Мудрый Юрист

Влияние естественно-правовой доктрины на конституционное право: отдельные проблемы

Кальяк Андрей Михайлович, заведующий кафедрой теории государства и права, международного права Новосибирского юридического института (филиала) Томского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент.

Естественно-правовое учение многими современными авторами признается утратившим свое научное значение в юриспруденции. Однако конституционные акты большинства государств содержат положения естественно-правового содержания. Эти положения могут оцениваться положительно и отрицательно.

Ключевые слова: естественно-правовая теория, содержание конституции, противоречия в конституции.

Influence of the natural law doctrine on the constitutional law: Several problems

A.M. Kaliyak

Kaliyak Andrey M., Head of Department of the State and Law Theory and International Law of Novosibirsk Law institute (Branch of Tomsk State University), candidate of juridical sciences, assistant professor.

Natural legal doctrine many modern authors shall be deemed void its scientific value in jurisprudence. However, the constitutional acts of most States contain provisions natural and legal character. These provisions can be estimated positively and negatively.

Key words: natural legal doctrine, the contents of the Constitution, contradictions in the Constitution.

Естественно-правовая доктрина в российской юридической литературе получила широкое распространение. Но, несмотря на большую востребованность, как отмечается, этой теории в определенном смысле не хватает "стабильности". Во-первых, она "умирала и возрождалась по нескольку раз за время своего исторического существования" <1>. Во-вторых, естественно-правовая теория не выработала четкого представления о содержании "естественных" прав. Каждый автор использовал свой набор и свое толкование естественных прав <2>. Учитывая такую его "особенность", сторонники юснатурализма даже обосновали идею о "естественных правах с меняющимся содержанием" <3>.

<1> См.: Варламова Н.В. Российская теория права в поисках парадигмы // Журнал российского права. 2009. N 12. С. 84.
<2> См.: Нерсесянц В.С. Право и закон. М., 1983. С. 311 - 329.
<3> По утверждению А.Г. Карапетова, эта идея была предложена Р. Штаммлером на рубеже XIX и XX веков (см.: Карапетов А.Г. Борьба за признание судебного правотворчества в европейском и американском праве. М., 2011. С. 117).

Вместе с тем естественно-правовые идеи закрепляются в конституционных актах и являются действующей доктриной, поддерживаемой в конституционном законодательстве. Еще в 1931 г. Н.Н. Алексеев писал: "В настоящее время теория естественного права потеряла значение и признание главным образом вследствие критики со стороны представителей исторического и органического миросозерцания. Но достаточно поставить вопрос, что же оказало в конце концов большее влияние и на современные политические представления, и на конституции, и на учреждения, и на само понятие государства - истины ли договорной теории или истины ее противников, - чтобы убедиться, что естественно-правовые представления хотя научно и умерли, однако практически еще живут и продолжают оказывать влияние" <4>.

<4> См.: Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. М., 1998. С. 387.

Почему же эта доктрина оказывается настолько устойчивой? Попробуем выделить отдельные "сильные" стороны и имманентно присущие им проблемы, что поможет прояснить этот вопрос.

1.1. Возрождение интереса в Новое время к естественно-правовой доктрине было связано с необходимостью обоснования наличия сферы, в которую монарх или иные представители государственной власти не вправе вмешиваться. Примером можно считать Французскую декларацию о правах человека и гражданина 1789 г., до сих пор признаваемую действующей частью французского конституционного блока <5>.

<5> Например, см.: Автономов А.С. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учебник. М.: ТК "Велби", Изд-во "Проспект", 2005. С. 408.

1.2. Но такая цель, как представляется, может быть достигнута и средствами позитивистского характера. При этом результат, по-видимому, свидетельствует не в пользу естественно-правовой доктрины. Например, ч. 1 ст. 55 Конституции РФ <6> указывает, что перечисление в ней основных прав и свобод не означает отрицания или умаления других общепризнанных прав и свобод. Однако практически ни один автор определенно не отвечает на вопрос, что они собой представляют <7>.

<6> Конституции РФ (принята всенародным голосованием 12.12.1993; с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 N 6-ФКЗ, от 30.12.2008 N 7-ФКЗ) // Российская газета. 2009. 21 января.
<7> Опубликованные комментарии этой статьи Конституции РФ можно условно поделить на две группы: тяготеющие к позитивистской точке зрения и к естественно-правовой позиции. Первый подход нашел отражение в монографии Е.Ю. Бархатовой "Комментарий к Конституции Российской Федерации" (М.: Проспект, 2010), а также в научно-практическом комментарии Конституции РФ (М.: Юстицинформ, 2007, автор комм. к ст. 55 - Ю.А. Дмитриев). Указанные авторы считают, что общепризнанные права и свободы имеют международно-правовую природу; они либо закреплены в существующих международных соглашениях, либо получат закрепление в будущем. Придерживается такого же подхода С.А. Пяткина (см.: Комментарий к Конституции Российской Федерации. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. Л.А. Окунькова. М.: БЕК, 1996), при этом утверждая: "Ссылка на отсутствие в Конституции Российской Федерации того или иного права, утвержденного законодательством или указанного в международных договорах, ратифицированных Государственной Думой, юридически недействительна". Второго подхода придерживается, как представляется, В.А. Четвернин, который считает, что в Конституции РФ перечисляются лишь те общепризнанные права и свободы человека и гражданина, которые представляются составителям Конституции РФ основными (см.: Конституция Российской Федерации. Проблемный комментарий / отв. ред. В.А. Четвернин. М., 1997). Как утверждает Б.С. Эбзеев, комментируя эту статью, "включение этих прав и свобод в конституционный статус человека и гражданина не требует официальной процедуры их имплементации федеральным парламентом или иного законодательного признания в форме закрепления в нормативном правовом акте. Иными словами, такие права и свободы, коль скоро они общепризнанные, являются непосредственно действующими и в силу этого обязывают государство, все его органы и должностных лиц" (см.: Комментарий к Конституции Российской Федерации. 2-е изд., пересмотр. / под ред. В.Д. Зорькина. М.: Норма, Инфра-М, 2011).

В силу близости этой статьи с положениями ст. 15 Конституции РФ такие права и свободы логично искать в международном праве, однако принцип уважения прав и свобод человека, закрепленный в Уставе ООН 1945 г., не может служить основанием для отказа от принципа pacta sunt servanda. Поэтому если права и свободы закреплены в международных договорах РФ, то они будут иметь приоритетное действие на территории России в силу ч. 4 ст. 15 Конституции.

Также неэффективность положения ст. 55 Конституции РФ определяется тем, что процессуальное законодательство как условие юридической защиты нарушенного права предполагает указание в исковом заявлении или ином документе, адресованном суду, юридического обоснования правопритязаний заявителя (например, см.: п. 4 ч. 2 ст. 125 Арбитражного процессуального кодекса РФ // Собрание законодательства. 2002. N 30. Ст. 3012).

Норму, закрепленную в ст. 55 Конституции РФ, можно представить как попытку объединения позитивистских средств с естественно-правовым содержанием. С точки зрения современной модификации метафизического правопонимания - юслибертарного подхода - необходимо вкладывать правовое содержание в легистскую форму (правовой закон - форма, а право - содержание) <8>. Но для достижения нужного эффекта, т.е. появления в полном смысле правового закона, очевидно, содержание должно не просто отвечать естественно-правовым началам, но и быть достаточно определенным, четко сформулированным, т.е. отвечать критерию формальной определенности <9>.

<8> См.: Лапаева В.В. Легизм как тип правопонимания // Законодательство и экономика. 2007. N 6. С. 10.
<9> Например, см.: Теория государства и права: Учебник для юридических вузов и факультетов / под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М.: Издательская группа "Норма, Инфра-М", 1998. С. 273.

2.1. Согласно естественно-правовому учению права человека не зависят в своем возникновении от воли государства, они принадлежат каждому человеку по факту рождения. Эта особенность проявилась в ряде англосаксонских конституций, использующих "негативный" способ закрепления прав и свобод (например, поправка N 1 к Конституции США 1787 г.).

2.2. Вместе с тем такой подход послужил поводом закрепления в конституциях различных государств довольно "экзотических" положений, которые вряд ли могут быть истолкованы однозначно. Например, согласно ст. 13 Конституции Японии 1946 г. все люди должны уважаться как личности. Их право на жизнь, свободу и на стремление к счастью является высшим предметом заботы в области законодательства и других государственных дел.

Практический аспект использования такого подхода также является довольно спорным. Право как естественное право, принадлежащее человеческому роду изначально, возникает независимо от государства и до него, поскольку, как считается, эта политическая организация общества возникает при переходе от первобытно-общинного строя к классовому обществу <10>. Но, как отмечает В.Н. Кудрявцев, либеральная модель соотношения государства и права "является выражением скорее желаемого, чем действительного. "Право выше государства" - в каком смысле? Может быть, оно исторически (генетически) предшествует образованию государства? Такой тезис исторически не подтвержден. Возьмем другой аспект: право существует в современном общественном сознании и поведении людей до и независимо от издания государством юридических норм? Но это не право, а всего лишь правосознание, идеология или мораль... Наконец, формулу "право выше государства", может быть, надо понимать в том смысле, что оно всегда соблюдается государственной властью? Это было бы хорошо, да только реальные события свидетельствуют вроде об обратном..." <11>

<10> Например: Теория государства и права: Учебник / под ред. В.К. Бабаева. М.: Юристъ, 2002. С. 42 - 44.
<11> Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994. N 3. С. 7.

3.1. Из естественно-правовой теории, как представляется, вытекает ряд концепций, использующихся для обоснования права народа участвовать в политической жизни государства: суверенитет народа, общественный договор между народом и правительством как управляемыми и управляющими, право народа на восстание против тиранического управления.

3.2. Реализация соответствующих конституционных положений представляется довольно спорной. Например, согласно ч. 4 ст. 20 Основного закона ФРГ 1949 г. всякому, кто попытается устранить конституционный строй, все немцы имеют право оказывать сопротивление, если не могут быть использованы иные средства.

Можно сказать, что лишь успешная реализация позволит говорить об осуществлении соответствующего "естественного" права (например, борьба североамериканских колоний Великобритании в конце XVIII в. была "подкреплена" принятием Декларации независимости США 1776 г., в которой констатировалось право народа на восстание против тиранического управления). В случае неуспеха в законодательстве практически любого государства имеется состав, аналогичный ст. 278 Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за насильственный захват власти и выступающий защитой действующего государственного режима от посягательств на него. Даже конституционное использование соответствующих институтов, основанных на представлениях о народовластии, также практически не имеет позитивного результата в отсутствие "политической воли" со стороны государственного аппарата (например, референдум о сохранении СССР в 1991 г. <12>).

<12> Вместе с тем референдум о сохранении обновленного СССР проводился на основе п. 4 ст. 4 действовавшего в то время Закона СССР от 27 декабря 1990 г. N 1869-1 "О всенародном голосовании (референдуме СССР)" (см.: Ведомости СНД и ВС СССР. 1991. N 1. Ст. 10), согласно которому предметом референдума может быть выявление общественного мнения по иным наиболее важным вопросам, находящимся в ведении Союза ССР. А в соответствии со ст. 29 этого Закона итоги референдума, проводимого для выявления общественного мнения в соответствии с п. 4 ст. 4, должны учитываться при принятии решений соответствующими государственными органами. Формулировка "должны учитываться", по-видимому, может трактоваться как не предполагающая обязательность четкого следования принятому на референдуме решению.

Несмотря на формальное следование идеям народовластия, практически все государственные режимы направлены на реализацию целей и задач, которые формулируются и решаются государственным аппаратом, обладающим государственной властью, почти на "единоличных" началах <13>.

<13> О довольно слабых возможностях "неэлекторального" воздействия населения на государственный аппарат в отечественном государстве свидетельствуют изменения в российском избирательном законодательстве, произошедшие после известных весенних выступлений внесистемной оппозиции в Москве в 2012 г., когда вместо восстановления института избрания высших должностных лиц субъектов России в избирательном законодательстве были закреплены положения, позволяющие выдвигать в большинстве субъектов РФ, помимо кандидата от господствующей в федеральном парламенте партии, как правило, только одного оппозиционного кандидата (см., например, ч. 1 ст. 26 Закона Томской области от 26 июня 2012 г. N 111-ОЗ "О выборах Губернатора Томской области" // Томские новости. 2012. 29 июня).

Достаточно сравнить содержание ст. 3 и 11 Конституции РФ. Верховенство власти народа, провозглашенное в ст. 3, не отражено в ст. 11 и заменено властью государственных органов, образующих аппарат государства. Таким образом, "положения ст. 3 Конституции о принадлежности власти в России всему народу являются фиктивными, причем фиктивность эта обеспечивается самой же Конституцией" <14>.

<14> Лукьянова Е.А. Некоторые проблемы Конституции Российской Федерации // Конституционное и муниципальное право. 2007. N 15. С. 6.

Народ, граждане государства, привлекается обычно только для легитимации формирования высших государственных органов, которые, несмотря на свое высшее положение, представляют собой лишь вершину айсберга государственного аппарата. А принцип "свободного" мандата и отсутствие процедуры отзыва делает этих выборных лиц настолько же независимыми в межэлекторальные периоды от избирателей, насколько независимы от них все государственные служащие.

4.1. С помощью естественно-правовой теории как разделяющей право (содержание) и закон (форму) осуществляется попытка введения критериев оценки "правомерности права", при соблюдении которых нормативное правовое регулирование, т.е. позитивное право, может оцениваться как правомерное. Как представляется, с поиском таких моральных оснований, критериев права непосредственно связана гуманистичность, которая изначально присуща естественно-правовой доктрине. Это гуманистическое содержание юснатурализма отразилось и в базовых международно-правовых документах, посвященных правам человека. Так, согласно преамбулам Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.) и Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (1966 г.) равные и неотъемлемые права вытекают из присущего человеческой личности достоинства <15>.

<15> Ведомости ВС СССР. 1976. N 17. Ст. 291.

4.2. Но в отсутствие формально выраженных критериев такого деления главное значение приобретает то, кто и в чьих интересах осуществляет оценку правомерности нормативных правовых актов. Как представляется, в наибольшей степени эта деятельность присуща органам конституционного контроля, которые в ситуации довольно абстрактного содержания Конституции приобретают возможность "развивать" ее положения в своих решениях при оценке соответствия (непротиворечия) Конституции оспоренных нормативных правовых актов. А при существующем в России порядке формирования Конституционного Суда РФ и назначения его председателя <16> рассчитывать на полную независимость этого Суда от соответствующих государственных структур не приходится.

<16> См.: п. "е" ст. 83 Конституции РФ; ст. 23 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" (ред. 05.04.2013) // СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447.

Также неясны практические соображения разграничения права и закона. Если прерогативой оценивать правомерность закона будут наделены все правоприменительные органы, то применение права станет непредсказуемым <17>. Либо это будет попытка перехода к англо-американскому праву с его признанием закона правом, когда он "обрастет" судебными прецедентами и будет ими соответствующим образом истолкован <18>.

<17> Как представляется, прямое применение Конституции РФ - проблема, близкая к описываемой ситуации. Но вынесение решения на основе Конституции вместо закона является чрезвычайно редким, поскольку Конституция в большинстве случаев не может быть положена в основу решений в сфере отраслевого регулирования (см., например: Толстых В.Л. Прямое действие Конституции // Конституционное и муниципальное право. 2002. N 4. С. 10). А согласно Постановлению Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. N 19-П "По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации" (см.: СЗ РФ. 1998. N 25. Ст. 3004) правоприменитель должен обратиться в Конституционный Суд для определения конституционности (неконституционности) соответствующей спорной нормы, а не (отказавшись от ее применения) выносить решение по Конституции РФ.
<18> Теория государства и права / под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М., 1998. С. 515.

Поэтому, как представляется, широкое распространение естественно-правового учения способно уничтожить то основание, на котором должно строиться правовое государство, - строгое следование принципу законности. Господство законности предшествует и исторически, и логически <19> становлению правового государства.

<19> См.: Черненко А.К. Теоретико-методологические проблемы формирования правовой системы общества: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2006. С. 333.

Применение естественно-правовых идей в юридической практике имеет основание лишь в ограниченные периоды времени. Например, А.Г. Карапетов пишет о ренессансе естественного права в Германии после окончания Второй мировой войны, главным идеологом которого стал Г. Радбрух. Так называемая формула Радбруха, высказанная им в 1946 г. в статье "Законное неправо и надзаконное право", "гласила, что закон остается правовым независимо от его справедливости, но теряет свое правовое значение в том случае, когда степень его несправедливости оказывается чрезмерной и невыносимой. При таком подходе некоторые античеловечные законы Третьего рейха оказывались на поверку неправовыми, а соответственно, не подлежащими применению судами" <20>.

<20> Карапетов А.Г. Борьба за признание судебного правотворчества в европейском и американском праве. М.: Статут, 2011. С. 156.

Использовался и другой подход: "Так, Верховный суд ФРГ в 1952 г. указывал, что многие нормативные акты Третьего рейха не были правовыми, так как нарушали базовые принципы, которые не зависят от признания правительствами и сильнее любого акта государственной власти. Нормативные акты, изданные правительством, которое даже не пытается установить истинную справедливость, не являются правовыми, а действия, совершенные на их основании, могут считаться правонарушениями" <21>.

<21> Там же.

Но этот подъем естественного права не был достаточно длительным - ситуация изменилась к концу 1960-х годов. "Когда новый демократический режим утвердился и заполнил правовое поле новым законодательством, ему был больше уже не нужен вариант естественно-правовой теории, который в том числе был способен легитимизировать сопротивление его собственным законам со ссылками на их крайнюю несправедливость" <22>.

<22> Там же. С. 157.

Такой же переломный период характеризовал и недавнюю отечественную историю. Например, оценивая события сентября - октября 1993 г., В.Н. Кудрявцев отмечал: "Когда происходит смена общественного строя, вряд ли возможно рассчитывать на обычное действие законодательных актов, принятых в предшествовавшее время. Вопрос не в этом, а в том, допустимо ли в такой ситуации ссылаться на "интуитивное", "высшее", "справедливое" право, которое не выражено и не закреплено нигде, и к тому же противопоставлять его имеющимся законам?.. Вся опасная ущербность подобного поведения и образа мыслей становится особенно очевидной, если продолжить подобные рассуждения, перенести их на сегодняшний день и тем более в будущее. А логика этих рассуждений проста: коль скоро существует интуитивное "хорошее право", то можно игнорировать любой закон, любое правовое предписание". Но в таком случае нужны четкие критерии для таких оценок <23>. Поэтому профессиональному юристу "должна быть присуща четкая и определенная позиция: никакое пожелание, убеждение или мнение не могут рассматриваться как правовая норма, коль скоро они не выражены в юридическом акте, принятом надлежащим образом" <24>.

<23> Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 5, 6.
<24> Там же. С. 6.

Вышеизложенное позволяет сделать следующие выводы.

По-видимому, теория о естественных правах может положительно оцениваться как попытка определения сферы, во-первых, независимой от государства и, во-вторых, в которую государство вмешиваться не вправе, оно лишь обязано ее гарантировать. Как позитивное содержание этой теории можно оценивать и ее направленность на ограничение компетенции государственного аппарата, осуществляющего власть (такие концепции, как общественный договор и право народа на восстание против тиранической власти правителей).

Однако те положения естественно-правовой теории, которые пытаются описывать политические процессы, порождают довольно неточные представления об устройстве и функционировании государственной власти. А поэтому они зачастую используются в популистских заявлениях недобросовестных политиков как пусть и не очень неудобные, но общепризнанные формальности, внешнее следование которым необходимо для завоевания и удержания под своим контролем политической власти.

Литература

  1. Автономов А.С. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: учебник. М.: ТК "Велби", Изд-во "Проспект", 2005.
  2. Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. М., 1998.
  3. Бархатова Е.Ю. Комментарий к Конституции Российской Федерации. М.: Проспект, 2010.
  4. Варламова Н.В. Российская теория права в поисках парадигмы // Журнал российского права. 2009. N 12.
  5. Карапетов А.Г. Борьба за признание судебного правотворчества в европейском и американском праве. М., 2011.
  6. Комментарий к Конституции Российской Федерации. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. Л.А. Окунькова. М.: БЕК, 1996.
  7. Комментарий к Конституции Российской Федерации. 2-е изд., пересмотр. / под ред. В.Д. Зорькина. М.: Норма, Инфра-М, 2011.
  8. Конституция Российской Федерации. Проблемный комментарий / отв. ред. В.А. Четвернин. М., 1997.
  9. Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994. N 3.
  10. Лапаева В.В. Легизм как тип правопонимания // Законодательство и экономика. 2007. N 6.
  11. Лукьянова Е.А. Некоторые проблемы Конституции Российской Федерации // Конституционное и муниципальное право. 2007. N 15.
  12. Научно-практический комментарий к Конституции РФ. М.: Юстицинформ, 2007.
  13. Нерсесянц В.С. Право и закон. М., 1983.
  14. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов и факультетов / под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М.: Издательская группа "Норма, Инфра-М", 1998.
  15. Теория государства и права: Учебник / под ред. В.К. Бабаева. М.: Юристъ, 2002.
  16. Толстых В.Л. Прямое действие Конституции // Конституционное и муниципальное право. 2002. N 4. С. 10.
  17. Черненко А.К. Теоретико-методологические проблемы формирования правовой системы общества: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2006.