Мудрый Юрист

Применение доктрины "снятия корпоративной вуали" в условиях российского права

Батыршина Ксения Анатольевна, аспирант Юридического факультета им. М.М. Сперанского Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.

В настоящей статье рассматриваются правовые аспекты применения доктрины "снятия корпоративной вуали" в праве РФ. Структура изложения представленного материала исходит из анализа двух взаимоисключающих положений. В процессе проведения данного анализа исследуются тенденции "проникновения за корпоративный занавес" в праве РФ, а также возможность применения альтернативных "снятию корпоративной вуали" правовых механизмов на примере обращения к правовому опыту Германии.

Ключевые слова: доктрина "снятия корпоративной вуали", ответственность, кредиторы, корпорация, основное общество, дочернее общество.

Application of "piercing the corporate veil" doctrine under conditions of the Russian law

K.A. Batyrshina

Batyrshina Ksenia A., Postgraduate student of M.M. Speransky Faculty of Law of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration under the President of the Russian Federation.

This article deals with the legal aspects of the doctrine of "lifting the corporate veil" in Russian law. The structure of the presentational material is based on the analysis of two mutually exclusive theses. While conducting this analysis the trends of "lifting the corporate veil" are examined in the law of the Russian Federation, as well as the possibility of alternative legal mechanisms to "lifting the corporate veil" on the example of the legal experience in Germany.

Key words: doctrine "lifting the corporate veil", responsibility, creditors, corporation, parent company, subsidiary.

Обладая хорошим потенциалом, англо-американская доктрина "снятия корпоративной вуали" вызвала интерес и у российского правоведа, поскольку в ее основе лежит механизм, позволяющий при наличии особых обстоятельств отступить от принципа ограниченной ответственности корпорации путем привлечения к неограниченной ответственности заинтересованных в получении необоснованной выгоды лиц. Принимая во внимание возможность адаптации указанной доктрины в российском праве, вопрос "снятия корпоративной вуали" приобрел форму дилеммы, решение которой построено на двух взаимоисключающих положениях. Первое положение раскрывает позицию применения доктрины в правопорядке РФ, а второе отрицает такую необходимость. Рассмотрим названные позиции подробнее.

1. Положение, подтверждающее необходимость применения доктрины "снятия корпоративной вуали" в правопорядке РФ.

В защиту указанной позиции приведем довод о наметившихся тенденциях "снятия корпоративной вуали" в праве РФ <1>.

<1> См.: Шиткина И.С. Интервью с доктором юридических наук, профессором, руководителем магистерской программы "Корпоративное право" МГУ имени М.В. Ломоносова Ириной Сергеевной Шиткиной // Юрист. 2012. N 17. С. 12.

1.1. Тенденция "снятия корпоративной вуали" в законодательстве РФ.

Анализируя и оценивая законодательство РФ на предмет наличия положений, прямо или косвенно связанных с "проникновением за корпоративный занавес", можно прийти к следующим результатам.

И.С. Шиткина, изучая "проникновение" в правопорядке РФ, выделяет четыре института отражения доктрины "снятия корпоративной вуали": "при привлечении к ответственности основных обществ по обязательствам дочерних; при привлечении к ответственности иных контролирующих лиц; в процессуальных целях; в публично-правовых отношениях" <2>. Более узкий подход наблюдается у Ю.В. Тая, Т.Ф. Арабовой <3>, Д.Д. Быканова <4> и других авторов, в соответствии с которым законодательство РФ допускает подобные "снятию корпоративной вуали" механизмы привлечения к субсидиарной и солидарной ответственности основных обществ по обязательствам дочерних, а также лиц, фактически определяющих действия юридического лица.

<2> См.: Шиткина И.С. "Снятие корпоративной вуали" в российском праве: правовое регулирование и практика применения // Хозяйство и право. 2013. N 2. С. 2 - 3.
<3> См.: Тай Ю.В., Арабова Т.Ф. Неподъемная вуаль // Закон. 2013. N 10. С. 60 - 65.
<4> См.: Быканов Д.Д. Снятие корпоративной вуали по праву США, Нидерландов и России // Закон. 2014. N 7. С. 76.

Ограничимся нормативной базой, характерной для второго подхода. Учитывая положения Федерального закона от 5 мая 2014 г. N 99-ФЗ, Федерального закона от 29 июня 2015 г. N 210-ФЗ, "снятие корпоративной вуали" отражается в законодательстве РФ, во-первых, в положениях п. 2 ст. 67.3 ГК РФ, п. 3 ст. 6 ФЗ об АО, п. 3 ст. 6 ФЗ об ООО, п. 4 ст. 10, п. 1 ст. 189.23 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и, во-вторых, в положениях ст. 53.1 ГК РФ.

Первая группа норм регулирует случаи привлечения к ответственности основного общества по обязательствам дочернего.

Согласно положениям п. 2 ст. 67.3 ГК РФ наступает солидарная ответственность по сделкам, заключенным дочерним обществом (товариществом) во исполнение указаний или с согласия основного общества (товарищества), за исключением случаев голосования основного хозяйственного товарищества или общества по вопросу об одобрении сделки на общем собрании участников дочернего общества, а также одобрения сделки органом управления основного хозяйственного общества, если необходимость такого одобрения предусмотрена уставом дочернего и (или) основного общества.

Положения п. 2 ст. 67.3 ГК РФ конкретизируются в специальном законодательстве (п. 3 ст. 6 ФЗ об АО, п. 3 ст. 6 ФЗ об ООО). При этом в специальном законодательстве до сих пор содержится формулировка о даче основным обществом обязательных указаний дочернему в случае, если это основное общество имеет право давать такие указания.

Кроме того, в соответствии с п. 2 ст. 67.3 ГК РФ наступает субсидиарная ответственность основного общества (товарищества) при несостоятельности (банкротстве) дочернего общества по вине основного общества (товарищества). Приведенная норма также отражается в специальном законодательстве (п. 4 ст. 10, п. 1 ст. 189.23 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)").

Вторая группа норм регламентирует ответственность лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица. Интересным с позиции усиления гражданско-правовой ответственности является п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, допускающий за виновные действия (при нарушении фидуциарных обязанностей заботы и преданности) возможность привлечения к ответственности лица, фактически определяющего действия юридического лица, в том числе дающего указания лицам, названным в п. 1 и 2 ст. 53.1 ГК РФ. Иными словами, в данной норме речь идет о возможности привлечения к ответственности "теневых директоров".

Помимо положений, отражающих "снятие корпоративной вуали", в законодательстве РФ сделан шаг в сторону ведения конструкций, тесно связанных с "проникновением". Федеральный закон N 99-ФЗ в ст. 53.2 ГК РФ закрепил понятие "аффилированности" и уточнил порядок регулирования отношений "связанности". Однако данные нормы в действующем законодательстве РФ представлены не в полном виде. В первоначальной редакции проект Федерального закона N 99 предусматривал и отдельный институт "аффилированности", и правовую регламентацию контролирующих и контролируемых лиц, и унификацию ответственности контролирующих лиц по обязательствам подконтрольных <5>.

<5> См.: Шиткина И.С. "Снятие корпоративной вуали" в российском праве: правовое регулирование и практика применения. С. 2.

Возможно, процесс изъятия и усечения некоторых положений проекта Федерального закона N 99 был обусловлен не только "резким сопротивлением бизнес-сообщества" <6>, но и отрицанием заимствования конструкций англо-американской природы. В частности, Е.А. Суханов привел весьма убедительный довод: "...добросовестным участникам гражданского оборота придется проверять любую сделку на предмет возможной заинтересованности в ее совершении со стороны любых аффилированных лиц, что повлечет дополнительные расходы и потерю оперативности в решении хозяйственных вопросов. Вследствие этого "гражданский оборот в значительной мере утрачивает стабильность..." <7>.

<6> См.: Там же. С. 11.
<7> См.: Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право. М.: Статут, 2014. С. 254.

Несмотря на то что действующее законодательство РФ не закрепляет в конкретной норме возможность "снятия корпоративных покровов", в нем через правовую регламентацию ответственности основных обществ по обязательствам дочерних, ответственности "теневых директоров", "аффилированности" заложена предпосылка к возможному применению доктрины "снятия корпоративной вуали" и ее модификации, которая позволит обеспечить гибкую и сбалансированную защиту интересов участников корпоративных правоотношений.

1.2. Тенденция "снятия корпоративной вуали" в судебной практике РФ.

Являясь активным сторонником применения англо-американских правовых конструкций, на протяжении нескольких лет Председатель ВАС РФ А.А. Иванов призывает к социальной ответственности бизнеса посредством внедрения в российскую правовую систему доктрины "снятия корпоративной вуали" <8>.

<8> См.: Выступление Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации А.А. Иванова на итоговом совещании председателей арбитражных судов России от 8 апреля 2011 г. URL: http://www.arbitr.ru/press-centr/news/speeches/34406.html (дата обращения: 03.02.2015); Пушкарская А. "Государство рискует лишиться крупных активов". Антон Иванов о разногласиях в судейском сообществе // Коммерсантъ. 2012. N 139 (4924). 31 июля. URL: http://www.kommersant.ru/doc/1991007.

В свою очередь, такой шаг, шаг к социальной ответственности бизнеса, был сделан в Постановлении Президиума ВАС РФ от 24 апреля 2012 г. N 16404/11 по делу N А40-21127/11-98-184, в котором суд установил факт осуществления предпринимательской деятельности на территории РФ ответчиками в условиях обхода законодательства РФ о банковском контроле с применением аффилированности (доктрина "срывания корпоративной вуали").

С одной стороны, вынесенное решение закрепило потенциальную возможность "снятия корпоративной вуали" в российской судебной практике. С другой стороны, вопрос применения такой возможности остается открытым, поскольку в приведенном судебном Постановлении "снятие корпоративной вуали" рассмотрено весьма узко: во-первых, "срывание корпоративной вуали" обусловлено установленными отношениями аффилированности; во-вторых, дело осложнено иностранным элементом. По этой причине зачастую нижестоящими судами отклоняются доводы о применении выработанного при рассмотрении дела N А40-21127/11-98-184 подхода ВАС РФ, ввиду того что обстоятельства, послужившие основанием для формирования практики применения доктрины "снятия корпоративной вуали", не совпадают с обстоятельствами конкретного дела <9>, или используется аналогичная, но более развернутая формулировка <10>.

<9> См.: Постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 3 июля 2014 г. N 05АП-6119/2014 по делу N А51-40718/2013 // СПС "КонсультантПлюс".
<10> См.: Постановление Арбитражного суда Московского округа от 21 января 2015 г. N Ф05-15548/2014 по делу N А40-52404/14-104-447 // СПС "КонсультантПлюс".

Несмотря на сложившуюся судебную практику, не следует исключать того, что в ближайшем будущем на высшем судебном уровне появятся решения, разъяснения, в которых вопрос применения доктрины "снятия корпоративной вуали" будет освещен шире, и тогда практика нижестоящих судов будет складываться в ином направлении.

2. Положение, отрицающее необходимость применения доктрины "снятия корпоративной вуали" в правопорядке РФ.

В пользу названной позиции приведем довод о том, что необходимость в адаптации англо-американской доктрины "снятия корпоративной вуали" к условиям континентальной юрисдикции отсутствует, поскольку романо-германской системой права разработаны альтернативные механизмы, которые, во-первых, действуют эффективно, а во-вторых, служат формой отражения действительности.

Обоснование настоящего довода в основном строится на примере правового опыта Германии, поскольку немецкое право не только обладает наиболее глубокими наработками в регулировании межкорпоративной зависимости и контроля, но и оказывает воздействие на систему континентального права в целом.

В условиях законодательной определенности норм касательно публичных компаний (существования права концернов) и сугубо правоприменительной роли суда немецкой доктриной был разработан альтернативный "проникновению за корпоративный занавес" механизм "Durchgriffshaftung" ("пронизывающая, проникающая ответственность"), предусматривающий "правовые возможности переноса ответственности по обязательствам юридического лица на его участников" <11>.

<11> См.: Будылин С.Л., Иванец Ю.Л. Срывая покровы. Доктрины снятия корпоративной вуали в зарубежных странах и в России // Вестник ВАС РФ. 2013. N 7. С. 85.

Согласно позициям Верховного суда Германии к правовым возможностям переноса ответственности относятся случаи: 1) недостаточной капитализации (Unterkapitalisierung); 2) "подрыва жизнеспособности компании" (Existenzvernichtungshaftung); 3) злоупотребления корпоративной формой (Rechtsform-bzw Institutsmissbrauch/Missbrauch der Organisationsfreiheit); 4) фактического управления (Faktische ) <12>.

<12> OGH 8 ObA 98/00w SZ 74/65 = RdW 2001/505, 469 = DRdA 2001, 450; OGH 6 Ob 313/03b SZ 2004/63 = GesRZ 2004, 379 (Harrer) = RWZ 2004, 366 (Wenger).

Анализируя перечисленные случаи, А.В. Егоров и К.А. Усачева отметили, что "проникновение за корпоративный занавес" в праве Германии не является самостоятельным, оно сопряжено с традиционными конструкциями <13>. Следовательно, ключевая особенность механизма Durchgriffshaftung заключается в том, что вопрос переноса ответственности компании на конкретное лицо решается судом только через толкование и разъяснение норм действующего законодательства Германии, в процессе которого немецкие юристы обращаются, как правило, к традиционным институтам: деликт, злоупотребление правом и т.п. К примеру, немецкий суд в ряде случаев возлагает ответственность на контролирующее компанию лицо, обосновывая такую возможность проникновения соответствующими нормами Германского гражданского уложения (ГГУ) <14> о злоупотреблении правом. В частности, в деле KBV <15> Верховный суд Германии, приводя § 242, § 226 ГГУ, посчитал, что правовым основанием для "проникающей" ответственности является состоявшееся злоупотребление корпоративной формой юридического лица со стороны участника <16>. При этом сложно говорить об однозначном подходе немецкой судебной практики касательно Durchgriffshaftung, поскольку позиция суда переменчива <17>.

<13> См.: Егоров А.В., Усачева К.А. Доктрина "снятия корпоративных покровов" как инструмент распределения рисков между участниками корпорации и иными субъектами оборота // Вестник гражданского права. 2014. N 1. С. 38 - 56.
<14> Burgerliches Gesetzbuch, BGB.
<15> См.: Решение Верховного суда Германии BGH, 24.06.2002 - II ZR 300/00, BGHZ 151, 181 (KBV).
<16> Подробнее о данном деле см.: Будылин С.Л., Иванец Ю.Л. Указ. раб. С. 113 - 118.
<17> См.: Будылин С.Л., Иванец Ю.Л. Указ. раб. С. 80 - 125; Крылов В.Г. Доктрина снятия корпоративной вуали в Германии // Гражданское право. 2014. N 1. С. 19 - 22.

Помимо механизма Durchgriffshaftung в Германии применяется Zurechnungsdurchgriff ("пронизывающее вменение, приписываемое проникновение"). Данный механизм не следует считать прямой альтернативой "The corporate veil", поскольку с его помощью возможно лишь "заглянуть за корпоративную вуаль" <18>.

<18> Tham Ch. Piercing the Corporate Veil: Searching for Appropriate Choice of Law Rules // Lloyd's Maritime and Commercial Law Quarterly. 2007. P. 23 - 24.

Так, в случае предоставления займа компании третьим лицом (обществом), доли которого принадлежат одному из участников этой компании, под "пронизывающим вменением" А.В. Егоров и К.А. Усачева понимают юридическую фикцию <19>. В данной ситуации суды выстраивают фикцию: полагают, что заем был предоставлен не третьим лицом, а самим участником. Тогда при банкротстве заемщика первоначально будут учитываться интересы иных кредиторов, нежели интересы самих участников компании. При помощи приема юридической фикции немецкий правоприменитель пришел к справедливому результату. Ко всему прочему механизм Zurechnungsdurchgriff применяется, "когда речь идет о причислении знаний, качеств и действий юридического лица самостоятельному по отношению к нему участнику.." <20>.

<19> См.: Егоров А.В., Усачева К.А. Как суды применяют "пронизывающее вменение" в Германии и России // Арбитражная практика. 2014. N 1. С. 74 - 79.
<20> См.: Там же.

Суммируя вышесказанное, можно констатировать, что приведенные аргументы и доводы достаточно убедительны и предполагают выбор того или иного положения. Если сделать выбор в пользу первого положения, то российской судебной системе необходимо держать весьма высокую планку: проводить экономический анализ дел, а не пользоваться схематическими установками и быть достаточно устойчивой к каким-либо внешним воздействиям. Если сделать выбор в пользу второго, то необходимо, переняв немецкий опыт, начать и завершить формирование права концернов. В итоге как первый, так и второй путь ведет к соответствующему реформированию законодательства. В свою очередь, полученный результат и является возможным решением сложившейся дилеммы, которое заключается в проведении реформ как в области судебной системы, так и в области межкорпоративных взаимоотношений. Ведь сильный суд и право концернов не являются взаимоисключающими положениями, а вопросы, связанные с применением доктрины "снятия корпоративной вуали" или ее аналогов, будут решаться на уровне судебного разбирательства. Конечно, такое реформирование требует и времени, и усилий. Необходимо только начать, а начать можно с решения правовых коллизий.

Литература

  1. Федчук В.Д. De facto зависимость de jure независимых юридических лиц: проникновение за корпоративный занавес в праве ведущих зарубежных стран. М.: Волтерс Клувер, 2010. 400 с.
  2. Thompson R. Piercing the Corporate Veil: An Empirical Study. Cornell Law Review. 1991. Vol. 76. P. 1036.