Мудрый Юрист

Принцип добросовестности исполнения коммерческих договоров: сравнительно-правовой анализ

А.В. Трояновский, кандидат юридических наук, доцент кафедры международного права и международных отношений Одесской юридической академии.

В статье приводится сравнительно-правовой анализ систем гражданского и общего права в целях выявления их общих и отличных черт в понимании принципа добросовестности при исполнении договора. Отличны они в силу того простого факта, что, в то время как английское право отказывается признавать общий принцип добросовестности исполнения договора, гражданское право, воспринявшее этот принцип, распространяет его не только применительно к исполнению договора, но и ко всем правоотношениям, лежащим в сфере частноправового регулирования. Тем не менее они приближаются друг к другу, и влияние принципа добросовестности может быть признано на многие правила английского права, и даже аналогичные меры защиты могут быть найдены в обеих правовых системах.

Ключевые слова: принцип добросовестности, bona fides, исполнение договора, континентальное право, общее право.

The principle of good faith in the performance of commercial contracts: a comparative legal analysis

A.V. Troyanovsky

A.V. Troyanovsky, candidate of law, associate professor of department of international law and international relations of the Odessa law academy.

The article provides a comparative analysis of the legal systems of the civil and common law in order to identify their general and distinct features in the understanding of the principle of good faith in the performance of the contract. They are different because of the simple fact that while English law does not recognize a general principle of good faith in the performance of the contract, civil law, which has accepted this principle, extends it not only with regard to the execution of the contract, but to all legal relations underlying in the sphere of private law regulation. Nevertheless, they approximate to each other, and the effect of the principle of good faith can be found in many of the English law rules, and even similar remedies can be found in both jurisdictions.

Key words: principle of good faith, bona fides, performance of the contract, civil law, common law.

В течение последнего столетия по гражданскому законодательству континентальных государств прокатилась волна признания и закрепления общего принципа добросовестности исполнения договорных обязательств. Данный принцип получил универсальное значение и может быть найден в праве многих стран, а также международных актах и договорах. Тем не менее концепция добросовестности не получила ни единообразного понимания, ни применения. Более того, и сегодня существуют правопорядки, которые до сих пор отказываются закреплять позитивное требование добросовестности в своей правовой системе, как, например, право Англии. С другой стороны, в правовых системах ряда государств в последние несколько лет принцип добросовестности получил распространение во всех сферах правового регулирования, став одним из самых важных инструментов обеспечения интересов общества в целом.

Своими корнями понятие добросовестности уходит в римское право - к институту bona fides, трактуемому, попросту говоря, как отсутствие недобросовестности или чистая совесть. Согласно ему слово, данное договаривающимися сторонами, имело огромное значение в то время, и нарушение этого слова имело религиозные и моральные последствия. Уже римские преторы были уполномочены разрешать споры, которые не укладывались в рамки архаичного квиритского (цивильного) права, руководствуясь принципом "доброй совести". Вместе с другими значимыми нормами и принципами римского права он был заимствован современным гражданским правом.

Кодекс Наполеона 1840 г. также привнес правила о необходимости соблюдения добросовестности при исполнении договоров, но, поскольку они соблюдались редко, логично, были исключены из Кодекса. Однако ввиду огромного влияния Кодекса Наполеона на иные правопорядки понятие добросовестности получило распространение по всему миру. Так, оно было прямо воспринято Гражданским уложением Германии, закрепившим, что должник должен выполнять свои обязательства в соответствии с требованиями добросовестности. Понятие добросовестности в германском праве известно по формуле Treu und Glauben, означающей верность и веру. Эта формула стала нормой, которая должна соблюдаться не только в договорных, но и во всех других правоотношениях.

После Первой мировой войны под влиянием немецкого права понятие добросовестности распространилось и в других европейских странах - таких как Испания, Португалия, Италия, также прямо закрепивших учение о добросовестности в своих законах. Французскому гражданскому праву известен принцип bonne foi, итальянскому - buona fede. Государства общей системы права ввели в торговый оборот термин good faith. Голландский гражданский кодекс содержит определение redelijkheid en billijkheid ("разумность и справедливость"), составляющее общее понятие добросовестности. Презумпция добросовестности закреплена и в гражданском законодательстве России, Украины и других государств постсоветского пространства.

Как можно видеть, возникнув как моральный, принцип добросовестности развился до понимания его как правовой нормы. Как справедливо отмечает А.В. Попова, "современный период развития принципа добросовестности... характеризуется наличием довольно широкого спектра вопросов, касающихся регулирования области обязательственного права. Его соблюдение как императивной нормы необходимо при: заключении, толковании и исполнении договора; возмещении убытков; определении действительности договора и т.д." <1>. Но, несмотря на такое признание, принцип добросовестности не рассматривается различными юрисдикциями тождественно, "поскольку в каждой правовой системе добросовестность встраивается в конкретный вариант доктрины, в которой он играет свою особую роль" <2>. Даже в государствах европейского континента понятие добросовестности не одинаково. И это несмотря на то, что именно германское право дало импульс распространению понятия добросовестности в системах гражданского права в Европе.

<1> Попова А.В. Bona fides в современном международном публичном и международном частном праве // Международное публичное и частное право. 2005. N 4. С. 41.
<2> Good Faith in Contract: Concept and Context / Ed. by R. Brownsword. P. 2.

Имеются две формы проявления принципа добросовестности, которые могут быть обнаружены в правовых системах государств мира. Первая из них - субъективная, в соответствии с которой стороны должны действовать в отношениях друг с другом честно и справедливо <3>. Другая - объективная - выдвигает добросовестность в качестве требования соблюдения сторонами разумных стандартов честности в договорных отношениях <4>.

<3> Так, по мнению Д.В. Дождева, понятие добросовестности "на уровне индивидуальных поведенческих установок и ценностных ориентаций" субъекта выражает "конформность принципам справедливости" (общепринятым стандартам поведения). И далее: "Этот психологический аспект правового поведения, являясь продуктом и отражением правового принципа формального равенства и соразмерности в отношениях обмена" // Дождев Д.В. Добросовестность (bona fides) как правовой принцип. С. 97.
<4> К примеру, раскрывая понятие "добросовестность" через его антоним, Е. Богданов под недобросовестностью понимает объективную сторону поведения участников правоотношений. Богданов Е. Категория "добросовестности" в гражданском праве // Российская юстиция. 1999. N 9. С. 12.

В первой модели, которая может быть названа "требование доброй воли", "обязанность добросовестности предостерегает стороны от каких-либо действий, не предусмотренных договором, вопреки практике их отношений или фактическим обстоятельствам" <5>. Согласно этой модели, в исполнении договора должно присутствовать чувство справедливости и разумности, и стороны обязаны принимать во внимание разумные ожидания друг друга по этому соглашению. Предполагается, что существуют определенные стандарты добросовестности, применимые в каждой конкретной ситуации и основанные на разумных ожиданиях сторон, действующих в каждой конкретной среде, и служащие для предотвращения нежелательных негативных последствий.

<5> Yee W.P. Protecting Parties' Reasonable Expectations: A General Principle of Good Faith // OUCLJ. 12/2000. 1 (2). P. 221.

Вторая модель, которая может быть обозначена как "режим добросовестности", базируется на основополагающих нормах морали, которые налагают на стороны обязанность действовать в сотрудничестве друг с другом. Она призвана поддерживать стабильность отношений, устанавливая основные правила сотрудничества между его участниками. Идея заключается в том, что путем сотрудничества стороны могут более легко достичь цели соглашения и содействовать взаимной выгоде. Этот второй подход характерен для принципов европейского права, где добросовестность рассматривается как этическое обязательство, являющееся неотъемлемой частью публичного порядка <6>, требующее установления справедливости, прозрачности и солидарности в отношениях договаривающихся сторон.

<6> Yee W.P. Op. cit. P. 223.

Но какая бы модель ни была бы избрана, цели их одинаковы: они устанавливают стандарты честной деловой практики, защиту разумных ожиданий каждой из сторон и прозрачность правовых отношений в целом.

Итак, следует констатировать отсутствие единой концепции добросовестности, но что действительно имеет значение: чтобы в правовой системе государства закреплялось требование добросовестности, регулирующее правовые отношения в целях обеспечения высокого уровня правовой определенности.

Следует отметить, что западноевропейские правовые системы отличаются по сфере применения принципа добросовестности. Так, в системе гражданского права наиболее минималистский подход представлен французской судебной практикой, которая не полагается на bona fide в той же степени, что их немецкие и итальянские коллеги. Но еще более минималистический подход характерен для общего права Англии, не признающего как таковой общей обязанности сторон договора действовать в соответствии с принципом добросовестности.

Согласно ст. 1134 Французского гражданского кодекса "соглашения, законно заключенные, занимают место закона для тех, кто их заключил". Представляется, что это главная идея французского договорного права. Такой декларативный принцип обязывает французскую правовую доктрину искать творческие подходы к вменению добросовестности по отношению к свободе договора. Часть 3 ст. 1134 ФГК закрепляет, что "соглашения должны быть выполнены добросовестно", ст. 1135 добавляет, что "соглашения обязывают не только к тому, что в них выражено, но и ко всем последствиям, которые справедливость, обычай или закон связывают с этим обязательством, в соответствии с его природой". Иных явных ссылок на принцип добросовестности раздел ГК Франции об обязательствах не содержит.

Тем не менее начиная с конца 70-х годов французская доктрина расширила перечень ситуаций применения принципа добросовестности <7>, распространив его на переговорные отношения (при заключении договора стороны должны действовать добросовестно - ст. ст. 1382, 1110, 1116 ГК), исполнение договора, предусматривая обязанность соблюдать лояльность и сотрудничество. Но даже и усиленная доктриной французская bonne foi до сих пор ослаблена судебным усмотрением в определении справедливости, создавая, несмотря на традиционно позитивный характер французского права, риск слишком широкого судейского усмотрения.

<7> Droit Civil. Les Obligations / F. Terre, P. Simler, Y. Lequette. P. 347.

Несколько другой подход был реализован в гражданском праве Германии.

В соответствии с германским законодательством договорные обязательства подчиняются принципу добросовестности, конкретное содержание которого выводится путем доктринального и судебного толкования из весьма скромного § 242 ГГУ, непосредственно касающегося способа исполнения договорных обязательств: должник обязан исполнить обязательство добросовестно с учетом обычаев гражданского оборота. Это положение стало отправной точкой для бесчисленных новых и модификации старых доктрин. Под добросовестностью необходимо понимать не только субъективные представления конкретного лица о добросовестности его действий, но и главным образом объективное соответствие этих действий стандартам поведения в определенном секторе торговли. По мнению профессора Шлехтрайма, добросовестность является "коллективным убеждением или верой каждого умного, честного и порядочного человека" <8> с учетом специфики сферы торговли. Кроме того, был достигнут консенсус по целому ряду случаев применения принципа добросовестности: во время переговоров при заключении договора, исполнение договора (полное или частичное неисполнение), neminem laedere (вследствие общей деликтной небрежности) и др., - благодаря чему такое доктринальное толкование сегодня рассматривается как формирующее неотъемлемую часть правового поля.

<8> Schlechtriem P. Good Faith in German Law and in International Uniform Laws // http://www.cisg.law.pace.edu/cisg/biblio/schlechtriem16.html.

Таким образом, несмотря на отсутствие в § 242 ГГУ раскрытия содержания, принцип добросовестности существует "независимо" от нормы, развиваясь в доктрине и судебной практике. Как образно отметил в связи с этим профессор Брайг, "сколько принципов в германском праве - зависит от ученого. Принципы обнаруживаются на практике и выявляются учеными" <9>. По словам Б. Брайга, принцип добросовестности используется как для установления дополнительных обязанностей участников договора (например, обязанности продавца упаковать платье, купленное покупателем), так и для ограничения прав. Принцип является шире специального законодательства <10>.

<9> "Добросовестность - не норма, а принцип" // http://zakon.ru/Discussions/dobrosovestnost_-_ne_norma_a_princip_rossijskie_i_germanskie_uchenye_prodemonstrirovali_razlichiya_/4151.
<10> Там же.

В Соединенных Штатах рассматриваемый принцип закреплен в Единообразном торговом кодексе, который закрепляет, что "каждый договор или обязательство в соответствии с этим Кодексом устанавливает обязанность добросовестности при его исполнении или соблюдении" (§ 1-304 ЕТК). Аналогичные положения содержатся в гражданском законодательстве и некоторых других стран общего права (Канада, Австралия), все чаще признающих широкий принцип добросовестности.

Одной из немногих юрисдикций, выбивающейся из этой тенденции, является английское право, традиционно не признающее подразумеваемую обязанность добросовестности исполнения своих обязательств сторонами. Это положение иллюстрируется следующим комментарием: "...в соответствии с принципами свободы и обязательной силы договора в английском договорном праве нет правового принципа добросовестности общего применения, хотя некоторые авторы утверждают необходимость его существования" <11>.

<11> Chitty on Contracts 31st ed.: Volume 1 General Principles. Para. 1-039. P. 32.

В английском праве отсутствует общая позитивная обязанность добросовестности, налагаемая на стороны договора <12>. В то же время согласно английскому праву обязанность добросовестности возлагается на стороны фидуциарных отношений и может существовать как результат прямо выраженного договорного условия. Обязанность добросовестности может подразумеваться в конкретных договорных отношениях (например, в договоре о партнерстве, агентском договоре), но, как правило, английские суды не будут усматривать в коммерческом договоре обязанность добросовестности.

<12> Powell R. Good faith in contracts // Current Legal Problems. 1956. Vol. 9 (1). P. 38.

Но, похоже, это положение меняется.

Уже продолжительное время английскими юристами высказывается мнение, что общая обязанность добросовестности будет введена в английское право в результате аппроксимации к принципам договорного права в рамках Европейского союза <13>. Такая обязанность уже признана в большинстве систем государств - членов ЕС, и имплементация законодательства ЕС привела к применению концепции добросовестности для различных целей в отношении отдельных видов договора. Ожидается и дальнейшее расширение применения принципа добросовестности. Например, проект Общего европейского закона о купле-продаже (Common European Sales Law) предусматривает, что стороны должны сотрудничать в соответствии с общим принципом добросовестности и честной деловой практики <14>.

<13> Towards an Implied Duty of Good Faith Under English Law. Jones Day Commentary // http://www.jonesday.com.
<14> European Parliament legislative resolution of 26 February 2014 on the proposal for a regulation of the European Parliament and of the Council on a Common European Sales Law (COM(2011)0635-C7-0329/2011-2011/0284(COD)) (Ordinary legislative procedure: first reading) [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.europarl.europa.eu/sides/getDoc.do?type=TA&lan-guage=EN&reference=P7-TA-2014-0159.

С другой стороны, распространение заключения долгосрочных доверительных договоров, а также непосредственное включение в их текст обязанности действовать добросовестно, как представляется, будет содействовать дальнейшему благоприятному судебному толкованию.

Подтверждение тому - несколько недавних судебных дел, давших импульс дальнейшим дискуссиям о возможности закрепления принципа добросовестности в английском праве. Так, в решении по делу Yam Seng v. International Trade Corporation <15> после детального анализа судья постановил, что договорные обязанности действовать добросовестно могут подразумеваться и содержание обязанности исполнения договора в духе доброй воли зависит от контекста. Суд постановил, что в контексте соглашения о дистрибьюции было логично подразумевать, во-первых, что ITC не будет сознательно предоставлять ложную информацию, на которую Yam Seng, предвидя, будет полагаться, и, во-вторых, что ITC не будет санкционировать продажи третьими лицами на территории рынка, охваченного дистрибьюторским соглашением, по более низким ценам, что подрывает согласованные цены.

<15> Yam Seng PTE Ltd v. International Trade Corporation Ltd [2013] EWHC 111 (QB) (01 February 2013) [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.bailii.org/ew/cases/EWHC/QB/2013/111.html.

Судья посчитал, что ITC как факт не имела права уполномочивать продажи по заниженным ценам и действовала в нарушение "подразумеваемой обязанности добросовестности". Судья признал существование в английском праве подразумеваемой обязанности добросовестности - условия, понимаемого не как вопрос права, но как вопрос факта, означающего, что она основана на предполагаемых намерениях сторон. Таким образом, это вопрос построения контракта, и решается он в каждом конкретном случае.

Можно подытожить, что английские суды все еще не готовы презюмировать, подобно гражданскому законодательству большинства континентальных государств, обязанность договаривающихся сторон действовать добросовестно. Подход, которого придерживаются в настоящее время английские суды, согласуется с общим принципом английского договорного права, в соответствии с которым договорные условия не будут подразумеваться, если они не будут соответствовать прямо выраженным положениям договора. Поэтому, если стороны желают закрепить обязанность добросовестности, они должны непосредственно включить это условие в договор.

Итак, правовые традиции государств мира в целом признают принцип добросовестности, предусматривающий, что договаривающиеся стороны должны действовать добросовестно при исполнении своих обязательств по договору.

Большинство правовых систем гражданского права признают ту либо иную форму обязанности сторон договора исполнять свои обязательства добросовестно, хотя фактическое содержание этой обязанности отличается между странами. В Германии стороны должны соблюдать добросовестность и порядочность как при ведении переговоров, так и при исполнении договора. Это ключевое положение немецкой доктрины гражданского права, и оно включает в себя нечто большее, чем просто действовать разумно, - оно требует установления доверительных отношений, основанных на коммерческой деятельности сторон в конкретной сделке. Французский гражданский кодекс также содержит требование о том, что соглашения должны быть исполнены добросовестно. Признают некоторую форму добросовестности и многие страны общего права. В Соединенных Штатах каждый контракт или обязательство, подпадающее под Единообразный торговый кодекс, подпадают под "обязательность добросовестности в их соблюдении и исполнении". И, несмотря на особый пиетет английского права к свободе договора, признание требования добросовестного исполнения договорных обязательств имплицитно присутствует и в этой правовой системе, что, с одной стороны, обусловлено интересами стабильности договорных отношений, а с другой - стимулируется общим вектором кодификации частного права в Европе.

Список использованной литературы

  1. Богданов Е. Категория "добросовестности" в гражданском праве // Российская юстиция. 1999. N 9. С. 12 - 14.
  2. Дождев Д.В. Добросовестность (bona fides) как правовой принцип // Политико-правовые ценности: история и современность / под ред. Н.С. Нерсесянца. М.: Едиториал УРСС, 2000. С. 96 - 102.
  3. Плешанова О. "Добросовестность - не норма, а принцип" // Российские и германские ученые продемонстрировали различия в подходах / Блог [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://zakon.ru/Discussions/dobrosovestnost_-_ne_norma_a_princip_rossijskie_i_germanskie_uchenye_prodemonstrirovali_razlichiya_/4151.
  4. Попова А.В. Bona fides в современном международном публичном и международном частном праве // Международное публичное и частное право. 2005. N 4. С. 38 - 41.
  5. Chitty on Contracts 31st ed.: Volume 1 General Principles / by Hugh Beale. - Sweet & Maxwell (U.K.). 2012. Para. 1-039. 2482 p.
  6. Droit Civil. Les Obligations / F. Terre, P. Simler, Y. Lequette. 6-e ed. Paris, Dalloz, 1996. 1160 p.
  7. Good Faith in Contract: Concept and Context / Ed. by Brownsword, R. Hird, N.J. and Howells, G. (eds). - Aldershot: Ashgate/Dartmouth, 1999. 326 p.
  8. Powell R. Good faith in contracts // Current Legal Problems. 1956. Vol. 9 (1). P. 16 - 38.
  9. Schlechtriem P. Good Faith in German Law and in International Uniform Laws [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.cisg.law.pace.edu/cisg/biblio/schlechtriem16.html.
  10. Towards an Implied Duty of Good Faith Under English Law. Jones Day Commentary [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.jonesday.com/files/Publication.
  11. Yee W.P. Protecting Parties' Reasonable Expectations: A General Principle of Good Faith // Oxford University Commonwealth Law Journal. 12/2000. 1 (2). P. 195 - 230.