право России: Учебное пособие. М.: Издательско-торговая корпорация "Дашков и К", 2004.
  6. Сулейменов М.К. Добросовестность в гражданском праве: проблемы теории и практики. Добросовестность в гражданском праве: Материалы Междунар. науч.-практ. конф. в рамках ежегод. цивилистических чтений, посвящен. 20-летию Гражданского кодекса Республики Казахстан (Алматы, 22 - 23 мая 2014 г.) / Отв. ред. М.К. Сулейменов. Алматы, 2014.
  7. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. М.: Статут, 2005.