Мудрый Юрист

Нам умных не надобно, нам верные нужны *

<*> Конфиденциальное предложение Министерства об отобрании расписок от Муромцева, Шершеневича, Кокошкина, Котляревского и Новгородцева как лиц, замешанных по т.н. "выборгскому делу", и о засвидетельствовании ими неучастия в противоправительственных партиях // ЦАГМ. Ф. 459. Оп. 2. Т. 2. Д. 6436. Л. 1 - 16.

Аронов Дмитрий Владимирович, заведующий кафедрой "Теория и история государства и права" ФГБОУ ВПО "Государственный университет - учебно-научно-производственный комплекс", доктор исторических наук, профессор.

Бардин Павел Викторович, аспирант кафедры "Теория и история государства и права" ФГБОУ ВПО "Государственный университет - учебно-научно-производственный комплекс".

В статье рассматриваются события, связанные с попыткой Министерства народного просвещения получить обязательства о неучастии в антиправительственных политических партиях и организациях группы ведущих либеральных преподавателей Московского университета. Проводится анализ аргументации каждого из пяти преподавателей. Предлагается авторская трактовка событий, связанных с подготовкой их ответов Министру народного просвещения.

Ключевые слова: либеральная профессура, Министерство народного просвещения, Московский университет, российский либерализм.

We need true hearts rather than wise heads <**>

D.V. Aronov, P.V. Bardin

<**> "Private proposal of the Ministry for repossession of confessions from Muromtsev, Shershenevich, Kokoshkin, Kotlyarevsky and Novgorodsev, as persons involved in so-called "Vyborg Case" and acknowledgement by the above persons with respect to their non-membership in publicly illegal parties".

Aronov Dmitry V., doctor of Historical Sciences, professor, head of Department.

Bardin Pavel V., post-graduate student of the State and Law Theory and History Department at FSBEI HPE "State University Education, Research and Production Complex".

The article considers the events connected with the Department of National Education attempt to get obligation not to participate in antigovernmental political parties and organizations set up by leading liberal lecturers of the Moscow University. Arguments of each of five lecturers are analyzed. The author's interpretation of the events connecting with the response to the Minister of Public education is proposed.

Key words: liberal professorate, Department of National Education, Russian liberalism, Moscow University.

Трансформация социально-политической системы Российской империи начала XX в. включала в себя, помимо прочих аспектов, формирование такого нового для страны института, как политические партии, с параллельным, весьма бурным ростом самых разнообразных общественных организаций, в рамках которых реализовывалась общественная активность различных социальных групп населения, в те годы впервые обратившихся к публичной политической активности <1>. Опыт соответствующего нормативно-правового регулирования данного процесса в период Первой русской революции 1905 - 1907 гг. показал государственной власти степень масштабности оппозиционного движения. Итогом стал выбор правительством консервативного варианта модернизации, получившего в отечественной историографии название "Столыпинские реформы". Этот курс предполагал, в частности, сокращение влияния оппозиционных политических партий как в Государственной Думе, где реализовывался вариант формирования аналога "партии власти" в формате "Союза 17 октября", так и в повседневной политической жизни. Эта политика реализовывалась за счет как использования традиционного для России административного ресурса, так и внесения изменений в действующее законодательство. В последнем случае оно корректировалось в сторону ограничения возможности для участия в политической жизни страны лиц, состоящих на государственной службе.

<1> Аронов Д.В. От Лазавки до Таврического дворца. Орел, 2010; Гриб В.В. Историческая роль и значение общественных формирований в России в развитии гражданского общества // История государства и права. 2010. N 10. С. 33 - 35; Волосникова Л.М. Университетский Устав Российской империи 1863 года - режим академической свободы // История государства и права. 2006. N 5. С. 13 - 15; Карнишин В.Ю. Политический аспект российской модернизации в начале XX века // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2011. N 5 - 4. С. 91 - 94; Туманова А.С. Общественные организации и русская публика в начале XX века. М., 2008; Туманова А.С. Самодержавие и общественные организации в России. 1905 - 1917 годы. Тамбов, 2002 и др.

Наибольший общественный резонанс, связанный с попытками нормативного ограничения на членство в политических партиях, вполне справедливо связывается современными исследователями с попыткой получить обязательства у ряда профессоров и доцентов Московского университета, ранее осужденных по так называемому выборгскому делу, об их неучастии в организациях, имеющих "антиправительственную направленность". В качестве нормативно-правовой базы был использован опубликованный в N 82 Собрания узаконений и распоряжений правительства от 10 июня (N 564) Указ Правительствующего сената от 30 апреля 1908 г. Согласно позиции Министра народного просвещения, "точное толкование" норм данного указа предполагало, что лицам, находящимся на государственной службе, воспрещались "не только какие-либо активные действия во исполнение программ противоправительственных партий, но и одна принадлежность к последним" <2>.

<2> Конфиденциальное предложение Министерства об отобрании расписок... Л. 1.

Развернутое толкование текста Указа можно найти в тексте письма Министра народного просвещения Попечителю Московского учебного округа. В нем Министр предполагал, что сразу же по обращении Попечителя упомянутые в письме преподаватели университета будут должны "немедленно представить... подписку впредь ни к каким противогосударственным и противоправительственным партиям и организациям не принадлежать и в оные не вступать, а равно не дозволять себе не только таких поступков, кои наказываются уголовными законами, но и тех, которые нарушают присягу и верность служебному долгу" <3>. Также Попечителю было поручено предупредить их о том, что в случае отказа от дачи требуемых обязательств они "должны будут оставить государственную службу на точном основании ст. 788 и п. 3 ст. 838 <4> Установления о службе по определению от правительства" <5>.

<3> Там же. Л. 1 об.
<4> Собрание законодательства Российской империи. Т. III. Изд. 1896 г.
<5> Там же. Л. 1 об.

Процесс получения письменных ответов от профессоров и доцентов Московского университета в связи с летними каникулами несколько затянулся. Однако в итоге Ректор направил Попечителю письмо (2 сентября), приложение к которому он определил как "подлинные ответы профессоров С.А. Муромцева и Г.Ф. Шершеневича, приват-доцентов Ф.Ф. Кокошкина, С.А. Котляревского, П.И. Новгородцева на предложение г-на Министра народного просвещения от 18 августа за N 627" <6>.

<6> Там же. Л. 7.

Сопровождавшие это письмо ответы сохранились в фонде Попечителя Московского учебного округа. Благодаря им мы сегодня можем увидеть все богатство правовой аргументации, использованной их авторами при указании на отсутствие законных оснований для предъявления им требований о даче соответствующих обязательств. Не лишены их ответы и весьма тонкой иронии.

Ответ С.А. Муромцева в целом не был лишен иронии, что, в общем-то, не было свойственно присущему ему стилю корреспонденции. В нем он полагал необходимым "заявить, что, действуя всегда открыто, постоянно почитал государство за основную форму народного существования и это свое воззрение проводил в своих научных и публицистических работах и в общественной деятельности, чем сама собою устраняется мысль о возможной принадлежности к какой-либо направленной против государства партии или организации" <7>.

<7> Шаховской Д. Из последних лет жизни // Сергей Андреевич Муромцев. М., 1911. С. 376.

Далее стиль ответа С.А. Муромцева возвращает нас к временам первого российского парламента и чеканным строкам разработанного под его руководством проекта Основного закона, а также к ответному слову обвиняемого на "выборгском процессе", а в чем-то и к адресу, прочитанному им на юбилее А.С. Пушкина. "В своей ученой, общественной и государственной деятельности, - пишет первый в российской истории Председатель Государственной Думы, - непременно памятовал и памятую, что государство Российское управляется "на твердых основаниях законов", почему залог крепости правительственной власти полагал в точном следовании представителей власти законам в твердом убеждении, что целям правительства не может противоречить посильное распространение того установленного самим законодателем взгляда, что законы должны быть исполняемы беспристрастно, несмотря на лица и не внимая ничьим требованиям и предложениям" <8>.

<8> Конфиденциальное предложение Министерства об отобрании расписок... Л. 8 - 8 об.

Еще один аргумент из ответа С.А. Муромцева - это признание в качестве императивного требования к университетскому преподавателю сохранять чистоту кафедры научной и педагогической работы от каких-либо политических пристрастий. "В своей академической деятельности, - особо подчеркивал Сергей Андреевич, - полагал и полагаю обязанностью профессора передавать предмет с полной научной объективностью, не оскорбляя достоинства кафедры внесением каких-либо тенденций, в чем и заключается подобающее профессору исполнение принятой присяги и соблюдение верности служебному долгу" <9>.

<9> Там же. Л. 8.

Свою защиту в этом конфликте с Министерством народного просвещения С.А. Муромцев, как мы видим, построил на указании о невозможности для него как по морально-этическим основаниям, так и на основании понимания и следования служебному долгу, общественному предназначению педагога привносить в педагогическую деятельность элементы политики. Иные же фигуранты этого дела избирали отличные от его системы аргументации, в том числе, надо отметить, весьма оригинальные как по своему содержанию, так и по стилю.

Противоречие требования о даче обязательства текущему законодательству как аргумент защиты получило наибольшее развитие в ответе Ф.Ф. Кокошкина. Он сосредоточил усилия на тщательном анализе конкретных статей, определяющих статус лица на государственной службе. А Г.Ф. Шершеневич, в свою очередь, показывает несостоятельность самой идеи отбора обязательств в контексте базовых основ общей теории права.

Из всех вариантов объяснений относительно близким к требованиям Министерства народного просвещения с формальной стороны был ответ С.А. Котляревского. По объему он самый короткий и начинается со слов о том, что его автор имеет честь заявить: "...ни к каким противогосударственным организациям не принадлежал и не принадлежу, т.к. подобная принадлежность совершенно противоречит моим политическим и правовым убеждениям" <10>. Завершается ответ формулировкой, практически совпадающей с базовыми тезисами С.А. Муромцева. "Такое нарушение преподавательской обязанности, - отмечает С.А. Котляревский, - никогда мною не допускалось и, естественно, допущено не будет" <11>. Фактически он использовал аналогичный тезис о ненарушении долга педагога и ученого, но никак не о возможности дачи морального обязательства в отношении к правительственной власти.

<10> Там же. Л. 9.
<11> Там же.

Наиболее фундаментальным с точки зрения анализа действующего законодательства, а также тонкой иронии был ответ Ф.Ф. Кокошкина. Он обращал внимание на использованное в формулировке предъявленного им требования термина "впредь". "Причем в употребленном в приведенном тексте слове "впредь", - отмечает Ф.Ф. Кокошкин, - как бы содержится указание на принадлежность мною к каким-либо противогосударственным и противоправным партиям в прошлом или в настоящее время" <12>. Однако далее он меняет стиль юридического документа на политическую публицистику. Ф.Ф. Кокошкин указывает: "...самое обращение ко мне вышеупомянутого предложения является, по моему убеждению, следствием недоразумения" <13>. При этом суть недоразумения в его ответе обосновывается его строгим соответствием действующему законодательству. "Как в предложении г-на Попечителя учебного округа, как и в Указе Правительствующего сената, приводившемся в качестве основания, - отмечает Ф.Ф. Кокошкин, - речь идет о лицах, состоящих на государственной службе по определению от правительства или по выборам" <14>. Соответственно, в случае отказа от дачи соответствующего обязательства следует оставить службу "на точном основании ст. 788 и п. 3 ст. 838 Устава о службе по определению от правительства, между тем, - указывает ученый, - я на государственной службе ни по определению от правительства, ни по выборам не состою" <15>. В качестве рода занятий на время составления ответа он указывает, что преподает "в Императорском Московском университете по поручению юридического факультета в качестве приват-доцента. В статье 373 Устава о службе по определению от правительства перечисленные лица университетского преподавательского персонала, пользующегося правами государственной службы, приват-доценты не упомянуты, а в примечании 1 к названной статье прямо указано, что время, проведенное в звании приват-доцента, засчитывается в действительную службу лишь в случае последующего поступления на государственную службу, из чего явствует, что приват-доценты как таковые на государственной службе не состоят" <16>. Эта точная формула - "приват-доценты на государственной службе не состоят" - указывала Министерству народного просвещения, насколько непрофессиональной была его попытка борьбы с либеральной профессурой посредством использования действующего законодательства.

<12> Там же. Л. 10.
<13> Там же. Л. 10 об.
<14> Там же. Л. 10 об. - 11.
<15> Там же. Л. 11.
<16> Там же. Л. 11.

Более ироничным был в своем ответе Г.Ф. Шершеневич - сверхштатный профессор Московского университета. Начинает он с высокого стиля университетской кафедры первого университета России. "Как профессор права я не мог, - отмечает ученый, - не отрицая науки, которой служу, быть против государственной и правительственной власти. Сознавая важное значение государства и правительства, я всегда стремился внушить моим ученикам уважение к государственности и законности" <17>. Далее Г.Ф. Шершеневич указывает на бессмысленность предложенной ему формулировки подписки. "Сомнение возбуждает приглашение дать подписку в том, - указывает он в своем ответе, - что я не буду "дозволять себе не только таких поступков, кои караются уголовными законами, но и тех, которые нарушают присягу и верность служебному долгу" <18>. Далее в его ответе мы видим уже совсем другой стиль, присущий, скорее, политическому фельетону. "Мне хорошо известно, - пишет он, - что моя подчиненность уголовным законам основывается не на моем согласии, выраженном в подписи, а на общегражданской обязанности исполнять веления, от государственной власти исходящие. Если бы установилась практика рядом с изданием уголовных законов отбирать от граждан подписи об исполнении оных, то такой порядок повел бы к подрыву престижа Верховной власти, чему я, по моим убеждениям и по верности служебному долгу, содействовать не могу" <19>.

<17> Там же. Л. 13 - 13 об.
<18> Там же. Л. 13 об.
<19> Там же.

Менее волен был в своей аргументации П.И. Новгородцев. Его ответ был весьма короток в сравнении с прочими. Отвечая на поступивший запрос, он начал с общего тезиса о несовместимости политики с наукой и преподаванием: "В преподавании своем всегда охранял достоинство университетской кафедры от примеси каких бы то ни было партийных пристрастий, считая их несовместимыми с существованием науки" <20>. Далее он строит ответ в том же ключе, основываясь на аргументах морально-этического характера: "Если предположить бы, что в дальнейшей своей деятельности я должен изменить свой образ мыслей, а следовательно, и отступить от своих убеждений, то я счел бы своим долгом обратить внимание на то, что высокое звание преподавателя университета предписывает мне как наставнику молодежи являть пример нравственной твердости и что всякие колебания в этом отношении подрывают авторитет университетской кафедры и разрушают основы университетского строя" <21>.

<20> Там же. Л. 12.
<21> Там же.

Завершалась переписка между Министерством народного просвещения и Попечителем Московского учебного округа классическим образцом разрешения бюрократического сюжета. Последние материалы этой переписки - два письма. В первом из них Министр поставил в вину Попечителю отнюдь не отсутствие расписок с соответствующим изначальному замыслу содержанием и даже не тон ответов, порою, как мы постарались показать выше, весьма ироничных. В вину Попечителю был поставлен слишком длинный, по мнению Министра, срок пересылки ему соответствующих документов.

И своего рода символом этой попытки Министра добиться явного однозначного свидетельства подчинения власти представителей либеральной профессуры выступает надпись на обложке архивного дела, расположенная под названием и заключенная в квадратные скобки: [Имеются их собственноручные расписки подписи]. При этом слова "собственноручные расписки" зачеркнуты, а слово "подписи" добавлено.

Литература

  1. Конфиденциальное предложение Министерства [об отобрании расписок от Муромцева, Шершеневича, Кокошкина, Котляревского и Новгородцева (как лиц), замешанных по т.н. "выборгскому делу", и о засвидетельствовании ими неучастия в противоправительственных партиях] // ЦАГМ. Ф. 459. Оп. 2. Т. 2. Д. 6436. Л. 1 - 16.
  2. Карнишин В.Ю. Модернизация и российское общество в начале XX в. // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. 2012. N 3. С. 3 - 8.
  3. Аронов Д.В. От Лазавки до Таврического дворца. Орел: Издатель Александр Воробьев, 2010. 300 с.
  4. Волосникова Л.М. Университетский Устав Российской империи 1863 года - режим академической свободы // История государства и права. 2006. N 5. С. 13 - 15.
  5. Гриб В.В. Историческая роль и значение общественных формирований в России в развитии гражданского общества // История государства и права. 2010. N 10. С. 33 - 35.
  6. Туманова А.С. Общественные организации и русская публика в начале XX века. М.: Новый хронограф, 2008. 320 с.
  7. Туманова А.С. Самодержавие и общественные организации в России. 1905 - 1917 годы. Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2002. 488 с.
  8. Шаховской Д. Из последних лет жизни // Сергей Андреевич Муромцев. М.: Типолитография Т-ва И.Н. Кушнерев и Ко, 1911. С. 373 - 383.