Мудрый Юрист

Порядок разрешения коллизий конституционного и конвенционного толкования

Виноградова П.А., кандидат юридических наук.

В работе рассматриваются вопросы соотношения национального и международного права. На основании решения Конституционного Суда Российской Федерации по так называемому запросу о применимости решений Европейского суда по правам человека приводятся правовые позиции по разрешению коллизий конституционного и конвенционного толкования.

Ключевые слова: верховенство Конституции, Конституционный Суд, правовые коллизии, толкование, правовые позиции, российская правовая система, ЕКПЧ, имплементация международного права, ЕСПЧ.

The procedure for resolving conflicts of constitutional and conventional interpretation

P.A. Vinogradova

Vinogradova P.A., candidate of law.

The article considers some issues of the relation of national and international law. The legal position about resolution of conflicts of constitutional and conventional interpretations are based on the decision of the Constitutional Court of the Russian Federation on the so-called request for the applicability of decisions of the European Court of Human Rights.

Key words: supremacy of the Constitution, Constitutional Court, legal collisions, interpretation, legal positions, Russian legal system, the European Convention of Human Rights, implementation of international law, the European Court of Human Rights.

Международные договоры и их применение международными организациями способствуют формированию международной системы права. Взаимосвязь данной системы с национальной правовой системой обеспечивается путем правоприменительной деятельности органов судебной власти.

Одна из ведущих ролей в данной сфере принадлежит Конституционному Суду Российской Федерации, решения которого обязательны не только для лиц, являющихся сторонами в деле, но и определяют возможность применения оспариваемых норм в целом. Так, в случае признания оспариваемых норм неконституционными либо установления их определенного конституционно-правового смысла, изменения коснутся всех правоотношений, основанных на указанных нормах. В решениях Конституционного Суда нашли свое отражение проблемы соотношения национального и международного права, а также механизмы конституционной оценки актов конвенционного контроля в качестве основания пересмотра судебных решений <1>. При этом в рамках конституционного судопроизводства допускается учет социально-исторических условий и закономерностей.

<1> Информация Конституционного Суда Российской Федерации "Развитие судебной системы Российской Федерации: конституционно-правовые аспекты" (на основе решений Конституционного Суда Российской Федерации 2012 - 2013 годов) // СПС "КонсультантПлюс".

Очевидно, что в современных условиях существует как необходимость, так и практическая возможность изменения подходов к имплементации норм международного права, в том числе в их истолковании международными судебными учреждениями. Это подтверждается тем, что данный вопрос стал предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации, который 14 июля 2015 г. провозгласил решение по так называемому запросу о применимости решений Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ). Конституционный Суд в своем Постановлении от 14 июля 2015 г. N 21-П (далее - Постановление N 21-П) установил порядок разрешения коллизий конституционного и конвенционного толкования. Наличие таких коллизий обусловлено не столько основным содержанием (существом) тех или иных прав и свобод человека как таковых, сколько их конкретизацией посредством толкования постановлений ЕСПЧ, содержащих оценку их толкования и реализации на национальном уровне. Важным тезисом, реализация которого будет способствовать формированию адекватной правоприменительной практики, является заключение о том, что взаимодействие европейского и конституционного правопорядка невозможно в условиях субординации.

В юридической литературе вопрос о применении российскими судами международных договоров Российской Федерации, в том числе в их истолковании международными судебными учреждениями получил определенное освещение <2>. В доктрине распространенной является позиция, согласно которой в зависимости от своего отношения к приоритету международного права над положениями национальной конституции государства делятся на три группы: признающие приоритет права международного права в полном объеме, частично признающие приоритет права международного права и государства, которые в целом признают приоритет национальной конституции над международным правом <3>.

<2> Виноградова П.А. Судебные правовые позиции по вопросам адаптации международных договоров в правоприменительной практике // Российская юстиция. 2015. N 4. С. 20 - 23.
<3> Grabenwarter Ch. National Constitutional Law Relating to the European Union // Principles of European Constitutional Law / Ed. by A. Bogdandy, J. Bast. 2nd ed. Oxford: Hart Publishing, 2010. P. 85.

При этом механизмы имплементации международных договоров, в частности Конвенции по правам человека (далее - ЕКПЧ), неодинаковы. Данный аспект получил подробное освещение в Постановлении N 21-П, а именно приводятся следующие примеры.

Наиболее показательной является практика Конституционного суда ФРГ, основанная на правовой позиции относительно "ограниченной правовой силы постановлений Европейского суда по правам человека". Для целей национального правоприменения принцип приоритета национальной конституции перед решениями ЕСПЧ обусловлен тем, что ЕКПЧ имеет статус федерального закона. Национальная юстиция учитывает решения ЕСПЧ и вправе надлежащим образом приспосабливать их к внутреннему законодательству.

Согласно практике Конституционного суда Итальянской Республики соблюдение международных обязательств не может являться причиной снижения предусмотренного внутренним правопорядком уровня защиты прав и должно представлять собой действенный инструмент расширения этой защиты. Поэтому противоречие между конституционной и конвенционной защитой должно разрешаться в направлении максимального расширения гарантий и при условии обеспечения надлежащего соотношения с иными интересами, защищаемыми конституцией.

Верховный суд Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии отметил неприемлемость для британской правовой системы выводов и толкования ЕКПЧ в постановлениях ЕСПЧ, которые в принципе не воспринимаются как подлежащие безусловному применению, - по общему правилу они лишь "принимаются во внимание".

При принятии решения национальные судебные органы исходят из того, какое толкование, с учетом баланса конституционно защищаемых ценностей и международно-правового регулирования статуса личности, лучше защищает права человека и гражданина в национальной правовой системе, имея в виду не только непосредственно обратившихся за защитой, но и всех тех, чьи права и свободы могут быть затронуты (Постановление N 21-П).

Юрисдикцию ЕСПЧ, решения которого обладают обязательной силой для России, определяет ст. 34 ЕКПЧ, согласно которой суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, утверждающих, что явились жертвами нарушения одной из договаривающихся сторон их прав, признанных в ЕКПЧ. Открытым остается вопрос о четких критериях, пределах компетенции суда, а также способах предупреждения и предотвращения нарушения таких пределов. Согласно российскому законодательству неправомерные решения и действия любого должностного лица и государственного органа могут быть обжалованы. Обоснованным представляется наличие подобных механизмов в отношении международных организаций. Предложения по закреплению ответственности международных организаций обсуждаются на протяжении нескольких лет.

К числу негативных факторов также относят отсутствие преемственности выполнения судебных функций и, как следствие, последовательности в практике урегулирования споров <4>. При рассмотрении деятельности международных судов с точки зрения реализации права на справедливую судебную защиту следует обратить внимание на отсутствие возможности обжалования решений некоторых из них <5>. Имеет место также и юрисдикционный конфликт международных судов ввиду разногласий о полномочиях органа применить международное право в определенном споре, а также о юридической силе решений такого органа и способности других органов изменить или отменить данное решение <6>. На основании этого имеются основания для вывода о наличии "размытой" компетенции, что, в свою очередь, не позволяет определить ее четкие пределы.

<4> Смбатян А.С. Решения органов международного правосудия в системе международного публичного права. М.: Статут, 2012. 270 с.
<5> Толстых В.Л. Формирование системы международного правосудия и ее основные характеристики // Российский юридический журнал. 2011. N 1. С. 70.
<6> Плотников А.В. Юрисдикционный конфликт и диалог международных судов в процессе фрагментации международного права // Российский юридический журнал. 2012. N 4. С. 108 - 117.

На основании анализа взаимодействия европейских судебных органов с национальными судебными институтами западные исследователи по-разному оценивают сформированные между наднациональными и национальными органами взаимосвязи либо через призму концепции, ассоциирующейся с кооперацией судебных органов, либо исходя из автономии и диалога европейских и национальных судов, которая строится на расхождении интересов европейского, наднационального и национального уровней, а также на фактическом приоритете последних <7>. Английские юристы указывают на необходимость уважения роли национальных судов как принципа деятельности европейских судов, имея при этом в виду понимание европейским органом правосудия роли национальных судов, восприятие национальных традиций, особенностей правовых систем и конституционных последствий решений для национальных учреждений. В этих целях предлагается установить право опровержения, заключающегося в возможности усомниться в соблюдении ЕСПЧ принципа ясности, последовательности, в правильности интерпретации национального законодательства или воздействия своих решений на правовую систему государства <8>.

<7> Марченко М.Н., Дерябина Е.М. Правовая система Европейского союза: Монография. М., 2012. 704 с.
<8> Rt Hon Lady Justice Arden DB. Peaceful or Problematic? The Relationship between National Supreme Courts and Supranational Courts in Europe // Yearbook of European Law. 2010. N 29 (1).

Также высказываются опасения относительно полномочий ЕСПЧ давать динамическое толкование положений Конвенции и соотношения такого толкования с выбором пути развития государственными органами.

Вместе с этим государства вправе самостоятельно определить правовые средства, необходимые для исполнения ЕКПЧ. При реализации национальными судами международных договоров допускается широкая свобода усмотрения. "Суд полагает, что национальные власти, получая сведения о потребностях общества непосредственно от населения, в большей степени, чем международный суд, способны оценить, что составляет "общественный интерес" <9>. Указанный тезис подтверждается и зарубежными исследователями, которые полагают, что в различных государствах неодинаковы механизмы интеграции Конвенции в правовую систему <10>.

<9> Абдрашитова В. Решения Европейского суда по правам человека в национальной правоприменительной практике // Российская юстиция. 2007. N 9.
<10> Любе-Вольфф Гертруда. Европейский суд по правам человека и национальные суды: дело Гергюлю // Имплементация решений Европейского суда по правам человека в практике конституционных судов стран Европы: Сборник докладов. М., 2006. С. 226.

Данные обстоятельства предопределяют широкую дискрецию национальных органов власти в вопросах применения международного права, поскольку суверенитет государства в международном праве - это прежде всего отражение его самостоятельности, независимости как участника межгосударственных отношений, а также верховенства его власти в пределах соответствующей территории <11>.

<11> Черниченко О.С. Международно-правовые аспекты юрисдикции государств: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 23.

В российской правоприменительной практике сформировалась тенденция, способствующая исключению конкуренции правовых норм путем соотношения конституционно значимых ценностей и поиска баланса частных и публичных интересов. Применение подобных правовых средств способствует обеспечению стабильности правового пространства. Дисбаланс в формируемое российскими судами единство правоприменительной практики способно внести непрогнозируемое применение общепризнанных принципов международного права, которые оказывают существенное влияние на развитие российской правовой системы. Согласно правовой позиции Конституционного Суда требование о балансе конституционно защищаемых ценностей и общенациональных интересов на каждом конкретном этапе развития своей государственности самостоятельно корректирует установленный ею государственно-правовой механизм (Постановление от 21.12.2005 N 13-П).

Правовым основанием преодоления коллизии конституционного и конвенционного толкования является действующая с июня 2014 г. редакция ст. ст. 85 и 101 ФКЗ о Конституционном Суде. Заявитель вправе направить запрос в Конституционный Суд, если считает не подлежащим действию акт из-за его неконституционности либо подлежащим действию вопреки официально принятому межгосударственным органом по защите прав и свобод человека решению. Суд при пересмотре дел в связи с принятием таким межгосударственным органом решения при наличии сомнений относительно соответствия Конституции России вправе обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности этого закона.

С момента провозглашения Постановления N 21-П можно обозначить новый этап развития правоприменительной практики в вопросах соотношения национального и международного права. При этом вынесенное решение следует рассматривать как стремление избежать серьезных осложнений в ситуации, при которой постановление ЕСПЧ предполагает внесение в российское законодательство изменений, чреватых нарушением прав и свобод человека и гражданина, закрепленных Конституцией РФ. Наличие коллизии конституционного и конвенционного толкования Конституционный Суд Российской Федерации усмотрел в решениях по делу Маркина и по делу Анчугова и Гладкова. При этом если в первом случае речь в большей степени идет о различных подходах к интерпретации прав человека, то во втором - о прямом противоречии ч. 3 ст. 32 Конституции РФ, согласно которой не имеют права избирать и быть избранными граждане, содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда.

По мнению Конституционного Суда Российской Федерации, наличие в ЕСПЧ проблем, связанных с отступлением от принципа субсидиарности, создает риск возникновения ситуаций, при которых ориентация на достаточно абстрактные нормы ЕКПЧ может привести к игнорированию воли конституционного законодателя в межгосударственной правовой конструкции, не предполагающей передачи ей такого элемента государственного суверенитета. К числу правовых позиций, сформулированных в Постановлении N 21-П и способных существенным образом изменить подходы к соотношению национального и международного права в российской правоприменительной практике, следует отнести следующие.

Постановление ЕСПЧ не может считаться обязательным для исполнения, если при осуществлении толкования ЕКПЧ в процессе рассмотрения дела придает используемому в нем понятию другое, нежели его обычное, значение либо осуществляет толкование вопреки объекту и целям ЕКПЧ, в таком случае государство, в отношении которого вынесено постановление по данному делу, вправе отказаться от его исполнения как выходящего за пределы обязательств, добровольно принятых на себя этим государством при ратификации ЕКПЧ. При этом Суд делает оговорку о том, что речь в таких случаях идет лишь о невозможности соблюдения обязательства о применении нормы международного договора в истолковании, приданном ей межгосударственным органом в рамках рассмотрения конкретного дела. Если толкование нормы международного договора нарушает конституционные положения, Россией не может быть исполнено решение межгосударственного органа в части возлагаемых на нее мер индивидуального и общего характера. Вопрос о действительном смысле соответствующих положений в контексте возникшего противоречия и международных обязательств России подлежит разрешению в порядке конституционного судопроизводства.

Имплементация международного права в российскую правовую систему допустима при соблюдении следующего. Гармонизация российского права с конвенционным допустима лишь постольку, поскольку она не порождает противоречий с Конституцией РФ.

К числу новелл также можно отнести правовую позицию, согласно которой для решения вопроса о возможности исполнения постановления ЕСПЧ и принятия мер индивидуального и общего характера в Конституционный Суд Российской Федерации, помимо органов судебной власти, правомочны обратиться и иные органы государственной власти Российской Федерации с оговоркой, что федеральный законодатель вправе выработать специальный правовой механизм разрешения данного вопроса.

Роль международных организаций в современном мире сложно переоценить, но не стоит забывать о том, что лишь государства являются носителем суверенитета, который не должен нарушаться ни самостоятельными суверенными государствами, ни посредством деятельности международных организаций. Именно суверенитет государств, к признанию которого мировое сообщество шло столетия, является залогом международной безопасности и стабильности. Международные организации не могут определять развитие международных отношений, поскольку данная функция противоречит их правовой природе как площадки для выработки подходов к решению международных разногласий, принятие которых остается актом доброй воли каждого самостоятельного субъекта международного права <12>.

<12> Виноградова П.А., Виноградова С.А. Принципы адаптации международных договоров в российскую правоприменительную практику. М., 2014. С. 190.

Список использованной литературы

  1. Абдрашитова В. Решения Европейского суда по правам человека в национальной правоприменительной практике // Российская юстиция. 2007. N 9.
  2. Виноградова П.А. Судебные правовые позиции по вопросам адаптации международных договоров в правоприменительной практике // Российская юстиция. 2015. N 4. С. 20 - 23.
  3. Виноградова П.А., Виноградова С.А. Принципы адаптации международных договоров в российскую правоприменительную практику. М., 2014. С. 190.
  4. Любе-Вольфф Гертруда. Европейский суд по правам человека и национальные суды: дело Гергюлю // Имплементация решений Европейского суда по правам человека в практике конституционных судов стран Европы: Сборник докладов. М., 2006. С. 226.
  5. Марченко М.Н., Дерябина Е.М. Правовая система Европейского союза: Монография. М., 2012. 704 с.
  6. Плотников А.В. Юрисдикционный конфликт и диалог международных судов в процессе фрагментации международного права // Российский юридический журнал. 2012. N 4. С. 108 - 117.
  7. Смбатян А.С. Решения органов международного правосудия в системе международного публичного права. М.: Статут, 2012. 270 с.
  8. Толстых В.Л. Формирование системы международного правосудия и ее основные характеристики // Российский юридический журнал. 2011. N 1. С. 70.
  9. Черниченко О.С. Международно-правовые аспекты юрисдикции государств: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 23.
  10. Grabenwarter Ch. National Constitutional Law Relating to the European Union // Principles of European Constitutional Law / Ed. by A. Bogdandy, J. Bast. 2nd ed. Oxford: Hart Publishing, 2010. P. 85.
  11. Rt Hon Lady Justice Arden DB. Peaceful or Problematic? The Relationship between National Supreme Courts and Supranational Courts in Europe // Yearbook of European Law. 2010. N 29 (1).