Мудрый Юрист

Некоторые аспекты конституционализации нотариальной практики в Российской Федерации

Крусс Владимир Иванович, заведующий кафедрой теории права, ФГБОУ ВО "Тверской государственный университет", доктор юридических наук, профессор.

В статье с позиций конституционного правопонимания анализируются некоторые аспекты и проблемы конституционализации российского законодательства, регулирующего нотариальную деятельность. Заявленный подход позволяет, в частности, прояснить перспективы институциональной модернизации ряда институтов нотариата в Российской Федерации.

Ключевые слова: конституционализация, нотариальная деятельность, правовое регулирование, Конституционный Суд РФ.

Several aspects of constitutionalization of the notarial practice in the Russian Federation

V.I. Kruss

Kruss Vladimir I., Head of the Law Theory Department at FBSEI HE "Tver State University" Doctor of Legal Sciences, Professor.

The article from the standpoint of constitutional law interpretation examines some aspects and problems of constitutionalization Russian legislation regulating notarial activity. The stated approach allows, in particular, to clarify the prospects for institutional modernization of a number of institutions of notaries in the Russian Federation.

Key words: constitutionalization, notary services, legal regulation, the Constitutional Court of the Russian Federation.

Под конституционализацией позитивного права мы понимаем процесс перманентного наполнения его форм материей (содержанием), получившей достоверную конституционную легитимацию <1>. С позиций конституционного правопонимания субъектом конституционализации может быть признан только орган национальной конституционной юстиции, в России это Конституционный Суд РФ. При этом теоретически в системе российского права (и законодательства) не может быть зон, "закрытых" для конституционализации, хотя интенсивность таких процессов различна и в целом по объективным причинам весьма невысока. Однако соответствующий предметно-выборочный анализ отдельных секторов правовой системы позволяет обосновать перспективы ее надлежащего развития (модернизации).

<1> Подробнее см.: Крусс В.И. Понятие, актуальность и формы конституционализации права // Вестник ТвГУ. Серия "Право". 2012. N 19. С. 104 - 119.

Правовое регулирование нотариата в Российской Федерации осуществляется нормативными положениями, закрепленными в различных источниках и относимыми к различным отраслям права публичного и частного. Ведущее положение здесь занимают Основы законодательства Российской Федерации о нотариате <2> (далее - Основы), введенные в действие до принятия Конституции РФ. При таких обстоятельствах конституционализация приобретает повышенную актуальность и одновременно предполагает доктринальную синхронизацию ее результатов посредством "опережающего" научного соучастия. К сожалению, исследований соответствующей направленности на деле не так много. Хотя в Основы неоднократно вносились изменения и дополнения, прямо или косвенно связанные с решениями Конституционного Суда РФ <3>, научные комментарии к ним носили скорее фрагментарный характер <4>.

<2> Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 10. Ст. 357.
<3> Далее мы будем указывать только дату принятия и номера таких законов.
<4> См., напр.: Ралько В.В. Сущность и содержание правовой деятельности нотариата в современных правовых системах и семьях // Бюллетень нотариальной практики. 2009. N 6. С. 5 - 6; Шарафетдинов Н.Ф. Нотариальный феномен в позитивистском, либертарном и юснатуралистическом типах правопонимания. От феноменологической теории к эссенциальной метатеории. М., 2006. С. 12.

Конституционализация нотариальной практики во многом связана с проблематикой статусной дихотомии частнопрактикующих нотариусов, осуществляющих особую юридическую деятельность от имени государства. Обусловленная этим легализация роли Федеральной нотариальной палаты в утверждении правил нотариального делопроизводства (совместно с Министерством юстиции РФ), а нотариальных палат - в наделении полномочиями нотариусов <5> соответствует духу Конституции РФ и идеалам демократии при верховенстве права. Конституционность соответствующих формулировок (ч. ч. 1 и 2 ст. 12 Основ) была подтверждена Конституционным Судом РФ, который подчеркнул связь специального публично-правового статуса нотариусов с государственным гарантированием доказательственной силы и публичного признания нотариально оформленных документов <6>, на что справедливо обращают внимание в литературе <7>.

<5> См.: Федеральный закон от 29.06.2004 N 58-ФЗ // СЗ РФ. 2004. N 27. Ст. 2711.
<6> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 19.05.1998 N 15-П // СЗ РФ. 1998. N 22. Ст. 2491.
<7> См.: Черников А.Е. Понятие и конституционно-правовая природа нотариата в современной России // Конституционное и муниципальное право. 2007. N 23. С. 17.

Наряду с этим Конституционный Суд РФ постоянно учитывает, что частнопрактикующие нотариусы в соответствующих отношениях являются гражданами, в специфической форме пользующимися своими конституционными правами на свободу экономической деятельности и трудового самоопределения (ч. 1 ст. 34, ч. 1 ст. 37 Конституции РФ). В этой связи нотариусы были отнесены им к категории самозанятых граждан, которые на свой страх и риск осуществляют свободно избранную деятельность на основе частной собственности <8>. Сходным образом Суд пришел к выводу о конституционности законодательного подхода, при котором частные нотариусы как субъекты налоговых обязательств отнесены в Налоговом кодексе РФ (далее - НК РФ) к одной группе с индивидуальными предпринимателями <9>, хотя как таковая нотариальная деятельность предпринимательством не является.

<8> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 23.12.1999. N 18-П // СЗ РФ. 2000. N 3. Ст. 353.
<9> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 05.07.2002 N 189-О // СПС "КонсультантПлюс".

Публичные и частные начала в деятельности нотариусов должны получать конституционную гармонизацию при участии нотариального сообщества и его органов. Соответствующее предназначение нотариальной палаты как профессионального объединения, на которое государство возлагает ответственность за обеспечение надлежащего качества нотариальных действий, Конституционный Суд РФ, отсылаясь к резолюции Европейского парламента и Европейского суда по правам человека, связал с публично-корпоративными контрольными полномочиями <10>. В этой связи нотариальные палаты могут обращаться в суд с ходатайствами или представлениями о лишении права нотариальной деятельности. Реализация таких полномочий предполагает конституционно соразмерную обязательность института профессионального членства частных нотариусов в нотариальной палате, а значит, исключает принцип добровольности, характерный для объединений, создаваемых исключительно на основе общности интересов (ст. 30 Конституции РФ). С момента наделения полномочиями по осуществлению частной нотариальной деятельности нотариус в силу закона становится членом соответствующей нотариальной палаты, и также законодательно должны быть оформлены и связанные с этим требования, невыполнение которых может повлечь прекращение судом деятельности частнопрактикующего нотариуса. Данные доктринально-конституционные установления будут сохранять силу при любом обновлении законодательства о нотариате. Полагаем, однако, следует ожидать конституционной оценки новеллы <11> (п. 2 ч. 2 ст. 2 Основ), лишающей возможности быть нотариусом лицо, ранее освобожденное от полномочий нотариуса на основании решения суда о лишении права нотариальной деятельности по основаниям, установленным Основами.

<10> См.: Окончательное решение Европейского суда по правам человека от 03.04.2001 по вопросу приемлемости жалобы N 44319/98 "OVR против Российской Федерации" (Третья секция) // Сборник "Европейский суд по правам человека и Российская Федерация. Постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года" / Отв. ред. Ю.Ю. Берестнев. М.: НОРМА, 2005.
<11> См.: Федеральный закон от 29.12.2014 N 457-ФЗ // СЗ РФ. 2015. N 1 (ч. I). Ст. 10.

Вместе с тем нельзя признавать конституционными, например, требования об уплате нотариусами членских взносов, если такие требования не получили конкретизированного закрепления в законе. Положения ст. 27 Основ изначально не давали на этот счет необходимой определенности, что порождало весьма двусмысленные комментарии в литературе <12>, а Верховный Суд РФ указал, что Федеральная нотариальная палата имеет право устанавливать членские взносы только в отношении нотариальных палат, а не в отношении нотариусов <13>. Новая редакция Основ <14> также мало соотносится с принципами конституционализации. Законодатель установил, что размер членских взносов определяет собрание членов нотариальной палаты не реже чем один раз в год с учетом сметно-финансовых показателей. При буквальном толковании данных положений финансовые обязанности нотариусов приобретают предельно неопределенный характер.

<12> См., напр.: Богомазова Г.Г. Формирование налогооблагаемой базы частнопрактикующих нотариусов // Нотариус. 2006. N 1. С. 12.
<13> См.: Определение Верховного Суда РФ от 24.07.2012 N 5-КГ12-23 // СПС "КонсультантПлюс".
<14> См.: Федеральный закон от 21.12.2013 N 379-ФЗ // СЗ РФ. 2013. N 51. Ст. 6699.

Бытующие представления о частном нотариусе как о лице "свободной профессии" <15>, имеющем известную функциональную автономию в палате, несмотря на обязательность членства, справедливо критикуются в литературе <16>. В упоминавшемся Постановлении N 15-П Конституционный Суд РФ не только подтвердил принципиальную конституционность наделения нотариальных палат широким объемом полномочий по отношению к деятельности частных нотариусов, но и подчеркнул, что сопутствующие их реализации издержки могут приводить к нарушению прав этих лиц, дефициту нотариальных услуг, другим негативным последствиям. В этой связи законодателю были указаны направления, цели и подлежащие проработке аспекты законодательного регулирования нотариата. Воспринимать обозначенные указания как рекомендации <17> неверно: исходя из конституционно-правового понимания природы решений Конституционного Суда РФ, они носят обязывающий характер.

<15> См., напр.: Романовская О.В. Обжалование действий и решений органов нотариального сообщества // Нотариус. 2012. N 3. С. 6 - 10.
<16> См.: Фельцан А.Е. Проблема определения статуса нотариуса в российском законодательстве // Нотариус. 2014. N 1. С. 7 - 11.
<17> См.: Кальяк А.М. Некоторые вопросы исполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации // Государственная власть и местное самоуправление. 2007. N 7. С. 12.

Конституционная специфика природы нотариальной деятельности, наличие в ней имманентной публичной составляющей не позволяют признать и того, что нотариальная палата вправе не отвечать на обращения граждан в смысле положений ст. 33 Конституции РФ и Федерального закона от 2 мая 2006 г. N 59-ФЗ "О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации" <18>. Конституционный Суд РФ прояснил эти вопросы <19>, а федеральный законодатель внес необходимые конкретизации в правовое регулирование <20>. В новой редакции профильного закона подчеркивается распространение его действия на правоотношения, связанные с рассмотрением обращений граждан организациями, на которые возложено осуществление публично значимых функций, и их должностными лицами. В литературе справедливо обращают внимание на это обстоятельство <21>.

<18> СЗ РФ. 2006. N 19. Ст. 2060.
<19> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 18.07.2012 N 19-П // СЗ РФ. 2012. N 31. Ст. 4470.
<20> См.: Федеральный закон от 07.05.2013 N 80-ФЗ // СЗ РФ. 2013. N 19. Ст. 2307.
<21> См.: Сумской Д.А. Статус юридических лиц: Учебное пособие для вузов. М.: Юстицинформ, 2006. С. 124.

В конституционный период бюджетное финансирование нотариальной деятельности неоднократно приостанавливалось и в итоге было отменено <22>, менялись регламентация оплаты услуг государственных и частных нотариусов и размеры нотариального тарифа <23>. Соответствующие нововведения отчасти связаны и с правовыми позициями Конституционного Суда РФ, выработанными в рамках оценки конституционности ч. 4 ст. 22 Основ, которая, установив льготный порядок обслуживания определенной категории лиц, не предусмотрела для частнопрактикующих нотариусов компенсации за такую работу <24>. Конституционный Суд РФ, будучи не вправе подменять законодателя в вопросах установления льгот, тем не менее посредством системной интерпретации разъяснил, как в сложившейся ситуации можно было избежать дискриминации частных нотариусов и умаления их конституционного права на вознаграждение за труд (ч. 3 ст. 37 Конституции РФ), в том числе при исполнении налоговых обязательств <25>.

<22> См.: Федеральный закон от 22.08.2004 N 122-ФЗ // СЗ РФ. 2004. N 35. Ст. 3607.
<23> См.: Федеральный закон от 02.11.2004 N 127-ФЗ // СЗ РФ. 2004. N 45. Ст. 4377.
<24> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 04.03.1999 N 36-О // СЗ РФ. 1999. N 18. Ст. 2301.
<25> Как отмечается в литературе, далеко не все налоговые органы адекватно восприняли такие разъяснения (Старых Ю.В. Усмотрение в налоговом правоприменении / Под ред. М.В. Карасевой. М.: Юриспруденция, 2007. С. 90).

Изменив положения ст. 22 Основ <26>, законодатель, казалось бы, установил искомое равенство льгот, подтвержденное выводами Конституционного Суда РФ <27>. Однако правоприменительная практика в отношении частнопрактикующих нотариусов продолжала сохранять признаки неконституционности. Суды общей юрисдикции, удовлетворяя заявления граждан, имеющих льготы по уплате государственной пошлины за совершение нотариальных действий, обязывали частных нотариусов совершить такие действия без уплаты нотариального тарифа либо возвратить взысканный тариф. Обращаясь в Конституционный Суд РФ, частнопрактикующие нотариусы трактовали происходящее как несоразмерное ограничение их права на вознаграждение за труд по сравнению с нотариусами, работающими в государственных нотариальных конторах, а также с адвокатами, которым расходы на оказание бесплатной юридической помощи компенсируются <28>. Однако Суд не согласился с их доводами, указав, что известная схожесть правовых статусов самозанятых граждан не исключает дифференцированного правового регулирования их деятельности и, в частности, нотариальная деятельность как публично-правовая по своей природе может отличаться от адвокатской деятельности по основаниям бесплатного юридического обслуживания граждан.

<26> См.: Федеральный закон от 02.11.2004 N 127-ФЗ // СЗ РФ. 2004. N 45. Ст. 4377.
<27> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 01.03.2011 N 272-О-О // Нотариальный вестник. 2011. N 5.
<28> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 11.07.2006 N 349-О // ВКС РФ. 2007. N 1.

Тем не менее полагаем, есть основания считать, что законодатель не обеспечил конституционную синхронизацию Основ с положениями российского налогового законодательства. Во всяком случае судебная практика обнаруживает дефицит доктринально-нормативной конституционализации в этом отношении. Так, Верховный Суд РФ отказался признать право нотариуса включить в состав профессиональных вычетов в налоговой декларации недополученную сумму тарифов за совершение нотариальных действий в отношении льготной категории плательщиков госпошлины <29>. При этом выводы Верховного Суда РФ о "качестве" законодательных установлений, включая вывод о том, что отсутствие соответствующего механизма возмещения понесенных расходов не свидетельствует о каком-либо нарушении прав или дискриминации в правах частных нотариусов, видятся ошибочными и неконституционными.

<29> См.: Определение Верховного Суда РФ от 13.04.2011 N 11-В11-7 // СПС "КонсультантПлюс".

В конституционализации нуждается, на наш взгляд, и нормативное регулирование тарификации нотариальных услуг "правового и технического характера" (ст. 15, ч. 1 ст. 23 Основ). Как сформулировал Конституционный Суд РФ в упоминавшемся выше Определении N 272-О-О, такого рода услуги являются, по своей сути, дополнительными (факультативными) по отношению к нотариальным действиям. Поэтому, в частности, подобным образом не могут трактоваться действия, вытекающие из обязанности нотариуса обеспечить законность нотариальных действий, соблюдать правила ведения делопроизводства (включая требования к ведению реестра и наследственного дела), оказывать физическим и юридическим лицам содействие в осуществлении их прав и защите законных интересов, разъяснять права и обязанности, предупреждать о последствиях совершаемых нотариальных действий, как это прямо предусмотрено в Основах. Оказание нотариусом факультативных услуг может носить исключительно добровольный характер; недопустимо их навязывание клиенту. Тем более значимой представляется правовая регламентация их стоимости.

Общее собрание представителей нотариальных палат субъектов РФ в 2006 году рекомендовало за оказание услуг правового и технического характера устанавливать в каждом регионе единые тарифы, после чего стоимость соответствующей работы стала устанавливаться решениями общих собраний членов нотариальных палат субъектов РФ на основании аудиторских заключений, учитывающих особенности конкретных регионов <30>. Тарифы при этом остаются разными, и не понятно, в какой связи это находится с правовыми позициями Конституционного Суда РФ <31>. В Определении, на которое ссылаются, Суд указал только на особую природу таких, не противоречащих законодательству нотариальных услуг и подчеркнул значение получаемых за них нотариусами денежных средств как источника налоговых поступлений в бюджеты, но не более того. Правы авторы, настаивающие на законодательной определенности в этом вопросе <32>.

<30> См.: Алексеев Р.П. Тарификация как форпост на пути к реформе // Юридический мир. 2012. N 4. С. 45 - 47.
<31> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 11.07.2006 N 349-О // ВКС. 2007. N 1.
<32> Щенникова Л.В. Проблемы российского нотариата в отражении судебной практики по гражданским делам // Нотариальный вестникъ. 2011. N 10. С. 23.

С конституционно-правовой точки зрения экономический интерес не может приобретать доминирующего значения в нотариальной практике. В этой связи вызывает сомнение, например, новелла ч. 6 ст. 22 Основ <33>, которая безосновательно "наделила нотариусов иммунитетом от антимонопольного контроля по всем вопросам ценообразования на их услуги" <34>.

<33> См.: Федеральный закон от 21.12.2013 N 379-ФЗ // СЗ РФ. 2013. N 51. Ст. 6699.
<34> См.: Алешин К.Н. Внеплановые проверки ФАС России: судебная и общественная оценка // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2014. N 12. С. 110.

Нуждается в конституционализации и практика оценки имущества, влияющая на величину тарифа, применяемого при совершении нотариальных действий. Например, как разъяснил Верховный Суд РФ, ценность имущества при установлении места открытия наследства определяется исходя из его рыночной стоимости на момент открытия наследства, которая может подтверждаться любыми доказательствами, предусмотренными статьей 55 ГПК РФ. В этой связи в литературе делается вывод, что нотариус, поскольку это прямо не предусмотрено законом, не вправе требовать с наследников документы, составленные оценщиком. Не обязывает его к тому и публично-правовое значение нотариальных действий, поскольку при уплате нотариального тарифа участники нотариального действия не становятся участниками налоговых правоотношений. При этом нотариусы должны взимать с участников нотариальных действий нотариальный тариф по правилам, изложенным в статье 333.25 НК РФ <35>. Столь противоречивые суждения свидетельствуют о неверном понимании конституционного назначения нотариальной практики, предполагающего, в частности, актуальное противодействие попыткам злоупотребления правом со стороны всех участников отношений, связанных с нотариальным удостоверением <36>.

<35> См.: Чашкова С.Ю. Некоторые вопросы оценки имущества при совершении нотариальных действий // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. N 8. С. 23.
<36> См.: Крусс В.И. Злоупотребление правом: Учебное пособие. М.: Норма, 2010. С. 149 - 156.

Сходным образом вызывают сомнения комментарии к коллизиям, возникающим при осуществлении нотариального удостоверения договоров пожизненной ренты на период дожития. Определение размера пожизненной ренты является существенным условием такого договора, однако законодательство позволяет не указывать конкретную сумму, а оговаривать только способ определения цены. Специалисты в этой связи подчеркивают: "Если нотариус детально разъяснит права и обязанности по [такой] сделке, лицо, скорее, откажется от ее заключения, и частный нотариус не сможет взыскать нотариальный тариф" <37>. Думается, это весьма неудачная характеристика проблемы применительно к правовым стимулам и обязанностям нотариусов.

<37> См.: Ершов О.Г., Мутовкина О. О гарантиях защиты интересов лица, передавшего под выплату пожизненной ренты жилое помещение // Административное право. 2011. N 2. С. 102.

В конституционной оценке нуждаются и новеллы Основ, направленные на совершенствование порядка обращения взыскания на заложенное имущество <38>, породившие значительные правоприменительные трудности <39>. Количество связанных с этими нововведениями критических публикаций беспрецедентно. Утверждают, что для выяснения смысла почти каждого из них "необходимо продираться сквозь буйные заросли, выросшие на этой ниве отечественного законотворчества, поэтому зачастую трудно... сдержать иронию, скепсис, сарказм и иные близкие к ним эмоции" <40>. При этом взаимосвязанные изменения затронули не только Основы, но и положения ГК РФ (ст. 349), Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" <41> (ст. 78), Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" <42> (ст. 25.4).

<38> См.: Федеральный закон от 30.12.2008 N 306-ФЗ // СЗ РФ. 2009. N 1. Ст. 14.
<39> См., напр.: Авдеев В.В. Долговые обязательства: залогодержатель - учет и обращение взыскания // Налоги. 2012. N 19. С. 14 - 19.
<40> Бевзенко Р.С. Новое в законодательстве о залоге // Вестник ВАС РФ. 2009. N 3.
<41> СЗ РФ. 2007. N 41. Ст. 4849.
<42> СЗ РФ. 1997. N 30. Ст. 3594.

По сути, роль нотариуса при совершении нотариальной надписи прямо связана с обеспечением конституционной законности, но законодатель поставил его в весьма непростое положение. Так, нотариус должен известить залогодателя о будущем совершении надписи, направив ему соответствующее уведомление и предоставив семидневный срок для предоставления возражений. На практике это может оказаться невыполнимым ввиду отсутствия залогодателя по указанному в договоре адресу и соответственно объективной возможности у нотариуса проверить бесспорность требований залогодержателя <43>. Как следствие, растет вероятность и злоупотреблений контрагентов их правами по договору, и превращения исполнительной надписи в инструмент реализации таких злоупотреблений. Кроме того, если в оговоренный срок возражений не последовало, требования залогодержателя считаются бесспорными. В случае же поступления возражений нотариус должен оценить их на предмет наличия или отсутствия признака бесспорности в требованиях залогодержателя и при наличии спора - отказать в совершении исполнительной надписи. Вероятность таких возражений весьма велика, но закон не устанавливает объективных критериев, на основании которых нотариусу следует оценивать бесспорность требований залогодержателя. Соответственно, опять возникают угрозы злоупотреблений правом со стороны залогодателя.

<43> См.: Оськина И., Лупу А. Противоречия применения исполнительной надписи нотариуса // ЭЖ-Юрист. 2012. N 35. С. 2.

Позитивным следствием принятия Федерального закона N 306-ФЗ можно признать упрощение процедуры обращения взыскания на заложенное имущество и его реализации. Такой эффект вполне отвечает, например, критериям и целям конституционализации правового регулирования лизинга. Право лизинговой компании на получение образовавшейся задолженности в бесспорном порядке <44> является действенным средством судебной защиты инвестиций. Однако далеко не всегда у компании-лизингополучателя оказываются на счетах финансовые средства. Поэтому Правительство РФ озаботилось разработкой закона, предусматривающего внедрение механизмов внесудебного изъятия и реализации предмета лизинга <45>. К таким средствам специалисты причисляют и институт исполнительной надписи нотариуса <46>. Осталось найти законодательную конструкцию, которая обеспечивала бы конституционную сбалансированность интересов участников соответствующих договорных отношений и учитывала специфику нотариальной практики. Решению этой задачи могут способствовать правовые позиции, выработанные Конституционным Судом РФ применительно к механизму банкротства <47>, включая вывод о конституционности законоположения <48>, направленного на соблюдение установленного порядка рассмотрения требования залогодержателя об обращении взыскания на заложенное имущество, предоставленное залогодателем, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, в обеспечение исполнения обязательств иного лица.

<44> См.: пункт 1 ст. 13 Федерального закона от 29.10.1998 N 164-ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)" // СЗ РФ. 1998. N 44. Ст. 5394.
<45> См.: распоряжение Правительства РФ от 02.03.2010 N 972п-П13 // СПС "КонсультантПлюс".
<46> Усович Л. Нотариус на защите инвестиций // ЭЖ-Юрист. 2010. N 26. С. 11.
<47> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 17.11.2011 N 1508-О-О // СПС "КонсультантПлюс".
<48> См.: пункт 5 ст. 4 Федерального закона от 26.10.2002 "О несостоятельности (банкротстве)" // СЗ РФ. 2002. N 43. Ст. 4190.

Последующие "залоговые" изменения в Основах в целом также соответствуют целям конституционализации как направленные на гарантирование посредством нотариальной надписи на договоре залога прав добросовестных приобретателей имущества <49>. Так, ст. 94.3 Основ вводит перечень оснований совершения нотариусом исполнительной надписи на договоре о залоге, а ст. 94.4 - случаев наличия оснований для отказа в совершении исполнительной надписи. Кроме того, существенно расширен перечень документов, которые нотариус имеет право представлять в уполномоченный государственный орган при регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, что заведомо повышает роль публично-контрольной функции нотариата. Однако техника злоупотреблений, благодаря которым приобретенное имущество оказывается заложенным банку или другой кредитной организации, тоже не стоит на месте <50>. С этим обстоятельством связано соучастие в конституционализации ныне упраздненного ВАС РФ. Согласно ст. 353 ГК РФ право залога следует за заложенным имуществом и сохраняет силу в случае перехода основного права от залогодателя к другому лицу. Как указал Пленум ВАС РФ <51>, опровергнуть презумпцию добросовестности приобретателя находящегося в залоге имущества может, в частности, установленный судом факт наличия на таком имуществе в момент его передачи приобретателю знаков о залоге.

<49> См.: Федеральный закон от 06.12.2011 N 405-ФЗ // СЗ РФ. 2011. N 50. Ст. 7347.
<50> См., напр.: Постановление ФАС Московского округа от 25.01.2012 по делу N А40-52327/11-97-454 // СПС "КонсультантПлюс".
<51> См.: пункт 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о залоге".

Конституционализации залоговых отношений должно способствовать и возложение на нотариусов обязанности (ст. 94.2 Основ) при совершении исполнительной надписи предложить залогодателю или должнику по обязательству, обеспеченному залогом, исполнить обеспеченное залогом обязательство. Как отмечается в литературе, мотив такого нормативного решения вполне логичен: если оно реализуется, то место кредитора уже занимает бывший залогодатель, внесший ранее имущество за должника в обеспечение гражданско-правового обязательства <52>.

<52> См.: Кирилловых А.А. Новое в законодательстве о залоге. М.: Деловой двор, 2012. С. 76.

Ряд последних по времени принятия новелл Основ <53> свидетельствует о намерении законодателя обеспечить такое качество нотариально оформляемых документов, которое минимизировало бы риски правонарушений и злоупотреблений, связанных с фальсификацией юридических фактов; заметно и стремление настроить нотариусов на позитивно-ответственное отношение к своим обязанностям.

<53> См.: Федеральный закон от 30.03.2015 N 67-ФЗ // СЗ РФ. 2015. N 13. Ст. 1811.

Институт профессиональной юридической ответственности нотариусов претерпел за время действия Основ не только значительные изменения, но и "сопутствующую" конституционализацию. Важное значение имеет, например, указание Верховного Суда РФ на то, что поведение нотариуса можно считать противоправным, если при совершении нотариальных действий он нарушил правовые нормы, устанавливающие порядок осуществления нотариальных действий, в результате чего произошло нарушение субъективного права <54>. При этом презумпция виновности за нотариальный деликт может быть опровергнута с учетом установлений абзаца второго п. 1 ст. 401 ГК РФ. Однако эти и другие важные аспекты юридической ответственности нотариусов оказались в тени противоборства позиций по проблеме институциональной самостоятельности нотариата, включая вопрос о связанных с такой ответственностью корпоративно-контрольных полномочиях нотариальных палат.

<54> См.: пункт 2 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2011 года (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.12.2011) // Бюллетень ВС РФ. 2012. N 2.

Как уже отмечалось, в 1998 году Конституционный Суд РФ признал обусловленное соответствующими полномочиями правовое регулирование конституционным, однако затем рассмотренное им законоположение технически "перешло" в ч. 3 ст. 17 Основ <55> и вновь было оспорено. Теперь вопрос ставился иначе: конституционно ли право нотариальных палат инициировать судебное рассмотрение в тех случаях, когда нужно говорить об обязанности пресечения неправомерных нотариальных действий?

<55> См.: Федеральный закон от 30.12.2008 N 312-ФЗ // СЗ РФ. 2009. N 1. Ст. 20.

Разрешая новое дело, Конституционный Суд РФ подтвердил и уточнил статусную характеристику нотариата как негосударственного института, призванного осуществлять публичную юридическую деятельность в целях охраны и защиты прав и свобод граждан <56>. Для подобных институтов должна быть законодательно исключена возможность произвольного вмешательства в их деятельность, в том числе посредством особых механизмов юридической ответственности. От принципа конституционной законности, подчеркнул Суд, не вправе отступать ни действующие на началах самоуправления и саморегулирования нотариальные палаты, ни законодатель, который не может обязать нотариальную палату принять, исходя из публично-правовых интересов, то или иное коллегиальное решение на основе самостоятельной оценки степени и характера нарушений, допущенных нотариусом, занимающимся частной практикой. При этом коллегиальность исключала неконституционное внутрикорпоративное влияние руководящих должностных лиц нотариальной палаты. Судебное же решение могло быть обжаловано нотариусом в установленном законом порядке <57>. Равным образом действовавший порядок не создавал неконституционную "герметичность", не умалял возможностей граждан защитить свои права, нарушенные незаконными действиями частнопрактикующего нотариуса, требовать их защиты в суде при возможном отказе нотариальной палаты направить в суд соответствующее ходатайство.

<56> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 08.12.2011 N 1714-О-О // Вестник КС РФ. 2012. N 3.
<57> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 25.09.2014 N 2206-О // СПС "КонсультантПлюс".

Как известно, законодатель не может "отменить" или "обойти" правовые позиции Конституционного Суда РФ, например, путем принятия нового, изменяющего правовое регулирование закона. Однако в рассматриваемом отношении произошло нечто для российской правовой системы особенное. Из кардинально обновленной ст. 17 Основ "просто" исключены упоминания о контрольных полномочиях, повлиявших на приращение конституционно-правовой материи. И хотя мы не готовы видеть в случившемся подтверждения научных опасений о возрождении административно-командной системы управления нотариатом <58>, с конституционно-правовой точки зрения "законодательный маневр" выглядит более чем странным.

<58> См.: Смирнов С.В. Новая инициатива Минюста России, или К вопросу о роли государства в нотариальной деятельности // Закон. 2014. N 11. С. 43 - 45.

С конституционализацией юридической ответственности частных нотариусов связано и уточнение параметров (пределов) их функциональной свободы. В этом аспекте Конституционный Суд РФ указал: хотя Основы и направлены на сохранение нотариальной тайны самим нотариусом и лицами, работающими у него по трудовому договору (в том числе и после их увольнения), данное установление (ч. 2 ст. 5 и ч. 2 ст. 16) не исключает для нотариуса возможности заключать гражданско-правовые договоры о выполнении работ или оказании услуг, что, впрочем, само по себе не освобождает нотариуса от обязанности хранить нотариальную тайну <59>. Одновременно Суд подтвердил, что лишение права заниматься нотариальной деятельностью за нарушение такой обязанности не может рассматриваться как несоразмерная мера ответственности, поскольку обязанность эта направлена на реализацию конституционных гарантий неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны.

<59> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 21.04.2011 N 444-О-О // СПС "КонсультантПлюс".

Концептуально значимые для практики конституционализации изменения в Основы (ст. 88) были внесены в связи с расширением г. Москвы как субъекта РФ <60>. Они касаются порядка возврата денежных сумм и ценных бумаг лицу, внесшему их в депозит нотариуса, что является надлежащим исполнением обязательства. Иногда такие средства, внесенные в счет оплаты векселя, не востребуются кредитором. Ранее их возврат допускался только с письменного согласия лица, в пользу которого сделан взнос, или по решению суда. И порядок этот не ставился под сомнение специалистами ни в плане его гарантирующего значения <61>, ни в соотношении с доктриной гражданского права <62>. Чем же в таком случае руководствовался законодатель?

<60> См.: Федеральный закон от 05.04.2013 N 43-ФЗ "Об особенностях регулирования отдельных правоотношений в связи с присоединением к субъекту Российской Федерации - городу федерального значения Москве территорий и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ. 2013. N 14. Ст. 1651.
<61> См.: Бычков А. Взыскание вексельного долга // ЭЖ-Юрист. 2013. N 13.
<62> См.: Рассказова Н.Ю. Исполнение обязательства путем внесения долга в депозит нотариуса // Практика применения общих положений об обязательствах: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2011. С. 109 - 132.

Формально нововведения можно связать с целями обеспечения законности и правопорядка. Дело в том, что, согласно положению п. 1 ч. 3 ст. 68 Федерального закона "Об исполнительном производстве", на денежные средства должника распространяется принудительное исполнение взысканий, в том числе на средства, находящиеся на депозитном счете нотариуса. Данный вывод находит подтверждение и в судебной практике <63>. Причем, согласно положению ч. 4 ст. 23 Основ, депозитные средства не относятся к доходам частнопрактикующего нотариуса, который, соответственно, застрахован от потери личных средств, с перспективой их последующего возмещения в порядке регресса. Однако, на наш взгляд, предполагаемая внесудебная дифференциация "нотариальных депозитариев" по критерию добросовестности входит в противоречие с конституционными принципами запрета дискриминации и экономического протекционизма.

<63> См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 10.10.2005 по делу N А29-10398/2004-1э // СПС "КонсультантПлюс".

Со вступлением в силу положений главы VII.1 Основ ("Единая информационная система нотариата") <64> появилась нормативная база для "переформатирования" нотариальной практики в соответствии с реалиями информационной эпохи. Принципиально оспаривать конституционность такого тренда вряд ли есть основания. Однако подготовленность нотариальной системы Российской Федерации к заявленной модернизации вызывает определенные сомнения. Как и качество соответствующих законодательных конструкций, некоторым из них, скорее всего, еще придется пройти конституционную оценку.

<64> См.: Федеральный закон от 21.12.2013 N 379-ФЗ // СЗ РФ. 2013. N 51. Ст. 6699.

Литература

  1. Авдеев В.В. Долговые обязательства: залогодержатель - учет и обращение взыскания // Налоги. 2012. N 19. С. 14 - 19.
  2. Алексеев Р.П. Тарификация как форпост на пути к реформе // Юридический мир. 2012. N 4. С. 45 - 47.
  3. Алешин К.Н. Внеплановые проверки ФАС России: судебная и общественная оценка // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2014. N 12. С. 110.
  4. Бевзенко Р.С. Новое в законодательстве о залоге // Вестник ВАС РФ. 2009. N 3.
  5. Богомазова Г.Г. Формирование налогооблагаемой базы частнопрактикующих нотариусов // Нотариус. 2006. N 1. С. 12.
  6. Бычков А. Взыскание вексельного долга // ЭЖ-Юрист. 2013. N 13.
  7. Ершов О.Г., Мутовкина О. О гарантиях защиты интересов лица, передавшего под выплату пожизненной ренты жилое помещение // Административное право. 2011. N 2. С. 102.
  8. Кальяк А.М. Некоторые вопросы исполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации // Государственная власть и местное самоуправление. 2007. N 7. С. 12.
  9. Кирилловых А.А. Новое в законодательстве о залоге. М.: Деловой двор, 2012. С. 76.
  10. Крусс В.И. Злоупотребление правом: Учебное пособие. М.: Норма, 2010. С. 149 - 156.
  11. Крусс В.И. Понятие, актуальность и формы конституционализации права // Вестник ТвГУ. Серия "Право". 2012. N 19. С. 104 - 119.
  12. Окончательное решение Европейского суда по правам человека от 3 апреля 2001 г. по вопросу приемлемости жалобы N 44319/98 "OVR против Российской Федерации" (Третья секция) // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация. Постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года / Отв. ред. Ю.Ю. Берестнев. М.: НОРМА, 2005.
  13. Оськина И., Лупу А. Противоречия применения исполнительной надписи нотариуса // ЭЖ-Юрист. 2012. N 35. С. 2.
  14. Ралько В.В. Сущность и содержание правовой деятельности нотариата в современных правовых системах и семьях // Бюллетень нотариальной практики. 2009. N 6. С. 5 - 6.
  15. Рассказова Н.Ю. Исполнение обязательства путем внесения долга в депозит нотариуса // Практика применения общих положений об обязательствах: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2011. С. 109 - 132.
  16. Романовская О.В. Обжалование действий и решений органов нотариального сообщества // Нотариус. 2012. N 3. С. 6 - 10.
  17. Смирнов С.В. Новая инициатива Минюста России, или К вопросу о роли государства в нотариальной деятельности // Закон. 2014. N 11. С. 43 - 45.
  18. Старых Ю.В. Усмотрение в налоговом правоприменении / Под ред. М.В. Карасевой. М.: Юриспруденция, 2007. С. 90.
  19. Сумской Д.А. Статус юридических лиц: Учебное пособие для вузов. М.: Юстицинформ, 2006. С. 124.
  20. Усович Л. Нотариус на защите инвестиций // ЭЖ-Юрист. 2010. N 26. С. 11.
  21. Фельцан А.Е. Проблема определения статуса нотариуса в российском законодательстве // Нотариус. 2014. N 1. С. 7 - 11.
  22. Чашкова С.Ю. Некоторые вопросы оценки имущества при совершении нотариальных действий // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. N 8. С. 23.
  23. Черников А.Е. Понятие и конституционно-правовая природа нотариата в современной России // Конституционное и муниципальное право. 2007. N 23. С. 17.
  24. Шарафетдинов Н.Ф. Нотариальный феномен в позитивистском, либертарном и юснатуралистическом типах правопонимания. От феноменологической теории к эссенциальной метатеории. М., 2006. С. 12.
  25. Щенникова Л.В. Проблемы российского нотариата в отражении судебной практики по гражданским делам // Нотариальный вестникъ. 2011. N 10. С. 23.