Мудрый Юрист

Роль международных судов в деле универсализации действия норм современного международного права

Никитина Ирина Эдуардовна, ведущий научный сотрудник ФГКУ "ВНИИ МВД России", кандидат юридических наук.

В работе раскрывается международно-правовое позиционирование международных судов в формате глобализации по решению проблем верховенства права, обеспечения международного мира и внутренней безопасности европейских государств. Международный суд через процедуру мирного разрешения споров содействует поддержанию целостности системы современного международного права. Автором обосновывается вывод о том, что правоприменительная практика международных судов призвана содействовать совершенствованию национального законодательства государств - членов мирового сообщества. В статье анализируются наиболее существенные аспекты взаимоотношений Европейского суда по правам человека и государств - членов Совета Европы и государств - не членов Совета Европы, поскольку Суд находится в центре европейского конституционного процесса, устанавливая минимальные стандарты защиты прав человека в 47 странах, а также в Европейском союзе как автономном образовании. Концептуально обосновано, что Европейский союз проводит последовательную политику по поддержанию единого правового пространства. Российская Федерация в порядке заявленной приверженности верховенству права в рамках своего внешнеполитического курса выступает за повышение роли международных судов в деле обеспечения мира и безопасности.

Ключевые слова: верховенство права, международные суды, Европейский суд по правам человека, Европейский союз, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, международное право, глобализация.

Role of international courts in the universalization of modern international law norms operation

I.E'. Nikitina

Nikitina Irina E'., Leading Research Scientist of SOFSI "All-Russian Scientific Research Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia", Candidate of Juridical Sciences.

The work discloses the international law positioning of the International courts in the framework of globalization to address the Rule of Law, to international peace and internal security if European states. International court through the process of peaceful settlement of disputes contributes to the maintenance the integrity of the international law system. The author substantiates the conclusion that the law enforcement practice of International courts is designed the improvement of the national legislation of the international community. The article analyzed the most significant aspects of relations between the European Court of Human Rights and the European member states. European Court of Human Rights is in the heart of the constitutional process, establishing minimum standards for the protection of human right in 47 countries and the European Union as an autonomous entity. It included that European Union pursue a consistent policy of maintaining a common legal space. Russian Federation in order of its stated commitment to the Rule of Law in the framework of its foreign policy in favor the role of International courts in ensuring peace and security.

Key words: the rule of law, international courts, European court of human rights, European Union, convention for the protection of human rights and fundamental freedoms, international law, globalization.

Правовое пространство Европейского союза как термин употребляется европейскими политиками с 90-х гг. прошлого столетия. Он характеризует процессы, происходящие внутри Европейского союза, - "европейское исследовательское пространство", "европейское социальное пространство", "европейское пространство высшего образования", но также и за пределами ЕС - "европейское экономическое пространство" (ЕЭП). В каждом случае данный термин используется для обозначения общих действий в рамках межправительственного сотрудничества.

В соответствии с доктринальной позицией ведущих российских ученых институциональной опорой систем, основывающихся на верховенстве права, призваны быть международные судебные и арбитражные институты, содействующие обеспечению права в формате целостности его системы. Юридически значимая роль принадлежит и институтам системы отправления правосудия - правоохранительным органам, корпусу адвокатов и ассоциации юристов, которые также призваны содействовать обеспечению права <1>.

<1> См., напр.: Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И. Всеобщая декларация прав человека: роль и значение в условиях миропорядка на основе господства права Rule of Law // Право и политика. 2008. N 2. С. 104 - 107.

Значение международной универсальной организации и международного судебного органа как средства поддержания международного мира и безопасности предметно осознано мировым сообществом уже достаточно давно, что нашло свое отражение в проектах создания таких институтов. Постановочно в 1881 г. в докторской диссертации Л.А. Камаровского "О международном суде" высказаны предложения, которые были учтены при создании Постоянной палаты Третейского суда, Постоянной палаты Международного правосудия и после Международного суда ООН. Построение миропорядка на основе верховенства права вполне обоснованно сопровождается созданием комплекса международных судебных институтов по различным направлениям взаимодействия государств. Предметно, как усматривал на этот счет профессор Л.А. Камаровский, речь идет о Международном суде в качестве последней ступени в развитии институтов по линии обеспечения права и, следовательно, как "высшего органа человеческого правосудия на земле" <2>.

<2> См.: Ржевская В. Международный суд как средство поддержания международного мира: сравнительный анализ предложений Л.А. Камаровского и Г. Кельзена // Международное правосудие. М., 2013. N 3 (7). С. 39.

Международные суды призваны работать согласованно с государствами - членами объединения, а их правоприменительная практика должна содействовать совершенствованию национального законодательства государств - членов мирового сообщества. В порядке заявленной приверженности Российской Федерации верховенству права (Декларация тысячелетия 2000 г., Итоговый документ 2005 г.) присоединение Российской Федерации к Европейской конвенции о правах человека показательно обозначает включенность Российского государства в процесс обеспечения международной законности и правопорядка. Академической новацией конституционного строительства Российской Федерации является ст. 46 Конституции Российской Федерации 1993 г., которая предусматривает возможность гражданам Российской Федерации обращаться в международные судебные учреждения. По обстоятельствам проведенной законотворческой работы был предметно подтвержден и существенно развит режим верховенства права на всех уровнях государственного строительства Российской Федерации <3>.

<3> См., напр.: Федеральные законы о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации от 8 декабря 2003 г., от 7 марта 2011 г., от 7 декабря 2011 г., Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок".

Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ) находится в центре европейского конституционного процесса, устанавливая минимальные стандарты защиты прав человека в 47 странах, а также в Европейском союзе как автономном образовании. В качестве инструмента принятия решений ЕСПЧ использует доктрину общеевропейского (европейского) правового или научного консенсуса, которую можно предметно обозначить как подлежащую обнаружению тенденцию или общность подходов к регулированию рассматриваемой проблемы, по крайней мере в нескольких государствах - членах Совета Европы <4>. В европейском сообществе существует ряд сторонников и противников указанной доктрины. Некоторые европейские ученые стоят на научной позиции, что подход к определению понятия "консенсус" в целом непоследователен и недостаточно четок <5>. Приводятся также утверждения, что общеевропейский консенсус является по своей природе слишком субъективным критерием <6> и поэтому вступает в противоречие с принципом, в соответствии с которым понятия, содержащиеся в Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее - ЕКПЧ, Конвенция), наделяются автономным значением, которое определяет ЕСПЧ и толкование которых может иметь расхождение в государствах - членах Совета Европы <7>.

<4> См.: Фиона де Лондрас, Дегтярев К. "A., B. и C. против Ирландии": возникновение блокирующего внутригосударственного консенсуса // Международное правосудие. М., 2013. N 1 (3). С. 25.
<5> См.: Arai-Takahashi Y. The Margin of Appreciation Doctrine and the Principle of Proportionality in the Jurisprudence of the ECHR Intersentia, 2002. P. 192 - 193; Mahoney P. The Comparative Method in Judgment of the European Court of Human Right: Reference Back to National Law // Comparative Law Before the Courts / Edited by Canviet G. et al. BIICL, 2004. P. 149.
<6> См.: Martens P. Perplexity of the National Judge Faced with the Vagaries of European Consensus // Dialogues between Judges. Council of Europe. 2008. P. 79.
<7> См.: Letsas G. The Truth in Autonomous Concepts: How to Interpret the ECHR // European Journal of International Law. 2004. Vol. 15 (2). P. 304; Benvenisti E. Margin of Appreciation, Consensus, and Universal Standards // International Law and Politics. 1999. Vol. 31. P. 854.

Постановочно понятие общеевропейского правового или научного консенсуса применяется ЕСПЧ с целью расширить действие ЕКПЧ в тех областях, которые прямо не указаны в Конвенции, но тенденция к их защите прослеживается во многих европейских странах. Несмотря на то что применяемая методология для определения консенсуса недостаточно оптимальная, многие европейские правоведы признают потенциальный вклад данного метода в повышение легитимности ЕСПЧ и совершенствование его роли в качестве механизма по регулированию европейского конституционного строя <8>.

<8> См.: Фиона де Лондрас, Дегтярев К. Указ. соч. С. 24.

Прецедентное право ЕСПЧ содержит значительное количество отсылок к функционированию двойного механизма защиты прав человека на национальном и наднациональном уровнях: "Анализируя вопрос о том, было ли в конкретном деле нарушение [Конвенции], Суд не должен игнорировать вопрос права и фактов, характеризующих жизнь общества в государстве, которое в качестве Договаривающейся Стороны отвечает за оспариваемую меру. Делая это, Суд не должен будет подменять собой компетентные национальные органы власти, ибо в противном случае он упустит из виду субсидиарный характер международного механизма коллективных гарантий, установленный Конвенцией. Национальные власти свободны в выборе средств, которые представляются им надлежащими в сферах, определяемых Конвенцией. Контроль Суда касается лишь соответствия этих средств требованиям Конвенции" (Affaire linguistique belge (fond), 23 juillet 1968, § 10) <9>.

<9> См.: Ковлер А. "Моральный суверенитет" перед лицом "государственного суверенитета" в европейской системе защиты прав человека // Международное правосудие. 2013. N 3 (7). С. 54.

Принцип субсидиарности закреплен в § 1 ст. 35 ЕКПЧ, согласно которой "Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты...". Именно неисчерпанность внутренних средств правовой защиты ведет к признанию большинства жалоб неприемлемыми.

В своей повседневной практике ЕСПЧ к принципу субсидиарности соотносит доктрину "поля усмотрения", предусматривающую отсылку "к возможности маневра, которую Европейский суд расположен признавать за национальными властями при выполнении ими взятых на себя обязательств по Европейской конвенции" <10>. Предназначение доктрины состоит в упорядочении на основе верховенства права всей сферы государственного регулирования в области прав человека, и, следовательно, величина поля усмотрения не безгранична. Усмотрение практически не применяется к абсолютным правам человека, таким как право на жизнь, запрет пыток и рабства, наказание исключительно на основании закона, право не быть судимым или наказанным дважды. Наоборот, государства стали более свободны в выборе средств обеспечения права на справедливое правосудие, а также прав, по которым Конвенция допускает ограничения при определенных условиях: право на уважение частной и семейной жизни (§ 2 ст. 8); свобода мысли, совести и религии (§ 2 ст. 9); свобода выражения мнения (§ 2 ст. 10); свобода собраний и митингов (§ 2 ст. 11); защита собственности (ст. 1 Протокола N 1).

<10> См.: Spielmann D. En jouant sur les marges. La Cour des droits de l'homme et la de la marge nationale: abandon ou du controle ? // Institute Grand-Ducal. Actes de la Section des Sciences Morales et Politiques. 2010. Vol. XIII. P. 205.

Принцип эффективности прав предусматривает защиту конкретных и эффективных прав, а не каких-либо теоретических и иллюзионных <11>. Поэтому в соответствии с положениями ст. 19 Конвенции ЕСПЧ в общих параметрах принципа субсидиарности осуществляет свою деятельность в соответствии со своими нормоустанавливающими документами. Суд наделен правом истребования от национальных властей предоставления доказательств в порядке подтверждения заявленного в жалобе нарушения <12>. В случае отказа в предоставлении запрашиваемых сведений Суд может прийти к заключению о невыполнении государством-ответчиком обязательства создавать все необходимые условия для расследования обстоятельств дела, предусмотренных ст. 38 Конвенции <13>. ЕСПЧ отошел от принципа субсидиарности, согласившись с Резолюцией Комитета Министров Совета Европы от 12 мая 2004 г., который призвал Суд устанавливать в судебных постановлениях в случае ряда повторяющихся нарушений наличие структурной проблемы и источник этой проблемы, а также предписывать государству-ответчику меры общего характера <14>. ЕСПЧ вынес более двух десятков пилотных постановлений, устанавливающих структурные проблемы в национальных правовых системах разных стран.

<11> См.: Artico c. Italie, 13 Mai 1980, § 33.
<12> См.: Ковлер А. "Моральный суверенитет" перед лицом "государственного суверенитета" в европейской системе защиты прав человека // Международное правосудие. 2013. N 3 (7). С. 55.
<13> См.: Imakayeva v. Russia, 9 November 2006; Baysayeva v. Russia, 5 April 2007.
<14> См.: Ковлер А.И. Новые тенденции в практике Европейского суда по правам человека: "пилотные постановления" о "структурных проблемах" // Права человека. Практика Европейского суда по правам человека. 2006. N 5.

В соответствии со ст. 32 ЕКПЧ "в ведении Суда находятся все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней". В случае спора относительно компетенции Суда по конкретному делу Суд сам решает спорный вопрос (§ 2 ст. 32). Поэтому еще один методологический принцип, применяемый ЕСПЧ, - принцип эволюционного толкования Конвенции состоит в том, что "Конвенция является живым инструментом и может толковаться в свете текущей жизни" <15>. В соответствии с позицией юрисконсульта Суда В. Берже "в силу этого принципа позиция Суда в отношении того или иного права, гарантируемого Конвенцией, может изменяться с течением времени, лет и десятилетий таким образом, что вопрос, ранее оставляемый в поле полной дискреции государства, может быть рассмотрен самим Судом" <16>.

<15> См.: Tyrer v. UK, 25 April 1978, § 31.
<16> См.: des droits de l'homme. Suivi d'Intertaken. Principe de . Note du jurisconsulte. Doc. 3158598. 2010. P. 5.

Функция новаторского толкования положений ЕКПЧ наделяет ЕСПЧ определенными функциями нормотворчества, которые могут перейти пределы компетенции Суда, которыми его наделили Высокие Договаривающиеся Стороны. В связи с изложенным многие государства - члены Европейского Союза и правоведы призывают Суд чаще обращаться к принципу судейского самоограничения (judicial self-restraint) <17>. Подтверждением указанного факта стали межправительственные конференции в Интерлакене (2010 г.), Измире (2011 г.), Брайтоне (2012 г.).

<17> См.: Delzangles B. Activism et Autolimitation de la Cour des droits de l'homme. Paris, 2009.

В порядке подведения итогов объективной оценки роли государств - членов Совета Европы в деле обеспечения единого правового пространства в параметрах Европейского союза предметно обозначает себя разработка проекта Протокола N 15, предусматривающего закрепление в Преамбуле Конвенции принципа субсидиарности и доктрины поля усмотрения государств-участников <18>.

<18> Текст проекта см.: Steering Committee for Human Right. Draft Protocol N 15 of the Convention // Council of Europe. DH-GDR (2012) R2. Addendum III. Strasbourg, 31 October 2012.

Следует принять во внимание доктринальную позицию Э. Познера и Дж. Иу, которая состоит в том, что у государств должны оставаться определенные рычаги воздействия на международный суд, если он каким-либо образом перестает служить целям, для которых он был создан этими государствами. Такой суд неминуемо столкнется с проблемами в области поддержки со стороны государств и в сфере имплементации его правовых позиций в национальные правовые системы. Кроме того, в этом случае со стороны государств могут последовать ответные меры, направленные на борьбу с судебным активизмом <19>.

<19> См.: Tom Ginsburg. Bounded Discretion in International Juridical Lawmaking // Virginia Journal of International Law. 2005. Vol. 45. P. 656 - 673.

Конфликты также возникают между ЕСПЧ и рядом конституционных судов европейских государств. Позиция ЕСПЧ достаточно жесткая и заключается в том, что иерархия норм в формате законодательства государств - членов Европейского союза соизмеряется применительно к общеевропейским ценностям и значимости поддержания единого правового пространства Европейского союза <20>.

<20> См.: Berger V. Le Cours constitutionnelles e la Cour des droits de l'homme // Les Nouveaux Cahiers du Conseil Constitutionnel. Paris, 2011. N 3.

В качестве средства с целью исключения проблем в сфере толкования нормоустановительных документов Европейского союза был выработан специальный доклад Комитету Совета Европы в ноябре 2006 г., согласно которому было предложено учредить процедуру, по которой высшие национальные суды могли бы направлять в Страсбург запросы о консультативном заключении, касающиеся толкования Конвенции и Протоколов к ней, с тем чтобы способствовать диалогу судей и усилить конституционную роль Суда, что нашло отражение при выработке Протокола N 16.

Режим универсального действия современного международного права обозначает себя в качестве определяющего критерия поведения всех государств - членов мирового сообщества. Глобализация в аспекте универсализации действия норм современного международного права обретает свои реальные юридические показатели по факту добросовестного соблюдения всеми государствами-членами мирового сообщества своих международных обязательств.

Таким образом, концептуально подтверждает себя значимость международных судебных институтов в деле гармонизации действия норм современного международного права. Под их влиянием происходит трансформация национальных правовых систем, их преобразование и переход в новое качество наряду с иными правовыми формами, такими как заключение международных договоров, принятие норм "мягкого права" международными организациями, функционирование различных механизмов обзора и мониторинга соблюдения международных обязательств.

Литература

  1. Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И. Всеобщая декларация прав человека: роль и значение в условиях миропорядка на основе господства права Rule of Law // Право и политика. 2008. N 2.
  2. Ковлер А. "Моральный суверенитет" перед лицом "государственного суверенитета" в европейской системе защиты прав человека // Международное правосудие. 2013. N 3 (7).
  3. Потемкина О.Ю. Трансформация пространства свободы, безопасности и правосудия Европейского союза // Политическая наука: науч. журн. РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед. Отд. полит. науки; Росс. ассоц. полит. науки; ред. кол.: Мелешкина Е.Ю. (гл. ред.) и др. М., 2014. N 2: Трансформации европейского политического пространства; ред.-сост. номера И.А. Чихарев.
  4. Ржевская В. Международный суд как средство поддержания международного мира: сравнительный анализ предложений Л.А. Камаровского и Г. Кельзена // Международное правосудие. М., 2013. N 3 (7).
  5. Чихарев И.А., Прохоренко И.Л. Трансформация европейского политического пространства: измерения и направления // Политическая наука: науч. журн. РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед. Отд. полит. науки; Росс. ассоц. полит. науки; ред. кол.: Мелешкина Е.Ю. (гл. ред.) и др. М., 2014. N 2: Трансформации европейского политического пространства; ред.-сост. номера И.А Чихарев.
  6. Старженецкий В. Международные суды и трансформация национальных правовых систем // Международное правосудие. М., 2013. N 3 (7).
  7. Фиона де Лондрас, Дегтярев К. "A., B. и C. против Ирландии": возникновение блокирующего внутригосударственного консенсуса // Международное правосудие. 2013. N 1 (3).
  8. Arai-Takahashi Y. The Margin of Appreciation Doctrine and the Principle of Proportionality in the Jurisprudence of the ECHR Intersentia, 2002. P. 192 - 193; Mahoney P. The Comparative Method in Judgment of the European Court of Human Right: Reference Back to National Law // Comparative Law Before the Courts / Edited by Canviet G. et al. BIICL, 2004.
  9. Berger V. Le Cours constitutionnelles e la Cour des droits de l'homme // Les Nouveaux Cahiers du Conseil Constitutionnel. Paris, 2011. N 3.
  10. Benvenisti E. Margin of Appreciation, Consensus, and Universal Standards // International Law and Politics. 1999. Vol. 31. Consolidated version of the Treaty on European Union // Official journal. Brussels, 2010.
  11. des droits de l'homme. Suivi d'Intertaken. Principe de . Note du jurisconsulte. Doc. 3158598. 2010. Delzangles B. Activism et Autolimitation de la Cour des droits de l'homme. Paris, 2009.
  12. Letsas G. The Truth in Autonomous Concepts: How to Interpret the ECHR // European Journal of International Law. Vol. 15 (2).
  13. Martens P. Perplexity of the National Judge Faced with the Vagaries of European Consensus // Dialogues between Judges. Council of Europe, 2008.
  14. Presidency Conclusions, Tampere European Council, 15/16 October 1999. Press / European Parliament. Brussels, 1999. Nr: 200/1/99.
  15. Strengthening Subsidiary: Integrating the Strasbourg Court's Case Law into National Law and Judicial Practice. Committee on Legal Affairs and Human Rights of the Parliamentary Assembly of the Council of Europe, 25.11.2010 (AS/Jur/Inf.2010)$ Alec Stone Sweet and Helen Keller. Assessing the Impact of the ECHR on National Legal System // Faculty Scholarship Series. 2008.
  16. Spielmann D. En jouant sur les marges. La Cour des droits de l'homme et la theorie de la marge d'appreciation nationale: abandon ou subsidiante du ? // Institute Grand-Ducal. Actes de la Section des Sciences Morales et Politiques. 2010. Vol. XIII.
  17. Tom Ginsburg. Bounded Discretion in International Juridical Lawmaking // Virginia Journal of International Law. 51 Vol. 45.
  18. Yuval Shany. Assessing the Effectiveness of International Courts: a Goal-Based Approach // The American Journal of International Law. 2012. Vol. 106 - 225.