Мудрый Юрист

К вопросу об объеме возмещения при преддоговорной ответственности

Демкина А.В., кандидат юридических наук, ведущий советник аппарата Комитета Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству.

В Гражданском кодексе 1 июня 2015 г. появилась отдельная статья, посвященная правилам о преддоговорной ответственности. Лицо, которое ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязано возместить причиненные этим убытки. Согласно правилам Гражданского кодекса РФ убытками, которые должны быть возмещены, считаются расходы, понесенные добросовестной стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом. В статье анализируются эти два вида убытков и приводятся критерии, по которым эти убытки должны определяться на практике.

Ключевые слова: гражданское право, Гражданский кодекс, преддоговорная ответственность.

To the question of the amount of compensation at the pre-contractual liability

A.V. Demkina

Demkina A.V., candidate of law, senior advisor of the apparatus of the State Duma Committee on civil, criminal, arbitration and procedural legislation.

The Civil Code of 1 June 2015 there were rules on pre-contractual liability. A person who negotiates or breaks off negotiations on the conclusion of the contract in good faith, is obliged to compensate the losses. Losses to be compensated are considered according to the rules costs incurred bona fide party in connection with the negotiation of the contract, as well as the loss of opportunity to conclude a contract with a third party. The article analyzes these two kinds of losses and provides the criteria by which these losses should be determined.

Key words: civil law, Civil code, pre-contractual liability.

Пункт 3 ст. 434.1 ГК РФ предусматривает санкцию за нарушение обязанности добросовестного поведения на этапе переговоров. Данные правила вступили в силу с 1 июня 2015 г. и являются новеллой для отечественного правопорядка.

Согласно новым правилам ГК РФ сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки. К убыткам, подлежащим возмещению недобросовестной стороной, закон относит, во-первых, расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а во-вторых, расходы, понесенные стороной в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

Таким образом, отечественное законодательство в качестве меры ответственности за нарушение преддоговорного обязательства предусматривает такую меру, как возмещение убытков. В отличие от иных правовых систем, где способом защиты может быть и признание договора заключенным, наш законодатель как общее правило устанавливает ответственность в виде убытков. При этом он точно определяет, что будет считаться убытками в данном случае, то есть не отсылает нас к общему правилу об убытках (ст. 15 ГК РФ), а формулирует специальные правила.

Такой подход представляется оправданным, поскольку преддоговорное обязательство организационное (направлено на организацию основного правоотношения) и использование таких мер в случае его нарушения, как принудительное заключение договора или создание фикции, что договор заключен, было бы неоправданным и сложно применимым. При применении последних возникали бы сложности с восполнением существенных условий договора, эти меры противоречили бы принципу свободы договора и не всегда отвечали бы интересам участников преддоговорного отношения.

С учетом предложенной Р. Иерингом <1> классификации интереса, подлежащего защите, наш законодатель в преддоговорных отношениях защищает лишь негативный интерес: между участниками преддоговорных отношений договор не заключен, нет возможности его принудительного исполнения, возмещению подлежат убытки, связанные с ведением переговоров и с утратой возможности заключить договор с другим лицом.

<1> Иеринг Р. Culpa in contrahendo, или Возмещение убытков при недействительности или незаключенности договоров // Вестник гражданского права. 2013. N 3.

Получается, что такое определение убытков направлено на восстановление первоначального положения лица, как если бы оно не вступало в переговоры.

Р. Иеринг выделял две части негативного интереса: часть интереса состоит в возмещении непосредственного ущерба от вещи и часть интереса заключается в действиях, которые были совершены из уверенности в существовании договора и также повлекли какие-то расходы <2>. В отличие от негативного интереса, описываемого Р. Иерингом, негативный интерес, подлежащий защите по гражданскому законодательству РФ в рамках преддоговорного обязательства, состоит только из второй его части: расходов, связанных с действиями участника преддоговорных контрактов. Наличие двух частей интереса у Р. Иеринга основано на том, что автор преддоговорную ответственность связывает, во-первых, с наличием эффекта "заключенности" договора (ответственность наступает, если договор недействительный или не оформлен надлежащим образом), во-вторых, с неразвитостью норм деликтного права.

<2> Там же.

В соответствии с российским законодательством для применения правил о преддоговорной ответственности не имеет значения, был ли заключен договор по результатам переговоров. Пункт 7 ст. 434.1 ГК предусматривает, что правила данной статьи подлежат применению независимо от того, был заключен сторонами договор по результатам переговоров или нет.

Возвращаясь к определению размера убытков по правилам ст. 434.1 ГК РФ, отметим, что возмещению подлежит лишь реальный ущерб. Реальный ущерб может быть выражен, во-первых, в тех расходах, которые сторона понесла в связи с организацией переговоров, например, это транспортные издержки, если переговоры ведутся в другом городе или стране, расходы на аренду залов для переговоров, расходы, связанные с привлечением экспертов, расходы на нотариальные действия, если их совершение необходимо для заключения договора или они совершаются по инициативе стороны, виновной в прерывании переговоров, и т.п. Однако такие расходы следует охарактеризовать как необходимые и разумные. Представляется, что завышенные расходы или расходы, не являющиеся необходимыми для заключения договора, суды не должны взыскивать, опираясь на принцип гражданского права "добросовестность".

При этом важное значение имеет новая редакция п. 5 ст. 393 ГК РФ, согласно которой размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Суд не может отказать в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства.

Во-вторых, убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом. В определении этих убытков могут быть сложности. Сразу отметим, что законодатель не относит к убыткам, подлежащим возмещению, разницу в цене, которая связана с заключением в последующем договора на худших условиях.

Утрата возможности заключить договор с третьим лицом может повлечь возмещение такого размера убытков, как если бы договор был заключен и исполнен. Например, если речь идет об аренде недвижимого имущества на конкретные даты, и контрагент отказывает в заключении такого договора другим лицам, предполагая, что на эти даты будет заключен договор по уже ведущимся переговорам. Такая же ситуация возможна и в случае, когда предметом договора выступают отдельные виды товаров, например елки к Новому году, скоропортящиеся продукты и т.д. Поэтому Р. Иеринг справедливо приходит к выводу, что отрицательный интерес может при определенных условиях достичь размера положительного <3>.

<3> Там же.

В литературе утрата возможности заключить договор с третьим лицом описывается как компенсация потери шанса (loss of chance) на получение прибыли <4>. В иностранной литературе и правоприменительной практике обсуждался вопрос о том, как именно потеря шанса подлежит возмещению.

<4> Богданов Д.Е. Справедливость как основное начало определения размера преддоговорной ответственности // Адвокат. 2014. N 4.

Так, Апелляционный суд г. Салоники (Греция) по делу, в котором истец был поставлен ответчиком в такое положение, что он находился в обоснованной уверенности, что между ними будет заключен договор коммерческого агентирования, по которому истец должен был продвигать на греческом рынке товары иностранного производства (при этом истец уже осуществил некоторые действия по продвижению иностранных товаров на греческий рынок), посчитал, что ответчик должен нести преддоговорную ответственность в размере тех расходов, которые были фактически понесены истцом, а также возместить ему потерю доходов от его обычной деятельности за то время, какое было затрачено истцом на переговоры и продвижение товаров. Однако суд отказался возместить убытки в размере той прибыли, которую ожидал получить истец от данного договора (expectation damages) <5>. Из этого примера видно, что суд принял решение о возмещении только реального ущерба (фактические расходы и потеря времени на переговоры и продвижение товаров) и возмещение привело пострадавшую сторону в положение, как если бы она не вступала в переговоры вовсе.

<5> Там же.

К.Д. Овчинникова приводит в качестве примера практику Кассационного суда Италии, неоднократно отмечавшего, что при необоснованном прекращении переговоров ущерб состоит в понесении потерпевшим ненужных расходов и упущенных альтернативных возможностях заключить аналогичный договор (occasioni contrattuali), но не в убытках, которых можно было избежать, или потерянных выгодах, которые можно было получить, будь договор заключен <6>.

<6> Овчинникова К.Д. Преддоговорная ответственность // Законодательство. 2004. N 3. С. 14.

Д.Е. Богданов приводит один из первых прецедентов, с которым связано возникновение самой концепции возмещения потери шанса (loss of chance). Это английское решение по делу "Chaplin v. Hicks", вынесенное в 1911 г. По данному делу актриса (истица) приняла участие в конкурсе, организованном ответчиком - театральным менеджером. В качестве приза за победу в конкурсе было предусмотрено заключение договора с его организатором с выплатой соответствующего вознаграждения. Истец выиграла первый этап конкурса и была отобрана в число 50 финалисток из числа 6000 участниц. Второй этап конкурса предполагал интервьюирование 50 финалисток в целях отбора 12 победительниц. Однако по вине ответчика истица была лишена возможности принять участие в интервьюировании, что лишило ее разумной возможности выиграть конкурс. Истица требовала возместить потерю шанса победы в конкурсе, против чего возражал ответчик, полагая, что в таком случае могут быть взысканы лишь номинальные убытки. Суд не согласился с позицией ответчика, посчитав, что в пользу истицы должны быть взысканы не номинальные, а компенсационные убытки, поскольку была утрачена реальная возможность оказаться в числе 12 победительниц. Суд определил, что величина утраченного шанса оказаться среди 12 победительниц у истицы равнялась примерно 24%. Исходя из такой величины потерянного шанса, суд пропорционально удовлетворил требование о взыскании убытков <7>.

<7> Богданов Д.Е. Справедливость как основное начало определения размера преддоговорной ответственности // Адвокат. 2014. N 4.

Автор отмечает, что на примере данного решения видно, как суд, руководствуясь всей триадой справедливых начал гражданско-правовой ответственности, осуществил справедливую компенсацию и распределение потерь между потерпевшим и делинквентом <8>.

<8> Там же.

Действительно, компенсация потери шанса на заключение договора с третьим лицом является достаточно сложным видом возмещения преддоговорных убытков, поскольку неизвестно, была бы такая упущенная возможность реализована в виде заключенного договора с третьим лицом, на каких условиях такой договор был бы заключен и исполнен. При этом, как справедливо отмечает Д.Е. Богданов, помимо доказательств реальности упущенного шанса, необходимо также представить и доказательства размера понесенных потерь, что трудновыполнимо.

Однако с учетом новой редакции ст. 393 ГК РФ для российского правопорядка дело обстоит чуть легче. Как уже отмечалось, размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.

Такой же подход к определению размера ответственности существует и в Эстонии. М. Кяэрди на основе судебной практики в Эстонии пишет: "Суды пришли к выводу, что, поскольку обязательство заключить договор может быть создано только на базе действительного предварительного договора, преддоговорная обязанность вести переговоры добросовестно и сопутствующий запрет недобросовестного прекращения переговоров не могут вести к возмещению позитивного интереса. Поэтому сторона, понесшая убытки в связи с недобросовестным началом или прекращением другой стороной переговоров, не вправе заявить притязание с целью оказаться в ситуации, в которой стороны находились бы, если бы они заключили договор... Преддоговорная обязанность вести переговоры добросовестно просто защищает интерес сторон в доверии. Следовательно, в случае его нарушения потерпевшая сторона должна быть поставлена в положение, которое существовало бы, если бы она не полагалась на добросовестно проведенные переговоры" <9>.

<9> Кяэрди М. Развитие концепции преддоговорных обязанностей в эстонском праве // Вестник ВАС РФ. 2009. N 10. С. 36.

Д.Е. Богданов приходит к выводу, что при такой трактовке убытков, подлежащих возмещению на преддоговорной стадии, ответственность culpa in contrahendo, по сути, сближается с деликтной, которая также в ее классическом понимании направлена на восстановление положения, существовавшего до момента совершения правонарушения. Исходя из этого, автор делает вывод, что такое понимание компенсационной направленности преддоговорной ответственности является дополнительным аргументом для сторонников деликтного подхода в объяснении ее сущности <10>.

<10> Богданов Д.Е. Справедливость как основное начало определения размера преддоговорной ответственности // Адвокат. 2014. N 4.

На наш взгляд, направленность преддоговорной ответственности на восстановление положения, как если бы лицо не вступало в переговоры, говорит об особенностях, связанных с организационным характером преддоговорного правоотношения. Именно такой вариант ответственности больше соответствует и принципу справедливости. Например, правила ГК РФ о консенсуальном договоре безвозмездного пользования предусматривают, если ссудодатель не передает вещь ссудополучателю, последний вправе потребовать расторжения договора безвозмездного пользования и возмещения понесенного им реального ущерба (ст. 692). Норм, принуждающих исполнить такой договор, законодательство не содержит. Однако никто не утверждает, что в этом случае ссудополучатель несет внедоговорные убытки (в данном случае также возмещается только реальный ущерб).

Отметим, что ст. 434.1 ГК РФ не единственная норма, предусматривающая наступление неблагоприятных последствий за недобросовестное поведение на этапе ведения переговоров.

Пункт 3 ст. 432 ГК РФ тоже посвящен частному случаю принципа добросовестности. По нашему мнению, правила этой статьи также могут являться случаем преддоговорной ответственности, если ее рассматривать как последствие недобросовестного ведения переговоров. Сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности. Таким образом, если есть основания для признания договора незаключенным, когда стороны не согласовали все существенные условия и не облекли договор в надлежащую форму (то есть речь здесь также идет о преддоговорной стадии), о чем знает одна из сторон такого договора, но при этом принимает исполнение этого договора от другой стороны, не вправе требовать в целях неисполнения этого договора, получения возможности безвозмездного пользования чужими денежными средствами или имуществом и т.п. признания такого договора незаключенным. Тем более, что контрагент такой стороны, действуя добросовестно и полагаясь на поведение другой стороны, может разумно рассчитывать на то, что договор в действительности заключен. В данной норме речь идет о преддоговорных отношениях сторон и принципе добросовестности, но отличием здесь является то, что у одной из сторон возникает эффект "заключенности" договора, она его исполняет, и это исполнение принимается другой стороной. Действия по принятию исполнения в рамках согласования условий договора служат доказательством того, что принимающая сторона согласна с его заключением. В отличие от общих правил о преддоговорных отношениях и ответственности сторон, в рамках этих отношений происходит исполнение основного договора, хотя последний с формальной точки зрения еще не заключен. Было бы несправедливым в таком случае в качестве меры ответственности предусмотреть только возмещение реального ущерба в виде расходов на заключение договора и возврат всего исполненного, ведь в результате исполнения договора сторона могла использовать чужое имущество, получить чужие денежные средства и т.д. Поэтому недобросовестная сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, то есть законодатель создает фикцию заключенного договора, а следовательно, другая сторона вправе требовать его исполнения. Такая сторона вправе рассчитывать на защиту ее позитивного интереса. А отказ в защите права недобросовестной стороны является частным случаем ст. 10 ГК РФ (в случае злоупотребления правом суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом). В этом случае в качестве санкции выступает отказ в защите права.

Список использованной литературы

  1. Иеринг Р. Culpa in contrahendo, или Возмещение убытков при недействительности или незаключенности договоров // Вестник гражданского права. 2013. N 3.
  2. Богданов Д.Е. Справедливость как основное начало определения размера преддоговорной ответственности // Адвокат. 2014. N 4.
  3. Овчинникова К.Д. Преддоговорная ответственность // Законодательство. 2004. N 3. С. 14.
  4. Кяэрди М. Развитие концепции преддоговорных обязанностей в эстонском праве // Вестник ВАС РФ. 2009. N 10. С. 36.