Мудрый Юрист

Коллизионный аспект применения доктрины "снятия корпоративной вуали"

Подшивалов Тихон Петрович, доцент кафедры гражданского права и процесса Южно-Уральского государственного университета (Национальный исследовательский университет), кандидат юридических наук, доцент.

В статье рассмотрены вопросы, возникающие при определении применимого права для использования доктрины "снятия корпоративной вуали", когда спор осложнен иностранным элементом. Автором проанализированы четыре допустимых варианта преодоления коллизии в применении корпоративного законодательства по вопросам ответственности за действие контролируемого юридического лица.

Ключевые слова: международное частное право, коллизия, национальность юридического лица, корпоративная вуаль, снятие корпоративной вуали, инкорпорация.

Collision aspect of applying the doctrine of piercing the corporate veil

T.P. Podshivalov

Podshivalov Tikhon P., Associate professor Department of civil law and procedure South Ural State University (national research university), Candidate of legal sciences.

The questions that arise in the identification of the applicable law for the use of the doctrine of piercing the corporate veil are considered in article. The author analyzes the four allowable options for overcoming conflicts in the application of legislation on corporate responsibility for the action of the controlled legal entity.

Key words: private international law, collision, nationality of legal entities, corporate veil, piercing the corporate veil, incorporation.

Доктрина "снятия корпоративной вуали", выработанная судебной практикой, означает, что в случае, если юридическое лицо создано лишь для видимости (номинальное, операционное юридическое лицо, созданное не для самостоятельной деятельности, а для обслуживания деятельности другого юридического лица), в целях уклонения от ответственности, то по иску кредиторов должен отвечать реальный владелец бизнеса, если у должника отсутствует имущество, достаточное для погашения долга.

Использование доктрины "снятия корпоративной вуали" зачастую необходимо в отношениях, осложненных иностранным элементом. При рассмотрении таких категорий дел особое значение имеет обоснованно произведенный выбор применимого права.

В рамках реформирования гражданского законодательства было предложено урегулировать вопрос о снятии корпоративной вуали с иностранного юридического лица при рассмотрении спора в российских судах. Так, в Концепции развития гражданского законодательства России говорится, что "санкцией за неисполнение обязанности по депонированию информации офшорной компанией в российском реестре станет солидарная ответственность по долгам офшорной компании лиц, которые юридически или фактически определяют действия такой компании и (или) уполномочены выступать от его имени". Стоит отметить, что такое предложение являлось следствием развития идеи включения в российское гражданское законодательство, в том числе и коллизионное, принципа добросовестности <1>.

<1> Подшивалов Т.П. Сравнительно-правовая характеристика преддоговорной ответственности // Международное публичное и частное право. 2011. N 6. С. 33.

Указанное положение Концепции частично было перенесено в действующее законодательство. Так, в силу подп. 9 п. 2 ст. 1202 ГК РФ личный закон юридического лица применим в том числе и при разрешении вопросов, касающихся ответственности учредителей и участников организации по ее обязательствам. При этом п. 4 ст. 1202 ГК РФ устанавливает исключение из этого правила. Так, если лицо, учрежденное за границей, осуществляет предпринимательскую деятельность преимущественно на территории РФ, то его кредитор имеет возможность выбрать, право какого государства будет применяться к требованиям об ответственности по обязательствам юридического лица его учредителей, участников, других лиц, которые имеют право давать указания или иным образом имеют возможность определять его действия. В этом случае применяется российское право либо, по выбору кредитора, личный закон такого юридического лица. Следовательно, п. 4 ст. 1202 ГК РФ закрепляет сложную альтернативную коллизионную норму, когда кредитор имеет возможность по своему выбору определить одну коллизионную привязку.

С подобными проблемами сталкиваются не только российские суды. Так, в деле VTB английский истец требовал снятия корпоративной вуали с российского юридического лица, для того чтобы возложить ответственность по договорам, которые соответствуют праву Англии, на принципалов из России и с Британских Виргинских островов. В этом деле Верховный суд Англии отказался рассматривать вопрос о выборе применимого права. Однако суд упомянул, что возможно применение различных коллизионных привязок, а именно: (a) право страны, где компания зарегистрирована (правило инкорпорации); (b) закон суда; (c) либо иное, например закон места совершения договора. Судья отдельно подчеркнул, что невозможно выбрать одно правило для определения права, согласно которому дело должно быть рассмотрено <2>.

<2> VTB Capital plc v. Nutritek International Corp & ors [2011] EWHC 3107 (Ch); [2012] EWCA Civ. 808; [2013] UKSC 5.

Для решения вопроса о выборе применимого права, в ситуации снятия корпоративной вуали, в споре, осложненном иностранным элементом, можно предложить несколько подходов. Первый подход основан на возможности использования такой коллизионной привязки, как личный закон юридического лица (применимое право определяется по национальной принадлежности должника). Это самый простой вариант определения применимого права, так как именно личный закон регулирует основные организационные и корпоративные вопросы статуса юридического лица (п. 2 ст. 1202 ГК РФ).

Рассматриваемый подход широко применяется иностранными юрисдикциями, такими как Соединенные Штаты Америки, Англия и Канада. Например, в деле Ridson Iron and Locomotive Works v. Furness суд Англии решил, что личная ответственность акционера компании, созданной в соответствии с английскими законами, должна регулироваться английским правом. Несмотря на то что акционер заключал договоры и исполнял их в соответствии с правом штата Калифорния <3>.

<3> Ridson Iron and Locomotive Works v. Furness [1906] 1 KB 49 (CA).

Первый подход обладает рядом недостатков. Во-первых, критерии национальной принадлежности юридических лиц различны и определяются не на уровне международных унификаций, а на основе действующего отечественного законодательства. Кроме того, возможна еще более запутанная ситуация, когда юридическое лицо будет наделено двойной национальностью, в силу различий в критериях национальной принадлежности.

Во-вторых, нельзя исключать такое развитие ситуации, когда юридические лица будут намеренно создаваться в юрисдикциях, где недопустимо применение доктрины снятия корпоративной вуали. В таком случае добиться "снятия корпоративной вуали" с юридического лица для кредитора станет весьма маловероятным.

В соответствии со вторым подходом предлагается руководствоваться личным законом лица, на которое возлагается ответственность за действия должника. В этом случае применимое право определяется по личному закону лица, которое фактически или юридически контролировало должника и которое является конечным выгодоприобретателем.

Достоинством такого подхода является тот факт, что личный закон лиц, как правило, остается неизменным на протяжении всего времени деятельности юридического лица, соответственно, у кредитора не возникает вопросов, к какой же юрисдикции могут относиться лица. При этом манипулирование личным статутом, с целью затруднения выбора применимого права, суд сможет квалифицировать как заведомо недобросовестное действие.

Сложность в использовании второго подхода возникает, если конечные выгодоприобретатели юридического лица, к которому применяется доктрина "снятия корпоративной вуали", еще до конца не известны. Это чаще всего имеет место при снятии корпоративной вуали с офшорных компаний, так как офшорные юрисдикции зачастую законодательно закрепляют возможность создания непубличных компаний, которые не обязаны раскрывать состав учредителей и конечного выгодоприобретателя перед третьими лицами. В данном случае у суда нет возможности требовать у офшорной компании раскрытия информации, так как в рамках рассматриваемого подхода невозможно определить применимое право, не персонифицировав выгодоприобретателя.

Однако, учитывая распространенность в российском правопорядке использования офшорных компаний для скрытия информации о личности выгодоприобретателя, судебная практика выработала способ противодействия подобным схемам утаивания информации. Если офшорная компания не раскрывает своего выгодоприобретателя, то это является указанием на недобросовестность такого лица. В Постановлении Президиума ВАС РФ от 26 марта 2013 г. N 14828/12 высказана правовая позиция, в соответствии с которой "...когда вопрос о применении положений российского законодательства, защищающих третьих лиц, ставится в отношении офшорной компании, бремя доказывания наличия либо отсутствия обстоятельств, защищающих офшорную компанию как самостоятельного субъекта в ее взаимоотношениях с третьими лицами, должно возлагаться на офшорную компанию. Такое доказывание осуществляется, прежде всего, путем раскрытия информации о том, кто в действительности стоит за компанией, то есть раскрытия информации о ее конечном выгодоприобретателе". Следовательно, юридическое лицо, не раскрывающее сведений о своем бенефициаре, несет риск наступления последствий, предусмотренных в ст. 10 ГК РФ, что является ответной мерой на заведомо недобросовестное поведение.

В приведенном выше Постановлении Президиума ВАС РФ стоит обратить внимание на вывод суда о том, что "при наличии аффилированности между ответчиком по ранее рассмотренному делу об истребовании имущества и ответчиком по делу об истребовании того же имущества представление новых доказательств, как и инициирование нового судебного процесса, является злоупотреблением процессуальным правом со стороны компании". Следовательно, аффилированность лиц лишает права ссылаться на отсутствие преюдициального характера судебного решения, если в споре принимало участие одно из аффилированных лиц. Данный вывод суда основывается на том, что конструкция юридического лица в данном деле была использована для целей злоупотребления правом. Согласно мотивировке суда, на ответчика (нового владельца объекта) может быть возложено бремя доказывания самостоятельности офшорной компании в отношениях с третьими лицами. А при недоказанности этого обстоятельства суд будет исходить из преюдициального характера выводов, сделанных в предыдущем судебном разбирательстве.

Третий подход в выборе применимого права основан на использовании такой коллизионной привязки, как закон страны суда, которая может применяться как последствие заявления об оговорке о публичном порядке.

Использование коллизионной привязки по закону страны суда при публичном порядке представляется особенно эффективным в случае снятия корпоративной вуали с юридических лиц, зарегистрированных в офшорных юрисдикциях. В случае если офшорное юридическое лицо не обязано раскрывать своих конечных выгодоприобретателей, при этом его деятельность представляет опасность и угрозу для публичного порядка Российской Федерации, у российского суда появляется основание для применения российского права в целях защиты интересов общества и государства.

Особо стоит отметить, что сами по себе создание и деятельность офшорной компании не являются правонарушением или обходом закона <4>. В этом плане показательно Постановление Президиума ВАС РФ от 26 марта 2013 г. N 14828/12, в котором сформулирована следующая правовая позиция: "Сама по себе регистрация права собственности на недвижимое имущество, находящееся в Российской Федерации, за юридическим лицом, зарегистрированным в офшорной зоне и потому не раскрывающим публично своего выгодоприобретателя, не является правонарушением".

<4> Подшивалов Т.П., Ряполова О.А. Проблема определенности понятия "обход закона" в российском законодательстве и судебной практике // Законодательство. 2013. N 12. С. 39.

Несмотря на важное значение такого подхода (обеспечение защиты интересов общества и государства), он представляется довольно опасным для нормального развития гражданского оборота. В литературе в связи с этим можно встретить утверждения, что в "обоснованиях принятия решения о снятии корпоративной вуали отчетливо просматривается уголовно-правовая составляющая" <5>. Зачастую интересы государства ставятся выше интересов других субъектов гражданского оборота, несмотря на равенство участников гражданских отношений (п. 1 ст. 1 ГК РФ) и приоритет частных интересов над публичными (ст. 2 Конституции РФ).

<5> Сычев П.Г. Институт "срывания корпоративной вуали": возможность применения в российском судопроизводстве // Предпринимательское право. 2013. N 3. С. 23 - 24.

Еще одним вариантом для определения применимого права при снятии корпоративной вуали может являться применение закона места совершения деликта. Четвертый подход также нашел свое применение в практике иностранных судов. Так в деле Foresight Shipping Co. v. Union of India канадский суд установил, что применяться должно право lex loci, а точнее, право места совершения происшествия (incident) (пар. 11 - 13) <6>. Данный вариант достаточно ограничен в своем использовании исходя из того, что необходимо доказать весь состав гражданского правонарушения: вред, противоправность, причинно-следственную связь и, самое главное, вину. Кроме того, допустимы различные трактовки закона места причинения вреда.

<6> Foresight Shipping Co. v. Union of India (2004). 260 FTR 161 (FC).

В заключение стоит отметить, что выбор применимого права во многом зависит от вида основания, дающего возможность снять корпоративную вуаль. Кроме того, суд должен исходить и из того, какое право способно достичь максимально эффективного результата в разрешении спора. Если спор возникает по поводу использования юридического лица как операционного, номинального лица, для перевода на него рисков и ответственности, то логично применение правила об инкорпорации такого лица.

Из всех вышеобозначенных представляется более обоснованным подход использования личного закона должника. Суд, решая снять корпоративную вуаль, прежде всего лишает юридическое лицо его самостоятельности, возлагая ответственность по его обязательствам на выгодоприобретателя. Такое решение должно соответствовать праву, применимому при создании юридического лица. При этом для достижения гибкого регулирования целесообразным является закрепление альтернативной привязки, в которой первым вариантом применимого права будет личный закон юридического лица, а второй - на усмотрение суда. Исходя из изложенного выше представляется правильным решение российского законодателя, закрепившего альтернативную коллизионную привязку выбора применимого права в п. 4 ст. 1202 ГК РФ.

Литература

  1. Асосков А.В. Коллизионное регулирование снятия корпоративных покровов // Вестник гражданского права. 2013. N 5 // СПС "КонсультантПлюс".
  2. Подшивалов Т.П., Ряполова О.А. Проблема определенности понятия "обход закона" в российском законодательстве и судебной практике // Законодательство. 2013. N 12. С. 37 - 43.
  3. Подшивалов Т.П. Преддоговорная ответственность в международном частном праве // Международное публичное и частное право. 2009. N 6. С. 32 - 34.
  4. Сычев П.Г. Институт "срывания корпоративной вуали": возможность применения в российском судопроизводстве // Предпринимательское право. 2013. N 3. С. 21 - 26.