Мудрый Юрист

Обзор правовых позиций верховного суда Российской Федерации по вопросам частного права за июнь 2015 г.

Извлечение из дайджеста новостей российского и зарубежного частного права Юридического института "М-Логос" <1>. Обзор подготовили: А.Г. Карапетов, доктор юридических наук; Е.М. Фетисова, магистр юриспруденции, кандидат юридических наук; С.В. Матвиенко, магистр юриспруденции, кандидат юридических наук; М.В. Бондаревская, магистр юриспруденции, аспирант кафедры гражданского права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Отобраны наиболее интересные определения Верховного Суда РФ.

<1> Подписаться на дайджест можно здесь: http://www.m-logos.ru/publications_pravo/.

Практика Судебной коллегии по экономическим спорам Определение Верховного Суда РФ от 01.06.2015 N 304-ЭС15-1942

В отсутствие доказательств принятия груза к экспедированию ответчиком (экспедитором) и (или) возложения ответчиком обязанностей по принятию груза на третье лицо вывод суда округа со ссылкой на положения ст. ст. 803, 805 Гражданского кодекса РФ о том, что ответчик является ответственным за утрату груза вне зависимости от того, что непосредственно перевозка груза исполнялась третьим лицом, является ошибочным.

Судами установлено, что заключенный между сторонами договор является договором транспортной экспедиции, отношения по которому регулируются нормами главы 41 ГК РФ.

В соответствии с положениями абзаца первого ст. 803 ГК РФ и п. 1 ст. 6 Федерального закона от 30.06.2003 N 87-ФЗ "О транспортно-экспедиционной деятельности" (далее - Закон N 87-ФЗ) за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по договору экспедиции экспедитор несет ответственность по основаниям и в размере, которые определяются в соответствии с правилами главы 25 ГК РФ и Закона N 87-ФЗ.

В силу положений п. 1 ст. 7 Закона N 87-ФЗ экспедитор несет ответственность перед клиентом в виде возмещения реального ущерба за утрату, недостачу или повреждение (порчу) груза после принятия его экспедитором и до выдачи груза получателю, указанному в договоре транспортной экспедиции, либо уполномоченному им лицу, если не докажет, что утрата, недостача или повреждение (порча) груза произошли вследствие обстоятельств, которые экспедитор не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело.

Таким образом, одним из существенных условий для возложения на экспедитора ответственности за утрату, недостачу или повреждение (порчу) груза до выдачи его получателю является факт принятия груза экспедитором.

В отсутствие доказательств принятия груза к экспедированию ответчиком и (или) возложения ответчиком обязанностей по принятию груза на третье лицо вывод суда округа со ссылкой на положения ст. ст. 803, 805 ГК РФ о том, что ответчик является ответственным за утрату груза вне зависимости от того, что непосредственно перевозка груза исполнялась третьим лицом, является ошибочным.

В данном случае суды первой и апелляционной инстанций правильно указали, что убытки вследствие утраты груза в пути следования по железной дороге возникли из отношений, связанных с перевозкой груза, а не из отношений, вытекающих из договора транспортной экспедиции.

Определение Верховного Суда РФ от 01.06.2015 N 307-ЭС15-2021

Если суду очевидно, что неустойка имеет излишне высокий размер, будучи исчисляема от цены всего договора, а не просроченной части обязательств, суд вправе снизить неустойку даже при непредставлении должником доказательств ее несоразмерности.

Довод ответчика о том, что суд не имел права снижать неустойку, поскольку истец не обосновал ее несоразмерность, является ошибочным, так как в рассматриваемой ситуации несоразмерность начисленной неустойки являлась для суда очевидной с учетом излишне высокого размера неустойки, исчисляемой от цены всего договора.

Кроме того, следует учесть, что ответчик не заявлял самостоятельных исковых требований о взыскании неустойки, просьба истца о применении ст. 333 ГК РФ была сформулирована альтернативно; данная просьба фактически представляла собой возражения истца на возражения ответчика относительно исковых требований общества о взыскании задолженности.

Определение Верховного Суда РФ от 02.06.2015 N 304-ЭС15-975

Если в договоре прямо указано, что он действует с определенной даты, тот факт, что он был подписан фактически позднее, не отменяет обязательств по внесению оплаты в период до момента фактического подписания.

Судами установлено, что в соответствии с условиями аукционной документации и извещения о проведении торгов на право установки и эксплуатации рекламных конструкций администрацией были определены: а) срок действия договора, заключаемого по результатам торгов, - 5 лет с момента заключения договора и предоставления разрешительной документации, но не позднее 01.10.2010; б) обязанности победителя аукциона в срок до 1 октября 2010 г. внести единовременный платеж на счет организатора торгов, оформить разрешительную документацию на установку и эксплуатацию рекламной конструкции и предоставить ее в управление городского дизайна и наружной рекламы администрации города Кемерово (далее - УГДиНР) для заключения договора; в случае невозможности предоставления разрешительной документации в установленные сроки победитель обязан уведомить УГДиНР за 10 дней до установленного срока (01.10.2010).

При этом независимо от даты предоставления разрешительной документации срок начала действия договора остается неизменным. Таким образом, администрация в соответствии с положениями п. 5 ст. 448 ГК РФ определила срок для заключения договора не позднее 1 октября 2010 г.

Подписав протокол о результатах торгов от 27.04.2010 N 11-И, индивидуальный предприниматель согласился с условием о начале действия договора с 1 октября 2010 г. и взял на себя обязательства по выполнению до указанной даты действий, определенных в извещении о проведении торгов и доведенных до сведения потенциальных участников торгов, по внесению единовременного платежа, оформлению разрешительной документации для установки рекламных конструкций. Фактическая дата подписания договора (01.04.2011) не изменяет начало срока его действия, определенного сторонами в самом договоре и аукционной документации с 1 октября 2010 г.

В данном случае суды правильно указали, что подписание индивидуальным предпринимателем договора на вышеуказанных условиях свидетельствует о принятии им обязательства по внесению оплаты с начала действия договора, в том числе в период, предшествующий фактической установке рекламной конструкции.

При таких обстоятельствах, установив факт наличия у ответчика задолженности по внесению оплаты по договору, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правильному выводу об удовлетворении искового требования в указанной части.

Вывод суда округа со ссылкой на положения ст. 328 ГК РФ о том, что исполнение предпринимателем обязательства по внесению платы за установку и эксплуатацию рекламной конструкции обусловлено исполнением администрацией встречного обязательства по предоставлению предпринимателю возможности установки и эксплуатации рекламных конструкций в виде выдачи соответствующего разрешения, в связи с чем без встречного предоставления администрация не вправе требовать оплаты, является ошибочным, поскольку осуществление администрацией полномочий по выдаче разрешений на установку рекламной конструкции (муниципальная услуга) не является встречным предоставлением за исполнение своих обязанностей и администрация не вправе самостоятельно изменять условия и требования аукционной документации.

Определение Верховного Суда РФ от 03.06.2015 N 310-ЭС15-1168

Закон не предусматривает оснований для зачета понесенных нарушителем затрат по ликвидации последствий повреждения земельного участка его арендатором в сумму ущерба, подлежащего возмещению в связи с причинением вреда окружающей среде, поскольку такая сумма ущерба в силу Закона определяется самостоятельно по факту затрат именно на восстановление нарушенного состояния (а не непосредственно на ликвидацию последствий нанесенного вреда) либо по установленным законом таксам и методикам исчисления размера вреда.

Как следует из материалов дела, на арендованном обществом земельном участке сельскохозяйственного назначения был снят и перемещен верхний плодородный слой почвы. Поврежденный земельный участок перекрыт песком, и его невозможно использовать по назначению ввиду физического и биологического состояния.

Управление предъявило обществу требование о возмещении ущерба, причиненного окружающей среде.

Согласно п. 1 ст. 77 Федерального закона от 10.01.2002 N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды" (далее - Закон об охране окружающей среды) юридические и физические лица, причинившие вред окружающей среде в результате ее загрязнения, истощения, порчи, уничтожения, нерационального использования природных ресурсов, деградации и разрушения естественных экологических систем, природных комплексов и природных ландшафтов и иного нарушения законодательства в области охраны окружающей среды, обязаны возместить его в полном объеме в соответствии с законодательством.

Нормы природоохранного законодательства о возмещении вреда окружающей среде применяются с соблюдением правил, установленных общими нормами гражданского законодательства, регулирующими возмещение ущерба, в том числе внедоговорного вреда. Доказывание таких убытков производится в общем порядке, установленном ст. ст. 15, 1064 ГК РФ.

В соответствии с п. 1 ст. 78 Закона об охране окружающей среды компенсация вреда окружающей среде, причиненного в результате нарушения законодательства в области охраны окружающей среды, осуществляется добровольно либо по решению суда или арбитражного суда.

Определение размера вреда окружающей среде, причиненного нарушением законодательства в области охраны окружающей среды, осуществляется исходя из фактических затрат на восстановление нарушенного состояния окружающей среды, с учетом понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды, а также в соответствии с проектами рекультивационных и иных восстановительных работ, а при их отсутствии - в соответствии с таксами и методиками исчисления размера вреда окружающей среде, утвержденными органами исполнительной власти, осуществляющими государственное управление в области охраны окружающей среды.

Закон не предусматривает оснований для зачета понесенных нарушителем затрат по ликвидации последствий в сумму ущерба, поскольку такая сумма в силу Закона определяется самостоятельно по факту затрат именно на восстановление нарушенного состояния (а не непосредственно на ликвидацию последствий нанесенного вреда) либо по установленным законом таксам и методикам исчисления размера вреда.

Восстановление нарушенного состояния окружающей среды не тождественно процедуре ликвидации последствия загрязнения окружающей среды (земель). Такое восстановление осуществляется после процедуры ликвидации последствий загрязнения окружающей среды (земель). Размер вреда, рассчитанный на основании Методики исчисления размера вреда, причиненного почвам как объекту охраны окружающей среды, утвержденной Приказом Министерства природных ресурсов и экологии РФ от 08.07.2010 N 238, является правильным, поскольку рекультивация земель полностью не возмещает вред в смысле, придаваемом этому понятию п. 1 ст. 1064 ГК РФ и п. 3 ст. 77 Закона об охране окружающей среды. При определении экологического вреда в денежном выражении подлежат учету не только затраты на восстановление нарушенной природной среды, но и экологические потери, которые невосполнимы или трудновосполнимы.

Определение Верховного Суда РФ от 08.06.2015 N 305-ЭС14-8348

Для признания договора сделкой с заинтересованностью необходимо, чтобы заинтересованность соответствующего лица имела место на момент заключения договора. Само по себе наличие трудового договора между членом совета директоров общества и самим обществом не ставит под сомнение право акционеров на досрочное прекращение корпоративных полномочий члена совета директоров. Для правильного разрешения корпоративного спора обстоятельства, касающиеся оформления трудовых отношений и их развития, не имели решающего правового значения. Прежде всего суду следовало установить, выразили ли акционеры волю на прекращение полномочий члена совета директоров и на наделение этими полномочиями других лиц.

Согласно п. п. 3 и 7 ст. 45 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью) сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, должна быть одобрена решением общего собрания участников общества либо советом директоров (наблюдательным советом).

В силу п. 5 указанной статьи сделка, в совершении которой имеется заинтересованность и которая совершена с нарушением предусмотренных этой статьей требований к ней, может быть признана недействительной по иску общества или его участника.

Признавая промышленную группу заинтересованным лицом применительно к сделкам, заключенным обществом с В.Р. Багдасаровым и его дочерью, суд первой инстанции исходил из следующего.

Промышленная группа владела долей в размере 51% уставного капитала общества. При этом, как счел суд, В.Р. Багдасаров являлся аффилированным лицом промышленной группы - членом ее совета директоров (ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках"). Исходя из этого дочь В.Р. Багдасарова также была признана судом аффилированным лицом промышленной группы (ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции"). Контрагентами общества по спорным сделкам выступили В.Р. Багдасаров и его дочь.

Судебная коллегия в этой части выводы суда первой инстанции не может признать достаточно обоснованными.

Суд ограничился констатацией того, что с В.Р. Багдасаровым ранее был заключен трудовой договор как с председателем совета директоров промышленной группы и этот договор в спорный период не был прекращен в установленном законом порядке. Однако само по себе наличие трудового договора не ставит под сомнение право акционеров на досрочное прекращение корпоративных полномочий В.Р. Багдасарова в качестве члена совета директоров.

Для признания договора сделкой с заинтересованностью необходимо, чтобы заинтересованность соответствующего лица имела место на момент заключения договора.

Поэтому для правильного разрешения корпоративного спора обстоятельства, касающиеся оформления трудовых отношений и их развития, не имели решающего правового значения. Прежде всего суду следовало установить: выразили ли акционеры волю на прекращение полномочий В.Р. Багдасарова как члена совета директоров и на наделение этими полномочиями других лиц; осуществляли ли новые члены совета директоров в спорный период соответствующие корпоративные функции по стратегическому управлению обществом, определению основных принципов и подходов к организации в обществе систем управления и контроля, по надзору за деятельностью исполнительных органов общества и т.п. либо эти функции по-прежнему реализовывались В.Р. Багдасаровым.

Определение Верховного Суда РФ от 08.06.2015 N 304-ЭС14-8595 <2>

<2> См. также комментарий В.В. Байбака к этому Определению, опубликованный на с. 9 этого номера журнала.

1. При уступке требований, часть из которых является недействительными или несуществующими, судам следует применять п. 1 ст. 466 ГК РФ, согласно которому, если продавец передал в нарушение договора купли-продажи покупателю меньшее количество товара, чем определено договором, покупатель вправе, если иное не предусмотрено договором, либо потребовать передать недостающее количество товара, либо отказаться от переданного товара и от его оплаты, а если товар оплачен - потребовать возврата уплаченной денежной суммы.

2. Сам по себе факт отказа в удовлетворении иска цессионария к должнику не свидетельствует о передаче новому кредитору несуществующего требования. Факт передачи несуществующего требования не может доказываться лишь ссылками на наличие в суде нерассмотренного спора между новым кредитором и должником. Для разрешения вопроса о действительности уступленного требования в каждом конкретном случае необходимо устанавливать основания отказа в иске (если имеется соответствующее решение суда и оно вступило в законную силу) либо анализировать отношения кредитора с должником и их развитие (в отсутствие судебного решения).

В соответствии с п. 1 ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том же объеме и на тех же условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Передача недействительного требования по смыслу п. 1 ст. 390 ГК РФ рассматривается как нарушение цедентом своих обязательств перед цессионарием, вытекающих из соглашения об уступке требования.

При этом под недействительным требованием судебная практика понимает как требование, которое возникло бы из обязательства при условии действительности сделки, так и несуществующее требование (например, прекращенное надлежащим исполнением) (п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 N 120 "Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации").

Неисполнение обязательства по передаче предмета соглашения об уступке требования влечет ответственность передающей стороны. Положения параграфа 1 главы 30 ГК РФ, действительно, применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав (п. 4 ст. 454 ГК РФ).

В рассматриваемом случае общество, обращаясь в суд, указало на то, что ряд переданных ему требований являлись несуществующими, т.е., по сути, ссылалось на то, что договорное обязательство по передаче требований не было исполнено в этой части. Подобная ситуация не является сходной с ситуацией передачи недоброкачественного товара, и поэтому к ней не могли быть применены правила ст. 475 ГК РФ.

Аналогичные по содержанию отношения урегулированы п. 1 ст. 466 ГК РФ, согласно которому, если продавец передал в нарушение договора купли-продажи покупателю меньшее количество товара, чем определено договором, покупатель вправе, если иное не предусмотрено договором, либо потребовать передать недостающее количество товара, либо отказаться от переданного товара и от его оплаты, а если товар оплачен - потребовать возврата уплаченной денежной суммы.

Сам по себе факт отказа в удовлетворении иска цессионария к должнику не свидетельствует о передаче новому кредитору несуществующего требования. Тем более факт передачи несуществующего требования не может доказываться лишь ссылками на наличие в суде нерассмотренного спора между новым кредитором и должником. Для разрешения вопроса о действительности уступленного требования в каждом конкретном случае необходимо устанавливать основания отказа в иске (если имеется соответствующее решение суда и оно вступило в законную силу) либо анализировать отношения кредитора с должником и их развитие (в отсутствие судебного решения).

В ситуации, когда новый кредитор получил исполнение от должника, переданное ему требование не может быть признано несуществующим, а договор цессии, прекращенный надлежащим исполнением (ст. 408 ГК РФ), не может быть расторгнут. В таком случае новый кредитор не вправе требовать возврата уплаченной по цессии суммы.

Также следует учитывать, что указание в других судебных актах судов общей юрисдикции на отказ цессионарию в иске по мотиву совпадения должника и кредитора в одном лице, возникшего после заключения спорных договоров цессии и совершения других действий, в отсутствие иных доказательств не является свидетельством передачи несуществующих требований. С учетом этого судам надлежало выяснить, обоснованными или нет являются утверждения общества о передаче ему несуществующих требований, вступило ли данное общество в права нового кредитора по отношению к должникам-заемщикам, реализовывало ли оно фактически данные права, в том числе получая отступное, вызвано ли вынесение судами общей юрисдикции решений об отказе в иске действиями самого общества либо обусловлено передачей ему порочных требований.

Определение Верховного Суда РФ от 09.06.2015 N 307-ЭС15-795

Зачет встречных требований по правилам ст. 410 ГК РФ невозможен, если по одному из них заявлен иск. В таком случае зачет может быть произведен при рассмотрении встречного иска по правилам АПК РФ.

Согласно ст. 410 ГК РФ обязательство прекращается полностью или частично зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил либо срок которого не указан или определен моментом востребования. Для зачета достаточно заявления одной стороны.

В п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 29.12.2001 N 65 "Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований" разъяснено, что обязательство не может быть прекращено зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил, после предъявления иска к лицу, имеющему право заявить о зачете. В этом случае зачет может быть произведен при рассмотрении встречного иска, который принимается судом на основании п. 1 ч. 3 ст. 132 АПК РФ.

Встречного иска предприятие не заявило. Судами установлено, что требования о зачете заявлены ответчиком после предъявления к нему иска о взыскании задолженности, поэтому обязательство предприятия по оплате выполненных работ в сумме начисленной им неустойки не прекратилось.

Определение Верховного Суда РФ от 09.06.2015 N 305-ЭС15-1210

С учетом отсутствия у общества каких-либо прав на имущественный комплекс, позволяющих использовать находящийся под ним земельный участок на основании ст. 36 ЗК РФ, а также в отсутствие в договоре аренды иной согласованной сторонами цели использования земельного участка суды с учетом принципа единства судьбы земельных участков и находящихся на них объектов недвижимости правомерно не согласились с законностью переоформления права постоянного (бессрочного) пользования на право аренды. Иной подход противоречил бы положениям ч. 2 ст. 264 ГК РФ, предусматривающей, что лицо, не являющееся собственником земельного участка, приобретает права владения и пользования участком на условиях и в пределах, установленных законом или договором с собственником.

Общество, указывая о наличии у него права аренды на спорный земельный участок, полагало, что, поскольку оно в соответствии с требованиями Федерального закона от 25.10.2001 N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" (далее - Вводный закон) исполнило обязанность по переоформлению права постоянного (бессрочного) пользования земельными участками на право аренды, отсутствие у него в пользовании объектов недвижимости, находящихся на этом участке, не имеет правового значения.

Между тем суды обоснованно при рассмотрении спора, исходя из системного толкования норм ГК РФ, а также положений ЗК РФ, предусматривающих в качестве принципа земельного законодательства единство судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов недвижимости (подп. 5 ч. 1 ст. 1), а также иных положений Кодекса, регламентирующих основания возникновения прав на земельный участок, а также порядок предоставления земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности (ст. 36), пришли к выводу о том, что использование земельного участка на вещном или обязательственном праве обусловлено целью его предоставления, назначением земельного участка, волей сторон по определению условий его использования.

Истец в обоснование своего иска ссылался также на п. 2 ст. 3 Вводного закона, согласно которому юридические лица, за исключением указанных в п. 1 ст. 20 ЗК РФ юридических лиц, обязаны переоформить право постоянного (бессрочного) пользования земельными участками на право аренды земельных участков или приобрести земельные участки в собственность до 1 января 2010 г. в соответствии с правилами ст. 36 ЗК РФ (в редакции п. 2 ст. 3 Федерального закона от 25.10.2001 N 137-ФЗ).

Указанная норма права была направлена на ограничение круга субъектов, имеющих право использовать земельный участок на праве постоянного (бессрочного) пользования. Юридические лица, не указанные в п. 1 ст. 20 ЗК РФ, должны были переоформить свое право, избрав заключение договора аренды или выкуп в собственность используемого ими земельного участка. Вместе с тем внесение указанных изменений в закон и возложение обязанности по переоформлению на лиц, которые не могут использовать земельный участок на указанном вещном праве, не может создавать новое основание для предоставления земельного участка, отличного от того, по которому землепользователю ранее уже был предоставлен участок на этом праве.

Таким образом, с учетом отсутствия у общества каких-либо прав на имущественный комплекс, позволяющих использовать находящийся под ним земельный участок на основании ст. 36 ЗК РФ, а также в отсутствие в договоре аренды иной согласованной сторонами цели использования земельного участка суды правомерно не согласились с указанным доводом общества. Иной подход противоречил бы положениям ч. 2 ст. 264 ГК РФ, предусматривающей, что лицо, не являющееся собственником земельного участка, приобретает права владения и пользования участком на условиях и в пределах, установленных законом или договором с собственником.

Определение Верховного Суда РФ от 10.06.2015 N 305-ЭС15-2572

При приобретении обществом с ограниченной ответственностью доли участника, голосовавшего против решения об одобрении крупной сделки или увеличения уставного капитала, предварительного обращения участника к обществу с предложением заключить договор об отчуждении доли и с заявлением о выходе из состава участников не требуется. Выкуп доли осуществляется в силу Закона об обществах с ограниченной ответственностью на основании своевременно предъявленного требования участника путем выплаты такому участнику действительной стоимости его доли в установленный в Законе срок.

Согласно абз. 2 и 3 п. 2 ст. 23 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью) в случае принятия общим собранием участников общества решения о совершении крупной сделки или об увеличении уставного капитала общества в соответствии с п. 1 ст. 19 названного Федерального закона общество обязано приобрести по требованию участника общества, голосовавшего против принятия такого решения или не принимавшего участия в голосовании, долю в уставном капитале общества, принадлежащую этому участнику. Данное требование может быть предъявлено участником общества в течение 45 дней со дня, когда участник общества узнал или должен был узнать о принятом решении.

В случае если участник общества принимал участие в общем собрании участников общества, принявшем такое решение, подобное требование может быть предъявлено в течение 45 дней со дня его принятия. В течение трех месяцев со дня возникновения соответствующей обязанности, если иной срок не предусмотрен уставом общества, оно обязано выплатить участнику общества действительную стоимость его доли в уставном капитале общества, определенную на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дню обращения участника общества с соответствующим требованием, или с согласия участника общества выдать ему в натуре имущество такой же стоимости. Положения, устанавливающие иной срок исполнения указанной обязанности, могут быть предусмотрены уставом общества при его учреждении, при внесении изменений в устав общества по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно. Исключение из устава общества указанных положений осуществляется по решению общего собрания участников общества, принятому 2/3 голосов от общего числа голосов участников общества.

Таким образом, при приобретении обществом доли в его уставном капитале в указанном выше порядке предварительного обращения участника к обществу с предложением заключить договор об отчуждении доли и с заявлением о выходе из состава участников не требуется. Вывод суда первой инстанции об обратном основан на неправильном применении норм Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

Определение Верховного Суда РФ от 11.06.2015 N 301-ЭС14-9021

Плата за сервитут должна быть соразмерна материальной выгоде, которую мог получить собственник земельного участка, если бы земельный участок не был обременен сервитутом (например, возможной выгоде от предоставления части участка, используемого для проезда и прохода, в аренду третьим лицам). На размер платы за сервитут влияют также характер и интенсивность использования земельного участка лицом, в интересах которого установлен сервитут. При определении платы за сервитут суды неверно исходили из того, что размер платы за сервитут фактически является размером убытков и должен определяться как разница между стоимостью земельного участка до установления сервитута и стоимостью земельного участка после установления сервитута, причем независимо от срока и площади установления сервитута.

При определении платы за сервитут суды исходили из того, что размер платы за сервитут фактически является размером убытков и должен определяться как разница между стоимостью земельного участка до установления сервитута и стоимостью земельного участка после установления сервитута, причем независимо от срока и площади установления сервитута.

Однако данный подход противоречит положениям ст. 274 ГК РФ и ст. 23 ЗК РФ.

Согласно п. 5 ст. 274 ГК РФ собственник участка, обремененного сервитутом, по общему правилу вправе требовать от лиц, в интересах которых установлен сервитут, соразмерную плату за пользование участком. Аналогичная норма предусмотрена также п. 6 ст. 23 ЗК РФ.

Таким образом, законодательство определяет плату за сервитут как плату за пользование земельным участком (а не как убытки от снижения стоимости земельного участка в связи с возникновением ограничений), а также устанавливает принцип соразмерности такой платы.

В то же время, учитывая временный (срочный) характер сервитута, определение платы в виде убытков от снижения стоимости земельного участка, в отношении которого установлен сервитут, ведет к возникновению неосновательного обогащения на стороне истца при необходимости продления сервитута на последующее время.

Плата за сервитут должна быть соразмерна материальной выгоде, которую мог получить собственник земельного участка, если бы земельный участок не был обременен сервитутом (например, возможной выгоде от предоставления части участка, используемого для проезда и прохода, в аренду третьим лицам). На размер платы за сервитут влияют также характер и интенсивность использования земельного участка лицом, в интересах которого установлен сервитут.

Определение Верховного Суда РФ от 11.06.2015 N 309-ЭС14-7875 <3>

<3> См. также комментарий К.С. Митягина к данному Определению, опубликованный на с. 19 этого номера журнала.

Признание отдельных действующих героев мультипликационного сериала "Маша и Медведь" персонажами, которые используются самостоятельно и охраняются на основании ч. 7 ст. 1259 ГК РФ, может повлечь признание нарушения авторского права на часть этого произведения как объекта охраняемых авторских прав и взыскание данной компенсации за каждый факт такого нарушения в отношении каждого из персонажей в отдельности.

Среди объектов авторских прав ч. 1 ст. 1259 ГК РФ, определяющая перечень объектов авторского права, относит аудиовизуальные произведения, которые могут использоваться самостоятельно, являются творческими и оригинальными. Часть 7 этой же статьи указывает на то, что авторские права распространяются на часть произведения, на его название, на персонаж произведения, если по своему характеру они могут быть признаны самостоятельным результатом творческого труда автора и отвечают требованиям, установленным п. 3 указанной статьи.

Как следует из материалов дела, истец, заявляя иск по настоящему делу о взыскании 70000 руб. со ссылкой на п. 7 ст. 1259 ГК РФ, указал о нарушении ответчиком авторских прав в отношении 7 персонажей: "Маша", "Медведь", "Медведица", "Заяц", "Белка", "Ежик", "Волк".

Суды первой и апелляционной инстанций, при рассмотрении дела придя к выводу, что ответчиком допущено нарушение исключительного права на все 7 персонажей, вместе с тем признаков, в силу которых указанные герои аудиовизуального произведения "Маша и Медведь" могут быть в соответствии с п. 7 ст. 1259 ГК РФ признаны персонажами как объектами авторского права, не определили.

Суд по интеллектуальным правам, не соглашаясь с указанной квалификацией относительно определения охраняемого объекта авторского права в рассматриваемом деле, пришел к выводу, что незаконное использование нескольких частей (персонажей) одного произведения, даже являющихся самостоятельными объектами авторских прав, составляет одно нарушение исключительного права на само произведение. Считая, что использование части произведения - это фактически способ использования этого произведения - аудиовизуального произведения (детского мультипликационного сериала "Маша и Медведь"), суд не согласился с размером компенсации, определенной судами первой и апелляционной инстанций, исходя из количества персонажей, размещенных на товаре, как не отвечающей смыслу приведенных норм материального права.

По мнению Судебной коллегии, указанный выше Судом по интеллектуальным правам вывод не учитывает положения п. 7 ст. 1259 ГК РФ, признанные обеспечить правовую охрану части произведения, его названию, персонажу произведения наряду с охраной самого произведения и независимо от всего произведения в целом.

В связи с этим признание отдельных действующих героев мультипликационного сериала "Маша и Медведь" персонажами, которые используются самостоятельно и охраняются на основании ч. 7 ст. 1259 ГК РФ, может повлечь нарушение авторского права на часть этого произведения как объекта охраняемых авторских прав и взыскание данной компенсации за каждый факт такого нарушения.

С учетом положений ч. 1 ст. 1263, ч. 7 ст. 1259 ГК РФ, а также разъяснений, содержащихся в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 5, Пленума ВАС РФ N 29 от 26.03.2009 "О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление Пленума N 5/29), персонажем аудиовизуального произведения как самостоятельным результатом автора могут являться созданные и зафиксированные в аудиовизуальном ряде мультфильмов динамические рисованные (кукольные) образы главных героев, в отличие от других действующих лиц обладающие такой совокупностью признаков, которые делают их оригинальными, узнаваемыми и отличительными от других героев в силу их внешнего вида, движений, голоса, мимики и иных других признаков, предназначенных для зрительного и слухового (в случае сопровождения звуком) восприятия.

Однако соответствующих выводов о наличии или отсутствии оснований для признания указанных истцом действующих героев аудиовизуального произведения "Маша и Медведь" персонажами этого произведения, а размещенных с их изображением на канцелярских товарах фрагментов из указанного сериала - частями произведения как объектов авторских прав в соответствии с п. 7 ст. 1259 ГК РФ судами не сделано.

Как следует из п. 28 Постановления Пленума N 5/29, при анализе вопроса о том, является ли конкретный результат объектом авторского права, судам следует учитывать, что по смыслу ст. ст. 1228, 1257 и 1259 ГК РФ в их взаимосвязи таковым является только тот результат, который создан творческим трудом. При этом надлежит иметь в виду, что, пока не доказано иное, результаты интеллектуальной деятельности предполагаются созданными творческим трудом.

Отсутствие указанной оценки не позволяет определить объекты авторских прав, в отношении которых допустил нарушение ответчик, характер нарушения, а соответственно, размер компенсации, подлежащий взысканию на основании ст. 1301 ГК РФ, что свидетельствует о нарушении применения норм материального права, регулирующих отношения по охране интеллектуальной деятельности, в связи с чем оспариваемое Постановление Суда по интеллектуальным правам подлежит отмене.

Определение Верховного Суда РФ от 11.06.2015 N 305-ЭС15-2459

С учетом того, что земля предоставлялась в аренду не для строительства капитального объекта, равно как и не производилась приемка объекта капитального строительства в эксплуатацию в соответствии с требованиями ГрК РФ, а договор аренды земли прямо запрещал возведение на участке объектов недвижимости и регистрацию на них права собственности, отказ Росреестра в регистрации права собственности на возведенное на данном участке здание был правомерен.

Как усматривается из материалов дела, общество обратилось в Управление Росреестра с заявлением о государственной регистрации права собственности на объект недвижимого имущества (здание).

Письмом государственная регистрация по указанному объекту недвижимости была приостановлена по инициативе регистрирующего органа в связи с тем, что обществом не были представлены документы, необходимые для проведения регистрации, а именно документы, свидетельствующие о вводе в установленном законом порядке в эксплуатацию законченных строительством объектов - капитальных зданий по указанным адресам, а также документы, свидетельствующие о выделении земельных участков под строительство капитальных объектов недвижимого имущества и присвоении адреса построенному объекту.

Поскольку в течение указанного срока приостановления не были устранены причины, по мнению Управления Росреестра, препятствующие государственной регистрации права, то решением было отказано в государственной регистрации прав на недвижимое имущество.

Как следует из содержащихся в материалах дела документов, все заинтересованные службы города Москвы дали свое согласие на возведение заявителем на спорном земельном участке лишь временного объекта. Кроме того, распоряжением префекта Северного административного округа г. Москвы обществу был предоставлен земельный участок, являющийся частью земельного участка улично-дорожной сети, на праве аренды для эксплуатации движимого имущества - павильона-кафе.

В разделе 4 договора аренды прямо предусмотрены обязанности арендатора: использовать участок без права возведения объектов недвижимости, не осуществлять действий, направленных на регистрацию права собственности на объекты, расположенные на земельном участке.

Также в договоре аренды указано, что данный договор: не может являться основанием для государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество; не может являться основанием для получения разрешений на строительство, проектирование и иную градостроительную деятельность, связанную с возведением объектов недвижимости; не может являться основанием для приема в эксплуатацию объектов недвижимости.

Установив, что земля на строительство капитального объекта не предоставлялась, равно как и не производилась приемка объекта капитального строительства в эксплуатацию в соответствии с требованиями ГрК РФ, суд кассационной инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для признании незаконным отказа регистрирующего органа.

Определение Верховного Суда РФ от 15.06.2015 N 309-ЭС15-1959

Законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, т.е. имело юридическую возможность, узнать о нарушении права.

Как установлено судами, процедура наблюдения в отношении акционерного общества введена определением арбитражного суда от 21.07.2011, временным управляющим должником утвержден А.В. Мясников, на которого впоследствии решением арбитражного суда от 22.11.2011 было возложено исполнение обязанностей конкурсного управляющего должником.

С учетом изложенного о совершении оспариваемой сделки арбитражный управляющий А.В. Мясников мог и должен был узнать в период исполнения им обязанностей временного управляющего, о чем свидетельствует составленное им заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства акционерного общества, в котором спорная сделка отражена. Поэтому срок исковой давности начал течь с момента возложения на А.В. Мясникова обязанностей конкурсного управляющего должником.

Заявление о признании оспариваемой сделки недействительной подано в арбитражный суд вновь назначенным конкурсным управляющим Н.А. Бортниковым, являющимся в силу положений п. 6 ст. 20.3 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" процессуальным правопреемником арбитражного управляющего А.В. Мясникова, 3 декабря 2012 г., т.е. за пределами сроков исковой давности.

Определение Верховного Суда РФ от 15.06.2015 N 310-ЭС15-1189

Правительство РФ в соответствии со ст. ст. 22 и 65 ЗК РФ Постановлением от 16.07.2009 N 582 утвердило Основные принципы определения арендной платы при аренде земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности. Утвержденные этим Постановлением Правила определения размера арендной платы подлежат применению только к земельным участкам, находящимся в собственности Российской Федерации.

В п. 10 ст. 3 Федерального закона от 25.10.2001 N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" закреплено, что порядок определения размера арендной платы, а также порядок, условия и сроки внесения арендной платы за использование земельных участков, государственная собственность на которые не разграничена, устанавливаются органами государственной власти субъектов Российской Федерации.

Федеральный законодатель, закрепив принцип самостоятельного установления субъектами земельных правоотношений размера арендной платы договором аренды (п. 4 ст. 22 ЗК РФ) и предоставив соответствующим органам государственной власти или органам местного самоуправления (в зависимости от вида права собственности на землю) полномочия по правовому регулированию вопроса о порядке определения размера арендной платы, не ограничил права субъектов Российской Федерации в этом вопросе, что подтверждается отсутствием на федеральном уровне единой методики расчета ставок арендной платы.

Вместе с тем в ЗК РФ предусмотрено право Правительства РФ устанавливать общие начала определения арендной платы при аренде земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности (п. 4 ст. 22).

Реализуя предоставленные полномочия, Правительство РФ в соответствии со ст. ст. 22 и 65 ЗК РФ Постановлением от 16.07.2009 N 582 утвердило Основные принципы определения арендной платы при аренде земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности.

Следовательно, утвержденные этим Постановлением Правила определения размера арендной платы подлежат применению только к земельным участкам, находящимся в собственности Российской Федерации.

Определение Верховного Суда РФ от 15.06.2015 N 307-ЭС15-1559

Действующее законодательство не ограничивает право на зачет против требования кредитора, подтвержденного судебным решением, своего встречного требования, также подтвержденного судебным решением. Такой зачет может осуществляться посредством направления извещения о зачете по общим правилам ГК РФ о зачете встречных требований, если по выданным исполнительным листам не было возбуждено исполнительное производство.

В соответствии со ст. 412 ГК РФ в случае уступки требования должник вправе зачесть против требования нового кредитора свое встречное требование к первоначальному кредитору. Зачет производится, если требование возникло по основанию, существовавшему к моменту получения должником уведомления об уступке требования, и срок требования наступил до его получения либо этот срок не указан или определен моментом востребования.

Действующее законодательство не ограничивает право должника на применение ст. 412 ГК РФ и зачет против требования нового кредитора своего встречного требования к первоначальному кредитору, подтвержденного судебными актами.

В соответствии с разъяснением, данным в п. 4 информационного письма Президиума ВАС РФ от 29.12.2001 N 65 "Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований", для прекращения обязательства зачетом заявление о зачете должно быть получено соответствующей стороной.

Судами установлено, что письмо о зачете получено. Каких-либо возражений или претензий по предмету состоявшегося зачета не направлялось.

Таким образом, выводы судов о соответствии проведенного истцом зачета положениям закона являются правильными.

Ссылка ответчика в кассационной жалобе на положения ст. 88.1 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" является ошибочной, поскольку указанная статья введена Федеральным законом от 28.12.2013 N 441-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об исполнительном производстве", который вступил в силу 10 января 2014 г., т.е. после проведения зачета.

Более того, положения ст. 88.1 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" определяют порядок проведения зачета подтвержденных исполнительными документами требований о взыскании денежных средств, на основании которых возбуждены исполнительные производства.

Вместе с тем судами установлено, что исполнительное производство в отношении истца не возбуждалось.

Определение Верховного Суда РФ от 22.06.2015 N 305-ЭС15-2155

Так как банк является субъектом, осуществляющим профессиональную деятельность на финансовом рынке, и составил текст банковской гарантии, толкование неясных условий банковской гарантии должно осуществляться в пользу бенефициара в целях сохранения обеспечения обязательства.

Соглашаясь с отстаиваемым банком толкованием условия спорной гарантии и отказывая в удовлетворении претензии истца со ссылкой на ее получение банком после истечения срока банковской гарантии, суд округа не учел следующее.

Содержащееся в п. 1 ст. 374 ГК РФ и вменяемая бенефициару обязанность представления банковской гарантии до окончания срока, на который она выдана, допускала неоднозначное толкование и как обязанность направить гарантию до указанного срока, и как обязанность обеспечить получение ее бенефициаром до истечения срока.

Поскольку ст. 165.1 ГК РФ, разъясняющая порядок и последствия совершения одним лицом действий по доставке юридически значимых сообщений, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, вступил в действие с 1 сентября 2013 г., оснований использовать эти разъяснения для толкования банковской гарантии, выданной 19 июля 2013 г., отсутствуют. Поэтому ссылку судов нижестоящих инстанций на названную норму для толкования спорного положения банковской гарантии Судебная коллегия считает ошибочной.

Следовательно, в отсутствие нормативного разъяснения правового содержания обязанности по представлению бенефициаром требования гаранту стороны имели все основания для раскрытия содержания этой обязанности в соглашении о выдаче банковской гарантии, что и было ими сделано в п. 2.3 рассматриваемой гарантии. При этом представитель банка, настаивавшая на отказе в удовлетворении кассационной жалобы, в судебном заседании подтвердила, что в названном пункте на бенефициара возлагается обязанность направить претензию гаранту в установленный срок, а не обеспечить получение им этой претензии до истечения срока.

Кроме того, из объяснений представителя ответчика в судебном заседании следует, что банк к моменту выдачи департаменту банковской гарантии в течение продолжительного времени являлся участником рынка финансовых услуг и, обладая специальными познаниями в соответствующей сфере, самостоятельно разработал форму (текст) спорной банковской гарантии.

При таких условиях суду, оценивая возражения против иска со стороны профессионала в финансовой сфере, следовало при установлении содержания предусмотренного п. 2.3 банковской гарантии условия о порядке направления претензии бенефициаром исходить не из содержащегося в ст. 374 ГК РФ многозначного понятия представления и толковать его в пользу банка, а из согласованного сторонами условия банковской гарантии и толковать его в пользу контрагента банка - департамента - как стороны, которая не готовила проект договора и не предлагала формулировку соответствующего условия.

Судебная коллегия считает, что при том условии, что банк является субъектом, осуществляющим профессиональную деятельность на финансовом рынке, толкование условий банковской гарантии должно осуществляться в пользу бенефициара в целях сохранения обеспечения обязательства.

Определение Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 305-ЭС14-8805

Получив от заказчика налог на добавленную стоимость сверх суммы, которую исполнитель обязан был предъявить заказчику с учетом требований НК РФ, исполнитель получил неосновательное исполнение, которое подлежит возврату, а удержание указанной суммы свидетельствует не только о незаконном, но и о недобросовестном поведении участников гражданского оборота (п. 4 ст. 1 ГК РФ).

Судами установлено, что сторонами спора заключена международная коммерческая сделка оказания услуг в области рекламы, в рамках которой исполнителем услуг выступало юридическое лицо - ответчик, находящийся в РФ, а заказчиком услуг - компания (истец - ее правопреемник), зарегистрированная в иностранном государстве и не имеющая в Российской Федерации филиалов и представительств. При этом в договоре стороны согласовали оказание следующих услуг в области рекламы: услуги по организации и проведению мероприятий по продвижению рекламного продукта (рекламы), промоакций, разработке и/или изготовлению печатных материалов, созданию интернет-сайта, а также иные услуги в соответствии с приложениями к договору.

Заключая договор оказания услуг, стороны определяют цену услуг, к которой в силу требований п. 1 ст. 168 НК РФ продавец услуг дополнительно предъявляет покупателю услуг к оплате соответствующую сумму налога на добавленную стоимость, определяемую с учетом требований налогового законодательства. При этом исполнитель услуг, применяющий нормы законодательства о порядке исчисления налога на добавленную стоимость, должен учитывать юридический статус своего контрагента (национальность юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, основанную на регистрации), вид оказываемых услуг, а также территорию их оказания.

Применительно к налогу на добавленную стоимость необходимость учета вышеуказанных обстоятельств следует из нормы ст. 148 НК РФ, согласно п. 1 которой местом реализации услуг в целях взыскания налога на добавленную стоимость признается территория РФ, если покупатель услуг осуществляет деятельность в РФ.

Согласно подп. 4 п. 1 названной статьи местом осуществления деятельности покупателя считается территория РФ в случае фактического присутствия покупателя работ (услуг), указанных в настоящем подпункте, на территории РФ на основе государственной регистрации организации или индивидуального предпринимателя, а при ее отсутствии или в отношении филиалов и представительств указанной организации - на основании места, указанного в учредительных документах организации, места управления организации, места нахождения его постоянно действующего исполнительного органа, места нахождения постоянного представительства (если работы (услуги) приобретены через это постоянное представительство), места жительства физического лица. Положение настоящего подпункта применяется среди прочего при оказании рекламных, маркетинговых услуг, услуг по разработке программных средств и информационных продуктов вычислительной техники.

Следовательно, если место осуществления деятельности покупателя перечисленных в указанной норме НК РФ услуг на территории РФ не установлено, налог на добавленную стоимость в размере 18% не соответствует действительному размеру, установленному законом. Соответственно, сумма налога, уплаченная покупателем сверх этого размера, является исполнением, произведенным при отсутствии к тому законных оснований, и подлежит возврату покупателю.

Аналогичная правовая позиция выражена в Постановлении Президиума ВАС РФ от 08.11.2011 N 6889/2011. Таким образом, получив от компании налог на добавленную стоимость сверх суммы, которую общество обязано было предъявить заказчику с учетом требований НК РФ, общество получило неосновательное исполнение, которое подлежит возврату, а удержание указанной суммы свидетельствует не только о незаконном, но и о недобросовестном поведении участников гражданского оборота (п. 4 ст. 1 ГК РФ).

Поскольку судами при вынесении судебных актов по настоящему делу в части рассмотрения вопроса о взыскании неосновательного обогащения в сумме налога на добавленную стоимость, уплаченного заказчиком услуг исполнителю услуг, не учтены вышеизложенные положения законодательства РФ, а также правовые подходы судебно-арбитражной практики, судебные акты в этой части подлежат отмене, дело в отмененной части - направлению на новое рассмотрение.

Практика Судебной коллегии по гражданским делам Определение Верховного Суда РФ от 26.05.2015 N 84-КГ15-4

Установить соответствие представленных истцом графических эскизов требованиям, предъявляемым к архитектурным проектам, может только лицо, обладающее специальными познаниями в области архитектурной и строительной деятельности, однако судом соответствующая экспертиза назначена и проведена не была.

Истец обратился с исковыми требованиями к ответчикам о защите авторских прав, указав, что является автором каталога проектов дачных домов и бань, состоящего из графических изображений 66 проектов домов и 24 проектов бань, а также их планировочных решений. Им было обнаружено, что ответчиками на сайте novostroyka53.ru были размещены принадлежащие ему произведения без его (истца) на то согласия, чем нарушены его авторские права.

Разрешая спор, суд первой инстанции, оценив собранные по делу доказательства, отказал в удовлетворении исковых требований, указав, что истец не доказал, что является автором произведений, кроме того, пришел к выводу об исчерпании права, с чем согласился суд апелляционной инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ находит, что состоявшиеся судебные постановления приняты с нарушением норм действующего законодательства и согласиться с ними нельзя по следующим основаниям.

В силу п. 1 ст. 1228 ГК РФ автором результата интеллектуальной деятельности признается гражданин, творческим трудом которого создан такой результат.

Не признаются авторами результата интеллектуальной деятельности граждане, не внесшие личного творческого вклада в создание такого результата, в том числе оказавшие его автору только техническое, консультационное, организационное или материальное содействие или помощь либо только способствовавшие оформлению прав на такой результат или его использованию, а также граждане, осуществлявшие контроль за выполнением соответствующих работ.

С учетом данной нормы права суду при рассмотрении дел, связанных с авторством на результат интеллектуальной деятельности, для правильного разрешения спора надлежит установить, кто является автором результата интеллектуальной деятельности и можно ли данный результат таковым считать (т.е. создан ли он творческим трудом автора).

Перечень результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана (интеллектуальной собственности), содержится в п. 1 ст. 1225 ГК РФ и не является исчерпывающим.

Разрешая спор, суд первой инстанции не установил, каким именно охраняемым результатом интеллектуальной деятельности являются графические эскизы, представленные истцом.

Суд апелляционной инстанции указал, что данные эскизы являются архитектурными проектами, между тем определение архитектурного проекта дано в ст. 2 Федерального закона от 17.11.1995 N 169-ФЗ "Об архитектурной деятельности в Российской Федерации", в соответствии с которой архитектурным проектом является архитектурная часть документации для строительства и градостроительной документации, содержащая архитектурные решения, которые комплексно учитывают социальные, экономические, функциональные, инженерные, технические, противопожарные, санитарно-эпидемиологические, экологические, архитектурно-художественные и иные требования к объекту в объеме, необходимом для разработки документации для строительства объектов, в проектировании которых необходимо участие архитектора.

Установить соответствие представленных истцом графических эскизов требованиям, предъявляемым к архитектурным проектам, может только лицо, обладающее специальными познаниями в области архитектурной и строительной деятельности, однако судом соответствующая экспертиза назначена и проведена не была.

Как предусмотрено ст. 1257 ГК РФ, автором произведения науки, литературы или искусства признается гражданин, творческим трудом которого оно создано. Лицо, указанное в качестве автора на оригинале или экземпляре произведения либо иным образом, в соответствии с п. 1 ст. 1300 настоящего Кодекса считается его автором, если не доказано иное.

Разрешая спор, суд указал, что истец не представил достаточных доказательств, что он является автором графических изображений, размещенных на сайте ответчиков.

При этом суд не дал надлежащей правовой оценки тому обстоятельству, что истцом был представлен экземпляр каталога, содержащего графические изображения, автором которого значился истец.

Суд также не дал в решении правовую оценку тому обстоятельству, что в исковом заявлении истец указывал, что нарушены его права и как автора каталога.

Одновременно с этим суд пришел к выводу об исчерпании права, предусмотренного ст. 1272 ГК РФ.

Положениями данной статьи предусмотрено, что, если оригинал или экземпляры произведения правомерно введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации путем их продажи или иного отчуждения, дальнейшее распространение оригинала или экземпляров произведения допускается без согласия правообладателя и без выплаты ему вознаграждения, за исключением случая, предусмотренного ст. 1293 настоящего Кодекса.

Между тем данный принцип предусматривает возможность участия в гражданском обороте именно экземпляра произведения, правомерно введенного в этот оборот, без дальнейшего согласия правообладателя, не наделяя участников гражданского оборота правом по своему усмотрению использовать сам результат интеллектуальной деятельности (а не его экземпляр на материальном носителе) без выплаты вознаграждения правообладателю.

Кроме того, вывод суда о том, что истец не является автором графических изображений, по поводу которых возник спор, противоречит выводу о том, что истец как автор не может требовать вознаграждение за использование результата его интеллектуальной деятельности в связи с исчерпанием права.

В соответствии со ст. 1276 ГК РФ допускаются без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения воспроизведение и распространение изготовленных экземпляров, сообщение в эфир или по кабелю, доведение до всеобщего сведения произведения изобразительного искусства или фотографического произведения, которые постоянно находятся в месте, открытом для свободного посещения, за исключением случаев, если изображение произведения является основным объектом использования или изображение произведения используется в целях извлечения прибыли.

Допускается свободное использование путем воспроизведения и распространения изготовленных экземпляров, сообщения в эфир или по кабелю, доведения до всеобщего сведения в форме изображений произведений архитектуры, градостроительства и произведений садово-паркового искусства, расположенных в месте, открытом для свободного посещения, или видных из этого места.

Ссылаясь на положения данной нормы права как на основание для отказа в удовлетворении исковых требований истца, суд не учел, что графические эскизы, которые истец полагал результатами своего творческого труда, не относятся к вышеперечисленным результатам интеллектуальной деятельности.

Законодатель определяет Интернет как информационно-телекоммуникационную сеть, которая не является местом, открытым для свободного посещения, по смыслу ст. 1276 ГК РФ, чего судом также учтено не было.

Допущенные судами первой и апелляционной инстанций нарушения норм материального и процессуального права являются существенными и непреодолимыми, в связи с чем могут быть исправлены только посредством отмены судебных постановлений.

С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ считает, что судебные акты первой и апелляционной инстанций подлежат отмене, а дело - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда РФ от 26.05.2015 N 50-КГ15-4

Использование ответчиком части общего имущества жилого дома для размещения рекламных конструкций при отсутствии на то согласия собственников помещений в многоквартирном доме, полученного в установленном жилищным законодательством порядке, а также договора с собственниками помещений дома, заключенного с уполномоченным лицом, влечет возникновение права на иск о возмещении неосновательного обогащения.

В соответствии с ч. 5 ст. 19 Федерального закона "О рекламе" (в редакции Федеральных законов от 21.07.2007 N 193-ФЗ, от 27.09.2009 N 228-ФЗ, действующей на момент возникновения спорных правоотношений) установка и эксплуатация рекламной конструкции осуществляются ее владельцем по договору с собственником земельного участка, здания или иного недвижимого имущества, к которому присоединяется рекламная конструкция, либо с лицом, управомоченным собственником такого имущества, в том числе с арендатором. В случае если для установки и эксплуатации рекламной конструкции предполагается использовать общее имущество собственников помещений в многоквартирном доме, заключение договора на установку и эксплуатацию рекламной конструкции возможно только при наличии согласия собственников помещений в многоквартирном доме, полученного в порядке, установленном ЖК РФ.

Основанием для предъявления исковых требований истца явилось использование ответчиком части общего имущества жилого дома для размещения рекламных конструкций площадью 5,904 и 3,128 кв. м при отсутствии на то согласия собственников помещений в многоквартирном доме, полученного в установленном жилищным законодательством порядке, а также договора с собственниками помещений дома, заключенного с уполномоченным лицом, что повлекло неосновательное обогащение ответчика.

Как следует из положений п. 1 ст. 1102 ГК РФ, лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 настоящего Кодекса.

В силу п. 2 ст. 1105 ГК РФ лицо, неосновательно временно пользовавшееся чужим имуществом без намерения его приобрести либо чужими услугами, должно возместить потерпевшему то, что оно сберегло вследствие такого пользования, по цене, существовавшей во время, когда закончилось пользование, и в том месте, где оно происходило.

Поскольку факт использования фасада многоквартирного дома ответчиком с целью размещения рекламных конструкций в отсутствие правовых оснований и без внесения платы установлен и не оспорен судебными инстанциями, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ полагает, что на стороне ответчика имело место неосновательное обогащение в виде сбереженной платы за размещение рекламных конструкций.

Выводы суда апелляционной инстанции о недоказанности истцом факта неосновательного обогащения, его размера, ссылки на отсутствие заключенного между сторонами договора на установку и эксплуатацию рекламных конструкций, повлекшие вынесение решения об отказе в удовлетворении исковых требований о взыскании неосновательного обогащения, не основаны на нормах материального права и опровергаются материалами дела.

Определение Верховного Суда РФ от 12.05.2015 N 4-КГ14-15

В соответствии с п. 2 ст. 181.4 ГК РФ решение собрания не может быть признано судом недействительным по основаниям, связанным с нарушением порядка принятия решения, если оно подтверждено решением последующего собрания, принятым в установленном порядке до вынесения решения суда.

Истец обратился в суд с иском к ответчику - товариществу <...>, в котором с учетом уточнения исковых требований просил признать недействительными протокол общего собрания членов товарищества <...> от 29 сентября 2012 г. и решения, принятые на данном собрании; также просил возместить расходы на уплату государственной пошлины. В обоснование заявленных требований истец указал, что является членом товарищества <...>, 29 сентября 2012 г. присутствовал на общем собрании членов этого товарищества, голосовал против принимаемых на собрании решений. По утверждению истца, кворум на данном собрании отсутствовал, количество участвовавших на общем собрании членов товарищества <...> не соответствует количеству таких лиц, указанных в протоколе общего собрания от 29 сентября 2012 г.: у части участников собрания отсутствовали полномочия, часть лиц, указанных в качестве участников собрания и голосовавших за принятие решений, на нем не присутствовали.

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что ответчик не представил суду каких-либо доказательств, подтверждающих количество присутствующих и голосовавших на общем собрании членов товарищества <...>, при этом, учитывая показания свидетелей Ш., Д., К., С. и отвергнув показания свидетелей З., Б., Г., И., а также посчитав установленным факт подделки бюллетеней о голосовании на указанном собрании на основании постановления дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела, пришел к выводу об отсутствии кворума на общем собрании членов товарищества <...> 29 сентября 2012 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда согласилась с решением суда первой инстанции.

В то же время в соответствии с п. 2 ст. 181.4 ГК РФ решение собрания не может быть признано судом недействительным по основаниям, связанным с нарушением порядка принятия решения, если оно подтверждено решением последующего собрания, принятым в установленном порядке до вынесения решения суда.

Как видно из материалов дела, принятые на общем собрании 29 сентября 2012 г. решения были одобрены на состоявшихся 13 июля 2013 г. и 16 августа 2014 г. общих собраниях членов товарищества <...>.

Данное юридически значимое обстоятельство судом апелляционной инстанции учтено не было и оценки не получило.

Определение Верховного Суда РФ от 12.05.2015 N 36-КГ15-2

Право на авторский контроль помещено законодателем среди имущественных прав, но по содержанию таковым не является, имея своей целью при реализации создать дополнительную правовую защиту от искажения авторского замысла и целостности произведения. Это право участия в реализации проекта его автора (и только автора), которое не предназначено для передачи другому лицу. Таким образом, в рамках права на использование произведения (имущественного права) сформировано самостоятельное право, не носящее имущественного характера, а потому с учетом его правовой природы за его нарушение не может применяться компенсационный механизм, предусмотренный за нарушение имущественных прав автора.

Истец обратился в суд с исковыми требованиями к ответчикам о признании авторских прав и взыскании компенсации за их нарушение, компенсации морального вреда, указав, что между ним и одним из ответчиков был заключен договор на выполнение эскизного проекта здания. Условиями данного договора срок выполнения работ определен не был, цена услуги составила <...> руб. Выполненный истцом лично эскизный проект был утвержден заказчиком, однако его передача одному из ответчиков в установленной законом форме осуществлена не была, как не была произведена и оплата услуг истца ни за выполнение эскизного проекта, ни за разработку рабочей документации в составе ответчика. Истец полагал, что ответчики допустили нарушение его авторских прав, используя без его согласия эскизную часть проекта для его дальнейшей разработки. Кроме того, указывал, что после окончания проектных работ в ходе реализации договора строительного подряда ему не была предоставлена возможность осуществления авторского надзора за строительством объекта. Просил суд признать его авторское право на архитектурный проект, признать законченное строительством здание результатом реализации архитектурного проекта, разработанного истцом, взыскать с ответчика в его пользу компенсацию за нарушение авторских прав и компенсацию морального вреда за нарушение личных неимущественных прав.

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу, что здание является результатом реализации архитектурного проекта, разработанного истцом, в связи с чем признал авторское право истца на архитектурный проект, реализованный ответчиком в не законченный строительством архитектурный объект, удовлетворив исковые требования в данной части.

Отказывая в удовлетворении исковых требований в части взыскания компенсации за нарушение авторских прав, суд указал, что недоказанность ответчиком перехода авторских прав, а следовательно, правомерность использования архитектурного произведения влечет для последнего гражданско-правовую ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации, однако истцом пропущен срок, предусмотренный гражданским законодательством, для защиты нарушенного права.

При этом суд указал, что автору архитектурного проекта законодателем предоставлено дополнительное специальное право на осуществление авторского контроля за разработкой документации для строительства и авторского надзора за строительством архитектурного объекта, такое право носит личный неимущественный характер, передача которого третьим лицам законодателем не предусмотрена, так как в силу специфики авторского замысла проверка соблюдения точности его реализации в архитектурный объект не может быть осуществлена никем, кроме самого автора, а потому на требования о защите данного права срок исковой давности не распространяется.

Судом при рассмотрении спора было установлено нарушение права автора на авторский контроль, в связи с чем суд удовлетворил требование истца о взыскании компенсации в соответствии со ст. 49 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах", взыскав с учетом характера нарушения, длительности противостояния сторон, нежелания ответчика урегулировать данный спор, в том числе и оплатить работу истца, компенсацию в размере <...> руб., а также компенсацию морального вреда.

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции согласился, снизив при этом размер взысканной компенсации за нарушение права истца на авторский надзор до <...> руб.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ находит, что согласиться с выводами суда нельзя по следующим основаниям.

Право на авторский контроль помещено законодателем среди имущественных прав, но по содержанию таковым не является, имея своей целью при реализации создать дополнительную правовую защиту от искажения авторского замысла и целостности произведения. Это право участия в реализации проекта его автора (и только автора), которое не предназначено для передачи другому лицу. Таким образом, в рамках права на использование произведения (имущественного права) сформировано самостоятельное право, не носящее имущественного характера, а потому с учетом его правовой природы за его нарушение не может применяться компенсационный механизм, предусмотренный при нарушении имущественных прав автора.

Разрешая спор, суд указал, что ответчиком нарушено неимущественное право истца как автора архитектурного проекта.

При этом суд применил положения ст. 49 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах", которые предусматривают взыскание компенсации за нарушение исключительных прав, являющихся имущественными.

Ссылку суда на то, что нормы четвертой части ГК РФ содержат аналогичные положения, которые позволяют применить компенсационный механизм, предусмотренный за нарушение имущественных прав, при нарушении права неимущественного, нельзя признать правильной, поскольку нормы гражданского законодательства такой возможности не допускают.

Суд сослался также на положения ст. 25 Федерального закона от 17.11.1995 N 169-ФЗ "Об архитектурной деятельности в Российской Федерации", в соответствии с которыми лицо, право которого нарушено при осуществлении архитектурной деятельности, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков в соответствии с гражданским законодательством РФ.

Порядок возмещения убытков предусмотрен ст. 15 ГК РФ, при этом размер убытков подлежит доказыванию стороной, полагающей, что они были ей причинены, чего при рассмотрении настоящего дела истцом сделано не было.

Исходя из принципа диспозитивности гражданского законодательства для реализации лицом своего права необходимо его (лица) волеизъявление, в связи с чем само по себе неосуществление истцом права на авторский контроль не свидетельствует о нарушении его ответчиками.

Суд при разрешении спора не установил, предпринимал ли истец попытки реализовать свое право на авторский контроль, а также причины, по которым это право реализовано не было: в связи с препятствиями в осуществлении, чинимыми ответчиками, либо в связи с бездействием самого истца.