Мудрый Юрист

Основания компетенции третейских судов в российской модели правового регулирования третейского разбирательства

Кондрашов Александр Анатольевич, аспирант Тамбовского государственного университета имени Г.Р. Державина.

В статье определяются и анализируются основания компетенции третейских судов в российской модели правового регулирования третейского разбирательства.

Сделан вывод, что российская модель правового регулирования третейского разбирательства предусматривает два основания (условия) компетенции третейских судов по разрешению правового конфликта: наличие третейского соглашения и подведомственность правового конфликта третейскому суду.

Отграничиваются основания возникновения компетенции третейских судов от критериев отнесения спора к подведомственности третейского суда.

Третейское соглашение является основанием возникновения компетенции третейского суда, а не критерием отнесения спора к подведомственности третейского суда.

Ключевые слова: третейский суд, основания компетенции, критерии подведомственности, третейское соглашение.

Grounds of the arbitration court competence in the Russian model of legal regulation of the arbitration trial

A.A. Kondrashov

Kondrashov Aleksandr A., Postgraduate student of G.R. Derzhavin Tambov State University.

Grounds of the arbitration court competence in the Russian model of legal regulation of the arbitration trial are determined and analyzed here.

It is concluded that the Russian model of legal regulation of the arbitration trial provides for two bases (conditions) of the arbitration court competence to resolve a legal conflict: Presence of an arbitration agreement and the arbitration court jurisdiction such legal conflict.

Grounds of the arbitration court competence to rise are segregated from criteria for referring a dispute to the arbitration court jurisdiction.

The arbitration agreement is a basis of rising the arbitration court competence, but not a criterion for referring a dispute to the arbitration court jurisdiction.

Key words: Arbitration court, grounds of the competence, criteria of jurisdiction, arbitration agreement.

Согласно ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" [3] (далее - Закон о третейских судах) в третейский суд может по соглашению сторон третейского разбирательства передаваться любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, если иное не установлено федеральным законом.

По сути, аналогичные нормы содержатся и в действующих российских частных процессуальных кодексах. Так, в ч. 3 ст. 3 ГПК РФ закреплено, что по соглашению сторон подведомственный суду спор, возникающий из гражданских правоотношений, до принятия судом первой инстанции судебного постановления, которым заканчивается рассмотрение гражданского дела по существу, может быть передан сторонами на рассмотрение третейского суда, если иное не установлено федеральным законом [1].

Положениями ч. 6 ст. 4 АПК РФ также установлено, что по соглашению сторон подведомственный арбитражному суду спор, возникающий из гражданских правоотношений, до принятия арбитражным судом первой инстанции судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, может быть передан сторонами на рассмотрение третейского суда, если иное не установлено федеральным законом [2].

Указанные нормы позволяют говорить, что действующая модель правового регулирования третейского разбирательства в России предусматривает два основания (условия) компетенции третейских судов по разрешению правового конфликта: наличие третейского соглашения и подведомственность правового конфликта третейскому суду, т.е. соответствия его определенным критериям, при наличии которых правовой конфликт может быть передан на разрешение в третейский суд.

Исходя из содержания ст. 1 Закона о третейских судах к критериям, позволяющим отнести правовой конфликт к подведомственности третейского суда, можно отнести:

  1. Форма правового конфликта. На разрешение в третейский суд может передаваться правовой конфликт в форме спора. Наряду с правовым спором формой правового конфликта является правонарушение, которое образует две основные формы правового конфликта.

Правонарушение как форма правового конфликта имеет место, когда противоборство субъектов права выходит за рамки правомерного поведения и субъект конфликта может быть привлечен к соответствующему виду ответственности.

Правовой спор как форма правового конфликта характеризуется как правоотношение, в рамках которого субъекты посредством противоборства осуществляют охрану и защиту своих прав и законных интересов.

Отличительная особенность правового спора в качестве формы правового конфликта заключается в том, что он реализует противоречие между сторонами спорного правоотношения через разногласия, которые выражаются в оценочных суждениях и выводах о возможном и должном поведении, о несоответствии (соответствии) этого поведения правам и обязанностям, моделируемым правовой нормой, и объективируются в правовых требованиях и возражениях [5, с. 11].

Следовательно, не могут быть переданы на рассмотрение в третейский суд правовые конфликты в форме правонарушения, а именно преступления и административные деликты.

  1. Характер правоотношения, в рамках которого возник конфликт, т.е. это спор, возникающий из гражданского правоотношения.

При этом в юридической литературе гражданские правоотношения как критерий подведомственности спора третейскому суду трактуются в широком и узком смысле.

Под гражданскими правоотношениями в узком смысле понимаются только исключительно общественные отношения, урегулированные нормами гражданского права.

Вышесказанное позволяет нам утверждать, что под гражданско-правовыми отношениями в узком смысле следует понимать отношения, связанные с возникновением, порядком осуществления и прекращением права собственности и иных вещных прав, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальной собственности), договорные и иные обязательственно-правовые отношения, а также другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников (ст. 2 ГК РФ).

В широком смысле гражданские правоотношения отождествляются с другими видами частноправовых отношений, такими как семейные, трудовые, жилищные, земельные. Таким образом, гражданские правоотношения в широком смысле рассматриваются ни иначе как отношения частного права.

По мнению О.Ю. Скворцова, под гражданско-правовыми отношениями, которые могут быть предметом третейского разбирательства, следует понимать частные отношения или, другими словами, гражданско-правовые отношения в широком смысле [6, с. 83]. Е.В. Дворянскова несколько конкретизирует данную позицию, обращая внимания на то, что дела о защите нарушенных (или оспариваемых) прав и законных интересов, по спорам, возникающим из семейных, трудовых, жилищных, земельных, экологических правоотношений, могут рассматриваться и разрешаться третейским судом лишь через призму оснований и отношений, заложенных в ст. 2 ГК РФ [7].

В свою очередь С.А. Курочкин указывает на то, что все же в настоящее время говорить о возможности рассмотрения в третейском суде семейных споров, пусть и "имеющих гражданско-правовой генезис", пока рано, как, впрочем, и в отношении трудовых споров [8, с. 71].

Представляется, что все-таки при разрешении вопроса о подведомственности спора третейскому суду гражданские правоотношения следует рассматривать в узком смысле и отграничивать их от других частноправовых отношений, таких как семейные, трудовые, земельные и другие, так как действующее законодательство рассматривает их как близкие, но все-таки самостоятельные правовые образования. Это находит свое подтверждение в законодательстве по разрешению правовых конфликтов.

Так, согласно подп. 1 п. 1 ст. 22 ГПК РФ суды рассматривают и разрешают исковые дела с участием граждан, организаций, органов государственной власти, органов местного самоуправления о защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, по спорам, возникающим из гражданских, семейных, трудовых, жилищных, земельных, экологических и иных правоотношений.

В соответствии с п. 2 ст. 1 Федерального закона от 27 июля 2010 г. N 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)" федеральным законом регулируются отношения, связанные с применением процедуры медиации к спорам, возникающим из гражданских правоотношений, в том числе в связи с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности, а также спорам, возникающим из трудовых правоотношений и семейных правоотношений [4].

Приведенные нормы проводят отграничение гражданских правоотношений от иных частноправовых: семейных, трудовых, земельных, жилищных.

Таким образом, из действующего законодательства по разрешению правовых конфликтов следует, что под гражданскими правоотношениями, споры из которых могут быть переданы на рассмотрение в третейский суд, следует понимать правоотношения, являющиеся исключительно только предметом гражданского права, т.е. гражданские правоотношения в узком смысле.

  1. Субъектный состав. На основе этого критерия разграничиваются дела между третейскими и государственными судами, а также между третейскими судами и международными коммерческими арбитражами. Субъектный состав участников спора как критерий подведомственности дел третейским судам сохраняет свое значение в отношении дел, одной из сторон в которых выступают публично-правовые образования. Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования, выступая в качестве субъектов гражданско-правовых отношений, не могут быть стороной третейского разбирательства (во "внутренних" третейских судах), поэтому дела с их участием подведомственны государственным судам.
  2. Отсутствие прямо предусмотренных законом исключений из подведомственности дел третейским судам.

Прямые исключения из подведомственности третейским судам споров, как уже указывалось выше, в настоящее время предусмотрены Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации и Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации.

Кроме того, рядом законов также предусмотрены ограничения по передаче спора на разрешение в третейский суд. К таким спорам относятся:

Из приведенных критериев подведомственности следует, что в соответствии с действующей правовой моделью третейский суд компетентен рассматривать и разрешать правовые конфликты в форме правового спора, вытекающего из правоотношений, являющиеся исключительно только предметом гражданского права, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Некоторыми авторами в качестве критерия отнесения спора к подведомственности третейского суда рассматривается наличие заключенного третейского соглашения [9, с. 71; 10, с. 22].

Позволим не согласиться с данной позицией, так как в данном случае происходит смешение критериев подведомственности конфликтов с основаниями (условиями) возникновения компетенции третейского суда.

Под критерием подведомственности спора третейскому суду следует понимать содержательные признаки, которые позволяют отграничить спор от иных форм правового конфликта, а следовательно, решить вопрос о возможности его разрешения третейским судом. В свою очередь, наличие третейского соглашения никаким образом не влияет на характер правового спора, в отношении которого оно заключено, т.е. спор является гражданско-правовым независимо от того, имеется ли в отношении его третейское соглашение или нет.

При этом компетенция третейского суда по разрешению подведомственного ему спора возникает только при наличии заключенного между сторонами третейского соглашения, предусматривающего передачу спора в третейский суд. Следовательно, третейское соглашение является не чем иным, как условием, которое позволяет передать спор, обладающий определенными признаками, на разрешение третейского суда. Иными словами, третейское соглашение наряду с подведомственностью является основанием возникновения компетенции третейского суда.

Таким образом, третейское соглашение является основанием возникновения компетенции третейского суда, а не критерием отнесения спора к подведомственности третейского суда.

Характеризуя третейское соглашение как основание компетенции третейского суда, стоит отметить, что легальное определение третейского соглашения содержится в ст. 2 Закона о третейских судах, в соответствии с положениями которой под третейским соглашением понимается соглашение сторон о передаче спора на разрешение третейского суда.

В данном случае стоит согласиться с мнением, что указанное законодательное определение третейского соглашения имеет самый общий характер [6, с. 93].

В контексте характеристики третейского соглашения как основания компетенции третейского суда имеют значение положения ст. 5 Закона о третейских судах, которая закрепляет положение, согласно которому спор может быть передан на разрешение третейского суда при наличии заключенного между сторонами третейского соглашения.

Анализ приведенной нормы права позволяет сказать, что третейское соглашение является неотъемлемым условием рассмотрения спора в третейском суде. Основное значение третейского соглашения состоит в том, что именно оно наделяет третейский суд компетенцией рассматривать спор, возникающий из правоотношений определенного характера. Только в том случае, если стороны заключили такое соглашение, возникший спор может быть передан в третейский суд, а третейский суд правомочен его рассматривать.

Третейское соглашение как основание компетенции третейского суда обладает двумя свойствами. С одной стороны, оно обязывает стороны третейского соглашения при возникновении спора совершить определенные действия - обратиться за разрешением спора в третейский суд, а с другой стороны, обязывает стороны воздержаться от определенных действий - не обращаться за разрешением спора в государственный суд.

Указанные свойства именуется пророгационным и дерогационным эффектом третейского (арбитражного) соглашения [11, с. 17].

Пророгационный эффект третейского соглашения заключается в двух основных элементах. Во-первых, оно порождает обязательство сторон по передаче возникшего между ними спора, охватываемого этим соглашением, на рассмотрение третейского суда. Во-вторых, положительный эффект арбитражного соглашения проявляется в том, что оно является основой для осуществления третейским судом своих функций по рассмотрению и разрешению спора сторон [8, с. 74].

Таким образом, пророгационный эффект заключается в последствиях, непосредственно вытекающих из самого третейского соглашения.

Дерогационный эффект третейского соглашения в науке традиционно понимается в виде такого последствия третейского соглашения, как исключение разбирательства спора из компетенции государственного суда. Так, в частности, С.Н. Лебедев указывал, что содержание негативного эффекта арбитражного соглашения состоит в запрещении государственным судам принимать к рассмотрению и разрешать по существу дела по спорам, в отношении которых имеется действительное арбитражное соглашение [12, с. 17].

Представляется, указанная трактовка дерогационного эффекта третейского соглашения не совсем отражает положения действующего процессуального законодательства и требует уточнения. Раскрывая сущность негативного эффекта третейского соглашения, стоит отметить, что действующее процессуальное законодательство не содержит каких-либо положений, запрещающих государственным судам принимать к рассмотрению и разрешать по существу дела спор, в отношении которого имеется заключенное третейское соглашение. Вышеуказанное находит отражение и в судебной практике. Так, в частности, ФАС Северо-Западного округа указал, что достижение сторонами соглашения о разбирательстве спора в третейском суде не может рассматриваться в качестве основания для признания такого спора неподсудным арбитражному суду и возвращения искового заявления [14].

В свою очередь, согласно ст. 148 АПК РФ арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора третейским судом, если любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде первой инстанции заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде, за исключением случаев, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено.

Аналогичная норма содержится в ст. 222 ГПК РФ, согласно которой суд оставляет заявление без рассмотрения, если имеется соглашение сторон о передаче данного спора на рассмотрение и разрешение третейского суда и от ответчика до начала рассмотрения дела по существу поступило возражение относительно рассмотрения и разрешения спора в суде.

Толкование вышеуказанных норм позволяет говорить о том, что даже при наличии между сторонами третейского соглашения спор может быть рассмотрен государственным судом по существу при условии, что ни одна из сторон до начала рассмотрения спора по существу не заявит возражение в отношении рассмотрения дела в государственном суде.

Следовательно, для исключения спора из компетенции государственного суда требуется наличие определенного юридического состава, который образуется при наличии заключенного третейского соглашения, а также волеизъявления стороны спора в виде возражения в отношении рассмотрения спора по существу в государственном суде.

Таким образом, негативный эффект или последствие в виде исключения спора из компетенции государственного суда образует не само третейское соглашение, а юридический состав, в который оно входит. Вышесказанное позволяет нам согласиться с мнением, что в сфере гражданских процессуальных и арбитражных процессуальных правоотношений действующее законодательство РФ наступление процессуальных последствий непосредственно с заключением арбитражного соглашения не связывает [13, с. 24].

Литература

  1. Гражданский процессуальный кодекс РФ: Федеральный закон, принят Гос. Думой 23 октября 2002 г. N 138-ФЗ, по состоянию на 06.08.2014 // СЗ РФ. 2002. N 46. Ст. 4532.
  2. Арбитражный процессуальный кодекс РФ: Федеральный закон, принят Гос. Думой 14 июня 2002 г. N 95-ФЗ, по состоянию на 28.06.2014 // СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3012.
  3. Федеральный закон от 24.07.2002 N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" (принят Гос. Думой 21 июня 2002 г., по состоянию на 21.11.2011) // СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3019.
  4. Федеральный закон от 27.07.2010 N 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)" (принят Гос. Думой 7 июля 2010 г., по состоянию на 13.09.2013) // СЗ РФ. 2010. N 31. Ст. 4162.
  5. Зеленцов А.Б. Теоретические основы правового спора: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2005.
  6. Скворцов О.Ю. Третейское разбирательство предпринимательских споров в России: Проблемы. Тенденции. Перспективы. М., 2005.
  7. Дворянскова Е.В. Критерии подведомственности дел третейским судам // Правовая инициатива. 2013. N 6.
  8. Курочкин С.А. Третейское разбирательство гражданских дел в Российской Федерации: теория и практика. М., 2007.
  9. Копылов В.А. Подведомственность третейским судам споров, вытекающих из осуществления предпринимательской деятельности // Альтернативное разрешение споров. Волжский, 2003. С. 57 - 64.
  10. Курочкин С.А. Теоретико-правовые основы третейского разбирательства в Российской Федерации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2004.
  11. Николюкин С.В. Арбитражные соглашения и компетенция международного коммерческого арбитража. Проблемы теории и практики. М., 2009.
  12. Лебедев С.Н. Международный торговый арбитраж. М., 1965.

КонсультантПлюс: примечание.

Статья А.Г. Котельникова "Арбитражное соглашение: правовая природа и последствия заключения" включена в информационный банк согласно публикации - "Арбитражный и гражданский процесс", 2004, N 6.

  1. Котельников А.Г. Правовая природа арбитражного соглашения и последствия его заключения: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2008.
  2. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 13 мая 2013 г. по делу N А26-9416/2012. URL: http://kad.arbitr.ru/.