Мудрый Юрист

Презумпция невиновности в уголовном праве

Е.В. Селина, доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Российского университета дружбы народов.

В статье анализируется основа всех демократических решений - презумпция невиновности, пользующаяся широким восприятием в обществе и образующая своеобразный культурный код правового государства и гражданского общества, в котором отражена недопустимость объективного вменения, осуждения и наказания при отсутствии преступного деяния, необъективности выяснения обстоятельств дела, неблагоприятствования защите. Презумпция невиновности зачастую обозначает всю триаду, пришедшую на смену формальной теории доказательств и периоду костров инквизиции: "Свобода оценки доказательств - состязательность судопроизводства - презумпция невиновности". Обосновывается, что криминализация незаконного обогащения возможна лишь в качестве одного из признаков объективной стороны преступления, в целом объективная сторона может выглядеть следующим образом: неумение дать разумные объяснения незаконному обогащению; выбытие значительных средств из-под контроля должностного лица в результате мошеннических действий третьих лиц; уголовно-правовая преюдиция, согласно которой такое выбытие происходит не впервые и приговор о мошенничестве вступил в законную силу.

Ключевые слова: презумпция невиновности, суд, обвиняемый, незаконное обогащение, приговор, уголовное право, уголовно-процессуальное право.

The presumption of innocence in criminal law

E.V. Selina

E.V. Selina, doctor of law, professor of the department of criminal law, criminal procedure and criminalistics of the Russian university of friendship of peoples.

The article analyzes the basis of all democratic decisions - the presumption of innocence, a broad perception in the society and forms a kind of cultural code of legal state and civil society, which reflects the inadmissibility of objective imputation, conviction and punishment in the absence of criminal acts of bias ascertain the circumstances of the case. The presumption of innocence often signifies the whole triad, which replaced the formal theory of evidence and the period of the fires of the Inquisition: "free evaluation of evidence - adversarial proceedings - presumption of innocence". It is argued that the criminalization of illicit enrichment is only possible as one of the signs of the objective side of the crime, in General, the objective side may look like the following: inability to give a reasonable explanation of illicit enrichment; the disposal of significant assets from the control of officials as a result of fraudulent actions of third parties; criminal law prejudice, pursuant to which such retirement occurs not for the first time, and the verdict on the fraud came into force.

Key words: presumption of innocence, the court, the accused, illicit enrichment, sentence, criminal law, criminal procedural law.

Презумпция невиновности - наиболее широко воспринимаемый термин, обозначающий неразрывную триаду, пришедшую на смену формальной теории доказательств и периоду костров инквизиции: "Свобода оценки доказательств - состязательность судопроизводства - презумпция невиновности".

Свобода оценки доказательств означает, что следователь и судья осуществляют не формальный подход к установлению обстоятельств дела, а объективное исследование всех фактов. Они основывают свои выводы на восстановлении полной картины события преступления, которое имело место в прошлом. При этом ни один из видов доказательств не имеет приоритета над другими, не имеет заранее установленной силы. Любая иерархичность, присутствующая в общественных и государственных структурах и отражающаяся на положении в обществе и государстве какого-либо лица, теряет свое значение на момент дачи этим лицом показаний в ходе судопроизводства.

Состязательность судопроизводства означает, что, поскольку для установления обстоятельств на основе свободы оценки доказательств необходимо формирование индивидуальной, а не шаблонной логики доказывания по каждому уголовному делу, должны быть сформулированы аргументы "за" и "против" обвинения. Также важно, чтобы на стороне обвиняемого (т.е. на стороне защиты) в уголовном процессе участвовал защитник. Стороны обвинения и защиты в период судебного разбирательства наделяются равными правами.

Презумпция невиновности означает, что обвиняемый или подозреваемый считается невиновным до тех пор, пока его виновность не доказана в предусмотренном законом порядке. Он не обязан доказывать свою невиновность и давать объяснения и показания по предъявленному обвинению или подозрению, т.е. не обязан отвечать на вопросы, направленные на его обвинение (не обязан свидетельствовать против себя). Это правило распространяется и за пределы официально объявленного подозрения или обвинения: каждый вправе не свидетельствовать против себя. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

В современном праве, основанном на свободе оценки доказательств, все улики оцениваются по внутреннему убеждению, доказательства не имеют заранее установленной силы. Каждый вправе не свидетельствовать против себя, но то, что говорит (или о чем умалчивает) подозреваемый или обвиняемый, может быть (т.е. будет, если окажется пригодным к этому) использовано против него.

Формальная теория доказательств содержала смешанные признаки уголовного и уголовно-процессуального права, законы о доказывании структурировались согласно видам преступлений. С одной стороны, доказательственная часть не была совершенной и сводила доказывание к допросу под пыткой в случае наличия некоторых считавшихся уличающими обстоятельств. (Например, обвиняемый в убийстве в то время, когда произошло убийство, был замечен с подозрительным образом окровавленными одеждой или оружием, или же он захватил, продавал, отдавал или имел при себе имущество убитого <1>.) С другой - эти обстоятельства в случае с очевидными преступлениями, не требующими допроса под пыткой, составляли подобие объективной стороны преступления, но по правилам объективного вменения включали в свой состав обстоятельства, находящиеся за пределами деяния. Это те обстоятельства, которые мы сегодня называем промежуточными фактами и не включаем в предмет доказывания, необходимый для квалификации деяния.

<1> Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V / перевод, предисловие и примечания проф. С.Я. Булатова. Алма-Ата, 1967. Ст. XXXIII.

Некоторый след формальной теории виден сегодня не только в уголовно-процессуальном <2>, но и в уголовном праве. П.С. Яни пишет: "Если к моменту задержания лицо еще не получило реальной возможности использовать похищенную им банковскую карту и тем самым обогатить себя или других лиц за счет средств держателя карты и если умысел его был альтернативным (не был конкретизированным), т.е. направленным на совершение либо кражи, либо мошенничества (как получится!), то содеянное в силу ч. 2 ст. 49 Конституции РФ, ч. 3 ст. 14 УПК РФ подлежит квалификации по наименее строгой норме, т.е. по ст. 158 УК. Однако поскольку при указанных обстоятельствах содеянное образует лишь приготовление к совершению кражи, то в силу ч. 2 ст. 30 УК ответственность наступит лишь в случае, когда деяние, будь оно окончено, образовывало бы состав преступления, предусмотренного ч. 3 или 4 ст. 158 УК" <3>.

<2> Например, совсем недавно снятое напоминание о том, что заключение эксперта не является обязательным для лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда, однако несогласие их с заключением должно быть мотивировано (ч. 3 ст. 80 УПК РСФСР 1960 г.).
<3> Например, презумпция невиновности связывается с квалификацией преступления. См.: Яни П. Специальные виды мошенничества, статья 3 // Законность. 2015. N 5. С. 46.

Обращение к презумпции невиновности в вопросах уголовного права, как представляется, связано с неполнотой уголовного права и, в частности, той его части, которая восприняла новые реалии цифровой информации. В приведенном примере с банковской картой из действий однозначно не следует умысел, хотя должен следовать согласно ст. 30 УК.

Многие составы преступлений периода формальной теории доказательств содержали такой элемент, как неспособность обвиняемого разумным образом объяснить те или иные события. (Например, если кто-либо будет заподозрен или обвинен в тайном поджоге и при этом является человеком подозрительного поведения, и если будет установлено, что незадолго до поджога он тайно и подозрительным образом держал у себя опасные и возбуждающие подозрения зажигательные средства, коими пользуются для тайных поджогов, то сие составляет доброкачественное доказательство преступления, если только подозреваемый не сможет доказать заслуживающими доверия основательными доводами, что он пользовался или желал воспользоваться подобными средствами для ненаказуемых целей. Либо - если подозреваемый изобличен в том, что он купил или иным путем достал яд, и ежели сей подозреваемый находился во вражде с отравленным, или же мог ожидать от его смерти каких-либо преимуществ или выгод, или если он по каким-либо иным причинам является человеком дурного поведения, так что от него можно ожидать подобного деяния, то сие составляет достаточное доказательство преступления, если он не сможет привести достаточно достоверных доказательств того, что он пользовался или желал воспользоваться сим ядом для иных ненаказуемых целей <4>.)

<4> Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V / перевод, предисловие и примечания проф. С.Я. Булатова. Алма-Ата, 1967.

Сегодня некоторые составы преступлений могут быть приведены к этому знаменателю.

Так, в результате решения Конституционного Суда РФ и последующего введения законодателем соответствующей нормы в Уголовно-процессуальный кодекс (ч. 8 ст. 448) состав преступления, предусмотренный ст. 305 УК РФ, буквально звучащий как "вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта", сегодня дополнен обстоятельством, подлежащим обязательному установлению, которое заключается в отмене указанного приговора или иного решения судом вышестоящей инстанции.

Как только в предмет доказывания (то есть в круг искомых, иначе говоря, определенных материальным правом фактов) вносится обстоятельство, находящееся за пределами деяния, такой признак субъективной стороны преступления, как "заведомость" автоматически ставится в зависимость от разумного объяснения, связанного с этим дополнительным обстоятельством. В данном случае судье необходимо дать разумные объяснения ошибочности, а не злонамеренности допущенных им нарушений закона, выявленных судом вышестоящей инстанции. При этом не ясен вопрос с дальнейшим обращением сторон в вышестоящие инстанции, могущие принять правовую позицию первоначального решения <5>.

<5> К тому же понятие "неправосудный" не равнозначно терминам "незаконный", "необоснованный". УПК РФ разделяет основания отмены приговоров и иных решений на их незаконность и (или) необоснованность, выявленную вышестоящими инстанциями, и наличие новых и вновь открывшихся обстоятельств, влекущих возобновление производства (к которым относится и фальсификация доказательств).

Введение такого рода дополнительного обстоятельства, находящегося за пределами деяния, сегодня обсуждается в связи со ст. 20 ("Незаконное обогащение") Конвенции ООН против коррупции, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 31 октября 2003 г.

Согласно ей "при условии соблюдения своей конституции и основополагающих принципов своей правовой системы каждое Государство-участник рассматривает возможность принятия таких законодательных и других мер, какие могут потребоваться, с тем чтобы признать в качестве уголовно наказуемого деяния, когда оно совершается умышленно, незаконное обогащение, т.е. значительное увеличение активов публичного должностного лица, превышающее его законные доходы, которое оно не может разумным образом обосновать".

В сравнительно-правовом аспекте следует отметить, что грань между уголовным судопроизводством и, скажем, административным не во всех государствах так отчетливо проводится, как в Российской Федерации <6>.

<6> См.: Головко Л.В. Место кодекса в системе источников уголовно-процессуального права // Государство и право. 2007. N 1. С. 38 - 45.

Ясно, что неосновательное обогащение имеет значение не изолированно, а в качестве элемента юридического состава, но для России криминализация означает изменения именно в Уголовном кодексе и дополнения по фактическому составу к тем составам, которые уже существуют в УК РФ (а составов для этого дополнения в УК не существует).

Отсутствие разумного объяснения неосновательного обогащения, которое даже по меркам формальной теории доказательств должно было бы быть отнесено к обстоятельствам, имеющим значение лишь в контексте других обстоятельств, сегодня - по правилам свободы оценки доказательств - должно быть отнесено к умолчанию об одном из обстоятельств, имеющих значение для дела о коррупционном преступлении, которое используется против обвиняемого, но не уличает его со всей полнотой. Каждый вправе не свидетельствовать против себя, значит, и факт отсутствия объяснений не может составить состава преступления. Даже обнаружение умысла на совершение преступления, который не был реализован, не составляет преступления.

В таком случае логический акцент переносится на категорию "разумности". О том, что должностное лицо, в отношении которого проводится проверка сведений о коррупционном преступлении, откажется давать объяснения, в практике не может быть и речи. Но если разумных объяснений, исходя из обычного хода событий, подобрать нельзя, то этот факт выходит за пределы объяснений и свидетельствует о том, что разумные объяснения данному обогащению как законному никем не могут быть даны. Категория "разумности объяснений" к тому же опасна своей расплывчатостью (широко оценочное понятие).

Думается, криминализация незаконного обогащения возможна лишь в качестве одного из признаков объективной стороны преступления, в целом объективная сторона может выглядеть следующим образом:

Изолированная криминализация незаконного обогащения противоречит Конституции Российской Федерации и закрепленному в ней принципу презумпции невиновности.

Обращение к презумпции невиновности здесь необходимо, если понимать ее не в узком смысле процессуального принципа, а в качестве того культурного кода, который сегодня предостерегает от:

Наконец, презумпция невиновности имеет значение собственно презумпции как процессуального принципа, включая толкование неустранимых сомнений в пользу обвиняемого.

Список использованной литературы

  1. Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V / перевод, предисловие и примечания проф. С.Я. Булатова. Алма-Ата, 1967. Ст. XXXIII.
  2. Головко Л.В. Место кодекса в системе источников уголовно-процессуального права // Государство и право. 2007. N 1. С. 38 - 45.
  3. Яни П. Специальные виды мошенничества, статья 3 // Законность. 2015. N 5. С. 46.