Мудрый Юрист

Осуществление субъективных прав граждан, страдающих психическим расстройством: новый подход и новые проблемы

Михайлова Ирина Александровна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Российской государственной академии интеллектуальной собственности.

В статье рассматриваются проблемы, связанные с введением новых оснований ограничения дееспособности граждан; социально-правовое значение выделения в составе граждан, не обладающих полной дееспособностью, лиц, которые вследствие имеющегося у них психического расстройства могут понимать значение своих действий или руководить ими при помощи других лиц; порядок и условия осуществления ими своих субъективных гражданских прав; новые обязанности, возлагаемые на опекунов и попечителей граждан, страдающих психическим расстройством, и анализируются критерии, используемые для разграничения понятий "психическая болезнь" и "психическое (умственное) расстройство" в законодательстве Германии.

Ключевые слова: граждане, страдающие психическим расстройством; градация психических расстройств; ограничение дееспособности гражданина; признание гражданина недееспособным; назначение попечителя и опекуна; исполнение опекунами и попечителями своих обязанностей; сделки граждан, признанных ограниченно дееспособными; распоряжение имуществом подопечного.

Realization of personal rights of citizens suffering from mental disorder: new approach and new problems

I.A. Mikhaylova

Mikhaylova Irina Aleksandrovna, Doctor of Laws, Professor, Professor of the Civil and Entrepreneurial Law Department of Russian State Academy of Intellectual Property.

The article is concerned with the issues related to adopting new grounds for limiting citizens' capacity; social and legal importance of isolating persons who due to their mental disorder are capable of understanding the meaning of their action and are capable of managing their actions with the help of others from citizens with limited capacity; procedure and conditions of realizing personal civil rights by the aforementioned persons; new obligations imposed on guardians and curators of citizens' suffering from mental disorder. The author analyzes criteria used for delimitating the terms "mental disease" and "mental disorder" basing on the German legislation.

Key words: citizens suffering from mental disorder; scale of mental disorders; limiting citizen's capacity; declaring a person an incapable one; curator and guardian appointment; exercising obligations by curators and guardians; contracts by citizens declared to be in limited capacity; appointing the property of the guarded person.

В процессе реформирования ГК РФ весьма значительные изменения внесены в нормы, определяющие гражданско-правовой статус <1> граждан, страдающих психическим расстройством: в соответствии с Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. N 302-ФЗ "О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" <2> в составе таких лиц выделены граждане, которые могут понимать значение своих действий или руководить ими, но только при помощи других лиц (п. 2 ст. 30 ГК РФ). В отношении таких граждан предусматривается возможность ограничения их в дееспособности в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством, с последующим назначением попечителя (абз. 1 п. 2 ст. 30 ГК РФ).

<1> Об этом понятии см.: Долинская В.В. Правовой статус и правосубъектность // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. N 2.
<2> СЗ РФ. 2012. N 53 (ч. 1). Ст. 7627.

Эти изменения затрагивают права и законные интересы весьма обширной группы российских граждан, страдающих теми или иными психическими заболеваниями. В советский период для обозначения болезненного психического состояния законодатель использовал термины "душевная болезнь", "слабоумие" (ст. 15 ГК РСФСР 1964 г.) или "умственное расстройство" (ст. 258 - 259 ГПК РСФСР). В Законе РФ от 2 июля 1992 г. N 3185-1 "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" <3> данные определения исключены в силу их недостаточной определенности и в качестве родового обобщающего понятия, характеризующего всех лиц, нуждающихся в психиатрической помощи, применена формула "лица, страдающие психическими расстройствами", включающая в себя, во-первых, психически больных граждан, во-вторых, лиц с так называемыми пограничными нервно-психическими расстройствами и, в-третьих, пациентов с психосоматическими заболеваниями или симптоматическими нарушениями психики <4>.

<3> Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. N 33. Ст. 1913.
<4> См.: Законодательство Российской Федерации в области психиатрии: Комментарий к Закону РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" / Под общ. ред. Т.Б. Дмитриевой. М., 2002. С. 8.

Количество таких граждан за последние десятилетия значительно возросло. По данным статистических отчетов лечебно-профилактических учреждений РФ, общее число больных, обратившихся за психиатрической помощью в период с 1995 - 2005 г., увеличилось на 13,8%; показатель общей заболеваемости психическими расстройствами в расчете на 100 тыс. человек вырос на 18,6%. Примерно в тех же пропорциях выросло и число больных, которым впервые в жизни был поставлен диагноз психического заболевания (на 17,2%). Весьма существенно (на 36,5%) возрос контингент больных с инвалидностью по психическому заболеванию, т.е. в 2005 г. в контингенте всех инвалидов почти каждый четвертый был инвалидом по психическому заболеванию <5>. Такие негативные процессы в значительной степени объясняются коренными преобразованиями общественно-политического и экономического устройства, произошедшими в конце прошлого века, в результате которых появились массовые проявления психоэмоционального перенапряжения и так называемые социально-стрессовые расстройства, определяемые психогенно актуальной для большого числа людей социально-экономической и политической ситуацией <6>.

<5> http://ilive.com.ua/health/rasprostranennost-i-statistika-psihicheskih-zabolevaniy_80390i15956.html
<6> См.: Александровский Ю.А. Пограничные психические расстройства. М.: Медицина, 2000. С. 87.

Несмотря на отмеченные факторы, институт дееспособности не планировалось подвергать кардинальным изменениям, однако 27 июня 2012 г. Конституционный Суд РФ принял Постановление N 15-П "По делу о проверке конституционности пунктов 1 и 2 статьи 29, пункта 2 статьи 31 и статьи 32 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки И.Б. Деловой" <7> (далее - Постановление N 15-П), в котором названные нормы были признаны неконституционными, "поскольку в действующей системе гражданско-правового регулирования не предусматривается возможность дифференциации гражданско-правовых последствий наличия у гражданина нарушения психических функций при решении вопроса о признании его недееспособным, соразмерных степени фактического снижения способности понимать значение своих действий или руководить ими".

<7> СЗ РФ. 2012. N 29. Ст. 4167.

Приведенная формулировка практически дословно воспроизводит положение, сформулированное Европейским судом по правам человека (далее - ЕСПЧ, Европейский суд) в Постановлении по делу "Штукатуров против России" от 27 марта 2008 г. (жалоба N 44009/05), в соответствии с которым "невозможность дифференциации гражданско-правовых последствий наличия у гражданина психических функций при признании его недееспособным, соразмерных степени фактического снижения способности понимать значение своих действий или руководить ими в тех или иных сферах социальной жизни, приводит к умалению и ограничению прав и свобод граждан, признанных недееспособными вследствие психического расстройства" <8>.

<8> СПС "КонсультантПлюс".

В связи с отмеченным пробелом Конституционный Суд указал на необходимость "внести необходимые изменения в действующее гражданско-правовое регулирование в целях наиболее полной защиты прав и интересов граждан, страдающих психическими расстройствами". Политико-правовые основания новаций, принятых Федеральным законом N 302-ФЗ, были проанализированы А.Е. Шерстобитовым, по мнению которого их главный смысл состоит в обеспечении достаточного уровня гарантий соблюдения основных прав и свобод человека, исключающего умаление достоинства личности и несоразмерное вторжение в частную жизнь при решении вопроса о дееспособности граждан, страдающих психическим расстройством <9>.

<9> См.: Шерстобитов А.Е. О дееспособности лиц, страдающих психическими расстройствами, в связи с модернизацией правил о правовом положении граждан в ГК РФ // Вестник гражданского права. 2015. N 2. Т. 15. С. 77 - 85.

С этим утверждением нельзя не согласиться, и социально-правовое значение Постановления Конституционного Суда РФ от 27 июня 2012 г. невозможно переоценить. Конституционный Суд в очередной раз решительно выступил в защиту субъективных прав и законных интересов весьма обширной группы граждан России, причем в данном случае - в защиту лиц, особо нуждающихся в такой защите, поскольку психические заболевания, которыми они страдают, делают их жизнь настолько сложной, что представить и осознать их внутренний мир и особенности соприкосновения с окружающими могут, вероятно, только психиатры, обладающие соответствующими познаниями. Психическое расстройство в большинстве случаев существенно снижает уровень социальной адаптации, "выключает" гражданина из привычного окружения и делает сложным решение даже простых повседневных задач, а самостоятельное осуществление наиболее важных субъективных прав нередко становится невозможным.

Показатели распространенности психических заболеваний достаточно высоки и во многих других государствах. Так, по данным Всемирной организации здравоохранения, из 870 млн. человек, проживающих в Европейском регионе, около 100 млн. испытывают состояние тревоги и депрессии; свыше 21 млн. страдают от расстройств, связанных с употреблением алкоголя; свыше 7 млн. - болезнью Альцгеймера и другими видами деменции; около 4 млн. - шизофренией; 4 млн. - биполярными аффективными расстройствами и 4 млн. - паническими расстройствами. На долю психических расстройств выпадает 19,5% всех лет жизни, утраченных в результате инвалидности <10>.

<10> http://ilive.com.ua/health/rasprostranennost-i-statistika-psihicheskih-zabolevaniy_80390i15956.html

При этом психические заболевания называются в разных странах по-разному: "слабоумие", "душевная болезнь", "психическое расстройство", "умственное расстройство" и др., и они, как правило, являются основанием для признания гражданина недееспособным в судебном порядке, но только если характер и тяжесть заболевания лишают его возможности отдавать отчет в своих действиях и руководить ими. Это означает, что при определении дееспособности гражданина, страдающего психическим расстройством, принимаются во внимание степень тяжести и формы его проявления. Например, в Гражданском уложении Германии закреплено, что "лицо, находящееся в состоянии болезненного расстройства психической деятельности, исключающего свободу волеизъявления, если это состояние по своей природе не является временным, является недееспособным" (§ 104) <11>. Наряду с такими гражданами в Германии, как и в России, выделяются лица, страдающие психическим расстройством в менее тяжкой форме: "Если совершеннолетний вследствие психической болезни, телесных повреждений, умственного или психического расстройства не в состоянии самостоятельно (полностью или частично) вести свои дела, суд по делам опеки назначает ему попечителя" (§ 1896).

<11> Гражданское уложение Германии: Ввод. закон к Гражд. уложению. Пер. с нем. 3-е изд., перераб. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 91.

Таким образом, в Германии, во-первых, разграничиваются понятия "психическая болезнь" и "психическое (умственное) расстройство", под которыми судебная практика рассматривает разного рода психические отклонения, сохранившиеся после перенесенного психического заболевания; проявления старческого маразма; параноидальные психозы, болезненную ревность и др. <12>, в зависимости от чего граждане могут быть признаны либо недееспособными, либо ограниченно дееспособными.

<12> См.: Гражданское уложение Германии. С. 567.

Рассматриваемый законодательный подход основан на том, что клиническая картина, основная симптоматика и особенности проявления многочисленных психических расстройств отличаются весьма значительным своеобразием. Более того, течение одного и того же психического заболевания, например шизофрении, у разных граждан может принимать различные формы, в зависимости от чего гражданин либо совершенно не понимает значения своих действий или не может руководить ими или понимает их значение только при помощи других лиц, соответственно, он может быть либо признан недееспособным (п. 1 ст. 29 ГК РФ), либо ограничен в дееспособности (п. 2 ст. 30 ГК РФ).

Обращение законодателя к проблемам, возникающим в связи с различиями в психоэмоциональном состоянии граждан, страдающих психическим расстройством, полностью соответствует медицинской градации тяжести психических расстройств, закрепленной в Приказе Минздрава России от 23 декабря 2009 г. N 1013н, в котором установлено, что в развитии и течении нарушений психических функций (восприятия, внимания, памяти, мышления, интеллекта, эмоций, воли, сознания, поведения, психомоторных функций) выделяются четыре степени: 1) незначительные нарушения; 2) умеренные нарушения; 3) выраженные нарушения и 4) значительно выраженные нарушения <13>.

<13> См.: Приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации (Минздравсоцразвития России) от 23 декабря 2009 г. N 1013н "Об утверждении классификаций и критериев, используемых при осуществлении медико-социальной экспертизы граждан федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы" // http://www.rg.ru/2010/03/26/minzdrav-expertiza-dok.html.

В настоящее время вопросы, связанные с участием в гражданских правоотношениях граждан, страдающих психическим расстройством, приобретают все большую актуальность. О наличии множества сложных проблем, возникающих при осуществлении субъективных прав таких граждан, свидетельствуют материалы судебной практики. Подробное отражение такие проблемы получили и в Постановлении Конституционного Суда РФ N 15-П, в котором (на основе изучения материалов, представленных заявительницей - И.Б. Деловой, страдающей психическим расстройством в форме легкой умственной отсталости) было указано, что исключение возможности самостоятельного осуществления гражданских прав для граждан, психическое расстройство которых не достигает той тяжести, при которой они не способны отдавать отчет в своих действиях, "ставит их в худшее положение даже по сравнению с малолетними в возрасте от шести до четырнадцати лет" (п. 4.2).

Новые положения, предусматривающие возможность ограничения дееспособности граждан, страдающих психическим расстройством, весьма активно обсуждаются в современной литературе <14>. По мнению большинства ученых, введение легальной дифференциации объема дееспособности таких граждан имеет бесспорную и бесценную гуманистическую направленность. Например, О.А. Серова отмечает, что в этих положениях закона "акценты были перенесены не столько на регулирование связи "личность-государство", сколько на определение уровня правового комфорта личности в государстве" <15>. Глубокий и всесторонний анализ правовой сущности нового подхода к определению дееспособности граждан, страдающих психическим расстройством, провел, как отмечалось, А.Е. Шерстобитов, сформулировавший и обосновавший вывод о том, что "представляется неверным говорить об "ограничении дееспособности" таких граждан, ведь неполная или частичная дееспособность им предоставляется либо восстанавливается судом в силу прямого указания закона, поэтому в рассматриваемых случаях речь идет не об ограничении дееспособности, а о новом виде неполной (частичной) дееспособности, которая теперь может быть выделена наряду с неполной (частичной) дееспособностью несовершеннолетних" <16>.

<14> См., например: Акутаев Р.М. К вопросу об ограниченной дееспособности в свете Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2012 г. // Российская юстиция. 2012. N 11; Богданов Е.В. Правовое положение граждан, ограниченных в дееспособности вследствие психического расстройства // Адвокат. 2013. N 6; Фоков А.П. Законодательные новеллы части первой Гражданского кодекса России: комментарии и размышления // Российский судья. 2013. N 2.
<15> Серова О.А. Возмещение вреда и правовой статус лиц, не обладающих дееспособностью в полном объеме: проблемы взаимодействия правовых институтов // Гражданское право. 2015. N 3. С. 19.
<16> Шерстобитов А.Е. Указ. соч. С. 84.

Действительно, сходство гражданско-правового положения несовершеннолетних и граждан, ограниченных в дееспособности вследствие имеющегося у них психического расстройства, бесспорно и очевидно, однако применительно к каждой из названных категорий предусмотрен и ряд важных различий. Во-первых, несовершеннолетние лица полной дееспособностью не обладали, а граждане, страдающие психическим расстройством, были наделены ею в полном объеме; во-вторых, неполная дееспособность несовершеннолетних определяется непосредственно законом (ст. 26 и 28 ГК РФ) и не нуждается в судебном установлении (кроме случаев ограничения или лишения несовершеннолетних права самостоятельно распоряжаться своими доходами (п. 4 ст. 26 ГК РФ), а ограничить дееспособность граждан, страдающих психическим расстройством, может только суд (абз. 1 п. 2 ст. 30 ГК РФ); в-третьих, срок неполной дееспособности несовершеннолетних определен законом, а ограничение дееспособности гражданина, страдающего психическим расстройством, может продолжаться неопределенно длительное время, и, в-четвертых, дееспособность несовершеннолетнего возникает в полном объеме без особого о том решения (кроме эмансипации) по достижении им возраста 18 лет, а также при вступлении его в брак до достижения совершеннолетия (ст. 21 ГК РФ), а полная дееспособность гражданина, признанного недееспособным или ограниченно дееспособным, восстанавливается только в случае вынесения судом соответствующего решения (абз. 2 п. 3 ст. 29, абз. 1 п. 3 ст. 30 ГК РФ), причем добиться такого восстановления нередко бывает весьма трудно.

В любом случае бесспорно, что реализация рассматриваемых законодательных новелл потребует разрешения множества вопросов, возникающих при осуществлении субъективных прав обеих категорий граждан, страдающих психическими расстройствами, - и тех, дееспособность которых может быть ограничена, и тех, кто может быть признан недееспособным. В отношении первой категории закреплено положение о том, что такой гражданин совершает сделки, за исключением сделок, предусмотренных пп. 1 и 4 п. 2 ст. 26 ГК РФ, только с письменного согласия попечителя. Сделка, совершенная таким гражданином, действительна также при ее последующем письменном одобрении. Самостоятельно гражданин, дееспособность которого была ограничена вследствие психического расстройства, может совершать только мелкие бытовые и другие сделки, предусмотренные п. 2 ст. 28 ГК РФ. Такой гражданин может также самостоятельно распоряжаться своим заработком, стипендией и иными доходами, но распоряжение выплачиваемыми на него алиментами, социальной пенсией, суммами, назначенными в возмещение причиненного ему вреда, возможно только с письменного согласия попечителя (абз. 1 - 3 п. 2 ст. 30 ГК РФ).

Что же касается гражданина, признанного недееспособным, то сделки от его имени по-прежнему совершает опекун (п. 2 ст. 29 ГК РФ), но на новых условиях, введенных Федеральным законом N 302-ФЗ: учитывая мнение такого гражданина, а при невозможности установления его мнения - с учетом информации о его предпочтениях, полученной от родителей такого гражданина, его прежних опекунов и иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности (п. 2 ст. 29 ГК РФ). Аналогичные требования были установлены в отношении не только опекунов, но и попечителей лиц, страдающих психическими расстройствами. В соответствии с абз. 4 п. 3 ст. 36 ГК РФ (в ред. Федерального закона N 302-ФЗ) "опекуны и попечители исполняют свои функции, учитывая мнение подопечного, а при невозможности его установления - с учетом информации о предпочтениях подопечного, полученной от его родителей, прежних опекунов, иных лиц, оказывавших ему услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности". Эта обязанность воспроизводится и конкретизируется в п. 4 ст. 37 ГК РФ, в соответствии с которым "опекун распоряжается имуществом гражданина, признанного недееспособным, основываясь на мнении подопечного, а при невозможности установления его мнения - с учетом информации о его предпочтениях, полученной от родителей такого гражданина, его прежних опекунов, иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности".

Таким образом, в гражданский оборот были введены относительно новые понятия: "мнения" и "предпочтения" граждан, признанных недееспособными или ограниченно дееспособными вследствие имеющегося у них психического расстройства. В связи с этим возникает целый ряд вопросов в первую очередь о том, во всех ли случаях гражданин, ограниченный в дееспособности, имеет собственное мнение (определенную точку зрения) относительно того или иного юридического действия. Такая возможность весьма сомнительна, так как основанием судебного ограничения его дееспособности явилось наличие психического расстройства, вследствие которого он понимает значение своих действий лишь при помощи других лиц, следовательно, его мнение о предполагаемой сделке и ее юридических последствиях может быть сформировано также только "при помощи других лиц", т.е. в результате соответствующих разъяснений и убеждений попечителя. Как отмечал Д.И. Мейер, "о свободном проявлении воли не может быть и речи при сумасшествии" <17>. Но даже если такое мнение о соответствующем юридическом действии было сформировано и установлено, оно может не соответствовать как сложившейся ситуации и ее правовой регламентации, так и правам и интересам ограниченно дееспособного лица.

<17> Мейер Д.И. Русское гражданское право (в 2 частях). По испр. и доп. 8 изд., 1902 г. Изд. 3-е, испр. М.: Статут, 2003. С. 119.

Сложность, а нередко и объективная невозможность выявления мнения ограниченно дееспособного или недееспособного лица признается и законодателем, который применительно к таким ситуациям возлагает на попечителя новые обязанности - получить информацию о "предпочтениях" подопечного у его родителей, прежних опекунов или попечителей или иных лиц, оказывавших ему услуги (абз. 4 п. 3 ст. 36 ГК РФ), что представляется еще более сложным, так как понятие "предпочтение", как правило, используется относительно обращения к одной из имеющихся альтернатив, т.е. индикатором предпочтения является осуществляемый выбор между несколькими вариантами действий <18> и совершить этот выбор лицу, страдающему психическим расстройством, весьма затруднительно. Также трудно выявить соответствующую информацию у названных в законе лиц, так как вероятность того, что эти лица обладают информацией о предпочтениях подопечного применительно к предмету совершаемой в данном случае сделки и что эта информация была правильно воспринята и будет адекватно воспроизведена, невысока.

<18> См.: Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь современного русского языка (онлайн-версия) // http://classes.ru/all-russian/russian-dictionary-Ushakov-term-54987.htm.

Обозначенная сфера отличается особой сложностью, так как в ней в неразрывное целое "завязан" целый спектр различных факторов: медицинских, коммуникационных, юридических. Медицинские факторы характеризуют особенности течения имеющегося у гражданина психического расстройства, а коммуникативные характеризуют его способность (навыки, умение) формулировать и передавать свои мысли (мнения), чувства и эмоции (предпочтения). Еще более высокий уровень коммуникативных способностей потребуется от попечителя, который должен не только правильно воспринять и понять мнение своего подопечного, но и установить его юридическое значение и соответствие его правам и интересам.

Таким образом, исполнение опекунами и попечителями новых нелегких обязанностей будет сопряжено с целым рядом сложных проблем. Представляется, что в качестве законодательного ориентира и императива, определяющего исполнение попечителями и опекунами своих обязанностей, вполне достаточно общеправового требования действовать добросовестно как при установлении, осуществлении и защите гражданских прав, так и при исполнении гражданских обязанностей (п. 3 ст. 1 ГК РФ).

При этом на попечителей и опекунов в полной мере распространяется не только названная обязанность, но и презумпция добросовестности и разумности их действий, закрепленная в п. 5 ст. 10 ГК РФ (в ред. Федерального закона N 302-ФЗ). Эта презумпция обусловлена и предопределена высокими требованиями к их отбору, закрепленными в ст. 10 Федерального закона "Об опеке и попечительстве" <19>, в которой устанавливается возможность сбора сведений и информации о личности предполагаемого попечителя или опекуна с целью определения его способности исполнять соответствующие обязанности от весьма широкого круга лиц, в том числе органов внутренних дел, органов записи актов гражданского состояния, медицинских и иных организаций. Действительно, в данной сфере гражданского оборота чрезвычайно важны нравственные и иные личные качества исполнителя, его психологический настрой, его желание, готовность и способность принять на себя исполнение обширного круга разнообразных и сложных обязанностей, его житейский опыт, ответственность и добросовестность, а главное - его отношение к подопечному лицу.

<19> См.: Федеральный закон от 24 апреля 2008 г. N 48-ФЗ "Об опеке и попечительстве" // СЗ РФ. 2008. N 17. Ст. 1755.

В соответствии с действующим законодательством опека и попечительство устанавливаются для защиты прав и интересов недееспособных или не полностью дееспособных граждан. Опекуны и попечители выступают в защиту прав и интересов своих подопечных в отношениях с любыми лицами, в том числе в судах, без специального полномочия (п. 1 - 2 ст. 31 ГК РФ). Доверяя попечителям и опекунам осуществление, охрану и защиту прав и интересов их подопечных, законодатель полагается на их разумность и добросовестность, предполагающие необходимость учитывать мнение подопечного (если оно носит устойчивый характер, не противоречит закону и правам подопечного) и без специального указания на это в законе.

Однако, во-первых, как уже отмечалось, далеко не всегда у подопечного имеется отчетливо выраженное мнение или предпочтение; во-вторых, они далеко не всегда соответствуют правовой природе соответствующего действия и правам и интересам гражданина, страдающего психическим расстройством. Кроме того, остается неясным, как должен действовать попечитель, которому, несмотря на предпринятые усилия, не удалось получить соответствующую информацию. Какое правовое значение придает законодатель выявлению мнений и предпочтений ограниченно дееспособного лица: если он рассматривает руководство ими в качестве условия дачи попечителем письменного согласия на совершаемую им сделку, то какие правовые последствия повлечет неисполнение попечителем рассматриваемого требования закона? В частности, можно ли рассматривать тот факт, что согласие попечителя на совершение сделки подопечным лицом было дано без учета его мнения и предпочтения, как основание для признания данной сделки недействительной? В новой редакции п. 1 ст. 176 ГК РФ подобная возможность не предусмотрена, в ней указывается только, что основанием признания недействительной сделки по распоряжению имуществом такого гражданина является отсутствие согласия его попечителя на совершение данной сделки (абзац в ред. Федерального закона от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ).

Вероятно, признание недействительной сделки гражданина, ограниченного в дееспособности, согласие на которую было дано его попечителем без выявления и учета мнения и предпочтения такого гражданина, возможно на основании п. 1 ст. 168 ГК РФ (в ред. Федерального закона N 100-ФЗ), в соответствии с которым сделка, нарушающая требование закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона или иного правового акта не следует, что должны применяться иные последствия, однако в этом случае возникает вопрос о том, кто может заявить подобное требование и какими процессуальными средствами может быть доказана его обоснованность, так как установить, давал ли попечитель свое согласие на основе выявленного им мнения или предпочтения ограниченно дееспособного или недееспособного лица либо действовал совершенно самостоятельно, но в его интересах, будет крайне затруднительно или вообще невозможно.

Особо следует отметить тот факт, что выявление судом мнений и предпочтений ограниченно дееспособных и недееспособных лиц в подавляющем большинстве случаев будет носить опосредованный характер: вероятно, суду, рассматривающему дело о признании недействительной сделки, совершенной таким гражданином, или сделки, совершенной его опекуном по распоряжению имуществом подопечного, придется полагаться не только на утверждение попечителя или опекуна о наличии соответствующего мнения у его подопечного, но и проверять эти утверждения у родителей подопечного, его бывших опекунов и иных лиц, от которых была получена соответствующая информация, что повлечет значительное усложнение судопроизводства и увеличение сроков рассмотрения гражданских дел.

Другим следствием введения в действие обсуждаемых новелл станет существенное повышение уровня судейского усмотрения (судейской дискреции), поскольку по таким делам суды должны будут выявлять чисто субъективные понятия и категории, носящие к тому же не статичный, а динамичный характер, так как и мнения, и предпочтения ограниченно дееспособных и недееспособных лиц, т.е. граждан, страдающих теми или иными психическими расстройствами, как правило, носят неустойчивый характер, подвержены резким изменениям и могут перемениться в любой момент, в том числе и в судебном заседании с их участием <20>.

<20> См. подробнее: Михайлова И.А. Мнения и предпочтения недееспособных и ограниченно дееспособных лиц: проблемы выявления и судейского усмотрения // Судейское усмотрение: понятие, основания, пределы: Материалы VI Межрегиональной научно-практической конференции / Отв. ред. О.А. Егорова, Ю.Ф. Беспалов. М.: Проспект, 2015. С. 180 - 188.

Однако, несмотря на отмеченные сложности, нельзя не признать, что обеспечение надлежащего осуществления имущественных прав граждан, страдающих психическим расстройством, при совершении ими сделок и при распоряжении их имуществом получило новые правовые гарантии, выражающиеся в возложении на опекунов и попечителей таких лиц обязанности осуществлять возложенные на них функции, ориентируясь на мнения и предпочтения подопечных, что, бесспорно, следует рассматривать как новый важный этап в развитии и совершенствовании соответствующего раздела гражданского законодательства. Однако реформирование гражданско-правового положения граждан, страдающих психическим расстройством, не затронуло осуществление их личных неимущественных прав - права на личную неприкосновенность, достоинство личности, неприкосновенность частной жизни (п. 1 ст. 150 ГК РФ) или право на уважение личной и семейной жизни, закрепленное в п. 1 ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод <21>. Речь в первую очередь идет о порядке восстановления дееспособности таких граждан, в процессе которого они нередко оказываются беззащитными и беспомощными.

<21> См.: Конвенция о защите прав человека и основных свобод ETS N 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.) // СЗ РФ. 2001. N 2. Ст. 163.

Ограничение гражданской правосубъектности <22>, вызванное судебным решением о признании гражданина недееспособным или ограниченно дееспособным, может продолжаться неопределенно длительное время, но должно прекратиться в связи с отпадением обстоятельств, обусловивших соответствующее ограничение. Гражданин, признанный недееспособным, может излечиться от имевшегося у него психического расстройства, в связи с чем восстановится его способность понимать значение своих действий или руководить ими (абз. 2 п. 3 ст. 29 ГК РФ). В свою очередь, такая способность может восстановиться и у гражданина, ограниченного в дееспособности вследствие имеющегося у него психического расстройства, что также будет означать отпадение обстоятельств, в силу которых он был ограничен в дееспособности (п. 3 ст. 30 ГК РФ). В этом случае опекун или попечитель обязан ходатайствовать перед судом о признании подопечного дееспособным и о снятии с него опеки или попечительства (п. 5 ст. 36 ГК РФ), но ответственность за неисполнение данной обязанности законом не предусмотрена.

<22> Об этом понятии см.: Долинская В.В. Указ. соч.

Между тем возможность невыполнения опекунами или попечителями этой обязанности, в том числе и вследствие имеющейся у них корыстной заинтересованности в сохранении контроля над имуществом и доходами подопечного лица, носит не гипотетический, а вполне реальный характер, о чем свидетельствуют материалы судебной практики. На случай возникновения таких ситуаций закон предусмотрел возможность обращения в суд с соответствующим заявлением непосредственно гражданина, ограниченного в дееспособности, и гражданина, признанного недееспособным, а также их представителей, членов семьи, психиатрического или психоневрологического учреждения и органа опеки и попечительства (ст. 286 ГПК РФ), что представляет собой изъятие из общих правил, в соответствии с которыми права, свободы и законные интересы граждан, ограниченных в дееспособности, и граждан, признанных недееспособными, защищаются в процессе их законными представителями, т.е. опекунами, попечителями или иными лицами, которым это право предоставлено федеральным законом (п. 3 и 5 ст. 37 ГПК РФ).

Право на самостоятельное обращение в суд с заявлением о восстановлении дееспособности гражданина, признанного недееспособным, было установлено совсем недавно - Федеральным законом от 6 апреля 2011 г. N 67-ФЗ <23>, до принятия которого соответствующее право принадлежало опекуну, членам семьи, а также психоневрологическому или психиатрическому учреждению, в котором гражданин находится на лечении, но его самостоятельное обращение в суд в случае существенного улучшения состояния или даже полного излечения были невозможно, что нередко приводило к нарушениям прав таких граждан. Этот вывод получил свое отражение в Постановлении Европейского суда от 22 января 2013 г. по делу "Лашин против России" (жалоба N 33117/02) <24>. Обстоятельства дела таковы. В 2000 г. районный суд признал заявителя недееспособным по причине наличия у него психиатрического заболевания. Отец заявителя, назначенный его опекуном, и дочь заявителя неоднократно обращались в суд с заявлениями о проведении новой психиатрической экспертизы состояния здоровья заявителя и восстановлении его дееспособности, но районные суды повторно признавали заявителя недееспособным, основывая решения на заключении ранее проведенной экспертизы. Решением областного Совета по делам опеки и попечительства отец заявителя был лишен статуса опекуна. 9 декабря 2002 г. заявитель был принудительно госпитализирован в Омскую областную психиатрическую больницу. 20 декабря Совет по делам опеки и попечительства назначил опекуном заявителя администрацию областной психиатрической больницы, которая отказалась от возбуждения дела о восстановлении дееспособности заявителя в полном объеме, несмотря на значительное улучшение его состояния. Отец Лашина и его невеста неоднократно пытались добиться отмены госпитализации, но он был выписан из больницы только 10 декабря 2003 г.

<23> См.: Федеральный закон от 6 апреля 2011 г. N 67-ФЗ "О внесении изменений в Закон Российской Федерации "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации" // СЗ РФ. 2011. N 15. Ст. 2040.
<24> http://genproc.gov.ru/documents/espch/document-83972/

По данному делу Европейский суд указал: "...Гражданский кодекс РФ не предусматривал никаких промежуточных форм ограничения дееспособности душевнобольных... Таким образом, у внутригосударственного суда не было иного выбора, кроме как признать полную недееспособность заявителя и продлить срок применения этой меры - самой строгой меры, означавшей полную потерю автономии практически во всех сферах жизни". Кроме того, Европейский суд признал в данном деле нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции в связи с отсутствием у заявителя возможности добиваться пересмотра его решения о содержании в психиатрическом учреждении и п. 1 ст. 8 Конвенции в связи с отсутствием в российском законодательстве норм, позволяющих недееспособным лицам оспаривать свой статус независимо от назначенного опекуна, так как опекун (психиатрическая больница) выступал против любых попыток отменить эту меру" <25>.

<25> СПС "КонсультантПлюс".

Приведенный пример, скорее всего, не является единичным, так как достоянием общественности становятся только дела, рассмотренные либо Верховным Судом РФ, либо Европейским судом по правам человека, обращение в которые с соответствующими жалобами на невозможность восстановления дееспособности в полном объеме граждан, излечившихся от психического заболевания, требует настолько сложных и разноплановых усилий, что совершить все предусмотренные процедурой действия под силу весьма незначительной части граждан, оказавшихся в подобной ситуации. Между тем согласно сформировавшемуся в Европе правосознанию государство является правовым только тогда, когда оно предоставляет всем, находящимся под его властью, в том числе и гражданам, признанным недееспособными вследствие имеющегося у них психического расстройства, правосудие, способное восстановить нарушенное право <26>.

<26> См.: Европейское право. Право Европейского союза и правовое обеспечение защиты прав человека: Учебник / Рук. авт. кол. и отв. ред. Л.М. Энтин. 2 изд., пересмотр. и доп. М., 2008. С. 398.

Все сказанное свидетельствует о том, что новые правила определения дееспособности граждан, страдающих психическим расстройством, введенные в ГК РФ, и новые требования, возлагаемые на опекунов и попечителей таких лиц, бесспорно, способны привести к повышению уровня осуществления, охраны и защиты их прав и законных интересов, но даже всесторонне продуманные законодательные новеллы и масштабные практические усилия по их реализации не смогут все же решить все проблемы, связанные с наличием у гражданина психического недуга, влекущего физические страдания и переживания, снижение или утрату трудоспособности, сокращение всех наиболее важных социальных и правовых возможностей, умаление достоинства личности, а также, как отмечал Европейский суд, "полную потерю автономии практически во всех сферах жизни". Эти бесчисленные страдания, проблемы, потери и утраты гениально выразил А.С. Пушкин всего одной строкой: "Не дай мне, Бог, сойти с ума - уж лучше посох да сума..."

Библиографический список

  1. Акутаев Р.М. К вопросу об ограниченной дееспособности в свете Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2012 г. // Российская юстиция. 2012. N 11.

2 Александровский Ю.А. Пограничные психические расстройства. М.: Медицина, 2000.

  1. Богданов Е.В. Правовое положение граждан, ограниченных в дееспособности вследствие психического расстройства // Адвокат. 2013. N 6.
  2. Долинская В.В. Правовой статус и правосубъектность // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. N 2.
  3. Европейское право. Право Европейского союза и правовое обеспечение защиты прав человека: Учебник / Рук. авт. кол. и отв. ред. Л.М. Энтин. 2 изд., пересмотр. и доп. М., 2008.
  4. Законодательство Российской Федерации в области психиатрии: Комментарий к Закону РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" / Под общ. ред. Т.Б. Дмитриевой. М., 2002.
  5. Мейер Д.И. Русское гражданское право (в 2 частях). По испр. и доп. 8 изд., 1902 г. Изд. 3-е, испр. М.: Статут, 2003.
  6. Михайлова И.А. Мнения и предпочтения недееспособных и ограниченно дееспособных лиц: проблемы выявления и судейского усмотрения // Судейское усмотрение: понятие, основания, пределы: Материалы VI Межрегиональной научно-практической конференции / Отв. ред. О.А. Егорова, Ю.Ф. Беспалов. М.: Проспект, 2015.
  7. Серова О.А. Возмещение вреда и правовой статус лиц, не обладающих дееспособностью в полном объеме: проблемы взаимодействия правовых институтов // Гражданское право. 2015. N 3.
  8. Фоков А.П. Законодательные новеллы части первой Гражданского кодекса России: комментарии и размышления // Российский судья. 2013. N 2.
  9. Шерстобитов А.Е. О дееспособности лиц, страдающих психическими расстройствами, в связи с модернизацией правил о правовом положении граждан в ГК РФ // Вестник гражданского права. 2015. N 2. Т. 15.